Самоизоляция

Не произнося ни слова, чтобы не спровоцировать новую вспышку гнева, Роммат измерил Этасу пульс. Плохо: учащенный. — Нам надо серьезно поговорить, — объявил Роммат, нависая над кроватью и пациентом. — Я сейчас беседовал с целителем по твоему случаю и… — Ты… обалдел? — с паузой, словно подбирая цензурное слово, прошипел Этас. Зеленые глаза уставились на Роммата с нескрываемой злостью. — Послушай, это серьезно, — успокаивающе произнес великий магистр. — Ты болен… Тонкие бледные пальцы схватились за рыжие космы. Роммат каким-то образом догадался, что Этас вцепляется в себя, чтобы не вцепиться в назойливого соседа. — Я не болен! Я просто хочу немного! Тишины! — взвыл Этас. — Докажи. — Как?! Роммат всей кожей ощущал его желание спрятаться подальше, забиться в тихий, уединенный уголок — каких нет в этом доме. Очень хотелось Этаса обнять, сгрести в кучу вместе с одеялом, завернуть в уютный безопасный кокон. Погладить по волосам, сказать, что обязательно поможет ему победить странную болезнь, чем бы та ни была. Это желание Роммат сдержал. Он только протянул руку, чтобы убрать с лица Этаса прядь волос, лезущую тому в лицо. Но замер, остановленный мрачным предупреждающим взглядом. До болезни Этас таким недотрогой не был. Не повезло парню слечь в период, когда в больнице опасно и все целители заняты. Придется довольствовать великим магистром в роли сиделки. Роммат поймал себя на том, что смотрит на него с жалостью — сам бы он взбесился от одного только этого взгляда. Он прокашлялся. Не отвлекаться. Так, они говорили о доказательствах. — Для начала выпей стакан воды и поешь. Этас тут же попался на удочку. — И потом ты от меня отстанешь? — в голосе слышалась надежда. — Если ты будешь есть и пить. Регулярно, — строго заявил Роммат. Не для того он спасал это беспокойное существо, чтобы позволить ему умереть от голода! — Я и так пью! — огрызнулся Этас. Роммат сложил руки на груди, всем видом показывая, что не уменьшит требований. Этас засопел, но встал. Складки на покрывале за собой не расправил, это пришлось делать Роммату. Хоть в чём-то похож на себя. Этас потопал на кухню — быстрыми, размашистыми шагами, но в движениях не было обычной для него легкости, увлеченности. Скорее злость. На кухне он дождался, пока Роммат нагонит его, чтобы выпить воду на его глазах. Залпом, целый стакан. — Достаточно? — рыкнул он, сверкнув глазами. — Пока да, — мягко отозвался Роммат. — Но нужно еще поесть… Этас стремительно развернулся, чуть не своротив пустой стакан со стола, и загремел сковородками, отыскивая еду. Не найдя ничего там, рывком распахнул дверцу охлаждающего шкафа и вынул кастрюлю с супом из морепродуктов. — Он очень сытный, может тебе что-то полегче, после перерыва-то? Есть еще немного салата, — заикнулся было Роммат, но осекся под яростным взглядом. Этас вытащил тарелку, плеснул в нее супа — некультурно, без поварешки, просто через край кастрюли. — Подожди, давай я разогрею, — Роммат поставил кастрюлю на плиту, но Этас уже сел за стол и заработал ложкой. Он торопливо, но явно без аппетита, ел холодный суп. Почти не жуя, проглатывал вкуснейшие креветки. Смотреть на такое издевательство над едой, желудком и культурой питания Роммату было неприятно. Но он не отводил взгляда, чтобы Этас не вздумал схитрить, вылить остатки. — Теперь ты доволен? — прошипел тот. Его желудок возмущенно заурчал. Для нормального обеда тарелки холодного супа недостаточно, но Роммат решил не настаивать. Лучше возвращаться к нормальному режиму постепенно. Мрачный Этас умчался в свою спальню окукливаться дальше, а Роммат, не зная, куда себя деть, застыл на диване в гостиной. С книгой, но читать не получалось, в голову