Самоизоляция

Роммат вернулся в гостиную и мрачно уставился на Этаса. Тот ждал его: уселся на диван и нервно сцепил пальцы в замок. Он нетерпеливо дернул подбородком, мол, рассказывай скорее. Стука молотка Роммат больше не слышал. Он покосился в окно, но никого на крыльце не увидел. Жаль, что заглушающие чары не сплетешь. Или заколотивший их юнец уже ушел, или прильнул ухом к двери и подслушивает. Скорее, первое — он же не знает, что здесь иностранный гость, и назревает международный скандал. Пока шел из кухни, Роммат сочинил вежливое приглашение принять его гостеприимство. Но сейчас сообразил, что нехваткой гостеприимства его потом будут при каждом случае попрекать. Надо взглянуть правде в лицо: он не принимает иностранного гостя, он заперт тут с ним! Этас ему не гость! Этот раздражающий, назойливый выскочка… Нет, так они зелья не сварят, сейчас нужно придержать свою неприязнь. Этас — не гость и не выскочка, а товарищ по несчастью. Вот она, правильная мысль. — Лор’темар запретил архимагам все перемещения за пределами домов. Тебе придется переждать изоляцию здесь, — объявил Роммат. Этас отреагировал неожиданно спокойно. Точнее, никак. Не отвел от Роммата взгляда, не изменил выражения лица, не пошевелил сцепленными руками. Не расслышал? Не понял? Или в шоке? Роммат сдержал желание подойти и помахать ладонью перед его застывшим лицом. Он, что, не моргает? А хотя бы дышит? Ну, раз в конвульсиях не дергается, значит, жить будет. — Мы с тобой получаемся товарищами по несчастью. И я уверен, что перенесем бытовые неудобства, не теряя достоинства и благоразумия, — заключил Роммат, стараясь говорить оптимистично, а не назидательно. — Говорят, в Калимдоре многие супружеские пары во время изоляции расстались, — с ничего не выражающим лицом заявил Этас, наконец, отмерев. «Нам это не грозит, наш брак распался не начавшись», — хотел съязвить Роммат, но промолчал. Он понял, что Этас хотел сказать. Супруги друг друга выбирали, любили, имели опыт совместной жизни и не хотели конфликтовать, но в изоляции рассорились до развода. А что будет с теми, кто изначально друг друга едва терпит? На самом деле до смертоубийства бы не дойти! — А еще в Оргриммаре, говорят, мужья стали убивать жен, а жены — мужей, — сам не понимая, зачем, ляпнул вдруг Роммат, припомнив статью, где рассказывали о последствиях изоляции. — Спасибо, ты меня так успокоил! — взвился Этас. Вскочил с дивана, воздел руки к потолку, словом, замельтешил. — Вот, … … как легче стало! …! — Не ругайся в моем доме, — припечатал Роммат. Нужно сразу обозначить правила, чтобы избежать нелепых конфликтов из-за недопонимания. — Не указывай мне! — заорал этот припадочный болван с луженой глоткой. — Все из-за тебя! Из-за тебя я застрял здесь! Что тебе стоило раз в жизни не строить из себя Солнечного Короля, дорвавшегося до власти, а просто сделать, что просят?! — Замолчи! — рявкнул Роммат. Как смеет этот трус, отсидевшийся на безопасной Янтарной Мельнице, попрекать Мстителей падением Келя? — Не буду! — рявкнул Этас еще громче. — Все пропало из-за тебя! Он огляделся по сторонам в поисках чего-то, что можно сломать или швырнуть, и остановил свой выбор на вазе с фруктами. Рыжая долговязая молния метнулась к столу, махнула рукой. Яблоки застучали, покатились по всей гостиной в разные стороны, а ваза, противно громыхая, встала на обод и, вращаясь, затанцевала на полу. Бурум-рум-рум-рум, бурум-рум-рум-рум, бурум-рум-рум-рум. Бряк! Наконец, ваза остановилась, звук стих, и в тишине собственное дыхание показалось Роммату сапом дракона, набирающего в глотку пламя. Его труп будет вонять в моем доме до конца самоизоляции. — Когда я вернусь, здесь будет полный порядок! — прорычал Роммат и утопал на