А может, нам стоит быть благодарными?

       Как бы сильно не хотелось возвращаться в класс, к подруге, которая точно будет обиженно дуть губы и хмуриться, не отвечая ни на одно слово, вернуться пришлось, и сделал он это самым последним, почти перед учителем. Конечно, по классу пронеслись смешки и перешёптывания о том, что, наверное, он был рядом с Арсением всё это время. Имя старосты противоположного класса начинало раздражать. Какое-то глупое. Арсений. Как Арсентий, только чуть получше. И всё равно. Не звучит. Никак.       И на самом-то деле Антону было совсем не наплевать на то, что про него говорят, поэтому под конец учебного дня он был готов свернуть себе шею, потому что мысли буквально заполонили его голову. Каждый, кто проходил мимо, обязательно должен был взглянуть с ухмылкой, и у Шастуна появлялось всё больше вопросов.       Их школа действительно погрязла в сплетнях? Неужели и правда каждый ученик так любил сплетни? Настя тоже?       Яворская в голове крутилась не меньше, чем староста-технарь. Это раздражало ещё больше, потому что работать он сейчас должен был «на два фронта». Надо разобраться со слухом и надоедливым петушком, а затем бежать к Насте и просить прощения, потому что по итогам виноват был только он. Юноша умел здраво рассуждать, но почему-то именно в случае со слухом здравомыслие как-то быстро пропадало, будто здесь оно совершенно не нужно. Хотя, как бы так, наоборот, ещё как нужно!       Надо как-то собраться с собой. Надо как-то решить всё это. Надо собраться ещё и с Арсением, чтобы сначала вместе разобраться со слухом, потом испинать его где-нибудь в подворотне и в конце, конечно, помириться с Настей, но это попозже. Отличный план. По крайней мере, старшекласснику он нравился.       Отловить Арса не было проблемой, потому что все старосты после окончания учебного дня должны были задержаться у классных руководителей и донести список отсутствующих, а также узнать о ближайших новостях. Екатерина Вячеславовна делала всё заранее, поэтому попросила Антона составить список тех, кто мог бы стать отличными преподавателями на День учителя, но парень решил, что разберётся с этим чуть позже. До праздника ещё чуть меньше двух месяцев, он всё успеет. Надо решать проблемы по их прибытию.       Вся первая смена уже ушла, а вторая —сидела на первом уроке, так что их никто не должен был запалить. Присев на лавочку в коридоре, обитую потрескавшейся старой коричневой кожей, Шастун просто решил подождать, залипая в Инстаграм и лайкая фотографии одноклассников. И когда они успевают фоткаться? Ученик даже жить-то не успевает, а они ещё и фоткаются, гуляют.       Время проходит не так быстро, как хотелось бы. Попов задерживается в кабинете слишком долго, и старосте даже начинает казаться, что он успел свалить, но вдруг слышит громкие голоса и размеренный стук каблуков классной одиннадцатого «Б», спускающейся по лестнице. Кажется, они о чём-то разговаривали. Антон, конечно, воспитывался в хорошей семье и имел манеры, но не подслушать не мог. — Арсений, я тут слышала, о тебе слух разлетелся, что ты, якобы, не той ориентации, что нужно? — удивлённо спрашивает Мария Александровна, и зеленоглазый слышит издалека, как Арсений хмыкает. — Всего лишь слух, но почему вы вдруг считаете, что гей — не та ориентация? — учительница останавливается: это понятно по тому, что каблуки перестали стучать. Преподаватель английского языка, кажется, в шоке. Конечно, как понять человеку старой закалки, что гей — это вовсе не наказание? Стоп. С чего бы ему так вообще думать? И какая нахрен разница? — Я, конечно, понимаю, что не все с этим свыклись, но что в этом такого? Любят-то не за обложку, — продолжает владелец приятного голоса. Шастуну почему-то вдруг вспомнилось, как мягко Попов произносит его имя. — Арсюша, ты что..? — тихо восклицает учительница, но в кромешной тишине коридора всё было слышно просто идеально. — Нет, Вы что, конечно, нет, Мария Александровна! Я просто хочу сказать, что считаю этот слух очень нелепым, — они вдруг снова продолжают спускаться по лестнице, подходя всё ближе к холлу. — Даже если бы я и был влюблён в Шастуна, в этом бы не было ничего такого. — учительница лишь кратко кивает, видимо, всё еще находясь в лёгком шоке и не зная, что ответить. — Мы разберёмся с тем, кто распускает такие наглые слухи, не беспокойтесь.       