Самоизоляция

Первые четыре дня после снятия изоляции слились для Роммата в бесконечный поток беготни, записок, планерок и препирательств. Чародеи не желали трудиться на благо Кель’Таласа. Они тыкали пальцами в часы, напоминая, что рабочий день давно окончен — как будто у них не было времени отдохнуть в прошлом месяце! И с семьями пообщаться успели, и на диване полежать. Роммат с мрачным удовлетворением отметил, что не только на нём чародейская мантия сидит менее свободно. Ленивые задницы! А на пятый день лавина срочных дел, которая грозила погрести под собой все магические коммуникации страны, неожиданно исчезла. Закончилась, переделанная Ромматом и запуганными им магистрами. Господа следопыты, похоже, разделались с хлопотами еще раньше. Когда Роммат решил перекус на бегу заменить нормальным обедом во дворце, он застал их обоих за блаженным бездельем с бутылочкой вина. Лор’темар, непривычно подобревший, соизволил поднять зад с кресла. Он крепко, до хруста костей, обнял Роммата и толкнул короткую речь: мол, рад что все здоровы и все в сборе. Роммат, обалдев от такого приема, замер и не сразу сообразил обнять Лор’темара в ответ и хлопнуть по спине. Непринужденного движения не получилось: Роммат неловко дернулся, словно испугался объятий, да еще и хлопок получился по-дурацки громким. К счастью, следопыты не обратили внимания или тактично сделали вид. Отвык Роммат от таких бурных проявлений дружбы. Если не считать постельных кульбитов, то после гибели Келя только родные позволяли себе что-то большее, чем просто рукопожатие. И, конечно, Этас со своими фокусами: то на пол повалит и укусит, то задницу под сантиметровую ленту подставит, то к плечу привалится поспать… — Ну, рассказывай! — усмехнулся Лор’темар, когда обед подали. — Как ты нарушал самоизоляцию? — Я не нарушал, — Роммат изумился вопросу. Неужели правящий лорд считал его настолько легкомысленным? — Да ладно, не бойся, ничего тебе не будет, — подбодрил Халдарон. — Я рассказал, как за Мелкой с балкона сиганул. Лортич тоже признался, что к Лиадрин в окно лазил: цветы приносил, пока она в больнице была. — Кстати, рекомендую, — встрял герой истории. — Когда в ночи пробираешься по кустам, а потом ползешь по стенке с букетом в зубах, чувствуешь как помолодел на целую эпоху. «Скорее, поглупел на эпоху», — подумал Роммат, представляя себя распластанным по белой стене одной из башен Фиолетовой Цитадели. На высоте трёх десятков метров над каменной мостовой. — Ну, а ты? — следопыты выжидательно уставились на него. — А я… — Роммат выдержал паузу и продолжил назидательно и гордо: — соблюдал изоляцию и подавал правильный пример всем чародеям. — Ну, он же с Этасом был. Им и дома было чем заняться, — Халдарон переглянулся с Лор’темаром, ухмыльнулся и изобразил то ли катание на лыжах, то ли одно из следопытских упражнений для разминки. Весь обед Роммату пришлось выслушивать шуточки Халдарона, который почему-то еще больше оживился, узнав, что Роммат не трахался с Этасом. Халдарон — весьма странный парень. Обычно подкалывают, когда эльфы всё-таки переспали. К чему все эти многозначительные «О!» и «Ничего себе», если ничего не было? Роммат, пытаясь сменить тему, поинтересовался у Лор’темара, как Лиадрин себя чувствует. Жрица всё-таки схватила Проклятье, и ударило оно по ней сильно. К счастью, это случилось всего за два дня до победы над Н’зотом, и теперь приказом правящего лорда ее отправили в отпуск. — А ты изменился, — сощурился Лор’темар. — Знал бы, что на тебя так хорошо действует отпуск, отправлял бы туда почаще. Или это кое-чья компания на тебя так действует? Это был нормальный