А может, нам стоит быть благодарными?

      Мечта набить лицо этому парню, который, видимо, любит быть в центре внимания, будто подпинывает Антона бежать быстрее, поэтому уже через три минуты он оказывается около учительской на втором этаже и рассматривает расписание одиннадцатого «Б», тяжело дыша и удивляясь, как они терпят столько алгебры, геометрии и физики. Технари чёртовы, что с них взять? Последний, девятый урок — химия, тридцать четвёртый кабинет. Староста мысленно благодарит Бога за то, что они всё еще тут, и решает, что ждать двадцать минут за углом, чтобы затащить Попова незаметно к себе, сожрать заживо, возможно, устроить ему самые худшие пытки и уйти с довольной физиономией — идея не такая уж и хорошая, учитывая, что их в любой момент могут заметить.       Шатен ужаснулся, что он думает, как какой-то извращенец или просто психически нездоровый человек, но… Арсений заслужил? Или не заслужил? Может, он не такой плохой человек, как Шастун думает на самом деле. Может, староста подкармливает бездомных котят за школой, может, ездит в дом престарелых и помогает старикам, а, может, веселит своими голубыми глазами детей в детском доме, но если это и так, это ещё не повод считать его хорошим. Или повод… В любом случае он не знает!       И останавливает себя на мысли, что хочет знать… Это странно, и Антону совершенно такое не понравилось, будто бы он скучает по чему-то чего не существует. И существовать не должно. И ему уж точно не нравится их вражда. И общаться с этим чудиком совершенно не хочется, да выбора нет: с этим слухом надо что-то делать.       Первое, что приходило на ум в попытках решить, что делать со сплетником, который устроил в его жизни мёртвую петлю, как в американских горках, так это вычислить по айпи и привергнуть его к пыткам. Да что у него сегодня за день сатаниста?! Второе — это просто следить за людьми вокруг и, скорее всего, будет кто-то точно, кто будет пялиться слишком сильно. Но и тут план легко развалится, ведь сейчас на них пялятся абсолютно все, кроме ничего не понимающих учителей, которым и нахрен не сдалось это. Третье — Антон пока ещё не придумал, но всё ещё впереди.       Чтобы не вызывать ещё больше подозрений у оставшихся в школе учеников и второй смены, которая, вероятно, тоже уже знает о всей этой ситуации, подросток решает просто написать Арсению с предложением встретиться. Встретиться с Антоном, а не с его же кулаком, хотя, ах-ах, как жаль, он бы был не против второго варианта.

Антон Шастун, 13:33 Встретимся на третьем этаже в младшем звене на первом уроке второй смены.

Арсений Попов, 13:36 Шастун? Отвратительная аватарка Зовёшь на свидание, чтобы наконец-то извиниться за удар? ;) Так уж и быть, я согласен, только не думай, что я сразу брошусь тебе в объятия!       Хорошо, теперь Антон точно знает, что староста параллельного класса — отбитый.

Антон Шастун, 13:37 Придурок? И нормальная аватарка ваще-то И вообще, пошёл ты к чёрту Я хотел обсудить произошедшее и набить тебе лицо, но второй пункт ещё не точен