У Арсения голос такой приятный и убаюкивающий, что даже если бы Антон был на месте этой бедной старушки, он бы успокоился сразу же. Как-то слишком убедительно этот гадёныш лепечет над ухом. — Я надеюсь, что у тебя всё хорошо, Арсюш. Ладно, я побежала, у меня ещё урок! — они кратко попрощались и наконец-то юноша прошёл в холл, уже собираясь выйти на улицу. Да, сегодня было тепло, и даже не шёл дождь, поэтому было логично, что староста не взял даже ветровку, что уж там говорить о куртке. Начало сентября было слишком странным.       Антон хватает Попова за рукав пиджака, просто заставляя обернуться и взглянуть на себя. — Не хочешь поговорить? — выпаливает Шастун, хотя изначально хотел без всяких вопросов начать разговор. Вежливый мальчик. — О нас? — с ухмылкой спрашивает Арсений и тащит юношу на улицу, просто взяв за руку.       Он просто взял, чёрт возьми, Антона за руку и повёл на свежий воздух! За руку! Взял! И всё! А если их кто-нибудь видел? Если за ними следят? Что тогда? Старшеклассник злится и вырывает руку. Как же хочется ударить по этой лёгкой щетине, да не может. Жалко слишком смазливое личико, да и на скуле виднеется ещё желтоватый синяк. — Ну так говори, что молчишь? — шатен не произносит ни слова ещё несколько секунд, застыв в ступоре, пока Попов уже отошёл от него на пару метров. Юноша подбегает к нему и идёт следом, хотя его дом совершенно в другом направлении. — Мы должны разобраться с тем, кто разносит этот поганый слух. — Согласен, — Арсений рвёт в руке свежий листик, сорванный с дерева секундами ранее. — И ты мне в этом поможешь. — Хорошо, — лист превратился в кучу маленьких крошек и разлетелся по асфальту. Антону кажется, что его мнение сейчас разорвали так же, как этот листочек. И интерес технаря остался тоже где-то на бетоне. — Тебе плевать? — Попов оборачивается и видит старосту, который вот-вот готов снова наброситься на него с кулаками: это было видно по бегающим желвакам на скулах и сжатым кулакам. — А ну-ка, кися, хватит мотать хвостиком в разные стороны, не злись, — смахивает всё в шутку, но Шастун тут не шутить собрался. Он подходит ближе и почти рычит, тяжело дыша. — Какая нахрен кися? — терпение Арсения почему-то тоже лопается именно в этот момент. Брюнет хватает юношу за плечи, сжимает их так сильно, что злобный взгляд Антона вдруг превращается в жалостливый, и мальчишка шипит. — Слушай ты, я тут, думаешь, с тобой шутки шучу, по-хорошему общаюсь, потому что мнения о тебе хорошего? Хрена-с два и фигу в рот возьми, окей? Не хочешь мирно общаться, а только с кулаками бросаться на друг друга, давай, пожалуйста, ударь. А если хочешь по-человечески разговаривать, а не трепать мне и себе нервы, так, давай-ка немного угомони свой пыл. — в нежно-голубых глазах, в которые Шастун смотрит всё это время, он замечает тучи, которые сгущались с каждой секундой. Попов встряхивает собеседника за плечи, — Я понятно выразился? — ждёт кивка и отталкивает с силой так сильно, что гуманитарий почти приземлился на пятую точку, но вовремя удержал равновесие. — Пошли ко мне, поедим и обсудим, что будем делать.       Арс говорит это так, будто совсем ничего не произошло. Будто их лица не были в сантиметре от друг друга, будто он сейчас не готов был закопать парня в школьном дворе, будто совсем ничего не было! А у Антона до сих пор мурашки от одного воспоминания голубых глаз, наполненных яростью.

