Из тени демона

31.10.21.

      Мэтт открывает парадную дверь и пропускает Лиз вперёд. Та выходит на крыльцо и зябко обнимает себя за плечи. Мэтт видит пасмурное вечернее небо, а потом его взгляд опускается ниже — во двор, где припаркован привычный японский внедорожник. Рядом, по-детски пуская изо рта облачка пара, стоит Хиро. Сегодня он в новом образе: на нём шерстяное пальто с высоким воротником, шарф и шапка. Всё чёрное, и на фоне такой внешности и без того бледное лицо кажется почти белым. Мэтту на секунду кажется, будто Хиро вдруг прибавил в возрасте лет пять, но он быстро отмахивается от этой мысли.       «Если хочешь параноить, то не отпускай её и сиди дома».       — Ты точно уверен? — спрашивает Лиз у Мэтта и забирает у него сумку с костюмом.       — Мне хватило вечеринки у Лили, так что я пас. Веселитесь. Только если расскажешь, кем нарядилась, иначе не пущу, — полусерьёзно подчёркивает Мэтт, требовательно хватая сестру за плечо.       — Вот поедешь и узнаешь!       Задорно смеясь, Лиз выскальзывает и спускается по ступеням. Помедлив, целует Хиро в щёку. Шепнув на ухо не предназначенные для чужих ушей слова, она садится в салон через услужливо открытую дверь.       «Ишь, как воркуют! — ворчит Вей Фан. — Меня уже тошнит от их притворной ванили и его манер».       «Притворной?» — удивляется Мэтт, также спускаясь с крыльца. — Ты минуту назад упрекал меня в паранойе».       — Вижу, сладостей у тебя нет. Будет гадость? — картинно пугается Хиро, когда Мэтт подходит к нему и пожимает руку. Шутка производит обратный эффект, и Хиро тушуется. — Ты не с нами?       — Не в этот раз. Дел много, да и не люблю вечеринки.       — Очень хорошо тебя понимаю. — Хиро нервно смеётся и разжимает руку, но Мэтт его не отпускает. — Что?       — Я не смог отговорить её, поэтому отвечаешь за неё головой. Понял?       Мэтт дёргает Хиро ближе к себе и заглядывает ему в глаза. Одновременно притягивает субстанцию в ладонь для большего эффекта. Он видит неподдельный страх — словно Хиро вот-вот расстанется с жизнью. То, чего Мэтт и добивается.       — Ты понял?       — Глаз с неё не спущу, — выдавливает Хиро. — Я скажу Юте, чтобы он тоже был в зале.       «Обосрался, поди», — смеётся Вей Фан.       Хиро садится на заднее сиденье рядом с Лиз. На секунду Мэтт замечает Юту за рулём. Их взгляды пересекаются, и в глазах японца снова неподдельное любопытство. Джип катится к выезду, тихо шурша гравием по нервам Мэтта, который против воли отпускает своё сокровище. Несколько дней он отговаривал Лиз от поездки на чёртову хэллоуинскую вечеринку в школе. Словно ей мало событий за последние дни, она не поддавалась на мольбы и даже шуточные угрозы, что Мэтт отберёт у неё свои футболки. Мэтт может поехать с ней, только Лиз сама хочет, чтобы этим вечером Судья познал настоящее правосудие. Когда два желания не совпадают, рождается хаос. Когда же два желания оказываются столь похожи, Биллу Фостеру, возможно, не суждено дожить до полуночи. Зная Хиро, Мэтт уверен: его сокровище в надёжных руках. Если же с Лиз что-то случится… Что ж, Мэтт предупреждал. Когда задние фонари «Лексуса» больше не видны в полумраке, он одиноко вздыхает.       «Не бойся. Кто ты и кто этот мелкий. Тебя она точно любит сильнее и не променяет на узкоглазого».       «В тебе сегодня проснулся расист? — удивляется Мэтт. — Ещё вчера ты обожал его».       «Как обожал, так и разобожал обратно. Когда Райли обижал Лиз, только ты поднял задницу. Пошли, я голоден».       «Да не голоден ты…» — закатывая глаза, Мэтт заходит в дом.       Если месяц назад им можно было манипулировать напускным чувством голода, то теперь оно вызывает только раздражение. В гостиной перед телевизором сидит Рейчел и упрямо не замечает его. Мэтт только рад: если она полезет к нему, то он точно не сдержится. Вей Фан напугал её, а потом Ноа обеспечил их неопровержимыми доказательствами. Мэтт до сих пор не открыл папку. Если он переживёт эту ночь, то мачеха возглавит список неотложных дел.       «Да забудь про эту отмороженную. Ох, знала бы Лиз, перед кем Фостера обсуждала».       — Переживаешь за Лиз? — спрашивает Джай, когда Мэтт заходит на кухню и садится за стол рядом.       — Есть такое.       — Хиро хороший парень. Ведёт себя взрослее своих лет. — Джай высыпает нарезанные овощи в миску.       — Сколько он тебе заплатил, чтобы умаслить меня?       Джай смеётся, а Мэтт отвечает лёгкой улыбкой. За последнее время они стали ближе, а скорая операция только заостряет чувства. С Джаем легко, как с Райаном или отцом Лэнсом, и такие мысли придают больше смысла жизни. Несмотря на весь происходящий в ней кошмар, смех одного особенного человека делает эту самую жизнь немного легче.       — Думаю, я прогуляюсь часик-другой. Заодно проветрю голову после домашки от мисс Холл. Ты не против?       — Думаешь, я не знаю, что ты задумал? — шепчет Джай, наклоняется к Мэтту и смотрит на проход в гостиную. — Я всё ждал, когда этот день настанет и какую отмазку ты придумаешь. Ничего менее банального не придумал?       — О чём ты? — не своим голосом переспрашивает Мэтт, пока Вей Фан картинно паникует.       — Думал, я не догадываюсь, что ты решил пособирать сладости? — усмехается Джай и подмигивает.       — Ты угадал. — Мэтт смеётся, пряча облегчение. — Отправлюсь на маленькие приключения.       — Давай, повеселись. Только не попади опять в новости, хорошо? — Джай хлопает Мэтта по плечу и уходит.       Когда Мэтт проходит мимо, Рейчел оборачивается на него. Не сдержавшись, Мэтт задорно подмигивает. Побагровев, женщина отворачивается и утыкается обратно в планшет. Довольный результатом, Мэтт поднимается в свою комнату. За несколько минут он переодевается в неприметную одежду серых цветов и обувается в самые распространённые кроссовки в стране — на пару размеров больше, что компенсирует лишним слоем носков. Так, если он оставит случайный след или спалится на камерах, федералы будут искать иголку в стоге сена. Он хорошо утепляется, прекрасно помня, как умудрился застыть и две недели проваляться с температурой.       Готовясь к выходу, Мэтт по телевизору смотрит прямую трансляцию ютуб-канала Аарона Митчелла, находящегося перед домом Фостера. Прошло несколько дней, но ажиотаж не ослабевает, а оцепивший дом наряд копов даже не думает разгонять толпу.       Когда Мэтт прячет маску под кофтой, телефон вибрирует входящим звонком.       — Ради всего святого, куда ты собрался? — спрашивает Зак.       — Ты сам знаешь. — Прижав телефон плечом к уху, Мэтт запихивает наличку в кармашек брюк.       — Я просил сидеть тихо.       — Если ты планируешь меня остановить — попробуй. Вей Фан сказал, что если нам кто-либо помешает, то он переломает ему все кости и оставит парализованным на всю жизнь.       «Когда я такое говорил? Ах ты ж мелкий…»       — Пойдёте против него? — Мэтт многозначительно смотрит в камеру открытого ноутбука на столе.       «Молодец, ты его уел».       — Батлер ведёт себя странно. Мы подозреваем, что он работает с бывшим напарником, который возглавляет охотящуюся на тебя группу ФБР. Федералы тоже ведут себя странно и путают следы. Мы не хотели тебе говорить. И не забывай — мы до сих пор не знаем, кто Вакан Акацита.       — Это не глупость. Я чувствую, что должен быть там. Не знаю, что задумал Пророк, но он свёл все дороги к Фостеру.       — Даже если это ловушка?       — Даже если это ловушка и там появится Вакан Акацита. Джинву сильно рискнул, устроив мне встречу с мамой. Тем более у меня был хороший учитель. Я справлюсь, — после небольшой паузы добавляет Мэтт.       — Ты рехнулся. Я не дам тебе приблизиться к Фостеру.       Мэтт обрывает звонок и бросает телефон на стол рядом с ноутбуком.       — Попробуй, — говорит он в камеру, когда выходит из комнаты. Теперь они с Вей Фаном сами по себе. Без разведки, без чёткого плана отступления. Безумная авантюра, на которую ещё два месяца назад Мэтт ни за что бы не решился. Но между тем Мэттом и нынешним — неизмеримая пропасть. И это пугает его сильнее заготовленной ловушки.       «Может, и правда не стоит лезть в настолько откровенную ловушку?» — спрашивает Вей Фан.       — Можно отвлечь их. А вообще, самое время подать знак, если ты против. — Мэтт разводит руками и терпеливо смотрит в потолок, но никаких тайных посланий не получает. — Что и требовалось доказать.       Спускаясь по лестнице, Мэтт вспоминает себя в пятилетнем возрасте, когда родители запрещали брать спички и тем более играть с огнём. Он не послушал и в желании доказать всем, что уже взрослый, чуть не спалил квартиру и всех соседей заодно. Тогда его чудом пронесло, а спустя тринадцать лет Мэтт идёт за жизнью серийного убийцы с целью убедить всех, что способен справиться даже с заведомо опасной ситуацией. Он не сказал Заку настоящей правды: его самого тянет за Фостером, а желание Лиз или отсутствие препятствий от Джинву — лишь поводы для самоуспокоения.       Не прощаясь, Мэтт выходит на задний двор. С момента отъезда Лиз сумерки окончательно накрывают город. За последние полтора месяца он хорошо изучил соседей и теперь, с упрямством бигфута перебираясь через заросли можжевельника, не опасается проблем, ведь по другую сторону — абсолютно голый пустырь. Ни от кого не скрываясь, практически в полной темноте Мэтт ещё пару минут путает следы через несколько необжитых участков, пока не оказывается у дороги на границе района. Стянув капюшон, он надевает маску, сверху — шапку и натягивает капюшон обратно. Преодолев символическую ограду, он отправляется на поиски.       Отойдя от Гринвуда на пару кварталов, Мэтт оказывается в более скромном районе, где дух праздника проявляется куда ярче. Каждый дом словно декорация классических фильмов про Хэллоуин: яркие, креативные и до приторности броские. И никому нет дела до невзрачного парня в обычной одежде и со странной маской. Даже малолетки, у которых Мэтт покупает полупустую корзинку сладостей, не задают вопросов. Вскоре он ощущает смрад грязной крови. Распознать источник в хаотичной толпе оказывается не так уж просто, но впереди раздаются взвизги.       — Извращенец! — кричит Харли Квин, поправляя задранную мини-юбку и показывая средний палец вслед смеющемуся мужчине в смокинге и широкополой шляпе. — А ты чего уставился? — спрашивает она уже у Мэтта и проходит мимо.       «Он», — одновременно думают Мэтт и Вей Фан, сосредотачиваясь на мужчине впереди.       Сначала они видят, как тот толкает в прорубь посреди замёрзшего озера подростка. Вдохнув глубже, находят более свежее убийство мужчины в ванне, за которым следует инсценировка суицида. Мэтт быстро догоняет извращенца и убийцу в костюме мафиози из нуарных фильмов. Он идёт за целью шаг в шаг, готовый в любой момент нанести удар. Когда они подходят к тёмному перекрёстку, мужчина так удачно останавливается и достаёт из кармана телефон.       — Не убивай его, Джонни, — вслух говорит мужчина, когда Мэтт замахивается и целится в сердце. — Сядь в такси, я нашёл тебе более достойную цель. Что за бред?! — Он запихивает телефон обратно в карман. — Идиоты. Я Майкл, а не Джонни!       «Вот тебе и знак», — Мэтт мысленно вздыхает и втягивает лезвие обратно, едва не дыша Майклу в затылок.       «Похоже. И как ты поступишь?»       «Словно у меня есть выбор».       — Это ещё что за ерунда? — спрашивает Майкл, когда перед ним останавливается такси.       — Что ж… — Мэтт хлопает мужчину по плечу. Закричав, Майкл шарахается в сторону, цепляется за лавочку и падает на газон.       — Это вы заказывали такси? — спрашивает водитель через открытое окно.       