Мы

Почти всю дорогу меня донимал своими глупыми расспросами парень. Я успела его возненавидеть. Но не так сильно, как возненавидела себя, когда меня схватили королевские гвардейцы. Куча неотесанных свиней, вот кто они. Вонючие и противные, с тупыми лицами и не менее тупыми шутками. У меня забрали все мои вещи и выкинули по дороге к повозке, в которой мне потом пришлось ехать почти четыре недели. Мой план был идеален, у меня до сих не укладывалось в голове, как меня нашли. За время, проведенное в повозке с тремя неотесанными мужланами, я успела узнать много о культурном достоянии королевства. Например, что шлюхи тут дороже чем в моем родном городе, или то, что стража тут любит делать все, что захочет, ведь у них есть власть. Мне хотелось умереть, лишь бы не находится в этом обществе отбросов. Я не могла себе представить, зачем меня везут в замок. Когда меня поймали, даже не сказали, за что. Запястья болели от цепей, с которыми я уже как будто срослась за время поездки. Я обдумала сотню вариантов побега, каждый сработал бы идеально, если бы я не была прикована к четырем преступникам. Как же унизительно было находится с ними рядом. Илия — так звали мою сестру, сказала бы мне, что я позорю семью. Если не успею добраться до дома в нужный момент, она вообще больше ничего мне не скажет. Я не успею ее спасти. От этой мысли в груди сжался тугой ком. Стало так больно, что хотелось закричать. Королева Аделаида была очень красивой женщиной. Но кроме красоты я в ней не видела больше ничего. Я ненавидела ее всем сердцем, потому что понимала, что она меня не отпустит. Но гордость не позволяла сделать то, что она просит. Парня, который донимал меня всю дорогу звали Саин. Блондин с темными глазами и светлой кожей. У него был широкий нос, как у моего брата Ашера. Он чем-то мне его напоминал. Наверное, тем, что не затыкался почти никогда. Я видела с какой осторожностью он смотрит на свою королеву и мне было его в какой-то степени жаль. Я видела, как у него дрожали руки, когда он расстегивал мои оковы. А еще я видела в нем человека, который сделает все, чтобы спасти свою шкуру. Стражник вывел нас из комнаты, в которой мы находились и повел обратно по коридору. К нам присоединилось еще трое, и они сопровождали нас до самой тюрьмы. Темницы находились в подземелье. Я слышала писк крыс, и даже, кажется, видела одну огромную. Тут воняло мочой, сыростью и кровью. Мои ботинки липли к бетонному грязному полу, мы шли вдоль длинного коридора, по обе стороны находились камеры. К моему удивлению без заключенных. Я даже не увидела двоих наших спутников, которых приговорили к смерти. В моем городе никогда не убили бы человека за дезертирство. Стражник втолкнул нас в одну из камер, молча закрыл решетку и ушел. Еще пару секунд я слышала звук его удаляющихся шагов, а затем настала тишина. Я видела, как Саин стоит и поглядывает на меня, мнется на одном месте, сжимает и разжимает кулаки. Его рубашка, и без того грязная и вонючая, вся промокла от пота. Я убрала черную прядь волос за ухо и села у стены. — Слушай, Айелет, так ведь? — Саин заговорил. Мне не нравился его голос. Какой-то он был хриплый, и, по-моему, сейчас от волнения подрагивал, — Что тебе стоит помочь королеве, а потом уехать себе домой и радоваться жизни? Я молчала. Я не стану ей помогать. Мой народ знал, что такое честь и гордость, в конце концов, южан никогда не приветствовали в Королевстве, даже тех, кто был тут проездом, как я. Что уж говорить о людях, собиравшихся тут жить. Нас называли сектантами, женщин ведьмами. Мой народ никогда не вступал в войны с кем-то, мы никогда не делали ничего плохого Королевству. Нас ненавидели потому что мы были другие. Я лучше умру, чем стану помогать королеве. Даже если я выполню ее просьбу, она никогда не позволит мне достать то, что мне нужно. Илия все равно умрет. — Айелет, послушай… — Так, завтра на рассвете нас казнят, но если ты не заткнешься, я убью тебя прямо сейчас. Я сама не думала, что мой голос может звучать так устрашающе. Ашер бы мной гордился. Я громко выдохнула. Саин сделал шаг назад и уперся в стену. Прошло еще несколько часов по моим расчетам, как мы сидели в полной тишине. Я смотрела сквозь решетку, которая ограждала меня от нормальной жизни и возможности спасти сестру. Еще никогда я не чувствовала себя такой беспомощной. Страшное