***

      До квартиры старшеклассники дошли чуть меньше чем за десять минут. Арсений жил почти на другой остановке, и к другим вопросам в голове Антона добавился ещё один. «Интересно, почему он не ходит в ближайшую школу? Она же совсем рядом с его домом. Может, ему нравится переться за тридевять земель в их маленький круг ада?». Шастун кивнул своим же мыслям, соглашаясь с ними. Оба парня шли в тишине, не надоедая друг другу никому не нужными разговорами.       Квартира Попова оказалась настолько огромной, какой зеленоглазый не мог себе даже представить. Кажется, это трёшка, а, может, и четырёхкомнатная: слишком уж много дверей. Они с мамой жили в маленькой двушке, хотя староста иногда думал, что люди, продавшие им квартиру, просто построили ещё одну стену, разделив и так маленькую студию на две ещё более крошечные комнатушки. А вот у Арса всё было наоборот: потолки высокие, а комнаты широкие, даже ванная и туалет оказались раздельными, что уж говорить о кухне, где было невероятное количество места. Вот тут бы мама оторвалась на полную. Они бы даже смогли открыть домашнее производство пирогов, Антон был уверен. И целыми днями квартира бы пахла выпечкой. Рай на земле. — Раздевайся, чего стоишь, — прервал размышления своим приятным голосом Арсений и принял куртку гостя, повесив в большой раздвижной шкаф с вставленным в одну из дверей зеркалом. Шкаф выглядел так же дорого, как и вся остальная мебель в доме. Шастун даже вдруг подумал, что лучше как можно меньше трогать вещей здесь, иначе мамину зарплату от потерь не спасти. — Чай или кофе? — голубоглазый проходит в светлую кухню. — Чай, зелёный. — Арсений потянулся за кружками, пока парень уселся за стеклянный стол.       Весь гарнитур был приятного блёклого кофейного оттенка. Такой цвет парню нравился. Он находил его каким-то успокаивающим, будто тёплый нежный капучино в его любимом кафе. На столешницах было огромное количество разных кухонных приборов: кофемашина, два вида блендеров, ножи самых разных размеров, тостер, мультиварка. Попов, заметив, как внимательно всё рассматривает Антон, усмехнулся: — Мой папа специально закупил это всё для мамы и меня, чтобы готовка занимала как можно меньше времени и приносила удовольствие, — он ставит кружки на стол и заливает в них кипяток, бросая в одну пакетик чая, а в другую — две ложки крепкого растворимого кофе. — Удивительно, но готовить от этого легче не стало. — Арсений улыбается и садится напротив Антона. — Сахар? — шатен принимает сахарницу и сыпет три ложки сахара с огромной горкой. И где твоя совесть, а, Шаст? Можно было и поскромнее. — Твои родители на работе? — спрашивает Антон после недолгого молчания, перемешивая жидкость в кружке. Он получает в ответ кивок и вновь спрашивает: — Кем работают? — Мама — актрисой в театре, поэтому часто в разъездах, а папа директор крупной нефтегазовой компании, всё время в командировках или в офисе, — с отчаянием рассказывает Арсений, затем вдруг поднимает взгляд на Антона и вновь улыбается. И снова как ни в чём не бывало. Что за парень? — А у тебя кем работают родители?       Шастун замирает на секунду, когда их взгляды встречаются, и не может поверить в то, что такие небесно-голубые глаза, как будто бы кукольные, действительно существуют. — Мама работает врачом, тоже часто в работе, а папа… я до сих пор без понятия, где он и кто, — небрежно кивает юноша. Эта тема его никогда не задевала. Мама его любит, а отца он знать не знал, так зачем переживать из-за неизвестного тебе человека? Лучше подарит свою жалость бездомному котёнку, чем кому-то чужому. Старшеклассник резко отпивает чай из кружки, а затем быстро расширяет глаза, глотая горячий, как магма, кипяток. Чёрт возьми, он же только вскипел. — Боже! Ты зачем? Придурок, Господи, реально придурок. — Арсений быстро встаёт из-за стола и подходит к Антону как можно ближе, хватая сахарницу в руки. — Открой рот, — Антон послушно открывает и чувствует, как белые кристаллы быстро оказываются на языке, — не глотай. Держи на языке. Поможет.       