Самоизоляция

— Ты! — прорычал Роммат. — Тебе хватило наглости вызывать меня?! — Извини, — торопливо вставила Модера, пока он не оборвал связь. — Этас не отвечает на мои вызовы, я за него беспокоюсь. — Беспокоишься, как же! О, если бы через зеркало можно было дотянуться до горла ненавистной предательницы! Роммат стиснул бы его что есть сил и наслаждался бы зрелищем, когда ее лживые губы посинеют, а бесстыжие глаза повылазят из орбит. — Что-то ты не беспокоилась, когда Похитителей Солнца убивали на улицах Даларана! — выплюнул он. — Когда Этаса захватили в плен и пытали! — Я была не в городе, когда всё случилось, — Модера с достоинством озвучила давно отрепетированную ложь. — Ты опередил меня со спасательной операцией всего на пару часов. — Ах, ну конечно, — оскалился Роммат. — Ты была ни при чём, а потом ничего не сделала, чтобы не обострять конфликт. Где же я это уже слышал? — Не прикидывайся глупее, чем есть, Роммат, — Модера поджала губы как строгая наставница. — Я не бездействовала. Мы с Этасом вместе организовали его возвращение в Даларан. У меня два года ушло на подготовку! Все архимаги Совета, кроме Ансарема, проголосовали «за», и это случилось не само по себе. Ты не можешь не понимать этого. — Что, предательница, этот син’дорей оказался тебе полезнее, чем Кель? Стоил того, чтобы потратить на него усилия? — Этас, в отличие от вас с Келем, не возненавидел меня просто за компанию с его обидчиками. Этасу хватило мудрости обратиться ко мне за объяснениями и получить их, — отчеканила Модера и ринулась в контратаку: — А вам же с Келем — лишь бы кровавую резню устроить! Сначала на руинах Даларана, а потом в никаким боком не причастной Кирин-Вар! — Чем бы нам помогли твои лживые отговорки? — заорал Роммат в ответ. — Никто из вас ничего не сделал. Люди, все люди, предали нас! И с удовольствием смотрели бы, как нас казнят, если бы не леди Вайши! — Не будь идиотом, Роммат! — взвизгнула Модера. — Как, по-твоему, твоя Вайши прошла в незнакомую, защищенную темницу? Роммат даже растерялся на мгновение, уж больно нелепо звучал вопрос. В смысле — «как»? Так же, как они выходили оттуда, а как иначе-то. — Прорубила путь магией и оружием! — рыкнул он. Громче, яростнее и убедительнее, чем тонкоголосая Модера. — Скрывалась в стоках! Убивала охрану прежде, чем та успевала поднять шум! — Она в открытые двери вошла, бестолочь! Я сняла защиту, я убрала охрану с ее пути! — рявкнула Модера. Выкрикивая гордое «я», она дважды ткнула себя оттопыренным пальцем в грудь. Туда, где, не скрываясь, поверх мантии и гербовой накидки, болтался амулет из трех каплевидных аметистов. Амулет, зачарованный Келем, соратником и другом, которого она предала. — Ничего бы у Вайши не вышло, если бы все люди вас предали! Вам нужно было только тихо уйти тем же путём, — Модера сбавила тон и теперь выделяла голосом каждое слово, чтобы успеть влить в него достаточно яда. — Но вы же у нас Мстители, вы же возжелали мести, крови, убийств! Роммат стиснул кулаки. Какая наглость, выставлять себя их спасительницей! У Модеры было время придумать оправдание. А спустя столько лет ее не уличишь во лжи: не найти ни свидетелей, ни следов. Она давила, не давая перехватить инициативу в споре:  — Лучше подумай, почему Вайши не сказала Мстителям, что ей позволили пройти за вами. Зачем ей было нужно, чтобы вы продолжали ненавидеть всех людей? Роммат заскрипел зубами. Очевидно: чтобы Мстители считали, что у них нет других союзников, кроме Вайши и Иллидана. — Кель вечно сначала делал, потом думал, — Модера покачала головой и вздохнула, мол, ох уж этот наш шебутной принц. — Но я считала, что это от того, что у него был ты, чтобы заранее думать. Чтобы проявлять благоразумие и осторожность, чтобы остановиться и нормально поговорить. О чём думал ты, Роммат, когда Кель отдавал безжалостные приказы? В темнице — о том, что это единственный путь к свободе и выживанию. А в Кирин-Вар — о мести. О том, что хочет крови не меньше, чем Кель. О том, что нельзя оставлять логово людей под боком своей