кухню, прежде чем этот буйнопомешанный натворит еще что-нибудь. Великий магистр активировал кристалл нагрева воды на чайнике, вздохнул и потер переносицу. Как стремительно изменилась жизнь! Всего месяц назад эльфы смеялись над паникой в Калимдоре. Две недели назад исключительно ради красивого жеста отправили в Оргриммар, Громовой Утес и на Острова Эха лечебные зелья и амулеты. Одну ночь назад сочувствовали чужой беде, ворчали на неудобства без магии и тихо радовались, что в безопасности. А сегодня Проклятье ворвалось в Кель’Талас. Эльфы лишились не только магии, но и свободы. На работе будет твориться демон знает что, нервные особы ударятся в панику, появятся куча нарушителей. Роммату хотелось действовать: вызывать по зеркалу подчиненных, раздавать указания, слушать новости и отчеты. Вместе решать и предотвращать проблемы, которые сейчас посыпятся на оставшийся без руководства Кель’Талас. Но что толку от указаний, если все его чародеи сидят по домам! Да он бы и один справился! Но он заперт в собственном доме по приказу эльфа, которого считал своим соратником, практически другом. Ну, как заперт… Заперта дверь. Купол глушит телепортационные чары. Но перебраться за стену Скачком или вылезти в окно Роммат все еще может. Он не будет этого делать, потому что нарушение даже нелепых приказов правителя приведет только к большему хаосу и панике. Роммат трижды сказал себе, что изоляция — его собственное решение, но помогло мало. В магическом зеркале — неактивированное, оно работало как обычное, — отобразилась помятая, мрачная рожа. Глаза злые и красные от недосыпа, под ними темные круги, подбородок синий от пробивающейся темной щетины. Пара заклинаний — и вместо этого орка появится безукоризненно аккуратный и представительный великий магистр, готовый к труду на благо Кель’Таласа. Но колдовать нельзя, как и работать, а значит, великий магистр теперь не совсем магистр и уж точно не великий. Так, домосед обыкновенный. Да еще и в неудачном «браке», а потому в шаге от жено… муже… словом, супругоубийства. Роммат порылся в шкафу, отыскал чай с мироцветом, насыпал несколько ложек в заварник, а потом, подумав, добавил еще столько же. Надо успокоиться. И не драматизировать. Этас орет глупости от удивления и растерянности. Сам Роммат тоже пару ласковых высказал правящему лорду. Не источнику Проклятья и не настоящей причине изоляции, но гонцу с дурной вестью. А вообще два взрослых, разумных — ладно, разумных тут полтора, — эльфа могут договориться. К счастью, у Роммата свободны две спальни. Он составит график пользования кухней и ванной. Каждый отправится в свою спальню, и случайно столкнуться они с Этасом смогут только по пути в уборную. За несколько недель вынужденные соседи скажут друг другу от силы с десяток «Добрый день». Роммат ясно представил себе уединенные тихие дни с новыми и с давно не перечитанными книгами, с кулинарными экспериментами, разминкой в тренировочном зале и теплой ванной перед сном. С этим самым сном, в конце концов! Собственные возгласы перед правящим лордом «Шутишь! Да я же убью его!» показались Роммату нелепыми капризами. Лор’темар много лет жил в казармах, где не приходилось выбирать, с кем делить кров. И не просторный дом на двоих, а комнатушку на десяток следопытов. А кстати, о следопытах. Халдарона тоже заперли? Он не чурался магических приемов в бою, а его лук Звездная Ярость требовал немалого запаса маны для создания стрел. Он тоже в группе риска. Роммат активировал магическое зеркало. Генерал отозвался на вызов по-военному быстро. А вот видок у него был совсем не уставной, зато красноречивый. Сразу видно, что тоже под замком и как именно собирается коротать время. Прическа «стог сена после урагана», на рубашке