Староста убирает круглую посуду обратно на стол, ухмыляясь с того, как смешно сидит знакомый, так и высунув язык, на котором медленно таял сахар. Технарь, конечно, знал и видел, что юноша — душа любой компании, смешной парень, который совсем не знает, что такое стеснение, но никогда не думал, что он вдруг окажется на его кухне с обожжённым языком. И ведь если бы вместо него тут была девушка, она бы никогда не позволила себе сидеть вот так комично и странно. Она бы обязательно закрыла рот или вообще бы сказала, что всё в порядке, а Антон… стоп. При чём тут это? Арсений быстро трясёт головой, вытряхивая оттуда ненужные мысли. Шастун чёртов идиот. И точка. — Ладно, чаи и знакомства, это, конечно, хорошо, но мы оба не горим желанием находиться в компании друг друга, поэтому ближе к делу… — Антон с этим спорить не собирается, потому что они всё ещё враги, несмотря на такой маленький разговор и неприятный инцидент. Им просто нужно разобраться с ситуацией. И покончить с этим. Хотя Шастун бы ещё взглянул на комнату Арсения и гостиную, но это мелочи. — И язык можешь уже засунуть. Я насмотрелся, больше не хочу. — парень сразу же прячет язык, а уголки губ Попова вдруг поднимаются. — Флуфай, я фот фитаю, што нам одним ф этим не сплавиться, — с чуть опухшим языком и сахаром на нём, пытается изъяснить свою мысль старшеклассник, что выходит скорее нелепо, поэтому он быстро проглатывает подтаявшую сладость и продолжает, — У меня есть друг-хакер, он сможет помочь выяснить, с каких устройств публиковались твиты, в какое время и где обладатель аккаунта находился в этот момент. Так что вычислить эту девчонку будет так же легко, как обо… — «некрасиво будет звучать, наверное…» — ударить два пальца об асфальт. — Мог бы и обоссать пальцы, тут все свои, — хмыкает Арсений, опираясь спиной о столешницу. — А мне кажется, что это как-то уже криминально. Не легче просто подать заявку в милицию о ложной информации? — И ты считаешь, что это действительно расправа? Да в вашей полиции-милиции харкнут на твою заявку и выбросят в мусорку, даже не прочитав. — отмахивается Антон и хмурится от того, как всё ещё сильно жжёт язык. И умудрился же обжечься. Хозяин лезет в холодильник и наливает ему холодного молока, попутно слушая Шастуна. — Легче разобраться самим, зато точно знать, что этот человек больше гадости ни про тебя, ни про кого другого не напишет, так ещё и извиняться будет. Ну так… — он с благодарностью принимает стакан холодного молока и блаженно отпивает, чувствуя, как языку становится легче, -…ты согласен? — Надо подумать.       Арс не любит разбираться драками, не любит лезть в чужую жизнь с головой, особенно не любит криминал и расследования, поэтому эта идея кажется ему относительно плохой, но с другой стороны… наказать человека, чей аккаунт портит жизнь школьников слухами? Что может быть лучше? Конечно, если бы вместо Антона здесь бы была какая-нибудь красивая оторва, было бы, наверное, чуточку веселее. Потому что влюбиться за школьную жизнь Попов так и не успел, а остался всего год, и он хотел посвятить его подготовке к экзаменам, ну уж никак не любви и расследованиям. Хотя из уст зеленоглазого это и звучало увлекательно. — Нечего думать, Арсюша! — издевательски восклицает имя Шастун и улыбается, делая очередной глоток вкусного коровьего молока. — Давай, давай, соглашайся, будет весело, я уверен! — Что ты собираешься делать после того, как найдёшь владельца аккаунта? — старшеклассник отпивает свой чуть остывший кофе и кривится. Растворимый кофе, всё-таки, такое дерьмо… Лучше бы в кофемашине что-нибудь сделал, да это лишний шум, который бы испортил весь разговор. — Прийти домой и вежливо попросить удалить твиты, — Антон говорит это так, будто в том, чтобы нагрянуть в гости к неизвестному человеку и «вежливо» попросить что-то сделать, нет ничего такого. Шастун замечает взгляд Арса, который так и говорит «мы пойдём кого-то убивать, а потом, вероятно, убьют нас и, может быть, мы сядем в тюрьму» и спешит себя поправить. — Действительно вежливо попросить! Я даже не хочу никого бить, не то, что убивать, спокойно. — Попов всё ещё молчит, хмуро рассматривая пол.       