лезли неприятные мысли: об Этасе, Окулете и о Кирин-Вар, будь она неладна. Роммат не верил в карму и всякие теории воздаяний за грехи. Но если они с Келем напрасно убили бывших союзников, то неудивительно, что на них одна за другой посыпались проблемы и несчастья. Глупости, сказал он себе. Конфликты, войны, предательства и Проклятье сыпятся на весь Азерот, а не только на причастных к зачистке деревни. Этас вон какой чистоплюй, он даже на Острове Грома не поощрял стычки с Кирин-Тором и Серебряным Союзом, хотя там-то невиновных точно не было. И все равно подхватил какую-то болезнь. Роммат предавался бессмысленным переживаниям около часа. И как оказалось не зря: по крайней мере, с выбором наблюдательного поста он не ошибся. Дверь в спальню Этаса приоткрылась, и оттуда нетвердым шагом выползла бледная лохматая «гусеница». Хоть одна загадка разрешилась — гигиену он соблюдает. Притихшего на диване Роммата пациент не заметил. Он временами придерживался кончиками пальцев за стенку, но ступал бесшумно. Как только Этас скрылся в коридоре, Роммат прошел на кухню за стаканом. Пусть выпьет еще воды, раз уж встал — и это будет уже треть дневной нормы. Надо, кстати, записывать, чтобы не запутаться, сколько в какой день выпито. Карауля Этаса у выхода в гостиную, Роммат услышал странные булькающие звуки из уборной. Этаса тошнило. Тот вышел через несколько минут, с благодарностью принял из рук Роммата стакан с водой, выпил и снова скрылся в уборной. Вскоре Этас, еще более бледный, чем до кормёжки, проплелся мимо него и рухнул на свою постель. Роммат помялся, не зная, чем помочь, и придумал только укрыть его одеялом. Он добавил тошноту в список выявленных признаков Проклятья. Пересчитал галочки, нахмурился. По числу совпадений получалось именно оно — но Этас вон как бодро бегал по дому, пока надеялся отделаться от заботы. Обычно у чародеев даже лёгкая форма протекает тяжелее. При них всегда источник магии — собственный резерв маны, пусть и не активированный плетением чар. А тут все признаки непонятные: то ли Проклятье, то ли переутомление, то ли хандра. Вот и Окулет, наверно, принял слабость и раздражительность за скуку на изоляции. Решил развеяться в лаборатории — и спровоцировал переход Проклятья в тяжелую форму. Дав Этасу на отдых от его общества полчаса, Роммат вернулся к нему в спальню и прочел обстоятельную, аргументированную лекцию о необходимости соблюдать полный безмагический режим. — Роммат, — удивительно спокойным тоном заявил Этас. — Или ты оставишь меня в покое немедленно, или получишь Чародейскую стрелу в лоб. Роммат возмущенно засопел. Это он назло, да? Провоцирует его на ссору? Как же хотелось отшлепать нахального мальчишку, который так безответственно относится к своему здоровью и вынуждает эльфов волноваться! Он ушел и в сердцах нажаловался Халдарону, дотошно припоминая каждый случай этасовой неблагодарности, отвержения помощи и заботы. — Хмм… — Халдарон в задумчивости почесал подбородок и вдруг ухмыльнулся. — Если его целью было получить максимум твоего внимания, то он ее достиг. Роммат недовольно поджал губы. — Не смешно. Этас не симулирует: он не настолько сдержанный, чтобы терпеть голод, пока аппетит никуда не делся. И чтобы лежать, когда изнутри распирает его обычный гейзер энергии. Вот только еще одной версии о природе этасовой болезни Роммату не хватало! И так устал уже теряться в догадках и ломать голову, как лечить, чтобы не навредить. — Я и не говорил, что он симулирует, — поправил Халдарон. — Вот моего сына, например, одно время натурально тошнило, как при отравлении, перед контрольными по математике. Глорессе, как раз тогда беременной, пришлось с ним сидеть на уроках. То