вопрос, который задал бы любой воспитанный эльф, даже если бы на самом деле не интересовался делами жрицы! Словом, то ли самоизоляция, то ли последующее переутомление — с непривычки-то, после месяца на диване, — весьма странно подействовали на первых лиц Кель’Таласа. — Скучаешь по нему? — выпалил вдруг Халдарон. Роммат не сразу сообразил, о ком речь. В этот момент он смотрел на Лор’темара: тот многословно, якобы с гордостью, но с заметным недовольством и волнением рассуждал о героизме и самоотверженности Лиадрин. В чем смысл скучать по тому, кого видишь перед собой, и с чего бы вообще Роммату скучать по этому ворчуну? — Как он вообще, взбодрился? — не отставал Халдарон. А, Этас — сообразил, наконец, Роммат. — Я с ним не связывался со дня снятия изоляции, не знаю, — пожал он плечами. — Ну ты дуби-и-ина! — изумленно протянул Халдарон. Роммат изогнул бровь. Что за странные претензии? — Проклятья больше нет, ничто не мешает Этасу обратиться к целителю за лечением Светом, если почувствует себя хуже, — пояснил он и перевел взгляд на Лор’темара. Тот тоже считает, что Роммат недоработал, недостаточно позаботился об иностранном дипломате? — Такую возможность прощёлкал, — посетовал правящий лорд, обращаясь к Халдарону, как будто Роммат был несмышленым ребенком, которого можно обсуждать в третьем лице. — Что с него взять, затворник и книжный зануда. В Сурамаре-то на опыт посмотреть нашел время, а тут… Лор’темар махнул рукой, мол, безнадежно. Халдарон закатил глаза и покивал, выражая полное согласие и взаимопонимание. Роммат набычился. Ничего он не прощёлкал! Он прекрасно понимал, что Этас точно так же занят в Даларане делами. Наоборот, Роммат был уверен, что проявил мудрую тактичность, не беспокоя Этаса в эти дни. Но что, если Халдарон и Лор’темар правы? Да с чего бы им быть правыми, если они понятия не имеют о его интересе к Этасу. Последняя информация, которая была у них — Роммата бесит несносный даларанец и необходимость пустить его в свой дом. Ну, Халдарон еще знал, что Этас доставил ему хлопот своей странной болезнью. Так что господа следопыты попросту подтрунивают над ним. Роммат тяжеловесно отшутился, намекая на их озабоченность. Лор’темар тут же подметил, что все трое на период изоляции остались без секса. — Так выпьем же за то, чтобы в ближайшее время наверстать упущенное! — провозгласил он, поднимая бокал. — А я уже, — не преминул похвастаться Халдарон. — Каждую ночь такой огонь! Будто у нас снова медовый месяц. — И через девять месяцев из многодетного папаши превратишься в отца-героя с пятью детьми, — припугнул его Роммат. — Почему пятью, у меня же трое? — не понял тот. — Так старались, что заделали близнецов! — заржал, догадавшись, Лор’темар. — Да я-то готов! С тремя справлялся, и с пятью справлюсь! — приосанился генерал. То ли Роммату показалось, то ли тот слегка побледнел. Разговор с детей плавно вернулся к увлекательному процессу их зачатия. Первое за полтора месяца собрание Триумвирата, пусть и неофициальное, за обедом, переросло в обсуждение женских прелестей. Роммат закатил глаза. Сравнивать форму женской груди с фруктами — что за бессмысленное занятие! С умным видом разглагольствовать, что более возбуждающее: аромат тела, духов или душистого мыла, или их комбинации и какие именно — им что, делать нечего?! Только успел Роммат порадоваться, что погрузившись в работу, на время избавился от фантазий о прозрачной коже, покрытой сияющими золотистыми волосками. И о веснушках на спине и пониже неё. А тут опять! Запах кожи… Не только что после купания, а хотя бы через пару часов, и тонкий, почти выветрившийся аромат соли для ванн. Этасу