комки каши, в одной руке ложка, а под мышкой другой — попа в зелено-желтых штанах с маскировочным рисунком. Попа дрыгала босыми ногами. Младшая дочь, определил Роммат по размеру попы и ног. Под глазом Халдарона расплылся здоровенный васильковый синяк. — Кто тебя так? — изумился Роммат, прежде чем понял, что синяк слишком сочного цвета, чтобы быть настоящим. — Кормлю малую кашей, за это пришлось позволить ей нанести мне боевую раскраску, — заявил генерал, сияя счастливой рожей, как утреннее солнце. Какая-то мысль завертелась в голове, но Роммат не смог ее ухватить. — Значит, тебя тоже заперли, — озвучил великий магистр очевидное, чтобы что-то сказать. Он планировал вместе перемыть кости Лор’темару, покрасоваться философским отношением к превратностям судьбы, обсудить пару несрочных рабочих вопросов. А тут такое лучистое довольство жизнью, что хочется заесть лимоном. — Честно говоря, я за эту неделю так закрутился, что совсем не видел семью. Я даже рад, что Лор’темар посадил меня на эту изоляцию, — пояснил генерал. Он перехватил дочь поудобнее, златокудрой головой кверху, но она сразу потянулась к отцовским волосам и попыталась снять скальп, поэтому Халдарон вернул ее в прежнее положение. Похоже, там она пробовала снять с отца штаны, но форменный ремень пока держался против диверсантки. — Срочные вопросы могу решать и отсюда, зато с детьми время проведу. Глорессу на работу выпустил, она курьером устроилась. Вся светилась от счастья, что увидит взрослых эльфов и поговорит о чём-то, кроме каши и школьных заданий. Роммат нахмурился. Так и знал, что без его контроля натворят дел! — Твоя старшая в группе риска, — напомнил он строго. — Ты не смотри, что первокурсница, силы-то у нее немало. Вдруг решит потренироваться, к экзаменам подготовиться, а тут твоя жена Проклятье в дом принесет! Халдарон — не только генерал, глава армии и взрослый эльф со своей головой на плечах. Он еще и родитель подающей надежды чародейки. А с родителями надо строго, а то совсем от рук отобьются! Первая жена Халдарона, талантливая магичка и добрейшей души женщина, погибла от магического голода в Третью войну, оставив вдовцу дочь-подростка и малолетнего сына. А три года назад Халдарон шокировал талассийское общество повторным браком. Вопиюще неравным браком. Эта его Глоресса — обычная невзрачная девчонка, вчерашняя студентка, ветеринар без опыта работы. Едва старше халдароновой дочери. Ни богатства, ни титула, ни магической силы, ни неземной красоты, ни убийственной харизмы роковой женщины. Никто не понимал, как она окрутила самого сексуального, по версии «Солнечной жизни», холостяка Кель’Таласа и превратила его в самого сексуального, по версии того же журнала, многодетного отца. Неудивительно, что Глоресса хочет показать, что она отважна и достойна успешного супруга. Но не подвергать же риску падчерицу, талантливую и перспективную чародейку! Халдарон скис. Он обернулся и посмотрел вверх — наверно, в сторону комнаты старшей дочери. — Ты прав, конечно, но… Я поговорю с Глорессой, — вздохнул он. — Но скорее всего, она решит пожить отдельно и принести пользу Кель’Таласу. Роммат нахмурился. Не думает же Халдарон, что это великий магистр своими придирками лишил его постельных развлечений с молодой женой? Самим нужно было о ребенке подумать! — Это будет хорошо для имени вашей семьи. Ты можешь рассказать все это прессе, женщины любят читать слащавые истории про самоотверженных отцов с детьми, — предложил Роммат. — А вы и вдвоем с няней справитесь. Халдарон поморщился. — Тратить время на прессу я буду, только если Лор’темар прямо прикажет. А няне я дал выходные, чтобы она могла самоизолироваться со своей семьей. Роммат приподнял бровь. — Я все понимаю, следопыт