ли он при ней нервничать перестал, то ли убедился, что мы от него всё равно не отстанем с математикой. Мы так и не поняли, как это сработало, но оно сработало. — Предлагаешь мне неотрывно при Этасе сидеть? Или оставить его без присмотра, пока он непонятно чем болеет? — ни один из вариантов Роммату не нравился. Точнее, первый-то сам по себе ничего, всё равно он сейчас ничем важным не занят. Но Этас же взбесится опять. А вдруг магией начнет швыряться? — Раз уж ты всё равно тратишь на него столько времени, я предлагаю тратить его с пользой. Халдарон хитро усмехнулся и изложил план. Как и договорились, Роммат не трогал Этаса до вечера. Но после того как приготовил ужин, он, деликатно постучав, вошел к нему в спальню. — Этас. Надо выпить воды и поесть, — мягко напомнил Роммат. Из-под рыжих лохм на него обреченно уставился заспанный глаз. — Я так надеялся, что ты всё-таки отстал… — пробухтел Этас, но послушно сел на постели и вслепую, ногой, нашарил на полу тапочки. — Тебя причесать или ты сам? — терпеливо, но настойчиво уточнил Роммат. Он нашел расческу и двинулся с нею к Этасу. — Сам, — буркнул тот, вырывая ее из рук. — Тебя переодеть в свежее или ты сам? — все тем же тоном доброго папочки спросил Роммат. Этас скрипнул зубами. — Не буду. — Этас, — Роммат ласково улыбнулся в два ряда зубов. — Со мной проще сотрудничать, чем упрямиться. — Каким боком это — «сотрудничать»?! — Этас вскипел: раскраснелся, стиснул кулаки. Но скандалить не стал. Вскочил, схватил со стола так и не раскрытый пакет с новыми штанами и ткнул пальцем в сторону двери: — Выйди! Роммат послушался, и спустя пару минут из спальни вышел причесанный и переодетый Этас. Впрочем, причесанный — это громко сказано. Он или поленился, или не смог распутать колтуны, но расчесал волосы только у корней. Собрал их в хвост на затылке: сзади болталась рыжая мочалка, зато спереди получалась аккуратная, гладкая прическа. Четче обозначились скулы на похудевшем лице. Веснушчатая шея с прозрачной кожей казалась хрупкой и уязвимой. Чтобы не пялиться, как невоспитанный, Роммат перевел взгляд ниже. Новые штаны сидели на Этасе так себе. Проверенный, уважаемый ромматов портной никогда не шил вещи, которые вульгарно облепляли бы бедра, но они не договаривались, что одежда будет болтаться! Некритично, не свалятся — но за двадцать золотых можно было сделать и по фигуре. Роммат поджал губы, вспомнив, как настойчиво советовал Этасу своего портного. Хорошо еще, что решил сам оплатить, а то совсем некрасиво бы получилось. Хотя с чего бы получилось хорошо, когда портной в глаза не видел клиента, мерку снимал непрофессионал, а сам клиент исхудал после голодовки. Твердо решив откормить Этаса до размера его новых штанов, Роммат кивнул собственным мыслям. Оттенок ему понравился. Портной писал, что у него есть превосходная ткань цвета «борейская марсала», который стал бы последним писком в этом сезоне, если бы Проклятье не усадило модников по домам. Загадочное словосочетание Роммату не говорило ни о чём: он считал, что разбирается в цветах и их удачных сочетаниях, но не в их названиях. Если бы не знал, что это другой цвет, он определил бы штаны как вишнёвые. Но эта «борейская марсала» была более приглушенного оттенка и холоднее — чуточку ближе к фиолетовому. Что-то среднее между талассийским и кирин-торским знаменами. Было что-то символичное в том, что этот цвет носит даларанский син’дорей. Эта символичность Роммату не понравилась, как и всё, связанное с Кирин-Тором. С бледно-сиреневой этасовой рубашкой — переодел все-таки, — наряд смотрелся изысканно и благородно. Даже огненный цвет волос на таком фоне больше отливал сдержанной медью. Сам Этас не воздал должного