подошёл бы лисоцвет… Роммат доел, не чувствуя вкуса, и ушел, сославшись на дела. В спину ему полетели шуточки, что прелести некого рыжего парня господа следопыты тоже с удовольствием обсудят. С кем приходится работать! Вернувшись в кабинет, Роммат уставился в зеркало. Рожа жутковатая. Он прокашлялся, приосанился, придал лицу приличное, не мрачное выражение, пригладил волосы. Впился взглядом в свое отражение и сердито запыхтел. Нет, он не будет мерить шагами кабинет и отдергивать руку от зеркала, не решаясь отправить вызов. Он — не влюбленный первокурсник! Роммат ткнул в кристаллы, но не получил ответа. Глупо было ожидать иного — разумеется, Этас сейчас не дома. В кабинете в Фиолетовой Цитадели у него зеркала нет: слишком редко он бывает на месте, чтобы тратиться на дорогой артефакт. В Цитадели есть общее, но меньше всего Роммату нужно демонстрировать свой интерес всему Даларану. Вечером он повторил вызов из дома, но снова не дождался ответа. Наверно, Этас еще не разгреб дела и задержался на работе. Или не хочет его видеть, и потому не отвечает на вызовы. Злится на долгое молчание, хотя сам исчез из его дома, не попрощавшись. Короткий перерыв в общении помог Роммату понять, что он хотел его — именно Этаса, а не просто секса. Иначе за эти дни заинтересовался бы кем-нибудь во дворце. Мало ли заскучавших одиночек там сейчас строили глазки всем подряд! И все же он ещё не влюблен. По крайней мере, не по уши. Сейчас можно все прекратить: не связываться по зеркалу, не искать встреч, а чуть позже найти себе любовницу или любовника. Это будет проще. А вдруг болезнь обострилась настолько, что Этас лежит без сил и не может позвать целителя? Роммат поморщился и отогнал паническую мысль. Честное слово, иногда он превращается в свою бабулю! Не хватало еще примчаться в Даларан с кастрюлей горячего супа. Воображение тут же подкинуло тот же образ великого магистра, распластанного на стене Фиолетовой Цитадели на большой высоте. Только сейчас оно дорисовало оттягивающий плечи объемный рюкзак с кастрюлями и свищущий вокруг ветер. Хорошо хоть сейчас можно использовать магию — чары Замедленного падения придутся очень кстати. Что за чушь он думает?! Вовсе не из-за тревоги, а просто чтобы внести ясность, Роммат отправил вызов на зеркало Модеры. Не то что бы он жаждал её увидеть… Отчеты разведки только сильнее запутали его. Всё, что его эльфам удалось выяснить: из лагеря наг Вайши ушла спасать Мстителей в компании трёх мирмидонов и сирены. Мирмидоны не вернулись, а сирена погибла через несколько лет в битве за Резервуар Кривого Клыка. Остальное приходилось домысливать. Если бы проходы в темницу были закрыты, Вайши взяла бы команду побольше, чтобы ломать ворота и пробиваться с боем и с шумом. А если бы не удалось вскрыть замок, в такой маленькой группе вряд ли могли погибнуть все, кроме двоих: либо они попались бы страже, либо нет. А вот если Модера сказала правду, и проход был открыт, а охрана убрана… Логично, что Вайши сделала ставку на незаметность, взяла всего четверых. И увидев возможность крепче рассорить Мстителей и людей, избавилась от мирмидонов, чтобы не проболтались. А сирену, как более ценную чародейку, убедила молчать и оставила караулить выход. Или всё что угодно. Роммату казалось, что он притягивает факты за уши, желая оправдать Модеру. Кто бы сказал ему полгода назад, что он поверит ей, захочет поверить — посмеялся бы. — Что-то Этас не отвечает, — заявил он, едва в зазеркальном тумане стали проступать черты лица Модеры. Что-то с ней было не так, но Роммат не сразу понял, что именно. — Может, он, наконец-то, прибил вашего бесполезного