Мэтт ставит корзинку на лавочку и склоняется перед мужчиной, жестом предлагая помощь.       — Да брось, мужик. Извини, что напугал. Виноват. Я что, похож на убийцу?       Надев слетевшую шляпу, Майкл берётся за протянутую руку. Мэтт рывком тянет его на себя и выставляет вторую руку.       — Внешность бывает обманчива, да? — спрашивает Мэтт, когда субстанция пронзает рёбра.       Майкл меняется в лице только тогда, когда субстанция взрывается сотнями игл, разрывая лёгкое в лоскуты. Страх и непонимание наполняют его быстрее, чем кровь — грудную клетку. Пока Вей Фан спешно трапезничает, Мэтт упорно сохраняет ясность ума и усаживает Майкла на лавочку. Изо рта Майкла вырываются первые струйки крови. Они стекают по подбородку, оставляя чёрные пятна на белой рубашке. Мэтт не обращает на это внимания. Он даже не смотрит в глаза, спешно создавая некий визуально приемлемый образ, как было в случае с русским в метро. Майкл вздрагивает, когда Вей Фан оплетает аорту и поглощает кровь с ещё большим усердием. Мэтт забирает телефон и кошелёк, после чего проводит по лицу две вертикальные линии. Мельком взглянув в потускневшие глаза, он безразлично надвигает шляпу на лоб и опускает голову жертве.       — Поехали, — просит Мэтт, едва сев на заднее сиденье.       — А приятель?       — Он решил остаться.       — Ясно. Адрес тот же?       — Да, — наугад отвечает Мэтт, из окна осматривая оставленный на лавочке труп и корзинку. — Долго ехать?       — Минут пять, если на дорогах никто мешать не будет.       Мэтт разворачивает обёртку прихваченной напоследок конфеты и кидает её в рот, после чего берётся за украденный телефон.       «Сладость или гадость, да? Как человек, у которого «нет выбора», за минуту ты урвал два взаимоисключающих варианта, — хмыкает Вей Фан. — Похоже, ночка будет интересной».       Периодически отслеживая маршрут в навигаторе телефона, Мэтт бегло набрасывает составленный с Вей Фаном текст для отложенной записи на фейсбуке. Очень кратко и достаточно интригующе, чтобы ФБР купились и бросили все силы в погоню. Конечно же, при условии, что в пункте назначения всё пройдёт именно так, как представляет Мэтт.       — Приехали. — Водитель останавливается перед каким-то домом.       Мэтт протягивает заранее подготовленную наличку из кошелька Майкла и выходит из машины. Ни слова не сказав, таксист уезжает, оставив Мэтта посреди пустой и тёмной улицы. Он оглядывается, но, как бы ни старался, не может заметить ни малейшего намёка на празднование Хэллоуина.       «У него же не может быть сил для поездок во времени? Какой сейчас год вообще?!» — Мэтт лезет в телефон, но там всё те же дата и время.       «Остынь. Просто район со стариками. Меня больше интересует другое: и что дальше?»       Символичным ответом становится тихий рокот двигателя. Скрывшись в тени ближайшего дерева, Мэтт наблюдает, как в их сторону едет машина. Чем ближе она, тем быстрее нарастает смрад, сопровождаемый размытыми и хаотичными образами. Поравнявшись с укрытием Мэтта, водитель сворачивает на парковку соседнего дома.       «А я и думаю, чего место такое стрёмное», — размышляет Вей Фан, когда водитель не спеша выходит из машины и открывает дверь заднего ряда.       «Скольких же он убил?» — оставаясь за деревом, Мэтт наблюдает, как старик ворчит и что-то собирает с пола в пакет.       «Ну, побольше твоего. Но он лет сорок как завязал».       «Джинву издевается? Он хочет, чтобы я убил старика?»       «Ой, в первый раз, что ли?»       «Но он завязал. Наша цель — Фостер, а не очередной провал в духе Колли».       «Ты опять начинаешь? Его даже убивать не обязательно — залезь в дом, посвети маской, и это впишется в твой же план. А если всё-таки грохнешь его, то чего париться? Старикан явно своё уже прожил и заслуживает сдохнуть. Всё просто».       «С тобой не бывает просто», — напоминает Мэтт, когда старик достаёт пакеты из машины и осматривается. Мэтт вовремя прячется за деревом, а когда спустя время выглядывает, то понимает — старик смотрит точно в его сторону.       — Я, может, и стар, но не туп, — спокойно замечает старик. — Если не хочешь делать этого на улице, то можешь зайти.       Больше ничего не говоря, старик уходит в сторону дома. Только сейчас Мэтт замечает, что в окнах не горит свет.       «Если он не прячет обрез в штанах, то тебе бояться особо нечего. Сильно по графику это не ударит. Но если ты боишься седого пердуна, то засада у Фостера тебе точно не по зубам».       Тем временем старик заходит в дом, оставляя дверь приоткрытой. Осмотревшись, Мэтт переходит дорогу. С каждым шагом смрад становится сильнее, но никакой направленной на него жажды убийства он не чувствует. Готовый к любой неожиданности, Мэтт оказывается в холле. Не увидев старика и не найдя подставы, он закрывает за собой дверь и идёт на звук шуршания пакетов. По пути он проходит мимо коллажа из фотографий, которые привлекают внимание. На самых первых и старых снимках — семейная пара с малышом. Фото сменяют друг друга, годы идут, и вот на современных снимках уже постаревшая пара в окружении двух взрослых сыновей. И ничто не указывает на тёмное прошлое главы семьи.       — Ты от Готти? — спрашивает старик, когда Мэтт тихо заходит на кухню. Даже будучи спиной ко входу и занятый раскладыванием продуктов, старик замечает его появление. — Или сынок Морелло спустя полвека понял, что я жив?       — Ни то, ни другое. Кто ты такой?       «Он мафиози, что ли?»       — Ты пришёл убить меня и не знаешь, кто я? — Старик оборачивается и искренне удивляется. — О…       Мэтт замечает, насколько сильно он отличается от фотографий в коридоре: на лице заметно больше морщин, а волосы уже полностью седые. Глаза же безжизненные, как у мертвеца. Либо настенную хронику давно не обновляли, либо глава семьи недавно пережил сильное потрясение.       — Не думал, что это будешь ты, — констатирует старик и возвращается к пакету с покупками. — Хочешь выпить? У меня есть бутылка первоклассного виски. Чего добру пропадать в такой день.       — Ты знаешь, кто я. А я не знаю, кто ты, — напоминает Мэтт.       — Джон Лэндмен.       — Звучит как вымышленное имя. — Мэтт озвучивает догадку Вей Фана.       — Секущий Лица на моей кухне и не знает, кто я? — Джон ставит на стол старую бутылку и два стакана.       — Ты убийца.       — В прошлом. Я покончил с той жизнью ещё до того, как ты родился. Полагаю, ты здесь, чтобы я заплатил, да?       — Вроде того.       — Да… собеседник из тебя так себе. — Джон раздосадованно наливает виски в оба стакана. — Не так я представлял этот момент. Ты прав, имя вымышленное. Чего юлить — раньше, когда я работал на дона Готти, меня звали Джо Демео. Даже не вспомню уже, когда в последний раз слышал это имя.       Джон садится за стол и берёт стакан, разглядывая содержимое. Делает он это молча и слишком долго, чтобы Мэтт успел обдумать ситуацию. Что бы ни задумал Джинву, происходящий диалог как-то укладывается в его картину «правильных» событий. А потому нет причины противиться — всё равно бесполезно.       — И как так получилось, что мы с тобой сейчас одни в пустом доме, Джон? Где твоя жена и сыновья? — Мэтт проходит через кухню и прислоняется к холодильнику. Теперь в поле его зрения и старик, и оба входа, и окно.       — Если сильно упростить, то сорок лет назад я обеспечил ФБР арест семьи Готти и половины группировок Нью-Йорка. — Джон делает небольшой глоток.       «Ну, я угадал, он мафиози».       — Тем не менее ты всё равно здесь, чтобы убить меня.       — Не обязательно. Почему ты предал босса?       — Я не предавал Готти. — Джон резко допивает остатки в стакане и так же резко ставит его на стол. — Я просто выбрался из того мира. Мои родители жили под их влиянием. Я родился и вырос под их влиянием. Либо поступай, как велено, либо получи клеймо предателя. А предателей карали страшнее, чем врагов. Из меня вырастили убийцу, которому поручали самые аморальные дела.       «Тут не поспоришь», — вставляет Вей Фан, пока Джон вырывает из памяти одно убийство хуже другого.       — Но ты не трогал детей, — замечает Мэтт.       — Таковы были принципы мафии — не трогать невинных. Не будь этого правила, уверен, меня бы научили убивать и детей. Но однажды я встретил Анну. Обычную официантку в баре, который мы крышевали. Без перспектив, связей или планов. Она подарила мне то, чего раньше я никогда не испытывал: желание чего-то большего, чем услужение семье. Когда Анна забеременела, меньше всего я хотел, чтобы мой ребёнок родился в мире, к которому я приложил руку. Поэтому я пошёл к федералам. Они были только рады. Они знали, кем я был, но в обмен на мои показания и доказательства мне всё простили, инсценировали смерть в тюремной драке, дали новую личность и второй шанс.       — Так где сейчас Анна?       — Два года назад она умерла во сне.       — Соболезную.       — Не стоит. — Джон наливает себе ещё виски и делает глоток. — Мы знали, что рано или поздно это случится с ней. После похорон каждое утро я просыпаюсь с осознанием, что прожил ещё один день без неё, и что сегодня всё может кончиться. Каждое утро, выходя из комнаты, я готов к собственной смерти. И сегодня пришёл ты.       Джон снова отпивает. Мэтт смотрит на него и видит состаренную версию своего отца на кухне Лэнсов два месяца назад. Что Джон сейчас, что Джай тогда — пустые и потерянные люди, лишённые смысла и цели в жизни. Только старик отжил свою историю и потерял куда больше — любовь всей жизни. Тогда как Джай всеми силами цепляется за второй шанс.       — Почему ты пришёл ко мне именно сегодня и именно сейчас? — спрашивает Джон, вырывая Мэтта из мрачных мыслей. — Ты Секущий Лица, который способен обескровить посреди толпы и знает самые сокровенные тайны незнакомых людей, но не знает даже их имени. Как?       Джон терпеливо смотрит на Мэтта. В ответ Мэтт выставляет руку в его сторону и из-под рукава выпускает щупальца субстанции. Извиваясь, они оплетают кисть бесформенным живым комком инородной плоти, а потом в один момент образуют широкое и плоское лезвие.       «Позёр», — комментирует Вей Фан.       — И как я сразу не догадался… — вздыхает Джон, вспоминая привязанного к стулу избитого парня.       — Ты не удивлён.       — Мой старый приятель повстречал девушку, которая одними объятиями избавила его от неизлечимой болезни суставов.       «Да, знаю таких. Убивают они чаще, чем лечат».       — Это ему ты пальцы отрезал?       — Было дело. — Джон ностальгически усмехается. — Так что да, я не удивлён. Ну а ты, парень?       — В каком-то смысле он такой же, как ты, — отвечает Вей Фан, подходя к Джону. — Чистая случайность при его рождении свела его со мной. А дальше мы оба стали заложниками чужих решений. Как и из тебя, из парня сделали убийцу, а меня — его оружием. Так скажи мне, Джо Демео, — Вей Фан нависает над стариком и задирает маску, обнажая скрытое субстанцией лицо с оранжевыми глазами, — ты поможешь нам свершить возмездие над Судьёй?       — Ты хочешь моей смерти, — шепчет Джон.       — Не как самоцель. Ты станешь очередным трупом, который отвлечёт ФБР от Фостера. Я встречал таких, как ты: твоя история закончена, и ты давно готов к каре за содеянное. Тем более Анна тебя давно заждалась.       — Тут ты прав. С юнцом я познакомился. Ну а кто ты?       — Такой же юнец, который очень давно вместо собственной смерти выбрал месть. И с тех пор помогаю тем, кто жаждет возмездия. Такова моя суть. Так ты нам поможешь?       — У меня есть выбор?       — Пацан мне весь мозг выест, так что да, — усмехаясь, Вей Фан возвращает маску на место и уходит на вторую роль.       «Какого чёрта?!» — Мэтт мысленно кричит, не в силах пошевелиться. Он испуганно смотрит на старика, пока тот безразлично наливает себе ещё виски.       «Остынь. Мы просто немного поболтали, как взрослые. Расслабься».       «Нахуй иди!» — прислушиваясь к совету, Мэтт делает спокойный вдох, после чего тело вновь возвращается под его контроль.       — Полагаю, снова юнец? — Джон отодвигает от себя недопитый стакан. — Послушай, парень. Я сдал семью Готти ради своего счастья. До этого шёл по головам, убивал старых друзей и даже тех, кому обязан жизнью, лишь бы выжить. Уверен, ты уже убивал ради своего счастья или собственной безопасности. Сделай эти чувства не крайними мерами, а стимулом для первого шага. Забудь о жалости и эмоциях. Забудь о том, что о тебе будут писать в интернете. В твоём случае нет недостойных возмездия. Борись. Борись ради самого дорогого человека в твоей жизни. Если такового нет — найди, ведь он или она станут твоей сильнейшей опорой в жизни. Твой приятель прав: я давно готов к смерти. Подумай о моих словах, когда отправишься за Судьёй. А мне пора к…       Молниеносным движением Мэтт вонзает субстанцию в бок Джону, направляя остриё в сердце. Почти сразу же вытаскивает лезвие из тела, лишая Вей Фана второго пиршества за вечер.       — Ты ублюдок, ты в курсе? — спрашивает Мэтт, закрывая старику глаза.       «Тоже мне новость».       — Вы оба с Джинву козлы. Чем ему старик помешал? — Присев на корточки, Мэтт ощупывает карманы Джона и достаёт телефон. Тот оказывается не запаролен и отправляется к предыдущему «трофею». После этого Мэтт вырезает на лице старика самое крупное число, которое ему доводилось, — семьдесят два. Редкие капли крови, которые вытекают из ран, тут же впитываются субстанцией.       Вызвав такси на нынешний адрес, Мэтт заказывает ещё одно — уже на другой. После этого открывает черновик публикации в телефоне Майкла и добавляет пару строк про Джо Демео, чем придаёт заявлению законченный вид. Он ставит публикацию на конкретное время и оставляет телефон перед телом.       «Надеюсь, твой план и правда сработает».

***

      Выйдя из машины, Мэтт ёжится от непривычного холода. С подсказкой Вей Фана он ориентируется и выстраивает маршрут. Проходя оставшиеся кварталы пешком, задумывается о хаосе, который должен был уже начаться после публикации. Если Майкла не обнаружит случайный прохожий, то более вероятно, что первым найдут Джона. А потом начнут погоню за его телефоном, спрятанным между сиденьями в первом такси.       «Нельзя забывать про Батлера».       «Как про него забудешь?»       Так, репетируя самые паршивые сценарии, Мэтт доходит до пункта назначения. С обеих сторон — типичные дома в стиле Хэллоуина. Никаких фургонов телеканалов, оцепления и толпы репортёров. Лишь стайки детворы и заметно бо́льшее количество взрослых. Несмотря на подпорченную репутацию района, людей тут всё ещё достаточно. Они ходят от дома к дому, фотографируются, пугают друг друга и веселятся. И никто не замечает его.       Тщательно изучив гугл-карты на отцовском старом ноутбуке, Мэтт примерно помнит план ближайших домов и находит один конкретный. Никто не замечает, когда он беззаботно открывает калитку и проходит на задний двор, растворяясь во тьме. В окнах дома горит свет, женщина в облике колдуньи возится на кухне, но Мэтт не задерживается на разглядывании открытого декольте. Ему кажется, что уже отсюда несёт отвратно-заманчивым смрадом, как было с домом старика. Мэтт подходит к ограде, отделяющей участок от соседнего. С той стороны отчётливо слышится гул толпы. Он точно по адресу. Теперь в любую секунду из охотника он может превратиться в добычу. Безумный план, который никто не отменит.       «Начнём же…» — предвкушает Вей Фан, когда Мэтт перепрыгивает через забор и оказывается на заднем дворе Фостера.