Арсений Попов, 13:38 Да признай, что я тебе понравился

Антон Шастун, 13:38 Упаси Боже Идиот Ты Из-за тебя я теперь геюга проклятый

Арсений Попов, 13:39 А ты им не был? :)       Шастун раздражённо блокирует телефон, но всё-таки поднимается на третий этаж, чтобы дождаться этого чёрта с глазами ангела. Это вызывает в нём какое-то противоречие, как чёрт может быть с такими красивыми небесно-голубыми глазами? Может быть, он их украл? Или… точно! Это всё маскировка! Как военные носят свою камуфляжную форму, так и этот — обрёл красивые глазки и всё, идеал, красавчик и вообще лучший парень на селе.       В голове крутилось куча мыслей, и Антон терялся в них, как в лабиринте, который не хотел заканчиваться, а, может, и вовсе не имел конца. И то, что волновало его сейчас гораздо больше, чем то, что его репутация из «длинного красивого старосты» быстро превратилась в «длинного петушару», так это вопрос, придёт ли Арсений. Он сам не понимал, почему и зачем ждал такого противного для себя человека. Может, хотел решить все проблемы и поскорее уже покончить с этим отвратительным слухом, похоронив в мокрую землю. А может… нет, другого варианта точно не было. Только один.       За окном снова пошёл дождь. Именно тогда, когда ученик пришёл в школу в лёгкой курточке и без зонта, конечно, спасибо, астрологи, вы как всегда точны! Эта погода даже как-то ассоциировалась с душевным настроением Шастуна: такая же слякоть, холод и… отчаяние? Нет, скорее… безысходность. Этот синоним идеально подходил к тому, что он сейчас чувствовал. И не сказать, что он был так сильно расстроен из-за этой ситуации с Поповым, но и весёлого ничего в этом не находил. Даже его подруга, которая стала ему практически самым родным человеком после мамы, вдруг засомневалась в лживости известия, которое принесла птичка. Птичку хотелось застрелить. Но это так. К слову.       Нет, ну в самом деле, он что, так похож на… такого? Как «такие» вообще выглядят? Красятся, наверное, а ещё одеваются вызывающе. Антон посмотрел вниз на свою одежду, но не увидел ничего гейского от слова совсем: чёрные джинсы и угольного цвета рубашка, рукава которой закатаны до локтей, белые короткие конверсы на серой плоской подошве. На запястьях была парочка серебряных браслетов, сопровождающих мысли редким звоном, издающимся при сталкивании украшений. И всё! Юноша и не красился ни капли, конечно, зачем ему это? Это пусть девчонки марафет там наводят, а ему и так хорошо. Волосы уложил, и, как говорится, алга*!       Антон разблокировал телефон, чтобы посмотреть на время, но взгляд остановился на сообщении Попова. «А ты им не был? :)». Парень ёжится и отворачивается к окну, заблокировав телефон и так и не узнав время. Вот что за придурок? Ещё и смайлик следом поставил, отвратительно.