должен быть храбр, бесстрашен и так далее. Но без няни — не перебор ли? Все его знакомые родители утверждали, что без помощи заклинаний давно свихнулись бы даже с одним ребенком. А тут трое! И ни магии, ни мамы, ни няни. — Что я, не справлюсь с собственными детьми, что ли? — фыркнул Халдарон, самоуверенно расправляя плечи. — Тем более, Траяниса уже почти взрослая. Роммат пожал плечами, мол, дело твое. Ему было любопытно, сколько выдержит генерал, прежде чем взвоет и позовет няню на помощь. И сочтет ли Лор’темар его беду более сложной и позволяющей нарушить приказ, чем ромматова. Или тоже скажет «полная изоляция»? Портить Халдарону боевой настрой злорадным пророчеством не хотелось. В любом случае, поздно что-то менять. В повисшей паузе раздалось тихое кряхтение. Халдарон шевельнул ноздрями и настороженно покосился на замершую у него под мышкой попу. Роммат невольно перевел взгляд туда же. Попа развела пятки в стороны, согнула ноги в коленях, и в этот момент что-то затрещало, как рвущаяся по шву ткань. — Позже, Роммат, у меня дела, — выпалил Халдарон и деактивировал зеркало. То ли дочка все-таки оторвала от его штанов карман, то ли произошло нечто, типичное для детей ее возраста, но совершенно не подходящее для мыслей во время завтрака. А все-таки, не зря он позвонил Халдарону. Собственное положение теперь виделось Роммату все более приятным и почти безоблачным. По крайней мере, ежедневные проблемы чистоты чьих-то поп — без магии, все без магии! — ему не грозят. В отличие от половины Кель’Таласа! Роммат не спеша залил заварку кипятком, с удовольствием вдыхая мироцветовый аромат, и сварганил пару бутербродов. Пока чай заваривался, он открыл шкаф с охлаждающими чарами и освободил для пока еще живого «супруга» — тьфу, прицепилось! — две полки. Спохватившись, переложил на них немного продуктов. Потом Этас будет сам заказывать с курьером, что ему нужно, а пока не надо накалять обстановку, лишая его завтрака. Роммат закрыл шкаф и, довольный собой, сел за стол. Последний раз он ел спокойно, никуда не торопясь и не клюя носом от усталости, всего две недели назад — а кажется, что прошла вечность! — Роммат! — рыжая голова просунулась в дверь и протараторила: — Полотенце я нашел, дай, пожалуйста, халат и подскажи, где у тебя ванная. Роммат вперил в него мрачный взгляд. Да, прежде, чем наслаждаться тишиной, придется потрудиться, обустроить гостя. Спальни и полки в холодильном шкафу Этасу недостаточно. Надо показать дом, возможно, поделиться чем-то из вещей — тот же с одной небольшой сумкой пришел. Какого демона Роммат должен этим заниматься, разве это его проблемы?! — Я убрал все яблоки на место и протер их, — по-своему истолковал Этас его молчание. Роммат отставил надкушенный бутерброд и потащился в свою временную спальню. Спровадит этого… товарища по несчастью в ванную и получит полчаса покоя. — Запасного халата у меня нет, большинство вещей заперто в другой комнате. Могу предложить… — Роммат перебрал мантии на плечиках, но ничего подходящего не нашел. Все легкие, многие с рунической вышивкой — на распаренное тело неприятно, да и влагу не впитывают. Не любил он плотные материалы, проще зачаровать шелк на сохранение тепла. А делить с Этасом собственный халат он не собирался. — Вот эта подойдет, — Этас, которого Роммат оставил на пороге, без приглашения вломился в комнату и сунул нос в шкаф. Указал на рубашку с рукавами — такие Роммат носил дома, без мантии. Эта была его любимая. Тихо скрипнув зубами, Роммат стянул рубашку с плечиков и вручил Этасу. Как наплавается, нужно будет сказать ему, чтобы составил список необходимых продуктов и вещей. Роммат повел его к ванной. Остановился в коридоре у ничем не примечательного участка