прекрасной вещи. Оделся быстро, явно не успев повертеться перед зеркалом. И нес свой наряд не с гордостью, а абы как. Уныло плелся на кухню, с видимой неохотой переставляя ноги. — Ну разве не красавчик! — воскликнул Роммат, жалея его подбодрить. — Немного подкормить — и хоть на обложку «Солнечной жизни»! Добился не совсем нужного эффекта. Этас подскочил как ужаленный, развернулся к нему, сощурился и зашипел: — А тебе не всё ли равно?! Разве тебя волнует кто-то, кр… — он взмахнул рукой, но оборвал себя, не закончив мысль, и потащился дальше к кухне. — Ты меня так волнуешь, что по заднице хочется всыпать, — честно признался Роммат ему в спину. Этас — самый беспокойный сосед, которого только можно представить. И что удивительно: чем он тише, тем беспокойнее. Если бы Халдарон предложил Роммату поменять одного подопечного на троих своих непосед, он отказался бы только потому, что генерал не уследит за этим одним. Роммат отвел взгляд от задницы в штанах ультрамодного оттенка и поспешил на кухню. Успел к самому началу: Этас заметил, что магическое зеркало работает. Под внимательным взглядом талассийского генерала, архимагу пришлось выпрямить спину и надеть вежливое выражение на лицо. — Как себя чувствуете, архимаг Этас? — без тени любезной улыбки уточнил Халдарон. — С питанием не получилось, мне Роммат сказал. Рука Этаса, опущенная ниже зоны видимости собеседника, скрючила пальцы в попытке вырвать кадык кому-то невидимому. — Ты издеваешься? — развернулся он к Роммату. — Ты хочешь от моей репутации камня на камне не оставить? Кому еще чуши наплёл? — Халдарону, Лиадрин, Модере, — отчитался Роммат. — Еще?! — Всё. Этас сощурился, но решил поверить. — Я еще могу понять целительницу и Модеру. Но при чём тут Халдарон? Он оттопырил указательный палец, но некультурно тыкать им в сторону зеркала не стал, удержал руку опущенной. — Кель’Талас отвечает за сохранность вашего здоровья, архимаг. Вы дипломатическая фигура и наш гость. Ваше состояние важно для государства и не может быть секретом, — по-армейски сухо отчитал его Халдарон. Этас скрипнул зубами, но возражений не нашел. Халдарон повернулся назад и громко позвал: — Отделение! На зарядку! Стройсь! — Генерал, вы свихнулись? — едко поинтересовался Этас, наплевав на этикет. Он развернулся, чтобы выйти, но на его пути, заслоняя дверной проем, стеной встал Роммат. — В этом доме теперь новые правила, — отчеканил Роммат. — Утром и вечером — физические упражнения. Еда три раза в день. В остальное время можешь окукливаться, сколько душе угодно. — Мечтай! — огрызнулся Этас. Он хотел что-то добавить, но тут к Халдарону явилось его «отделение». — Ол! Ол! — радостно взвизгнула Ронаэлла и часто-часто затопала короткими крепкими ножками. — Здравствуйте, — вежливо наклонил голову халдаронов сын, как же его зовут-то? — Архимаг Этас! — восторженно выдохнула Траяниса, одетая в маечку с глубоким вырезом и неприлично обтягивающие штаны. Вот этот момент в плане казался Роммату самым уязвимым. Халдарон делал ставку на то, что при детях, особенно при юной девушке, будущей чародейке, Этас не станет затевать скандал и вообще не даст понять, что его заставили — как ребенка, — делать зарядку. Но Халдарон не видел, с каким безразличием Этас отказывался от еды, разговоров, развлечений. Как плевал на чужое мнение, валясь лохматым и в мятой рубашке. Этас бросил злобный взгляд на Роммата, но не решился — пока что, — затевать публичную ссору. Повернулся к детям и любезно поприветствовал каждого. Его рука дернулась привести в порядок волосы, но он вовремя понял, что без расчески ничего не получится. Девчонки чуть из штанов не выпрыгивали от радости его увидеть, и Этас, похоже, по-настоящему смягчился. Расслабил плечи, улыбнулся. — Знакомьтесь, архимаг, мой сын… — Халдарон произнес зубодробительное имя. «Точно, именно так его и зовут!», — вспомнил Роммат и поймал себя на том, что не может воспроизвести этот длинный набор звуков. — Очень приятно, — расшаркался Этас.  — Итак, с сегодняшнего дня мы занимаемся все вместе! — преувеличенно бодро провозгласил Халдарон. — Господа архимаги учатся тренироваться без магии, а нам будет веселее в хорошей компании. Повторяем за мной. Вытянули руки перед собой и разминаем пальцы. Раз-два, три-четыре! Девочки с готовностью подняли руки и заработали пальцами, то растопыривая их, то сжимая в кулачки. Роммат последовал их примеру, отступив от двери всего на полшага, чтобы оставалось пространство для движений, но и мимо не получилось проскользнуть. Сын Халдарона сделал кислую мину, с тоской поглядел на выход, но подчинился команде. Этас поначалу делал движения вместе со всеми, но как только Роммат с Халдароном перестали пристально следить именно за ним, он расслабил руки и встал без движения. — А архимаг Этас не делает! — нажаловался сын Халдарона, на мгновение опередив Роммата. — За саботаж буду добавлять по пять приседаний. Всем, — пригрозил Халдарон. На виновника уставились пять обвиняющих пар глаз. Даже Ронаэлла, хоть и вряд ли поняла, что происходит, осталась на стороне папы, а не саботажника с костром на голове. — Мед’алараэлон, — без запинки отчеканил Этас, глядя на мальчика. Тот нервно сглотнул и вжал голову в плечи. Роммат приподнял бровь: неужели в число талантов и увлечений многогранного непоседы входит отработка дикции и памяти? То, что читает он вслух хорошо, Роммат давно заметил. Может он пением еще занимается или в любительской театральной труппе играет? Или это он для политических речей дикцию нарабатывал, чтобы убедительнее вещать в полном предубеждений к син’дорай Кирин-Торе. — Я вижу, вы тоже не в восторге от этой затеи, — продолжил Этас серьезным, даже пафосным тоном, глядя на мальчика в упор. — Перед лицом превосходящего противника предлагаю забыть былое и объединиться. Сотрудничать и не сдавать друг друга. Траяниса захихикала, глядя на Этаса с восхищением, будто он сказал что-то потрясающе остроумное. Благовоспитанной девице не подобает так смотреть на мужчин! Мед’алар… Мальчик серьезно кивнул. — Роммат, в моем доме заговор, — шутливо возмутился Халдарон. — В моем тоже, — успокоил его Роммат. Он внимательно следил за Этасом, но тот пока перестал халтурить. Выполнял все упражнения правильно, хоть и без особого энтузиазма. Подозрительно. А Халдарон тем временем перешел от разминки к более сложным упражнениям. Роммат чувствовал, что лоб покрылся испариной, а по спине, под рубашкой, поползла противная струйка пота. — И пять, и шесть, и семь, и восемь! И еще раз. Раз, и два… — считал Халдарон. Единственный, кто не сбил дыхание в этой пыхтящей компании. — Приседаем, приседаем! Делаем себе ягодицы как у Сига Шивеса. И еще раз… — Зачем мне ягодицы как у Сига Шивеса, — пробурчала Траяниса. — Тогда как у Арейны Вестницы Заката, — нашелся Халдарон. Траяниса хмыкнула и продолжила приседать. Как показалось Роммату — быстрее и старательнее. — А кто такая эта Арейна? — уточнил великий магистр. Про Шивеса он слышал, это популярный музыкант. А про Арейну — кажется, впервые. Точно не архимагиня, не прославленная героиня или участница магических турниров. Теперь осуждающие взгляды остановились на нем самом. — Актриса Театра имени короля Дат’ремара, — ответил ему Этас таким тоном, словно Роммат попался на незнании столицы Кель’Таласа. — Подружка Сига Шивеса. Ты что, прессу не читаешь? Роммат сердито фыркнул. Наверняка он