новой крепости. О том, какое счастье, что Кель не останавливается, не жует сопли и не слушает сладких речей предателей. — Что же ты молчала все эти годы? — выдавил Роммат. — А ты меня хоть раз выслушал? — Модера впилась в него взглядом. — Этас хотел знать правду, и он о ней спросил. — Ты могла написать! Лор’темару или мне, когда я вернулся в Азерот. — А если бы письмо попало не в те руки? — с готовностью отозвалась она. Все возражения продумала, это же Модера. — Ансарем отказывался идти против Гаритоса, я нарушила его приказ, а потом вы убили многих кирин-торцев. Мне не очень-то хотелось попасть под суд из-за двух кровожадных болванов и их последователей. Ты хоть понимаешь, что вы с Келем сделали меня соучастницей вашего преступления, виновницей гибели моих же магистров? Усталые серые глаза уставились на него с горечью и разочарованием. Роммат отвел взгляд. Спастись без крови всё равно бы не получилось. Гаритос бросился бы в погоню, а измученные голодом и пленом син’дорай не сумели бы далеко уйти. В любом случае пришлось бы с боем прорываться к порталу в Запределье. Но если Модера действительно помогла им сбежать, если не все люди оказались предателями, то резня в Кирин-Вар… То она была ошибкой. — Не жди, что я поверю тебе на слово, — выдавил он. Модера думает, что он не поймает ее на лжи, что из Кель’Таласа он не дотянется до правды? Ну уж нет! Роммат отправит разведчиков в Запределье, пусть разыщут выживших наг, пусть выяснят детали спасения Мстителей. Вайши пришла в темницы одна, но хоть что-то же ее воины могли знать. Пусть найдётся хоть одно доказательство или опровержение! — Ты уж прости мою чёрствость, Роммат, но мне уже всё равно, веришь ты мне или нет, — вздохнула Модера. — Проклятье убивает чародеев одного за другим. В любой момент доберётся до нас, и я не хотела оставлять недомолвок между нами. А верить или нет — дело твое. Единственное, что мне сейчас от тебя нужно, это ответ, почему Этас не принимает вызовы. «Потому что он окуклился и превратился в аморфную зеленую слизь». — Всё с Этасом в порядке, — проворчал Роммат. — Вы все его задергали вызовами за последние дни, он хочет отдохнуть. Он понял, что отвечает ей вполне спокойно. Как этасовым Похитителям Солнца, которые донимали его тем же вопросом. Как будто он уже поверил модериным оправданиям или хотя бы допустил вероятность, что она не лжёт. — Отдохнуть? — Модера удивилась, но не сильно. — В смысле, завернуться в одеяло, обложиться вкусной вредной едой и книгами? Обычно с ним такое через день-другой после большого успеха, но наверно, он сразу знал, что у нас всё получится. — Нет, — медленно отозвался Роммат. Он не доверял Модере, но с Этасом они, вроде бы, друзья. Ему она и впрямь помогала — потом, когда ей это не стоило ни малейшего риска. Есть ли смысл обсуждать с ней его состояние, не даст ли он предательнице оружие против син’дорея? — Он просто хандрит, без одеяла, еды и книг, — выразился он как можно обтекаемее. — Хандрит? — теперь Модера удивилась всерьёз. — Он не умеет! Роммат пожал плечами. Выходит, что умеет. Этас, вообще-то весьма многогранный эльф и любит преподносить сюрпризы. Роммат вот, например, не знал, что тот имеет привычку отмечать успех не шумными вечеринками, а мирным жором под одеялом. — Вы поссорились? — допытывалась Модера. — Нет. Вечер перед окукливанием прошел спокойно. Этас спас его от падения и даже не съязвил по этому поводу. Нормально воспринял просьбу не доставать его жалостью и попытками «исцелить от тоски». С книгами помог. А что молчал почти все время, так он по зеркалу с даларанцами наговорился. Очевидно же, что он просто устал от общения и, получается, какого-то важного проекта. — Вообще нет? Или ты сказал какую-то мерзость, а он сделал вид, будто не обиделся? — сощурилась Модера. Роммат сердито зыркнул на нее. Да, его не раз упрекали в бесчувственности. И иногда он, действительно, был с Этасом резок. Но не настолько же он тупой, чтобы не заметить, как причинил собеседнику такую боль, что тот слёг в тоске! — Всем