стены, постучал по нему четырежды. На стене замерцали разноцветные огоньки, и Роммат привычно ткнул пальцами в нужную комбинацию зеленого и синего. Слева на стене возникла дверь. Роммат почувствовал, как взгляд Этаса прожигает ему затылок. — Я испытывал комплекс защитных чар, и все как-то недосуг вернуть, как было, — пояснил он, обернувшись. Недоумение во взгляде даларанца сменилось подозрением. Ну что он там себе навоображал?! Фантазия Роммата спасовала: нет никаких причин скрывать и защищать ванную, кроме именно испытания чар. — Дверь не исчезнет, пока кто-то в ванной, — сообразил он, наконец. — Просто притворишь ее и закроешь вот эту задвижку. Задвижка появилась на двери недавно, после запрета на плетение чар домах. До этого Роммат закрывал дверь магией, а теперь сквозняк мешал принять душ с комфортом. Этас кивнул, прижимая к себе рубашку и полотенце. Роммат направился на кухню, но едва коснулся задом табуретки, а рукой — бутерброда, как в дверях кухни снова возникла рыжая голова. — Роммат, а где соль для ванны? Я нашел только мыло и зелье для волос. Роммат вернул на тарелку бутерброд и, проглотив рвущееся с языка ругательство, вежливо спросил: — А без соли ты можешь помыться? — Помыться-то да, — Этас озабоченно потер переносицу. — Но мне надо еще расслабиться и успокоиться. Это мне надо успокоиться, потому что именно меня ты раздражаешь своими капризами! Роммат молча направился в ванную. Достал из шкафчика бумажный пакет с ароматизированной солью, купленный демон знает когда да так и не распечатанный. — Теперь… — начал он, намереваясь съязвить: «Теперь тебя все устраивает?». — О, ну и запах, — перебил его Этас. Он вскрыл пакет, сунул в него нос и скривился. — Знаешь, есть хорошая марка, называется «Курорты Темных берегов», ее можно купить… Роммат, не дослушав, развернулся и вышел из ванной. Ему плевать на соль и он не будет покупать всякую альянсовскую дребедень! Но препираться и выслушивать «покупая товары кал’дорай, мы помогаем не врагам Орды, а мирным эльфам, пострадавшим из-за войны» тоже не хотелось. За спиной закрылась дверь и зажурчала вода. И Роммат выдохнул. Наконец-то это рыжее мельтешение угомонится хоть ненадолго! Он не спеша дошел до конца коридора, и тут его настиг веселый оклик: — Роммат! У тебя что, нет уточки для ванны?! Да этот гад над ним издевается! Принял его нежелание развязывать конфликты за слабость, и теперь дразнит, развлекается! Роммат в три прыжка добрался ванной, стянул с ноги домашний пробковый шлепанец, приоткрыл дверь и со всей силы запустил им внутрь. — Вот тебе вместо уточки! — рявкнул он. Раздалось «плюх». Краем глаза Роммат успел заметить, что Этас, не догадавшись запереть дверь, уже разделся, залез в ванну и начал наполнять ее водой. Жаль, что Роммат поторопился и не прицелился как следует. Тапком по голой заднице, было бы доходчивей! — Это что, грязный тапок?! — возмутился Этас ему в спину. — Помоешь! — рявкнул Роммат и в одном тапке утопал к остывшему чаю и бутербродам. Как жаль, что на кухне нет ни задвижки, ни засова, ни возможности забаррикадироваться и спокойно поесть! Расслаблялся и успокаивался Этас не меньше полутора часов. Роммат успел закончить завтрак, пообщаться по зеркалу с несколькими чародеями. О своем госте он на всякий случай умолчал, опасаясь сплетен, домыслов и анекдотов. А вот ситуацию Халдарона обрисовал каждому второму собеседнику. «Тебе тяжело взаперти? Радуйся, что можешь побыть с семьей. Генерал Светлое Крыло один крутится с тремя детьми и светится от счастья!» Успокоив и урезонив одних и приятно поболтав с другими коллегами, Роммат вернулся в гостиную и открыл настежь окно. Свежий воздух наполнил дом, пахло цветами, а позднее утро, уже переходящее