видел портреты этой актрисы на страницах «Солнечной жизни», но не вчитывался, кто она такая. А Этас мог бы и не попрекать собрата-чародея при следопыте. Роммат даже не мог ответить ему, что не разделяет столь поверхностных интересов, не любит сплетни. Так он заденет Халдарона с Траянисой, которые про Арейну знали. Пока он зыркал на Этаса, Халдарон велел закончить приседания и помахать руками, чтобы восстановить дыхание. — До-о-олго еще? — проныл его сын. — Да мы еще до половины не дошли! — «обрадовал» ребенка отец. — Дя! — поддержала папу Ронаэлла. Воспользовавшись перерывом, Траяниса взяла со стола явно заранее подготовленную бутылочку с распылителем — такой штукой опрыскивают комнатные растения с широкими листьями. Она с наслаждением попшикала водой себе в разгоряченное лицо, на шею и в декольте майки и вернулась к упражнениям. Сверкающие бисеринки воды собрались на коже в крупные капли и медленно скатились в ложбинку между грудей. Роммат скрипнул зубами. Траяниса еще только первокурсница, а женскими уловками пользуется вовсю. Она еще и без мамы взрослела — кто мог научить ее таким фокусам? Неужели, это у женщин природное? Да как ей не стыдно в открытую соблазнять Этаса на глазах у малых детей, у родного отца и у будущего работодателя?! Роммат надеялся, что Халдарон не делает ей замечание при всех, чтобы пощадить болезненную юношескую гордость. Но наедине он же проведет воспитательную беседу?! — Отдохнули, теперь отжимания — бодро провозгласил Халдарон спустя всего полминуты после изнурительных приседаний. Роммат покосился на Этаса. Ему самому было тяжеловато от такой нагрузки, а каково этому бедолаге: после недоедания, ослабевшему от болезни? Но Халдарон уверенно заявлял, что способ рабочий и проверен на сотнях хандрящих следопытов. «Стопроцентная эффективность при любовной тоске, семейных неурядицах и кризисах взросления», — говорил он. Этас раскраснелся, но пока держался. — Делаем три подхода по пятнадцать отжиманий. Кто не может по пятнадцать, делает по десять, но важно именно три подхода, — Объяснял Халдарон. — Спина прямая. Зад не выпячиваем. Голова, шея, спина, зад и ноги должны быть прямой линией. Сейчас все смотрим на меня, как правильно делать, а потом делаем сами. Халдарон, явно рисуясь, рухнул на пол, выставляя руки вперед. Роммату и Этасу пришлось подойти к зеркалу вплотную, чтобы увидеть происходящее внизу. Мышцы плеч генерала красиво перекатывались под гладкой кожей. Тело он, как и объяснял, держал прямо. Под штанами обозначился рельеф: ягодицы и мышцы бедер Сига Шивеса Роммат не разглядывал, но не сомневался, что Халдарон заткнет его за пояс. Хорошо, что генерал женат и по уши влюблен в собственную жену, подумал Роммат, хотя не понял, к чему была эта мысль. — Теперь вы. Траяниса, ниже наклоняйся. Рони, умница. Сын, следи за попой. Роммат, ноги чуть подальше от рук, тогда не придется сгибаться. Этас, выдыхайте, когда поднимаетесь. Раздав инструкции, Халдарон, судя по звуку, снова рухнул на пол и продолжил делать со всеми. Роммат старательно держал спину, чтобы не выпячивать зад, и пытался следить за дыханием. Вроде бы, получалось, но тут левый локоть подозрительно щелкнул, а на следующем отжимании он щелкнул еще раз, и окатил болью. Роммат постарался перенести вес на правую руку. Надо было сначала потренироваться наедине с Халдароном, чтобы быть готовым к следопытским нагрузкам. И не позориться, сдаваясь там, где первокурсница и детишки справлялись без труда. Траяниса, словно услышав его мысли, вдруг захихикала. Роммат стиснул зубы и выполнил еще одно отжимание. Получилось девять, а это почти десять, а Халдарон говорил, что десяти достаточно, если трудно. Роммат поднялся