иногда нужен отдых, — упрямо повторил он. — У всех бывают спады активности. Модера поджала губы и резко выдохнула. — Не знаю. Не похоже это на Этаса! Что он, первый раз, что ли тратит больше сил, чем у него было, и переутомляется? Никогда он не отлеживался дольше, чем один вечер. И всегда в комфорте. В словах Модеры Роммату слышался упрёк, словно он был недостаточно гостеприимен с Этасом. Довёл до переутомления или не обеспечил комфорт. И демон бы с ней, с Модерой-то! Но лучше бы зеленой Слизи превратиться в пеструю бабочку до того, как про окукливание пронюхает Лор’темар. — Ну, а что с ним тогда?! — огрызнулся Роммат. — Да не знаю я! — Модера нервным жестом заломила пальцы. — Он мог заболеть из-за изоляции. Этасу плохо взаперти, у него такой деятельный характер! Он не может без движения, без событий, перемен, без живого общения. Эльфы же могут заболеть от тоски? Роммат потер пальцами переносицу. — Модера, я не целитель, я не знаю! Он поперхнулся воздухом, осознав, что назвал предательницу по имени. Именно назвал, а не выплюнул ее имя как оскорбление, как синоним слова «лживая». Он обязательно выяснит, как Вайши проникла в темницу! Пусть даже потом ему придется вслух признать вину за резню в Кирин-Вар, извиниться за себя, Келя и всех Мстителей перед Модерой и Варготом, дать им в руки оружие против него. Но он должен узнать правду! — Я никогда не встречал такой тоски в реальной жизни. В романах пишут, особенно если про несчастную любовь. Роммат нахмурился. Нет, неправда, он такое встречал: после падения Кель’Таласа. Тогда они тоже думали, что странная болезнь син’дорай появилась из-за их горя, разрушенной жизни, туманного будущего. Но оказалось, что им не хватало источника магии. — Это может быть начало магического голода. У меня есть немного манавина, предложу Этасу. — Предложи, — кивнула Модера. — И посоветуйся с целителем. Это может быть Проклятье Н’Зота. — Это не Проклятье, — возразил Роммат, не чувствуя той уверенности с какой говорил. — Я специально изучил типичные признаки, у него мало совпадений. — А я слышала от целителей, что ни у кого не бывает типичной картины. Проклятье у всех проявляется по-разному, — уперлась Модера. — А тут архимаг такой силы — да у него что угодно может быть! Поговори с целителем, ты же знаешь, как опасно Проклятье для архимагов! Боится, злорадно подметил Роммат. За свою шкуру, не только за Этаса. Модера как-то похвалялась, что станет самой долгоживущей человечкой в Азероте. Даже просила Келя и Роммата запомнить и в будущем засвидетельствовать ее возраст. Но Келя она уже пережила. Хранительница Эгвинн, главная долгожительница из расы людей, погибла в возрасте около полутора тысяч лет. Ее убила не старость: говорят, чародейка добровольно пожертвовала собой. Роммат считал, что осторожная и хитрая Модера имеет хорошие шансы её переплюнуть. А сама она теперь сомневается? И правильно делает! Проклятье обложило их со всех сторон. Кружит рядом и с каждым днем сужает круги, подбирается ближе. Посмеявшись про себя над ее страхом, Роммат почувствовал себя лучше. Наконец-то всё вернулось на свои места: Модера из обвинительницы и союзницы в беспокойстве за одного рыжего непоседу превратилась обратно в змею, для которой нет ничего важнее собственной шкуры. — Разберусь, — высокомерно процедил Роммат и протянул руку к зеркалу, чтобы оборвать связь. — Скажи ему, что всё получилось, Кадгар выплатил пособие! Пусть порадуется! — выпалила Модера прежде, чем ее лицо исчезло в зазеркальном тумане. Роммат скривился. Ну вот еще: и Модера якобы не предательница, и Кадгар уже не козёл! Впрочем, Кадгар в любом случае козёл и не только по отношению к Мстителям. Этасу понадобилось самому провернуть какие-то сложные планы, уработаться до потери сил и аппетита, и все ради того чтобы Кадгар соизволил позаботиться о своих даларанцах. Но всё равно Этаса надо проверить. И на магический голод, и на Проклятье, а потом весь список симптомов озвучить Лиадрин. А если чью-то гордость заденет суета вокруг его здоровья, пусть