***

14:13

      Шастун устало смотрел на часы, которые показывали пятнадцать минут третьего. Он шумно выдохнул, видимо, никто не придёт. Обзывает интернет, Арсения и твиттер за то, что они существуют, всеми словами, которые только были в его огромном словарном запасе. Парень не знал, на что надеялся, когда думал, что этот индюк вообще соизволит придти, когда решал, как будет бороться с владельцем аккаунта и со своей злостью, которая, казалось, у него не закончится, пока он не разберётся с этой девчонкой, создавшей «Королевские сплетни». Бить, конечно, не будет, но, сделает что-то такое, чтобы было неповадно… Косметику разобьёт или колготки порвёт. Нет, это слишком. Заставит просто извиниться. Да, вот. Лучший вариант. — Убегаешь от проблем, а, Шастун? — бархатистый голос раздаётся из-за спины. Антону приходится медленно развернуться на девяносто градусов, чтобы увидеть владельца и глазами, в первую очередь, врезаться в чужой взгляд, полный усмешки.       Юноша понял, что за чувство его тогда терзало, когда он писал Попову. Он хотел его ударить. И вспомнил это чувство сразу, как только увидел насмешливый взгляд и уголки губ, вздёрнутые вверх. — Скорее ты опаздываешь к ним, — под нос бурчит себе Антон. Он возвращается к окну, у которого стоял ранее, и кидает на подоконник рюкзак. Брелок, прицепленный к ранцу, сталкивается с белоснежной пластиковой поверхностью, издавая противный громкий звук. — Можно было и потише, — хмыкает Арсений.       Сейчас Шастун обратил внимание на то, как был одет Попов: облегающие чёрные джинсы, особенно зауженные внизу, белая рубашка поло и синий пиджак сверху. Про себя Антон как-то невзначай отметил, что синий цвет делает его глаза ещё более яркими и… красивыми? Вот везёт же! При чём везёт всегда противным людям, особенно с внешностью, потому что Арсению и правда можно было позавидовать. Тёмные, отливающие шоколадом волосы лежали в беспорядке, видимо, парень лежал на парте, голубые глаза были настолько красивого небесного цвета, что ему вдруг показалось, ещё чуть-чуть, и там поплывут облака, скулы ярко выражены и прибавляли брутальности, как и двухдневная щетина. — Пялишься? — сквозь пелену своих мыслей слышит Шастун и расширяет глаза. И правда. Пялился. Хотя стоп! Нет! Не пялился, просто рассматривал. Ну что, уже и собеседника рассмотреть нельзя? — Рассматривал. Думал, в какую часть бить первой, — Арсений на это лишь хмыкает и отворачивается к окну, будто ему вовсе и не интересна была вражда между ними. — Так что ты хотел от меня? — Я? Ну… — Антон запинается и мысленно задаёт себе вопрос «А что ты хотел, Шастун, и правда?». Вдруг все мысли путаются, и он совсем уже не понимает, зачем позвал сюда Попова и… — Шастун? Головой ударился, пока шёл сюда что ли, чё молчишь? — Я хотел разобраться с тем аккаунтом, который… ну, слух про педиков. А ещё тебе по лицу дать за то, что к стенке прижимал, но сжалюсь, так уж и быть, — расслабляется к концу фразы Антон, будто волновался, что скажет что-то не то или получит… усмешку в лицо?       Арсений нахмурился и принялся рассматривать что-то в окне после слов старосты, наверное, обдумывал сказанное. Думал о том, согласиться или нет, оставить ли лохматого мальчишку здесь одного, ведь… да, он злился, просто был в бешенстве, когда узнал, что выложили во всемирную паутину, что моментально разлетелось по школе и что он теперь, как сегодня ему крикнули в след, заднеприводный. Но, несмотря на это, Попов так устал, что ему именно в эту минуту и секунду было реально по барабану, что про него думают. Но, взглянув ещё раз на Антона, который даже смотрел с надеждой. Как-то слишком сильно ему хотелось опровергнуть слух. Голубоглазый не понимал, зачем, но лезть в вязкое болото чужих мыслей не хотел, поэтому просто кивнул. — Хорошо, давай, — как-то слишком спокойно выдал он и улыбнулся, увидев на лице старосты гуманитарного класса шок. — Только не сейчас. — Антон на мгновение удивился, увидев такую искреннюю и добрую улыбку на лице Арсения. — Сейчас мне плевать на всё, в том числе и на тебя, поэтому я быстренько сваливаю домой.       Нет, наверное, искренность Шастуну показалась. — Меня Антон, кстати. — Арс.       Не то, чтобы они были не знакомы или не знали имена друг друга, но Шасту захотелось как-то попрощаться. Пускай нелепо или странно, зато теперь он точно знает, как может обращаться к парню, а ещё знает, что точно не ошибётся. — И не смей звать меня Сеня! Я выжму из тебя апельсиновый сок и закопаю, честное слово, — в полуобороте подмигивает Арсений и быстро движется к лестнице. Антон его всё ещё не понимает и немножко ненавидит.