в день, так и манило прогуляться. Увы! Роммат извлек из ящика журнального столика писчие принадлежности и составил график пользования кухней и ванной. Время честно разделил поровну и поставил напротив каждой пары часов заглавные «Р» и «Э». Он уже заканчивал писать, как из ванной вышел Этас, благоухая санграссом на всю гостиную. Нормальный запах, что носом крутил? В сдержанно-синей ромматовой рубашке и с белым полотенцем-тюрбаном, скрывающим рыжину, он выглядел непривычно степенно и даже солидно. — А что ты пишешь? Роммат дописал последнюю «Р» и заметил, что Этас обошел диван и встал перед ним. Теперь, когда спинка дивана не скрывала нижнюю половину его тела, Роммат увидел, что Этас не надел штанов и даже не догадался обмотать вокруг бедер полотенце. Из-под рубашки, едва прикрывающей все самое пикантное, торчали бледные голые ноги. Роммат бросил на них выразительный, полный неодобрения взгляд, надеясь, что Этас без слов догадается, что его вид не уместен. Даже если он стеснен в выборе одежды и не решился брать без спроса еще одно полотенце, можно просто уйти в свою спальню. Обсохнуть там, не сверкая голыми ляжками по всему дому. — Не смотри так, ты меня смущаешь, — жеманным голосом заявил вдруг Этас. Роммат поперхнулся воздухом от негодования. Но прежде, чем он нашелся, что ответить, Этас, посмеиваясь, удалился в свою спальню. Роммат выругался, взял еще один лист и составил график пользования гостиной. Все графики он прикрепил на видных местах у нужных комнат, затем подписал полки в холодильном шкафу и в буфете и деликатно удалился из гостиной за две минуты до того, как истекло его время. Оставшиеся часы до обеда он провел с книгой. Его не оставляло знакомое каждому еще со школьного возраста радостное облегчение, когда проснулся и понял, что до утра есть время понежиться в постели или что сегодня выходной и вообще не надо никуда спешить. После скромного, из того, что нашел в холодильном шкафу, обеда Роммат побаловал себя кружечкой кофе с корицей и перцем. Он категорически не понимал любителей хлестать кофе по утрам. Ты еще не проснулся, к тому же куда-то спешишь, а потому не в состоянии оценить вкус и аромат по достоинству. Кофе получился густой, насыщенный. Горький и терпкий, но не кислый, с ореховым послевкусием, он приятно согревал изнутри, и Роммат прикрыл глаза от удовольствия, медленно цедя каждый глоток. — Приятного аппетита! Пару мгновений Роммат позволил себе не открывать глаз и надеяться, что назойливый голос ему послышался. Но раздался звук шагов, а потом незваный гость плюхнулся на табуретку на противоположной стороне стола. — Сейчас мое время для обеда, — строго, но терпеливо сказал Роммат, посмотрев на Этаса в упор. — Соблюдай график пользования помещениями. — Какой график? — Этас вытаращился, удачно изображая непонимание. — График висит на двери. Изучи его, пожалуйста, — Роммат позволил недовольству проявиться в голосе. Ну да, не объяснил, не рассказал, но неужели нельзя было сообразить самому?! График висит на уровне глаз, его нельзя не заметить! — А, так вот что это было, — «включил дурачка» Этас. — Я думал, очередные эксперименты. А можно мне тоже кофе? — Это график, — повторил Роммат. — И сейчас мое время на кухне. Иди, кофе я тебе оставлю. — Не, — заявил рыжий прилипала. — Так будет скучно и не с кем поговорить. Он намеренно злит Роммата? Мстит за то, что тот вчера не дал ему разрешения на телепортацию? Но Этас всегда вел себя столь же раздражающе назойливо, поэтому Роммат не был уверен, что это месть. — Ты любишь черный кофе? Я почему-то так и думал, — не затыкался тот. — Роммат, а ты правда спал с Модерой? Роммат поперхнулся кофе и закашлялся. То ли из-за перца, то ли сам по себе, кофе немилосердно