и бросил осуждающий взгляд на Траянису. Да, не всем легко дается это упражнение. Некоторые налегали на тренировки с магией и на очень нужную в поединке выносливость в беге. Посмотрел бы он, кто первым выдохнется на настоящем чародейском занятии! Траяниса зажимала рот обеими руками, чтобы не хохотать, и на нее уже с удивлением уставились Халдарон и Ронаэлла. А где… — Мед’алараэлон! — возмущенно рявкнул Халдарон. — Этас! Роммат огляделся. На кухне, кроме него самого, больше никого не было. Дверь была прикрыта неплотно: тот, кто сбегал, не хотел привлечь к себе внимание стуком. Два саботажника удрали, пока все сопели, глядя в пол! — Сейчас я его приведу, — пообещал Роммат. Но в спальне Этаса не оказалось. Заподозрив нестандартный ход, Роммат ринулся в тренировочный зал — может, беглец считал, что там его не додумаются искать. Никого. В библиотеке, в шкафу в гостиной — тоже, а вот ванная… ванная оказалась заперта. — Выходи! — потребовал Роммат. — Ты подаешь плохой пример детям. Торжествующий демонический хохот был ему ответом. Роммат считал, что хохоту не хватало глубины низких звуков, но сам факт смеха счел хорошим знаком. Похоже, метод Халдарона работает! Надо только заставить Этаса лечиться, а не отлынивать. Однако выковырять его не удалось. Зашумела вода — ну, хоть помоется, наконец-то. — Халдарон, но ты пересмотри программу, — попросил Роммат, извинившись за соседа и выполнив по пять штрафных приседаний за каждого беглеца. — Нам, чародеям, больше полезно бегать, уворачиваться, отпрыгивать. Нам нужно развивать выносливость и скорость, в целом улучшать кровообращение, чтобы голова лучше работала. А к силовым упражнениям мы непривычны, не надо так сразу. Договорившись перенести зеркало в тренировочный зал, чтобы было, где бегать, Роммат отправился за маслом и расческой. — Ты сам не расчешешь колтуны, тебе же не видно, — убеждал он под дверью. — Как же ты меня достал, — вздохнул Этас. Но через несколько минут нуднейшей лекции — Роммат очень старался, — о пользе гигиены, о репутации дипломата и правилах поведения, он сдался и отпер дверь. Вид голых коленок, двумя бледными островками торчащих из пены, почему-то показался Роммату умилительным. Пальцы дрогнули, но он сдержал порыв погладить эти смешные коленки. Не стоит злить Этаса: просто чудо, что тот согласился впустить его. Он пощупал воду — теплая, приятная. Значит, Этас возвращается к своим привычкам: отдыхать в комфорте. Роммат сел на край ванны, намочил ему волосы, распределил по ним масло и начал медленно распутывать колтуны. Поддавались они так себе. У Этаса от природы волосы были достаточно жесткими, еще и вились. Даже покрытые маслом, они не слушались и не стекали ровными прядями. Наоборот: уже расчесанные, норовили спутаться. — Два колтуна на затылке вообще не поддаются. Тут только отстригать, — признал поражение Роммат. — Отстригай, — равнодушно выдохнул Этас. Роммат нахмурился: что опять за безразличие к себе? Можно выстричь крылья феникса, если сохранилась газета с инструкцией. В любом случае, после изоляции Этас сможет сходить к парикмахеру, навести на голове в порядок. Так-то волосы густые — если собрать в хвост, то и не видно будет, что какие-то пряди слишком короткие. Роммат хотел уже пойти за ножницами, но вспомнил, как Этас хотел его подстричь. И как он сам скрылся от него за дверью. Опасаясь, что сосед повторит его прием, Роммат пробормотал: — Попробую еще. Он отложил расческу и начал выпутывать каждый волосок по отдельности. Кропотливая работа, но чародеям не занимать терпения. Этас сложил локоть на бортик ванны, голову — на локоть и затих. Похоже, задремал. Роммат добавил теплой воды и взялся за следующий колтун.