Молодой человек снова смотрит на впалые скулы, которые придают старшекласснику мужественности, смотрит на тёмную копну волос, небрежно уложенную в незамысловатую причёску, смотрит на то, как бегают по молочному кафелю голубые глаза и понимает, почему вдруг этот парень считается одним из самых красивых в школе. Нет, конечно, он не засматривается на парней, и, конечно, всё ещё считает, что у Арсения отвратительный характер, но, чёрт возьми, он и правда безумно красив. Особенно вот такой, при дневном освещении, задумчивый, на своей собственной кухне. Ему сейчас бы позавидовала любая девчонка из школы, кроме Насти (хотя и она, может быть, тоже).       Кстати, интересно, как там Настя…? Уже пришла домой и села за уроки или сначала пойдёт поиграет, а потом, ночью, сделает домашнее задание? Купила ли она свой любимый малиновый штрудель по пути домой или решила сэкономить, чтобы в будущем взять сразу два? Мысли о подруге медленно заполняли голову, но шевеление со стороны хозяина квартиры и громкий вздох возвращают парня в реальность. — Арс, да, конечно, может, это всё и звучит странно, но… тебе приятно знать, что тебя… эм? Сводят? Шипперят? Как это называется? — Антон запинается, решает, что первый вариант был лучшим, и продолжает, почувствовав на себе взгляд, — Сводят с каким-то парнем и делают из обычной ситуации… ситуацию, где мы, блять, целуемся? Тебя это не колышет? Нет? Меня вот да, причём очень сильно! И я не хочу, чтобы так продолжалось и дальше. Я уверен, чертовски уверен, что за нами ещё будут следить, чтобы найти вот такие моменты, где мы якобы держимся за руку. Тебе нравится, как на тебя все смотрят в школе? Как на изгоя, как на шлюху, как на последнего идиота, ведь так?! Тебе нравится, как тебя спрашивают учителя, не гей ли ты? — он видит, как поднимаются брови Арсения в немом вопросе, — Да, я слышал, как англичанка так и пыталась узнать, не из голубой лагуны ли Арсюша вышел. Ну так что, Арс, тебя это действительно нисколько не задевает?

***

      Антон уходит от Арсения через час, когда мама уже проснулась и начала звонить, с беспокойством интересуясь, всё ли в порядке. Они так и не решили, как будут действовать, потому что Попов вечно метался от того, чтобы почти согласиться до полного отказа. Это раздражало Шастуна и мучало Арса, потому что… не знает он, почему! Он зол, жутко зол, да не может себе позволить вмешиваться в чужую жизнь. Хотя другие почему-то запросто себе это позволяют. И всё равно не может. Он — не другие, он не может взять и взломать чей-то аккаунт, не может просто взять и прийти в квартиру с разборками, не мо-жет. Ему надо дать время обдумать всё это с горячим, действительно вкусным кофе на балконе в любимом пледе.       После ухода Антона именно это Попов и делает. Староста даже удосужился сварить кофе в турке, а не просто заправить кофемашину. День выдался действительно слишком тяжёлым, поэтому любимая термокружка и крепкий кофе спасали всю ситуацию, будто бы Арсений тонул в море, но ему кинули спасательный круг. Невероятно болели мышцы шеи и плеч, так, что он вечно не мог найти удобную позу для того, чтобы рассматривать небо. Оно хмурилось и вот-вот готов был пойти дождь, поэтому атмосфера была идеальная для раздумий. Вот только вместо раздумий об аккаунте мысли путались, а на душе было как-то слишком неспокойно. Телефон в кармане домашних штанов привлёк к себе внимание громким уведомлением.       «Королевские сплетни» выложил (а) новый твит:

Посмотрите, как миленько ребята уходят из школы, держась за ручки. Милота ведь, скажите! :) [прикреплена фотография]

      Брюнет сжимает в руке телефон, смотрит на фотографию ещё несколько секунд и у него хватает терпения только на то, чтобы отправить Антону «Про какого друга-хакера ты там говорил? Пусть взламывает всё нахрен» и отбросить гаджет на другой конец диванчика.