Кадгара? Мне не придется снова спасать эльфов из темницы? Роммат поджал губы. Он хотел надменно съязвить, но получилась чуть ли не дружеская шутка. Он строже впился взглядом с лицо давней то ли подруги, то ли врагини, то ли ни то, ни другое — и понял, что в ней изменилось. Волосы: Модера коротко подстриглась. Неужели первым делом после снятия изоляции поскакала в парикмахерскую, а не на работу, о даларанцах заботиться? — Не в темнице. Но я не против, если ты придёшь и спасёшь нас от него, — рассмеялась Модера. — Отдохнул, зараза, теперь никому отдыха не даёт. Реформатор демонов. Ты чем его кормил, что он теперь так энергией пышет — острым перцем что ли?! Роммат холодно усмехнулся и процедил: — Историями о коварстве Кирин-Тора, разумеется. Модера снова непринуждённо хохотнула, как будто перебрасывалась шуточками с давним другом. Над ухом у неё торчал задорный вихор, а косая челка теперь обрамляла лицо, делая шею на вид длиннее, а лицо — моложе. Нос и подбородок казались более остренькими. Ей очень шла такая прическа. И она явно лучше выражала её характер. Модера — не скромница с забранными в невзрачный хвостик волосами, она именно вот такая лисичка. Роммат прежде мысленно назвал ее песцом, а сейчас сообразил, кого она напоминает больше: озорную вульперу. Новые союзники Орды были милыми, дружелюбными, ловкими, зубастыми и очень живучими. И Роммат незадолго до вспышки Проклятья видел в Оргриммаре одного представителя этого народа как раз вот с таким серебристым окрасом. — Модера — вульпера, — выпалил он, радуясь неожиданному открытию. — Модера — вульпера! — Дурак! — обиделась архимагиня. — Зря я надеялась, что ты повзрослел! Она оборвала связь, а Роммат ухмыльнулся. Модера-вульпера. Как же он сразу не догадался, когда узнал об этом народе! Наконец-то его коллекция прозвищ для кирин-торских шишек пополнилась. Вредная архимагиня с неудобным именем долго сопротивлялась попыткам придумать рифмованное и уместное прозвище. Из-за нее Роммат не мог похвастаться неполной коллекцией! Но теперь он поставил хитрую Вульперу на воображаемую полочку к ее коллегам: мерзкому Гадгару и лживому Фальсарему. К шумному Горлайну, к укравшему этасово место в Совете Ворготу и к безвольному Тряпейлеку. И к бывшим членам Совета Шести: погибшим Похоронину и Хвостокрасу и всюду лезущей Раздражайне, которая бесила Роммата еще с тех времен, когда морочила голову влюбленному Келю. И к многогранному Обнаглетасу. Порядок. — Из-за леса, из-за гор показался Кирин-Тор, — промурлыкал довольный Роммат. — И не просто показался, а эпично облажался! А через полчаса Этас сам вызвал его — наверно, столько времени Вульпере потребовалось, чтобы дойти до своего приятеля и всласть перемыть с ним Роммату косточки. Снова увидеть его — это было так правильно, словно именно этого лица в его доме не хватало Роммату в последние дни. Говорят, привычка вырабатывается за три недели, а вынужденное соседство длилось почти пять. — Ээ… Привет, — произнес Этас настороженно и немного вопросительно. Похоже, не знал, какой тон выбрать для разговора: официальный или обычный, домашний. — Привет, я… — Роммат запнулся. Изначально он собирался уточнить, как Этас себя чувствует — но уже знал от Модеры, что тот снова пышет энергией. А Этас знал от Модеры, что Роммат об этом знал. Словом, вопрос теперь прозвучал бы глупо. Потом Роммат подумывал сказать, что наготовил слишком много еды: привык уже на двоих. Тогда приглашение на ужин прозвучало бы вполне логично и по-домашнему. Но сейчас он понял, что такой вариант не подходит. Такому энергичному парню как Этас за время самоизоляции настолько опостылело