чувство, особенно когда привык к тому, что всегда знаешь, что делать. Саин крутил в руках ключ от оков. Он ловко вертел пальцами, так быстро, что, казалось, ключ парит в воздухе. У него руки настоящего творца формул. Если бы он родился в моем городе, возможно у него был бы шанс на нормальное будущее. Я резко повернула голову, уставившись на парня, когда он выронил ключ на бетонный пол. Он поднял его с такой тяжестью, будто ключ весил тонну, сжал в кулак и выкинул. Столько отчаяния было в его движениях и во взгляде. Я смотрела на него и не понимала, что за странное чувство меня не отпускает. А затем, мысль словно ударила меня по голове. Я подскочила. Саин от удивления подскочил со мной. — Небеса, почему я не подумала об этом раньше. Если ты и правда умелый вор, то ты сможешь мне помочь. Я выполню условия королевы, а ты кое-что для меня украдешь. Саин уставился на меня огромными глазами. Он чуть приоткрыл рот и вскинул брови. Я думала нужно обладать хоть каплей мозгов, чтобы быть хорошим вором. Но этот кажется не отличался интеллектом. — Никогда в жизни не подумал бы, что услуги вора пригодятся сразу двум прекрасным дамам. В любой другой бы ситуации плата была бы всего одна, — он мне подмигнул, а я закатила глаза, — что тебе нужно? Я понимала, что этот идиот ни за что не поймет, что мне нужно. Если честно, я и сама толком не понимала. Когда Илия заболела, мы с братом посетили с десяток целителей. Когда поняли, что без формул нам не вылечить ее, пришлось искать ученых, практикующих целительные формулы, но их было так мало. Мне пришлось самой изучать медицину, чтобы как-то облегчить страдания сестры. Но на познания формул уходят года, а у меня не было этого времени. У Илии не было этого времени. Но однажды Ашер пришел домой с новостью, что в Королевстве есть один ученый. Я не знаю, как он раздобыл такую информацию, но вся наша надежда сейчас была только на этого старика. — Мне нужно лекарство, — начала я, но поняла, что объяснить я не смогу. — Вы же колдуны, почему ты не наколдуешь себе лекарство сама? — Саин поражал меня умением задавать глупые вопросы. — Слушай, если бы я могла, меня бы тут, наверное, не было, — раздраженно бросила я, осматривая камеру. Мне нужно было что-то, на чем я бы смогла написать формулу. Иначе мне не удалось бы показать Саину то, что нужно. В камере было пусто. Мой взгляд зацепил ключ, лежащий в нескольких сантиметрах от решетки. Правда, с другой стороны. Я рванула к нему, легла, и просунула руку меж прутьев. Слава Богам, я его достала. Саин наблюдал за мной молча. Может он понял, что лишние звуки меня раздражают. Я крепко сжала ключ и начала выцарапывать им на бетонной стене символы. Это был немой язык формул. Сами формулы я научилась писать еще в детстве. Формула иллюзий была одной из самых простых. Люди, не знающие, никогда бы не смогли даже в слух произнести те символы, которые я выцарапала. Для меня же это казалось чем-то обыденным. Усилием я выцарапала последнюю букву, поставила точку в конце. У каждой формулы есть конец. Я отошла на шаг. Сила, которую таили эти символы вышла на волю в виде бесконечных линий, переплетающихся между собой. Знаки, парящие в воздухе, сливались в слова, слова сливались в формулы, нити, соединявшие их, окружили нас с Саином, заполнив всю камеру. Парень замер на месте. Я улыбнулась. Они называли это чудесами. Для нас — это была жизнь. — Все, что ты сейчас видишь, ваш народ называет магией. Не пытайся понять и разобраться в этом, даже у меня не получится, — я смотрела на Саина, который безуспешно пытался потрогать букву, пролетающую перед ним. Но рука его схватила лишь воздух, — Мне нужно лекарство. И лекарство — это целительная формула. Я не была уверена услышал ли Саин меня. Потому что он так был увлечен попытками поймать хоть что-то. Он как раз наблюдал за красной нитью, проплывающей перед ним, когда я наконец прочистила горло, чтобы напомнить ему, что нахожусь тут. Он резко повернул голову в мою сторону и замаялся. — Так я должен принести тебе набор букв? Я разочарованно выдохнула. Формула закончилась и символы, окружающие нас, исчезли. Он никогда в жизни не поймет, что мне нужно. — Ничего не выйдет. Забудь. Я снова села у стеночки, поджала колени и уткнулась в них лицом. Я обречена застрять в камере с ступицей, без возможности выбраться. — Я могу украсть для тебя, что