собирается из слизи обратно в жизнерадостную гусеницу или хотя бы нормально питается! В магическом зеркале появилось строгое лицо Талисры со сжатыми в ниточку губами, и тут же в ушах зазвенел ее вызов. Наверно, пыталась пробиться, пока он препирался с Модерой. — Ты был прав, Окулет подцепил Проклятье, — выпалила она, скрывая нервозность за злостью. Роммат с трудом сглотнул. Вот круг и сузился, беда добралась до своих. — Как? — Он не знает, когда и от кого. Признаков не было, — отрывисто выпалила обычно велеречивая Талисра. — А позавчера у него появилась очередная идея, и он прошел порталом в лабораторию. Утверждает, что активных чар не применял. Но там магический фон сам по себе повышенный и нестабильный. Да еще портал туда и обратно. Окулету стало плохо, но он продолжал эксперименты. А потом вместо того, чтобы сообщить целителям, этот дурень еще полдня записывал результаты опыта! А потом уже не хватило сил добраться до зеркала и позвать на помощь. Если бы ты не поднял тревогу… — Сейчас Окулет в больнице? — тупо уточнил Роммат. Конечно, в больнице! Окулет важен для Сурамара и для всей Орды. Шал’дорай изо всех сил старались закрепить позиции среди союзников, установить связи, принести пользу. И главного телеманта с его системами порталов в Орде уже считали практически незаменимым. Окулет нарушил приказ первой чародейки, но его, без сомнения, не оставят без помощи. Его жизни не позволят угаснуть. — Да, отправили его в больницу, — кивнула Талисра. — Прогноз плохой. Буду держать тебя в курсе. Она оборвала связь. Роммат несколько минут бессмысленно таращился в свое отражение, сжимая кулаки. Он знал, что Проклятье ворвалось во все королевства Азерота. Понимал, что рано или поздно оно доберется до тех, кто ему дорог. Точнее, думал, что понимает это. Окулет едва оправился от магического истощения, а теперь собственная магия обратится против него. Прогноз плохой… А Роммат сидит взаперти и ничем не может помочь. Никогда — никогда больше! — он не будет привередничать, что друзья ему какие-то не такие, недостаточно яркие, близкие или понимающие! Он хотел отправиться к Н’Зоту прямо сейчас, метнуть в его мерзкую рожу — если у него вообще есть рожа, — пару десятков огненных заклинаний. Но именно этого делать нельзя, а без магии боец из Роммата так себе. И вообще лучше поменьше думать о враге, иначе можно неосознанно начать плести боевые чары. Он медленно выдохнул и поспешил к Этасу в спальню. По пути прихватил бутылку манавина и список признаков Проклятья. — Хочешь выпить? — рявкнул он громче, чем собирался. Этас, скрутившийся калачиком на постели, вздрогнул, развернулся и недоуменно вытаращился на него. — Манавино, — пояснил Роммат. — В отличие от волшебного потока, оно не провоцирует тяжелую форму Проклятья. — А, — Этас повернулся обратно на бок и закрыл глаза, словно собирался поспать. — Да не хочу я ничего. Роммат мысленно вычеркнул версию с магическим голодом. — Твои Похитители Солнца получили пособия, у тебя всё получилось. — Угу, — промычал Этас без малейшего интереса или удовлетворения от хорошо проделанной работы. Без гордости и даже без облегчения, мол, наконец-то эта возня завершилась, и можно расслабиться со спокойной душой. — Хмм, — Роммат поставил вино на стол и развернул список признаков. — Голова болит? — Нет. — Кружится? Этас застонал и накрыл голову подушкой. — Всё со мной нормально. Можно мне немного отдохнуть ото всех? — пробубнил он из-под слоя пуха. Роммат оскалился. Нет, нельзя! Если даже многотысячелетние, разумные чародеи совершают глупейшую ошибку, игнорируя симптомы Проклятья, то как можно доверять взбалмошному юнцу?! Не хочет в больницу: не любит унылую казенную обстановку, чужие равнодушные руки и неприятные процедуры. Надеется отлежаться дома и снова чирикать с друзьями по зеркалу. Вот и врёт, будто всё в порядке. — Значит, кружится, — Роммат поставил галочку напротив этого пункта. — Так… Мелкая сыпь в подмышках или на внутренней стороне бедер, цвет от темно-красного до фиолетового. — Нет у меня ее! — простонал Этас из-под подушки.  — А ты когда проверял? — не отставал Роммат. Этас всё время окукливания валяется в одной и той же одежде. И он даже в здоровом состоянии не похож на того, кто будет внимательно осматривать себя, кроме как в моменты театральной паники «мы все умрём». Впрочем, даже тогда он не додумался снять перед Ромматом штаны и осмотреть бёдра. — Раздевайся, — приказал Роммат. Этас сделал вид, что не слышит. Тогда Роммат оперся коленом на постель и решительно задрал ему на поясе рубаху. Он только потянулся к застежке его пояса, как Этас с неожиданной силой пихнул его в грудь. Вскочил на ноги и толкнул Роммата снова, на этот раз в сторону двери. — Да хватит уже! — заорал Этас, моментально краснея лицом. — Ты достал этими шуточками! Он яростно сверкнул глазами. Спутанные волосы у него на голове встопорщились во все стороны, словно львиная грива. То ли о подушку наэлектризовались, то ли Этас, как рассерженный кот, пытаясь выглядеть больше и опаснее, поставил шерсть дыбом. — Тихо, тихо… — успокаивающе пробормотал Роммат. Он не собирался драться. Отступал и позволил выгнать себя из спальни: всё равно Этас не может запереть дверь. Не хватало еще разозлить его настолько, что он применит чары. Пусть лучше остынет. — Разберись уже в себе! — рявкнул Этас. — Чего тебе в жизни надо и чего ты от меня хочешь! И не заходи сюда, пока не сможешь сказать это нормально, словами! И захлопнул перед носом Роммата дверь. — Я хочу убедиться, что с тобой всё в порядке, — проворчал тот. Услышал из спальни ответное рычание и поставил в списке галочку напротив пункта «вспышки беспричинной агрессии» и вопросительный знак около «неустойчивое эмоциональное состояние». Немножко чокнутым Этас был всегда, но на эльфов он, на ромматовой памяти, кидается впервые. Роммат отправил вызов на зеркало больницы, но Лиадрин не ответила. Спит слишком крепко или занята с больными. Он еще на раз пробежал глазами список и поставил вопрос напротив «неестественно возросшая физическая сила». Это действие Проклятья Н’Зота, видимо, призвано провоцировать чародеев и целителей, окружающих жертву, применять магию для самозащиты. И тем самым распространять заразу на десятки шагов вокруг. Этас неслабо пихнул его — это обычная для него сила? Так-то он не хлюпик: стеллаж удержал, лестницу с Ромматом выровнял. Вызов от Халдарона оторвал его от раздумий. Роммат поспешил активировать зеркало. Окулет в тяжелом состоянии, с Этасом непонятно что, и тот всеми силами мешает разобраться. И только у Халдарона мирные уютные семейные хлопоты, школьные задачи, капризы детишек. Сказка, а не жизнь! — Я понял, как Глоресса справлялась одна с тремя детьми, — заявил Халдарон. Он был взъерошенный, словно только что встал с постели. На щеке горели свежие царапины. Чуть расфокусированный взгляд призывал заподозрить, что от всепоглощающего семейного счастья генерал уже накатил чего-то крепкого. — Она не справлялась! — он хохотнул и глотнул что-то из горла. Роммат не успел прочитать этикетку на бутылке, пока та была в зоне видимости. — Она просто подговаривала их ничего мне не рассказывать. Это единственное правдоподобное объяснение. Роммат фыркнул. Да ладно уж, не справлялась! Не так уж и одна, кстати: к ним няня три раза в неделю приходила, муж был дома по вечерам и выходным — не всегда же у них кризисные ситуации в стране, что нет времени на семью. И по работе ее не отвлекали, и бытовых хлопот у Глорессы было меньше, все магические системы дома работали. Халдарон сам же говорил, что Глоресса сбежала за общением, новыми впечатлениями, а не от собственно семейных забот. Тот снова глотнул из бутылки. «Вишневый грог», — пригляделся Роммат. Крепкая штука. — Ты не увлекайся, — посоветовал он. — Траяниса будет не в восторге, если ты отключишься и скинешь на нее сразу двух детей. Халдарон устало потер ладонью лицо, но кивнул. — Что у тебя опять случилось? — хмыкнул Роммат и поддел: — Кто на этот раз из дому сбежал? — Ронаэлла… — выдохнул Халдарон. — По маме соскучилась, пошла