сидеть дома, что он даже заболел. И моментально излечился, стоило ему получить свободу. К тому же предложение встретиться дома отдавало бы ленью и хитростью. Как будто Роммат хочет пропустить важный этап отношений и сразу перейти к свиданиям в постели. Этас терпеливо дожидался ответа. — Хотел встретиться с тобой. Знаешь ресторан «Бронзовый закат» на Пути Старейшин? — Роммат, побоявшись выглядеть глупо, изобразил вежливое, ничего не выражающее лицо карточного игрока. Этас не удивился или тоже удачно скрыл реакцию. Он кивнул, они обговорили время на завтрашний вечер и вежливо распрощались. Роммат деактивировал зеркало и потер руки, ощущая прилив азарта. Все-таки, не зря любовные отношения сравнивают с охотой. Если это не тот вид чувств, что медленно прорастает из нежной дружбы — а такие истории явно не про них двоих. Этас как-то раз, вспылив, упрекнул Роммата, что тот достал его неприличными шуточками. Но сейчас он же понимал, что его приглашают поужинать не как старого знакомого? И согласился прийти. То есть, он готов к логичному развитию событий. Или хотя бы не прочь выслушать предложение и подумать. Но всё еще можно испортить: как в тот раз, когда Роммат на кухне согласился на секс, но сформулировал это по-хамски. Надо не торопиться, насладиться каждым мгновением. Он же не юнец, чтобы сходу тащить в постель, и не любвеобильный харизматичный красавчик, вроде Келя, за которым будут бегать в надежде на повторение. Нельзя, чтобы Этас решил, что кроме секса Роммату ничего не нужно — как это было во всех тех случаях, когда он оказывался в постели в день знакомства. Теперь неудачи не получится свалить на Келя и его беспутный образ жизни, бросающий тень на друга. Если Роммат все испортит, то виноват будет сам. «Правило трёх свиданий» — вспомнил он услышанный когда-то давно метод. Секс будет на третьем, но намекать на него надо уже на втором — иначе визави решит, что не так уж тебя интересует. А вот на первом все должно быть абсолютно пристойно: так вы покажете друг другу свое уважение. Правило, конечно, упрощенное и усредненное — но, говорят, действенное. Так что завтра после ужина Роммат запланировал только прогулку. Этасу будет полезно: он явно отвык от простора за время изоляции, да и сейчас из-за хлопот некогда было гулять. А что может быть приятнее, чем неспешно бродить на природе вдвоем! Роммат знал прекрасное место на берегу, удобное для телепортации, и еще имел право провести гостя во дворцовые сады вечером, после их закрытия. Они с Этасом пропустили прекрасное время, когда лепестки отцветающих яблонь падали бы под ноги, но и сейчас будет много цветов. Ресторан Роммат выбрал достойный: роскошный, но не кричащий интерьер, ненавязчивая музыка, изысканное меню. То, что нужно для первого, самого приличного свидания. В назначенный час Роммат пришел первым. Он занял столик в кабинете, отделенном от общего зала тяжелой шторой, и нервно захрустел пальцами. Интерьер изменился, а он этого не предвидел. В свете свечей загадочно поблескивали стены светло-бронзового оттенка, цвета легкого морского загара. Цвета тела. В таком антураже даже изгиб диванных спинок казался фривольным, а не уютным. Теперь это ресторан для соблазнения. Если бы Роммат знал заранее, он привел бы сюда Этаса на третье свидание. Досадный промах, но Роммат компенсирует его тем, что не даст ни единого намека на непристойность, даже в шутку. Пусть Этас думает, что это его собственные фантазии на фоне нехватки секса. А точно ли у него нехватка? Может, он как Халдарон, уже всё наверстал? Роммат нервно поерзал, приказал себе думать о чем-нибудь приятном и принялся ждать.