угодно, но если это что-то нельзя пощупать, как я это возьму? — Саин не оставлял попыток разговорить меня, — это какая-то книга? Может рецепт ваших этих формул? Или это зелье какое-то? Я молчала. Формула, которая мне нужна могла быть чем угодно. Я понятия не имела как старик, который ее хранит воплощает в жизнь свою магию. Мою судьбу решал какой-то воришка. Ниже опуститься Айелет не могла. Надо было отправляться в Королевство Ашеру. У него бы получилось. У него всегда все получается. Но сейчас только я могла помочь сестре. Я не имею права сдаваться. Я должна. Давай же, черт тебя дери, Айелет, думай. Как объяснить Саину, что он должен сделать. — Понимаешь, — начала я, тщательно подбирая слова, — когда мы воплощаем магию в жизнь, то делаем это по-разному. Видел, как я выцарапала слова на стене? — Саин кивнул, как школьник, сидящий на уроке. Хотя я не была уверена, что у них тут вообще есть школы, — я воплощаю формулы, рисуя их. Кто-то делает это через песни, кто-то через танцы или готовку. Те люди, которые могут воплощать формулы в жизнь, делают это так, как умеют, — я говорила медленно, стараясь как можно проще объяснить, — лекарство, которое мне нужно может быть, чем угодно: словом, целым рассказом, танцем, рисунком, возможно, даже каким-то зельем. — Стой, стой, стой, — Саин был озадачен, — Как ты хочешь, что я принес тебе танец? Я кивнула. Дельный вопрос. — Силу формул, которые не имеют материального воплощения можно собрать в специальный сосуд… — Слушай, это конечно очень хорошо все, интересно, но я не понимаю. Ты хочешь, чтобы я пришел к кому-то, посмотрел, как он танцует, постоял над ним с каким-то ящиком и ушел? Звучит безумно, не находишь? Я понимала, что для человека не знающего, мои слова звучат как бред слабоумного. Но я питала надежды, что он поймет. — Нет, обычно ученые сами собирают их, и хранят у себя. — А как я пойму, что это именно то, что мне нужно? — Саин подсел ко мне. Я видела горящий интерес в его глаза. Это обнадеживало меня на то, что он что-то понимает. Но вопрос загнал меня в тупик. Он ведь не ученый, он действительно не сможет понять. Голова разрывалась от усталости. — Поймешь, — коротко ответила я. Пока сама не знала как, но я сделаю все, чтобы у него была возможность различать виды формул. В конце концов, у нас еще есть время до его отбытия. И я смогу попросить у Королевы вещи, которые мне нужны чтобы писать формулы. Я что-нибудь придумаю. Я должна что-нибудь придумать. — Ну и задачу ты мне подкинула. От вас южан одни проблемы, — Саин откинул голову назад, прислонив ее к стене. Я посмотрела на него. Я отлично разбиралась в нескольких сотнях видах формул, но люди для меня всегда оставались загадкой. Слова читать легче, чем человеческие души. Саин казался мне легкомысленным. Почему-то я была уверена, что у него нет семьи. И что живет он только для себя, и беспокоит его тоже только он. У него были красивые черты лица, у меня в городе он мог быть актером, или может учеником создателя формул. Я смотрела на него, пока он сверлил взглядом потолок. Темные глаза в тени казались совсем черными. Как у моего отца. Мне стало больно, когда я подумала про него. — Может переспим? — Саин медленно наклонил голову в мою сторону. — Может. Когда принесешь мне лекарство, — дома я не пользовалась популярностью среди мужчин. А вот Илия наоборот. Предложение Саина мне казалось весьма заманчивым. Однако думать ни о чем другом, кроме как о лекарстве я не могла. План собирался по крупицам, но я ходила по тонкому льду. Я знала, что Королева сделает что-то, чтобы Саин не сбежал, отправившись для нее что-то красть. Но не была уверена, что он принесете мне то, что нужно. Может он погибнет по дороге. Или же найдет способ и все-таки улизнет. Он же вор. Мысли в голове летали ураганом, но несмотря на это, я не заметила, как отключилась и оказалась дома. Я чувствовала во сне запах маминой выпечки, и даже вкус ее вишневого пирога. Слышала смех Илии и Ашера, звонкий, такой родной и настоящий. Чувствовала тепло, и видела маму. Но когда я очнулась, почувствовала лишь холод, тянувшийся от бетонного пола и вонь, присущую подобным местам. А вместо мамы увидела стражника, того самого, который нас сюда привел. Он одним движением поднял меня на ноги, словно я ни грамма не весила и вытолкнул из камеры. Саин шел рядом. Нас вели к Королеве.