ее искать. Табуретку подставила, в окно выбралась, а там высоко, но слезть можно, декоративные выступы на стене. Взрослого не выдержат, а ей нормально. — Да тут и думать нечего! — возмутился Роммат. — Поднимай своих «орков», пусть прочесывают Луносвет! Халдарон отмахнулся и снова приложился к бутылке. — Да нашел уже. Какой там Луносвет, она только до соседней улицы дотопать успела. Я с балкона увидел, сиганул за ней. Вишню вот, поломал, — он указал на свои царапины. — Лор’темару не говори, что я того… нарушал. Там прохожих не было, а если из окна кто увидел, так не факт, что меня узнал в домашнем. Роммат кивнул, соглашаясь и молчать, и с тем, что в лохматом парне в мятой рубашке сложно узнать блестящего генерала, самого сексуального отца и так далее. Хотя, вообще-то, в журналы надо помещать вот такие, реальные изображения многодетных папаш, а не парадные портреты в мундире. — Так я что от тебя хотел-то, — Халдарон поднес к губам бутылку, но не отпил. Покрутил ее в руке и отставил подальше. — С Ронаэллой тогда Траяниса сидела. Задремала за учебником, а теперь корит себя, что не доглядела. Сидит, ревёт, нас с Мелкой не слушает. Я думал, может, твой Этас с ней поговорит, успокоит? Он на нее хорошо влияет. Роммат помрачнел. Он хотел оттарабанить одну из привычных отговорок: Этас спит, отдыхает, занят. Но разве не он сам сокрушался, что отношения с новыми друзьями не такие доверительные, как были с Келем? И кто тому виной? Халдарон вот, не побоялся рассказать ему о своих педагогических неудачах и о нарушении лор’темаровых приказов. — Неладно что-то с Этасом, — Роммат заставил себя выдавить эти слова, а дальше пошло проще. Он пересказал Халдарону события двух последних дней и с облегчением выдохнул, когда тот уверенно заявил: — Знаю я, что это за хандра. Смотри, есть три типа реакций на внезапные пугающие события. Они одинаковые у эльфов, людей, троллей, животных и вообще у всех, даже у орков, хоть они и из другого мира. Реакции называются «бей-беги-замри». Роммат непонимающе нахмурился. Походило на тактику следопыта в лесу, а не на этасово окукливание. — Обычно каждый склонен к какому-то одному типу реакций, но это можно натренировать. Всех следопытов, воинов, боевых магов учат «бить» в ответ на опасность, даже если исходная реакция была другая. Это нарабатывается практикой, тренировками. Роммат кивнул: боевых магов, действительно, такому учат. Доводят ответные атаки, щиты и телепортационные скачки до автоматизма, когда руки реагируют быстрее головы. Тут, вроде бы, всё ясно, кроме того, какое это имеет отношение к Этасу. — Второй вариант — «беги», — продолжал Халдарон. — С животными понятно, это позволяет быстро спастись от хищника и не тратить время на выбор решения. А с эльфами сложнее, они начинают бестолково метаться, суетиться, путаться под ногами и создавать панику. Однако, если сохранять хладнокровие и знать правильный подход, от таких «бегунов» можно получить уйму пользы. Роммат прищурился. Вот это больше походило на Этаса, на его поведение в первые дни самоизоляции. Тот шумел, дергал по каждому пустяку, отвлекал, порывался что-то делать, паниковать — словно что-то не позволяло ему сидеть спокойно, что-то подгоняло его. Типичное «беги». Только в замкнутом помещении бежать некуда, вот он и носился по комнатам. Роммат сделал себе мысленную пометку, изучить правильный подход к рыжему бегуну. — А третий и наиболее интересный для нас вариант — «замри». Прикинься мертвым. Спрячься. С такими сложнее, сами ничего делать не будут, нужен постоянный контроль. Но в ситуации, когда бежать некуда, это более выигрышная стратегия, она бережёт ресурсы. А вообще таких замерших надо поручать бегунам: один под контролем, второй при деле. Звучало логично. Этас бегал-бегал, но ничего не происходило. Вот он и сменил стратегию, пережидает время изоляции. И не он один — в сущности, все в Азероте замерли, в надежде, что Проклятье обойдёт их дом стороной. Покопавшись в памяти, Роммат осознал, что видел все три типа реакций в Третью войну, когда