жег дыхательные пути. — Чего? — выдавил он. — А то она такие подробности рассказывает, — пояснил Этас, спокойным и любезным тоном, как будто не он задал категорически неуместный, нескромный вопрос и чуть не убил своего соседа перченым кофе в первый же день сожительства. — Я думал, что она сочиняет, а ты и вправду такой… Роммат зло сверкнул на него глазами, но не до конца выкашляный кофе не позволил высказать претензию вслух. Этас истолковал его взгляд по-своему и добавил: — Педантичный в быту. Роммат, наконец, прокашлялся и отдышался. Теперь мог бы прочитать целую лекцию, почему именно эта педантичность позволит им продержаться в изоляции без конфликтов. Точнее, позволила бы, если бы кое-кто соблюдал правила и вел себя потише и поскромнее. Но оправдываться перед Этасом не хотелось. Надо было брать инициативу в разговоре в свои руки, но Роммат понятия не имел, о чем с Этасом говорить. Да и не хотел он с ним разговаривать! Роммат хотел тишины, но он не будет уходить в свои часы. Лучше выгонит Этаса, наподдаст ему, вышвырнет за дверь. А если тот будет сопротивляться — получит в челюсть и пусть ходит с синячищем! И плевать, что скажет Лор’темар… — Этас! — оживился вдруг Роммат. — А давай я тебя побью! — Не надо! — Этас суетливо, со всегдашним своим мельтешением, вскинул руки и затряс ладонями. Сдаюсь, мол. — Я больше не буду про Модеру. Роммат отмахнулся. Он подался вперед, все больше вдохновляясь своей идеей. — Да я не о том! Я тебя побью, ты свяжешься по зеркалу с Лор’темаром, поплачешься, и ему придется тебя забрать отсюда, поселить отдельно! Роммат азартно потер руки и мысленно наметил, куда будет бить. Надо придумать, что дать Этасу для защиты зубов. Наверно, лучше ткань, но большого носового платка у Роммата в распоряжении не было. А, можно порезать на куски наволочку. — О, — Этас тоже задумался. — А зачем для этого бить? Можно нарисовать синяки. — Нечем. Да и заметно будет, — Роммат покачал головой. — Через зеркало Лор’темар, может, и не поймет, но когда за тобой придут, будет видно, что это обман. Надо по-настоящему. — Нет, спасибо. Мне не нравится эта затея, — с достоинством отозвался Этас. Никаких «нет»! Это точно должно сработать, Лор’темару не нужен международный скандал. Да, в его глазах Роммат после такой вопиющей несдержанности упадет весьма и весьма низко, но это можно будет наверстать потом. — Да я аккуратно, — настаивал Роммат. — Мы защитим зубы, и у меня обезболивающее зелье есть, ты даже не почувствуешь ничего существенного. — Давай лучше я тебя побью?! — возмутился Этас, нервно повышая голос, как будто на него и впрямь уже напали в темном переулке. — Лор’темар не поверит, что ты со мной справился. Но мы можем честно подраться, и кто окажется более побитым, тот и пойдет жаловаться, — предложил Роммат. Вот в таком варианте получалось справедливее и правдоподобнее. Лор’темар не поверит, что Этас сдался без боя: тот хоть и тощий, но не задохлик, жилистый. Потрепанный вид злодея убедит правящего лорда, что все серьезно. Он, может, даже испугается за Роммата: вдруг Этас, избитый и жаждущий мести, зарежет его во сне?! — Нет, — упрямился Этас, стоя в одном шаге от решения жилищной проблемы. — Струсил, — скривился Роммат. — Просто я не хочу куковать всю изоляцию один, я же свихнусь от скуки, — с наглым видом заявил Этас. Понял, что побитая рожа ему не грозит, и расхрабрился. — А у тебя и магическое зеркало есть, и компания. — Я не собираюсь тебя развлекать, — отрезал Роммат. — А я тебя — собираюсь, — ухмыльнулся Этас и изобразил на лице бескорыстную заботу об одиноком товарище по несчастью. Почему-то его слова, сказанные обычным для рыжего выскочки раздражающим несерьезным тоном, показались Роммату угрозой.