***

      Пришёл молодой человек домой ближе к пяти, прогуляв два часа в центре. Домой не хотелось от слова совсем, и не то чтобы его дома никто не ждал или мама была слишком грустная и уставшая, скорее он был настолько забит мыслями о том, что ждёт дальше, что не мог даже думать о том, чтобы вернуться домой. Возвращаться в плохом настроении домой, конечно, не карается казнью или пытками, но только мама переживать будет, а Шастун это не любит. Его волновало сейчас всё, и погода была как раз под настроение, как и музыка в беспроводных наушниках, заботливо подаренных мамой на семнадцатилетие. Она знает, как её сын любит музыку и проводит в наушниках большую часть своей жизни, поэтому этот подарок оказался кстати. Юноша обнимал себя руками, пока плёлся к недорогой кофейне, где делали невероятно вкусный карамельный капучино. На пенке бариста всегда рисовала ему сердечко, и он легко ей улыбался, оплачивая заказ. Сидел на мягких тканевых диванах, в наушниках играла любимая музыка, и он мог просидеть так целый день, но, когда из трубки слышится тёплый голос родной матери он не может не встать, чтобы поскорее побежать домой в горячие объятия.       Они жили с мамой вдвоём в двухкомнатной квартире недалеко от центра. Эта квартира досталась маме от бабушки, которая заполучила её, как награду, за спасение людей на войне. Мама работала медиком, поэтому часто долго пропадала на работе, а возвращалась пропахшая медицинским спиртом и очень уставшая. Поэтому радовать её во время учебного года Антон мог только хорошими оценками, а летом подрабатывал и покупал недорогие подарки. У них в семье не было никогда проблем, могли быть маленькие ссоры, но это всё недопонимание, которое они пытались разладить через несколько минут после конфликта.       А ещё мамочка пекла вкусные булочки и пироги, Шастун даже как-то предложил ей открыть свою пекарню или кафе, но она лишь отмахнулась, посмеявшись, а он как-то не стал приставать с этой идеей. — Я приготовила тебе твои любимые пирожки с яблоком, — обнявшись с любимым сыном, произносит женщина, но Антон ещё в подъезде только по запаху смог учуять, что его сегодня будут баловать.       Несмотря на то, сколько парень мог съесть мучного, он не поправлялся ни капли и никогда не знал, что такое «животик». И все мамины подруги всегда шутили, что ему бы в такой ситуации позавидовала любая девушка, но он, если честно, совсем не понимал, чему тут завидовать, хоть и улыбался на недокомплимент.       Шастун считал себя дрыщём. Вот честно. Настоящий скелетон**, такой же, как раньше на йогуртах продавали с драже. И ему это не нравилось, потому что вся одежда сидела на нём, как мусорный пакет, а, если он даже отжимался каждый день по тридцать-сорок раз, мышечная масса расти вообще не хотела. Да его запястье один раз оказалось тоньше, чем запястье его подруги (после этого она ещё несколько месяцев каждый день говорила, какая она жирная, поэтому больше никому Антон такого не говорил). Слава Богам, что хотя бы Настя адекватная.  — Спасибо, — улыбается ученик, переодеваясь в домашнюю футболку и спортивные штаны.— Ты в ночную? — заметил Шастун, когда мама уже была при параде: отглаженный белый халат, приятно пахнущий ополаскивателем для белья, пучок и лёгкий небрежный макияж, чтобы «не оставаться белым А4 листом», как говорила родительница. Его это почему-то смешило. — Да, меня Лиза попросила заменить, у неё завал по учёбе. Ты бы видел её конспекты, какой кошмар! Я отсижусь недельку в ночной, а потом отсыпаться. Ты же не против? — сын с мягкой улыбкой кивает. Он согласен на всё, что предложит мама, кроме голодовки. Голодовка ему не нравилась, особенно, когда с кухни шёл невероятно манящий запах пирожков.       Быстро проводив женщину, которая напоследок мазнула губами по его щеке, потом вспомнила про помаду, ахнула и побежала. Около скулы у Антона остался розовый цвет помады, который он быстро стёр тыльной стороной руки. Вдохнув в коридоре запах маминых сладких духов, Шастун рванул на кухню к тарелке с любимым лакомством и горячему зелёному чаю. Юноша весь вечер провёл за повторным просмотром его любимых фильмов от Marvel и чаепитием, спешно сделал уроки ближе к ночи, — они оказались жутко лёгкие на удивление для одиннадцатиклассника, — и улёгся спать. Завтра, он уверен, его ждёт бешеный день.