на их народ одно за другим обрушивались несчастья. Кель предпочитал «бить», но не в безумной ярости — это была именно натренированная реакция боевого мага и лидера, ответственного за свой народ. А еще, наверное, Кель знал или интуитивно чувствовал правильный подход к эльфам с другими типами реакций. И поэтому син’дорай шли за ним как за спасителем. — Хорошо, что на меня все это не действует, — заметил Роммат. Великий магистр, который в самый ответственный момент цепенеет как кролик перед удавом, был бы бесполезен Кель’Таласу. Да и паникёр или агрессор не многим лучше. — Ага, ага, — заржал Халдарон. — То-то у тебя в первые дни изоляции рожа была такая, словно сейчас без магии через зеркало зубы выбьешь. К тебе Лор’темар самых наглых скандалистов отправлял, кто ему надоедал претензиями за изоляцию. Все шёлковыми становились! Роммат смутился: — Я тогда просто не выспался… — Есть еще один вариант, — рассуждал Халдарон. — Этас у тебя парень многоранный, может, творчеством каким занимается. А у этих вечно: то он гений, то он скучная бездарность. Может, стихи пробовал писать, а какая-то метафора не получилось. Вот и впал в меланхолию, жизнь ему не в радость. Поваляется еще пару дней и дальше творить. Символы, вспомнил Роммат. Не совсем творчество — хотя каллиграфию называют искусством. А может, Этас сочинял новый символ, а тот не получался. Или не понятно, получался или нет, потому что нельзя проверить его силу, пока не зарядишь магией. Научный поиск — это тоже своего рода творчество, а неопытного исследователя неудачи могут сильно удручать. Да, с творческими личностями такое бывает. Предаются тоске, пока не вдохновятся новой идеей. Наверно, Этас что-то подобное и имел в виду, говоря про окукливание и будущую бабочку. — Так что, ты не волнуйся, — подытожил Халдарон. — Эта хандра нормальна и скоро сама пройдет. — А если не пройдет? — вырвалось у Роммата. — А если не пройдет, скажешь мне, — генерал предвкушающее оскалился. — Я отец музыканта. Я зна-а-аю, что делать с приступами меланхолии. Роммат проглотил рвущееся с языка «А он не сбежит от нас после такого?» и поблагодарил Халдарона за помощь. Хотел попросить держать разговор в тайне от Лор’темара, но понял, что тому расскажет Лиадрин. Как бы разумно ни звучали доводы генерала, надо поговорить с целителем и убедиться, что это не Проклятье. Роммат смог дозваться ее только через пару часов. Еще сильнее исхудавшая Лиадрин появилась в зеркале с надкусанным бутербродом в руке. Два кружка колбасы поверх куска хлеба: и ни листика салата, ни помидорки или огурчика, ни масла или творожного сыра — хоть чего-то для красоты, вкуса и облегчения пищеварения. — Может, тебе домашней еды послать с курьером? — вырвалось у Роммата при взгляде на такое непотребство. Откуда возьмутся силы спасать других, если питаться на бегу и всухомятку? — Нас ...ор…ят, — невнятно пробурчала Лиадрин с набитым ртом и отмахнулась бутербродом. — Это ...е...екус. Чего хотел? Она проглотила кусок и запила простой водой. Ну, Роммат надеялся, что прозрачная жидкость в стакане — вода, а не что-то покрепче и с дезинфицирующим эффектом. Роммат изложил все странности в поведении своего соседа в порядке их появления, зачитал список совпавших признаков и добавил комментарий «приятельницы Этаса», что такое проявление усталости ему не свойственно. — Хмм, — Лиадрин нахмурилась и поджала губы. Роммат нервно забарабанил пальцами по бедру. Он почти уверился, что Лиадрин посмеется над его страхами, обзовёт паникёром и посоветует отстать от парня. А тут это загадочное «хмм». — И он всё время хочет спрятаться под подушку или собраться в комок, чтобы его не трогали и не разговаривали, — добавил он, когда пауза затянулась. — Он соблюдает личную гигиену? — спросила она, наконец. Простой на первый взгляд вопрос поставил Роммата в тупик. — Да он не пачкается на постели-то, — пробормотал он. Одежду Этас не менял, волосы, похоже, не расчёсывал. Но грязным и запустившим себя он тоже не выглядел. — В туалет ходит или под себя? — уточнила