Мы

Эти дворцовые шлюхи, прикрывающиеся высокими титулами, давно положили глаз на трон. Я посмотрела в зеркало, проведя рукой по уже немолодому лицу. Как давно я стала замечать появление морщин вокруг глаз? Два года назад? Три? Служанка мышью выскочила из моей комнаты, напоследок распахнув атласные шторы. За окном вереницы домов преспокойно раскинулась до самого горизонта, образуя замысловатые узоры улиц столицы. А вдали под покровом раннего утра, когда солнце еще не встало, но небо уже озарилось первым светом, виднелись горные хребты, возвышающиеся к самим облакам. Я стояла у окна, смотря куда-то вдаль, в надежде, что мой любимый муж смотрит на меня с небес. Прошло уже столько лет, а я все еще скорблю по нему. И это делает меня слабой перед крысами, желающими отнять у меня власть. Я обещала мужу, что посажу нашего сына на трон, выращу достойного правителя, подобно его отцу. Я врала ему, когда он был на смертном одре, не в силах причинять ему еще большую боль новостями, что маленький принц Габриэл болен. Вскоре после смерти короля умер и мой сын — единственный наследник престола. Я выпила настойку цветов крапивы. Моя знахарка уверяла, что она сохранит мое женское здоровье, чтобы я смогла выносить и родить ребенка. Моя свадьба с герцогом де Монтери должна была состояться в первый день лета. Времени оставалось катастрофически мало. Я спокойно выдохнула, стараясь не грузить себя мыслями о предстоящем замужества и встала. Тяжелое платье, сшитое лучшими швеями королевства, словно специально тянуло меня вниз. Кажется, сжить меня со свету пытались все, до кого доползли слухи о том, что короля отравила я. Что же, пока я королева, и казнь за предательство короны никто не отменял. В зал, где я должна была встретиться с вором и девочкой-волшебницей вел тайный ход из моей комнаты. Никто, кроме лиц, которым я могла доверить мою жизнь не должен был знать о нашей встречи. Их приведут по такому же тайному ходу в другой части замка. Я пришла несколько раньше, но в комнате меня ждал Гарри. Увидеть его я не ожидала.  — Ваше Величество, — придворный волшебник почтительно поклонился.  — Доброе утро, Гарри, — устало протянула я, и с облегчением села в кресло. Тяжелое платье отнимало все силы.  — Мои шпионы принесли вести о том, что дом де Пунтювре яростно набирает сторонников. Из груди вырвался усталый стон. Я уперлась локтем в подлокотник кресла и аккуратно подперла ладонью голову. Смазливое лицо герцога де Пунтювре всплыло у меня перед глазами. Он был первым желающим захватить власть в свои руки. Скорее мой муж восстанет из мертвых, чем я позволю ему это сделать.  — Убей их, — произнесла я, не смотря на Гарри.  — Ваша Светлость? — вопрос в его словах зрел как спелая вишня.  — Своих треклятых шпионов. Чтобы они не приносили дурные вести, — я сорвалась на крик, и голова резко начала пульсировать болью, — ступай, у меня прием. Гарри прошмыгнул в дверь, оставив меня наедине с гнетущей тишиной. До рассвета оставалось около четверти часа. Дверь тихо скрипнула и передо мной встал Джерард Алькан. Он поклонился и по моему взгляду понял, что я приглашаю войти пленных.  — Итак, Саин из Ивура. Я надеюсь ваша ночь прошла плодотворно? Я старалась скрыть отчаянье в голосе. Как королева я умела держать себя в руках и преподносить в лучшем виде. Но сейчас моей единственной надеждой был вор и девочка, которая абсолютно не понимала всю серьезность ситуации. Обычно казнью можно было убедить кого-то угодно сделать то, что я прошу. Даже южан с их гордостью и непокорностью. Но Айелет, при нашей прошлой встрече, словно вобрала всю силу духа своего народа.  — Я убедил Айелет подчинится вашему приказу, — неуверенно начал говорить Саин из Ивура, — Ваше Величество, — добавил он, и опустил взгляд. Я улыбнулась уголком губ. Айелет стояла гордо подняв голову, смотря на меня с абсолютной отрешенностью. Мне не было дела до того, хочет она мне помогать или нет. Ее голова в любом случае окажется на пике. Если она мне поможет просто отсрочит свою неминуемую смерть.  — Что же, я не сомневалась в правильности твоего решения, Айелет из Хабирии. Месье Алькан, сопроводите мадам Айелет в ее покои, приставьте к ней охрану и обеспечьте слугами. Для Саина сделайте тоже самое. Гвардеец еле заметно кивнул и отправился выполнять приказ. Встав, я направилась в свои покои, ожидая увидеть там Гарри. Придворный волшебник мои ожидания оправдал. Он стоял, в глазах его читалась глубокая печаль, а в руках он держал мешок.  — Ты выполнил мое поручение, Гарри? Мужчина достал из мешка голову. Отрубленную детскую голову. Это некогда была девочка со светлыми кудрями и нежной детской кожей. Теперь же ее волосы были измазаны в крови, в светлых глазах застыл немой ужас. Я недовольно ахнула.  — Гарри, почему ты не сказал, что это ребенок? Если бы я только знала, приказала бы отравить ее, но никак не лишать головы.  — Ваше Величество, если я буду убивать всех моих шпионов за плохие вести, не кому будет шпионить для Вас. Я уважала Гарри за то, каким он был. Он служил при дворе уже более двадцати лет. Когда он только прибыл в королевство из одного южного городка, был совсем юн и не опытен. Но в королевстве волшебники — на вес золота. Южане крайне скрытный народ и свои тайны они уносят с собой в могилу. По сему никто кроме них не научился магическому мастерству. Даже Гарри, служивший при дворе большую часть своей жизни так и не рассказал, почему он оказался в королевстве. Волшебник был скрытен, однако покладист и верен. Южанина в нем выдавал лишь его внешний вид: темно русые волосы, карие глаза и смуглая кожа. Но тех черт характера, которые всегда выдают жителей южных земель в нем почти не было.  — Я подумаю над твоими словами, Гарри, — задумчиво произнесла я. Но думала отнюдь не о них. Все мои мысли были заняты планом, который годами зрел у меня в голове, — сейчас я должна присутствовать на казни. Выдам тех бедолаг за предателей короны, чем обосную их приезд в столицу. Тех, кто посмеет пойти против меня я буду казнить сама лично. Тупоголовые герцоги и их жены шлюхи и не подумают, что что-то не так. Гарри молча меня слушал.  — Ступай, мне нужно переодеться. Когда солнце только появилось на горизонте, главная площадь уже была усыпана зеваками. Публичные казни всегда собирали сотни людей. Для них это все выглядело как театральная постановка. Я давно уже перестала удивляться этому явлению. К главной площади меня сопровождал мой личный отряд гвардейцев. Каждого из них я знала в лицо, и доверяла больше, чем самой себе. Казнь доставляла мне удовольствие только тем, что на момент ее исполнения я могла скинуть с себя тяжелые нелепые платья и надеть то, к чему я привыкла. На мне была легкая, черная, льняная рубашка, поверх которой был накинут кожаный дублет, руки спрятаны под черными, кожаными перчатками. Тяжелые сапоги на шнуровке и темные шерстяные штаны. Волосы я собрала в простой пучок. На эшафот уже вывели первого смертника. На его месте должен был быть Саин из Ивура, но герцоги точно прознали о том, что ко мне прибыло четверо преступников. Парень опустился на колени и держался весьма неплохо. Я поднималась на эшафот, по пути взяв меч, предложенный мне одним из гвардейцев. Деревянные ступени скрипели под ногами, и скрип этот — эхом отдавался в голове на фоне наступившей тишины. Народ замер в ожидании. Я медленно подошла к парню, сжимая в руке меч. Мне предстояло лишить его головы. Двадцать лет лет назад, а то и больше, меня бы вырвало от такой мысли. Каждый раз, ступая на эшафот, я помню, как тряслись мои руки много лет назад, когда я первый раз осуществляла казнь. От прежней королевы осталось лишь имя — Аделаида Мария ле Февр. Но и оно медленно меркло на фоне нового прозвища.  — Пошедший против короны будет казнен, ибо нет ничего важнее вашего Королевства, — говорю я заученную фразу, — каково твое последние слово, предатель? Парень поднял голову и я не увидела в его взгляде ни капли злобы или ненависти. Обычно меня проклинают и желают самой жестокой смерти. Я даже не увидела печали. Лишь натянутое смирение. Он промолчал и снова отвернулся. Я занесла меч на его головой. Сталь блеснула в лучах первого солнца, а затем алые брызги крови полетели мне на одежду. Безжизненное тело парня рухнуло на пол и его голова полетела в корзину. Я приказала гвардейцу принести следующего. Каждый раз, занося меч над головами, я произносила имя мужа. Я делаю это только для тебя, мой дорогой муж. Свет моей жизни и любовь моего сердца. Девушка, которой должна была быть Айелет, громко кричала и слезно молила пощадить ее. Ее красивое лицо оказалось в корзине последним. Ко мне подошел гвардеец, я отдала ему меч и подошла к самому краю эшафота. — Любого, кто посмеет пойти против короны, ждет та же учесть. Шум среди толпы угас. Люди, кричащие и вопящие, в момент, когда я рубала головы резко утихли. Я знала, как относится ко мне мой народ. Моего мужа они почитали и уважали. Он был тем правителем, который заслуживал любовь народа. Меня же мои люди боялись.  — Когда-нибудь ты утонешь в крови всех, кого ты убила, Кровавая сука! Мало кто мог позволить себе подобную дерзость. Лишь безумец, который был готов к смерти. Толпа разразилась криками.  — Убейте его, — я сунула меч стражнику, стоящему чуть поодаль от меня и спустилась вниз по ступенькам. «Красная королева». Вот как меня называли люди. И я абсолютно полностью заслуживала подобного прозвища.