Дитя во тьме

      Когда ты ребенок, хочется, чтобы неизведанные места попадались тебе как можно чаще, и все всегда так интересно, так загадочно, так затягивает — не оторваться, хоть не спи и не ешь сутки напролет, не заметишь. Но с той самой минуты, как я оказалась в Дуате, меня уже, наверное, никогда нельзя будет назвать ребенком. Поверьте, мне уже давно перестало быть интересно, что подвернется за очередным поворотом в этом бесконечном гудящем муравейнике — только бы не очередная бешеная магическая тварь с деструктивными наклонностями.       Хотите спросить, а чего я еще ожидала от загробного мира? Ничего хорошего, клянусь! Просто одно дело листать сказки про монстров в затхлых папирусах и совсем другое — когда уже дважды за день не оказываешься висящей на волоске. Если вы всерьез думаете, что к такому реально привыкнуть, — мои соболезнования.       Все залито желтизной кипучего воздуха. Песочные своды голых туннелей слегка расплываются в потоках Дуата, но каким-то чудом еще поддерживают форму. Лишний раз моргнешь — и весь этот хрупкий туманный мир ускользнет, поглотит своим течением и вышвырнет на задворки мироздания. Фигура Анубиса чуть впереди подхватывает, ведет за собой мое рассеянное внимание. Еще этот сон, резкое пробуждение, беготня, сложное заклинание, сожравшее большую часть восстановленных сил… Надеюсь, не отключусь по дороге и не нырну носом в подогретый песок. А то как-то сомнительно, что сейчас — именно сейчас — он мою пропажу заметит.       Здесь что, бывают пустынные бури? На кой черт столько насыпано? Даже высокие подошвы уже не спасают, ботинки постоянно проваливаются в песочные бугры — в очередной раз умудряюсь не навернуться. Стягиваю с волос резинку и оставляю на запястье, стряхиваю с себя клубящуюся известковую пыль. Неуклюже, кончиками пальцев отцепляю бурдюк от перекинутого через плечо ремня, зубами откупориваю клапан и по очереди обрызгиваю ладони — опаленная кожа тянущей колкой дрожью реагирует на прохладную воду. На ходу неудобно, но куда уж деваться: мой попутчик не сбавляет шага, машинально задевая пальцами рыхлые сыпучие стены.       Стряхиваю лишние капли, подстегиваю бурдюк на место, со вздохом присматриваюсь: его распахнутая косуха вся в металлических вставках, с имитацией армейских погон и свободно свисающим кольцевым поясом. На берцах тоже заклепки, шнурки с серебряными эглетами… Прошу прощения, может, это не очень к месту — но как же это круто! В Лондоне днем с огнем такую обувку не сыщешь…       Другое дело, что броский рокерский прикид не скроет от меня твоей растерянности, Анубис.       Что-то в тебе изменилось. Что-то вынуждало тебя забыть обо всем, кроме пути, что-то сдавило плечи, отрезало от внешнего мира. Ты еще никогда не убирал волосы назад, да еще так нервно и обрывисто; еще никогда не избегал зрительного контакта, еще никогда не был настолько замурован где-то там, внутри себя самого. Ты… будто бы пытаешься оправиться? Остыть? От чего?       В сотый раз заворачиваем, в сотый раз проскальзываю на песке, на этот раз — едва не на бегу. Молчание невыносимо давит на виски.       — Ты ведь знал его, да? Кто это?       Всюду расползается шорох наших шагов, отдаваясь глухим свистом в ушах.       Ау? Он не здесь. Явно. Не здесь.       — Анубис? — повторяю, понизив голос: — Кто это был?       Он оглядывается — но не на меня, а вглубь туннеля позади — и понемногу сбавляет шаг. В нем по-прежнему проступает что-то звериное — шумное дыхание, хищный прищур, цепкость движений. Надеюсь, лаять на меня не начнут?       — Его зовут Акер, — а, нет. На чистом английском.       — Очередной местный демон? Как Шезму?       — Не совсем, — Анубис равняется со мной, снова проглаживает растрепанные волосы. Такой высокий, точеный лоб… Как у каменных фараонов, величественно восседающих на своих тронах в музеях. — Но в целом да.       — Поразительная точность, — отзываюсь я, и сердце уже не такое тяжелое, как мгновение назад. — Так и похвастаюсь в Бруклинском доме: теперь я специалист по Акеру — демону Дуата, который не совсем демон, но в целом да.       Анубис наконец ловит мой взгляд, и у меня откуда-то берутся силы на смешок. Не знаю, что это за выражение у него такое новое, но буду считать — благодарность.       — Так просто не объяснишь… — однако Анубис все же пробует это сделать, немного подумав: — Мало кто в нашем мире имеет единственную ипостась. У Акера много лиц. В древние времена, когда Египет был еще очень молод, ба бога земли Геба представало в форме двуглавого льва. Ба был настолько силен, что обрел разум — так и родился Акер. Он… как бы сказать… У магов принято говорить, что подобные ему существа были скорее природными воплощениями.       — И что же он собой воплощал? Фаер-шоу?       Ему и говорить ничего не надо: и так видно, что мой шакалий друг ничего не понял.       — Он предстал воплощением границы между небом и землей, ведь душа Геба всегда стремилась к Нут.       — Богине неба, — тут же вспоминаю ее, сотканную из тысяч звезд.       — Да… Но время внесло свою лепту. Египет познал войну, смерть, голод, измену былым порядкам, стоны рабов — и хранимый Акером горизонт… — Анубис замялся. — Сместился ближе к Царству Осириса. Его культ в Египте редел, его душа слабела — и он решил предаться земле, своей родной стихии. Акер стал одним из стражей Дуата.       — То есть это — древний бог? — ни за что бы не поверила. — Который откололся от чужой души, а потом превратился в Недоцербера? Тут что, солнца не хватает, а с ним — витаминов?       — Дело не в этом, — повел плечами Анубис. — Здесь же…       — Здесь что? — он снова «отключается», едва не принюхивается. Я приготавливаюсь призывать громкоговоритель, чтобы хоть как-то словить его частоту…       …Но я тоже услышала.       — Это?..       Плеск? Река? Нет… Это не то мелодичное журчание, какое исходило от Кебхут, — что-то больше, гораздо больше. Сквозь духоту до нас долетает сладковатый бриз и сильный, раскатистый, шершавый рокот, как от…       — Водопад, — шепнул мне Анубис.       — Мы в раю? — почему-то захотелось спросить.       — Нет. Скорее, у нас проблемы.       — Опять? Чудно! Стабильность — залог успеха, — меня потянуло вперед, к свежести, к громогласному трению водяных столпов о камень.       — Сейди, постой! — шикнули мне вслед, взялись за плечо, но поздно — за очередным поворотом туннель резко обрывается широким кривым выходом из пещеры, а песочная простынь под ногами вливается в густой ковер изумрудно-зеленой осоки. Анубис тоже замирает, его ладонь сама собой соскальзывает с меня. И знаете — неудивительно.       Это вправду походит на рай — так же красиво и невозможно.       Посреди бескрайнего полотна лоснящихся трав высится гигантская скала из чистого, небесно-голубого льда, из ее недр вырывается с дюжину тонких певучих водопадов и ключей, сходящихся по узкому извилистому руслу в идеально круглое сапфировое озеро, на удивление небольшое — метров пять в диаметре. Спуститься к берегу — всего-ничего, даже отсюда доносится водная пыль и нежно оседает на щеках. Задираю голову: острыми пиками кристаллов скала упирается в черное-черное беззвездное небо — но здесь совсем не темно, все видно, как днем, словно солнце прячется где-то далеко-далеко за спиной, задевая лишь землю.       — Как… такое возможно? — вспоминаю, как произносятся слова.       Анубис понимает меня правильно:       — Это же Дуат… Законы физики — не про него.       Я еле уследила за смыслом его слов, слишком уж здесь шумно и пестро. С ума сойти.       Не успеваю и шагу ступить, как Анубис преграждает мне путь вытянутой рукой, и я ключицами вдавливаюсь ему в локоть.       — Еще нельзя.       — Это еще почему? — непреднамеренно грозно упираюсь. Терпеть не могу, когда пройти не дают.       — Сейди, — он сдержанно оглядывается на меня, напрягает руку. — Тебе не кажется, что на твоем счету уже достаточно косяков, чтобы просто молча меня послушаться?       — Ты… — я бы расшипелась на него, как распоследняя гадюка, не оборвись все резким, жутким скрежетом. По глазам бьет белоснежной вспышкой, я рефлекторно группируюсь, ныряю лицом в сгибы локтей, сжимаю со всей силы зудящие веки и стираю проступившие от слепящего света слезы. Все враз стихает. Ладонь Анубиса примыкает к лопатке, его дыхание мельком задевает висок.       — Если не нарываться, они ничего не сделают… — исчезающе тихо обещает он.       О, восхитительно. Прекрасно. Это еще не «оно», а «они» — то есть их там целая компания! Просто мечта любой девушки — всегда быть в центре внимания. Но не духов же Подземного мира!       — Их необходимо встречать стоя.       Анубис берет под руку, мягко выпрямляет во весь рост. Звон в ушах стихает, я разлепляю веки, смаргиваю — и вижу их. Святую Троицу.       Думаете, шучу? Было бы неплохо, но сами посудите — их трое, они витают в воздухе, их крепкие мужские тела изнутри источают огнистый свет, проступающий неоном на фоне небесной черноты. В хаотичном порядке их грозные человеческие лица галлаграфично сменяются мордами — то змеиными, то собачьими, то птичьими. В руках — посохи, кулаки — сжаты, широкие золотые браслеты и нагрудники — словно из жидкого огня. Так и потянуло опуститься на колени.       И тут я вспоминаю: может, оно и не случайно! Вот я тормоз! Никакой это не рай!       — Арита?! — восклицаю настолько с энтузиазмом, хватаюсь за него настолько резво, что Анубис вздрагивает. И так мило вскидывает брови, что не остается никаких сомнений — я угадала.       — Откуда ты…       — Ни слова больше, — решительно обрываю я, оглядываю троицу, и в ответ они будто наливаются еще более едким неоном, еще выше взметают посохи. Узнаю их. Точь-в-точь как на картинках.       Вдох, выдох. Ариты. Разбросанные по Нижнему миру пристанища, где путник может набраться сил на пути к Дому Осириса. Вдох, выдох. Стража каждой из арит сжигает в Огненном Озере души, которые не в силах назвать их имена. Вдох, выдох. От шипения водопадов руки и спину пробивает ознобом. Разбросанные по памяти слова медленно складываются в гимн, тело свинцом усталости тянет к земле… Давай же, Сейди, поднажми еще немного! Докажи, что все было не напрасно!       — Сейди, их не возьмет ни…       — Я уже сделала, что ты сказал, — вдавливаю голосом еще сильнее. — Теперь и ты будь добр меня послушаться — заткнись.       Я медленно опускаюсь, упираюсь коленями в землю — сначала левым, потом правым, как и было написано. Вытягиваю перед собой руки ладонями вверх и медленно прислоняю лоб к острым ароматным травинкам. Только бы слова не забыть, только бы не забыть, только бы не забыть…       — Слово мое истинно, — целых три слова без запинки, так держать! — Шестое пристанище Дуата хранимо вами, привратником, стражем и вестником.       Замираю без дыхания, прислушиваюсь — так, вроде нормально. Анубис будет хоть в чем-то полезен, если предупредит о возможном нападении.       — Имя твое, вестник Шестой ариты, есть Атас-хри-ари-ш. Освободи мой тяжкий путь.       Слышу треск — вскидываюсь, вижу — одна из фигур вся в шипучих рыжих искрах, извивается, заходится гулким воем — и испаряется без единого следа. Бинго!       Только сейчас замечаю: Анубис без единого шороха проскользнул поближе к земле, затаился совсем рядом. Жутковато! Ох уж и не свезет тому, кого этот неуловимый шакал будет поджидать в засаде.       Вдруг откуда-то с долины доносится горловой, вибрирующий зов и сбивчивый водяной плеск. Мельком присматриваюсь к озеру, замечаю на мелководье целую стаю длинноногих белоснежных птиц с черными серповидными клювами. Секунду назад там не было никого!       Так, соберись! Ты только начала!       — Имя твое, привратник Шестой ариты, есть Атак-тау-кахак-хру. Освободи мой тяжкий путь.       Моргнуть не успеваю, как и второй образ расплывается, за что я ему безмерно благодарна. Остается только тот, что был по центру.       По обе стороны от нас внезапно вырисовываются колонны — полупрозрачные и невообразимо гигантские, уходящие вверх настолько высоко, что почти сливаются с небом и сходятся там в дугу золотистых мерцающих врат.       Краем глаза вижу, как Анубис слегка кивает. Мф. Тоже мне группа поддержки. Нет чтобы вслух восхититься моей магией! Которая, кстати, скоро закончится: остатки сил так и лились из меня, как вода — из пробитого сосуда.       — Имя твое, страж Шестой ариты, есть Онурис, — полностью с вами согласна, хоть у кого-то из этой компашки нормальное имя. Как я и думала, никуда этот товарищ не делся, а лишь сильнее засветился. Его посох трансформировался в острый золотой нож, а за спиной заблестели призрачные, словно железные крылья — должна подметить, ничего ангельского в этом нет. Проглатываю комок в горле, продолжаю:       — Я прихожу ежедневно. Я прихожу ежедневно. Я сама себе проложила путь. Я приблизилась через то, что было сотворено Анубисом. Я — владычица венца Уррт. Я обладательница знания слов магической силы, я…       Впиваюсь ногтями в раненые ладони, закусываю губу. Нет, нет, только не сейчас… Черт! Ну же…       — Я… — смолкаю снова, уже представляю, как меня креветкой закидывают повариться в адских водах… — я…       — Мстительница соответственно закону, — подсказывают в самое ухо, и меня словно прожигает. Точно!       — Я мстительница соответственно закону, я отомстила за повреждение его Ока. Я защищала Осириса. Я совершила мое странствие. Я приближаю с вами то слово, которое правдиво. Освободи, Онурис, мой тяжкий путь…       И снова рев прорезает воздух, волной отражается от бурных вод, от льда, от небесного купола — тяжелый лязг крыльев обрывается, рыжие искры рассеиваются и водная пыль морозно орошает лицо. Целую минуту не происходит ничего, я перевожу дух, Анубис — наверняка восхищенно думает о том, что я самый талантливый и предусмотрительный маг на его памяти. Решаюсь подняться, но ноги оперативно подкашиваются.       — И давно ты балуешься с «Книгой мертвых»?.. — Анубис подхватывает, перекидывает мою руку себе через плечо, помогает прошагивать вперед. Какая же здесь мягкая, сочная, живая земля… Осточертел уже этот клятый песок.       — Боишься конкуренции? — фыркаю в ответ. Хотелось бы мне в этот момент выглядеть и звучать опасно. Досадно и обидно каждый раз понимать, что переоценила себя.       Анубис усмехается и фиксирует мою талию второй рукой — а я как дама, которая это полностью заслужила, покрепче обнимаю его шею и указываю на приглянувшееся место для привала. Ну что, нечего тебе сказать в ответ? Вот и помалкивай, так-то!