она. Роммат растерялся. Он не видел, чтобы Этас выходил из комнаты, но и не следил постоянно. Но как-то странно со стороны окуклившейся Слизи было бы лежать пластом весь день, а ночью или пока Роммат занят разговорами по зеркалу, превращаться в гусеницу и красться мимо него в уборную. Если бы Этас… хм, пачкал постель, Роммат бы уже заметил, почуял. А если бы тот убрал следы магией, сработали бы контролирующие чары. Но Роммат знал, как их обойти — плести заклинание очень медленно и выбирать слабые чары. Простые бытовые, а не атакующие. Но даже слабое заклинание опасно, когда вокруг бушует Проклятье! Этас не так глуп, чтобы рисковать головой… А с другой стороны, Окулету исследование оказалось важнее, безопасности. Так где гарантия, что у Этаса лень не победила благоразумие? — Не видел, — он развёл руками. — Хмм, — повторила Лиадрин. Снова откусила недобутерброд и заработала челюстями, глядя внутрь себя. Роммат изнывал перед зеркалом, не решаясь ее поторопить. Раздался приглушенный стук, дверь за спиной Лиадрин отворилась, впуская плечистого верзилу. Роммат узнал воителя Баки, одного из верхушки паладинского ордена. А этот-то что делает, он же не целитель? — Миледи, — позвал воитель. — Пора. Лиадрин кивнула и, когда дверь закрылась, торопливо озвучила свои мысли: — Извини, надо бежать. Я не могу без нормального осмотра определить, Проклятье у Этаса или нет. Но даже если Проклятье, оно явно в лёгкой форме, — она подчеркнула голосом слово «лёгкой». — Мы же не снимаем само Проклятье, мы можем только облегчать тяжелые проявления, а тут облегчать нечего. Дома ты обеспечишь лучший уход. И под присмотром великого магистра Этас вряд ли осмелится применять магию, в отличие от тех «умников», которые у меня тут по койкам стонут. Роммат кивнул. Про нарушителей ему докладывали, он даже порывался сходить в больницу и сделать внушение, но Лор’темар и Лиадрин запретили. Пришлось ограничиться профилактикой со здоровыми чародеями. — Так что я бы архимага в больницу не тащила: если это не Проклятье, то он точно заразится им тут, — Лиадрин взмахнула рукой выше макушки, показывая, как много у них заражённых. — Но ты должен дважды в день отчитываться… да хоть Халдарону, чтобы мы знали, что вы там оба не слегли. Роммат кивнул, признавая меры разумными. — То, что он не ест — это пока ерунда, он же лежит, сил тратит мало, — продолжала Лиадрин. — Ты предлагай, а настаивать не нужно. Но заставляй его пить, четыре стакана в день как минимум, лучше шесть. Воду, чай, сок, что угодно. Не сможешь заставить — заберем в больницу, воткнем иголку в вену и будем несколько часов вливать прямо туда, так ему и передай. Роммат с готовностью закивал. Будет стоять, как надзиратель, пока Этас не выпьет свою норму — не за раз, разумеется. А надо будет, так из чашечки, как младенца, напоит! Воображаемый Этас ударил его локтем в ребра, покусал за пальцы, и Роммату пришлось представить, как он перед поением связывает его в настоящий кокон. Пусть в нём и окукливается. — Может, это и не Проклятье, — добавила Лиадрин. — Может, это действительно хандра или реакция на грустные новости. Еще есть такая душевная болезнь, развивается у впечатлительных или очень активных эльфов взаперти, когда какие-то катастрофы вокруг происходят, тревога у всех или личные несчастья. — Это опасно? — уточнил Роммат. — Чем грозит такая болезнь? Лиадрин вздохнула и поджала губы, недовольная его вопросом. — Потенциально — смертью. Но ты не волнуйся, она убивает очень, очень медленно. Мы успеем справиться с эпидемией, открыть Солнечный Колодец, вас выпустить и его долечить. Просто следи, чтобы он пил, а если через две недели не начнёт есть сам — чтобы хоть что-то ел и от голода не отбросил копыта раньше. Но это мы еще обсудим. Если что-то изменится — сообщай. Понял меня? Питьё и ежедневные отчеты, что вы оба в порядке. Ну, держитесь там! Она засунула себе в рот бутерброд практически целиком и поспешила к своим больным, жуя на ходу. Роммат деактивировал зеркало. … Потенциально — смертью?!