***

      Встаёт Антон в шесть утра, но, к сожалению, не, как пожарный, подпрыгивает с мягкого материала, а ещё тридцать минут валяется, растягивая удовольствие и балуя себя. Мама уже пришла, он слышал через сон, как хлопнула входная дверь. Уверен, что она моментально прошла к себе в спальню и устало плюхнулась на двуспальную кровать, ведь сил у неё не оставалось даже на то, чтобы смыть макияж. Юноша обязательно заглядывает к родительнице в комнату, накрывает её тонким пледом и закрывает форточку, так как в помещении уже было довольно прохладно.       Сентябрь почему-то не радовал бабьим летом, которое синоптики так обещали, и именно за это Шастун ненавидит телевидение. А ещё синоптиков. Как вообще можно предвещать погоду, которая в итоге так и не случается? Но в приложение с погодой парень всё равно заглядывает, видит там «безоблачно, +17» и хмыкает. Кажется, нужно взять с собой зонт.       Быстро перекусив остатками вчерашнего салата, приготовив матери омлет, который она сможет разогреть в микроволновке, как встанет, Антон натягивает на себя лёгкое чёрное худи, под низ накинув футболку, на случай, если станет жарко, и медленно идёт в школу, потому что до урока ещё двадцать минут.       Староста всегда был рад, что однажды мама воспитала в нём некое правило «лучше прийти раньше, чем опоздать», поэтому в школу он всегда приходил за пятнадцать минут до первого звонка. Этого времени было достаточно, чтобы не только приготовиться к уроку, но ещё и поболтать с Настей о чём-нибудь, громко посмеяться с глупой шутки и подумать о планах на выходные, которые вот-вот наступают на пятки.       В школе, несмотря на тяжёлые дни, время проходит слишком быстро, и шатену иногда кажется, что вот только он пришёл в первый класс и познакомился с первой учительницей, было страшно и неизвестно, как сейчас он сидит уже за партой в одиннадцатом классе, и здесь всё родное, близкое.       Однако после вчерашнего разговора с Настей он чувствовал себя некомфортно. Подруга подошла к нему и поздоровалась ещё в коридоре, они вместе поднялись к нужному кабинету и встали около окна, всё было как обычно, как всегда, но чужие пытливые взгляды и один Настин, какой-то даже жалобный и грустный, будто она извиняется за вчерашнее, портит всю обыденность.       Где обычное «Пошли в Дискорд завтра? Суббота же! Серёжа зовёт» от близкого человека? Где смешная история, произошедшая с ней вчера вечером? Родной, не отчуждённый взгляд и мягкая улыбка, где они?       Антон почему-то вспомнил Арсения. Из-за него это всё произошло. Хотелось злиться, но не только на него, на себя тоже. Он тоже в этом участвовал, не скрывает. Однако большую вину видел во враге. — Антош… — как-то мягко, будто пытаясь задеть, с такой же интонацией, как и вчера, окликает его Настя. Шастун переводит тяжёлый взгляд на девушку, не совсем успев оклематься после большого потока мыслей. Яворская вздрагивает от холодного взгляда друга, но продолжает. — Давай… давай забудем вчерашнее, будто я и не знаю этого?       Парень вздёргивает бровь. — Ты смотришь так, будто ты потерял всё, что имел, хотя ничего не произошло, — только через пару секунд Настя думает, что это могло звучать грубо, но она не понимает, почему он ведёт себя так. — Мне, по сути, испортили последний год в школе тупыми слухами, а ты считаешь, что ничего не произошло? — рычит Антон, явно недовольный тем, что сказала девушка. — Все, кто на тебя там смотрят, они тебе никто! У тебя есть я, есть Дима и Серёжа, что тебе нужно ещё? — повышает голос в ответ Анастасия, и староста бы сейчас посмеялся, увидев, как смешно она хмурится, но совершенно не до смеха почему-то. — Даже ты вчера во мне засомневалась, — тихо шипит прямо перед лицом Шастун и уходит. Как же, чёрт возьми, паршиво.       Юноша никогда не курил, но именно сейчас захотелось. Телефон в кармане противно завибрировал, поэтому Антону пришлось раздражённо взглянуть на экран. Арсений Попов, 7:56 Ну, может, и не стоило так грубо отвечать подруге Она выглядит подавленно       Вдруг появилось ещё одно дикое желание — разбить телефон, но он его нехотя подавляет. И что этот Попов лезет не в своё дело?