Скучные вечера

Муичиро танцует по ночам в старых заброшках этаже на десятом, превращая битое стекло в крошку и стирая подошву у поношенных кед кислотно-зеленого цвета. У него черное худи в два раза больше его и высокий хвост, который подчеркивает, каждое движение темноволосого. В маленьких черных наушниках вечный рок, и ноги сами выделывают новые трюки. Муичиро хотел бы учить других танцу, но пока еще сам совершенствуется, сминая толстовку на груди, покачивается в такт музыке. Его движения резкие и четкие, как обычно отзываются бешеным стуком сердца каждую секунду. Муичиро до Агацумы как до потолка. Допрыгнуть, конечно, можно, но тянуться не то чтобы хочется. Они в школе нос к носу сталкиваются 24/7, но в чужих глазах интереса все никак не появляется. Они настолько разные, что смешно. У Зеницу бабки, тачки, родаки за границей. К нему девочки по очереди ходят, потому что встречаться с Агацумой — модно и престижно. Стандартное клише. Богатым мальчикам всегда скучно. Зеницу обычно тянет это по слогам, заставляя других развлекать себя. Ему нравится смотреть на чужие страдания. Ведь это так весело (куда веселее, чем остальная его жизнь). У него в крови клеймо пиздострадающей сучки. И ему это тоже чертовски нравится. У Муичиро за спиной ненавистная работа и бессонные ночи на полуразваленных заброшках, близко-близко к манящему ночному небу. У него танцы, свобода и планы на будущее. Они такие разные. *** Когда Зеницу на Муичиро смотрит, очерчивая взглядом каждую деталь в чужом образе, в его глазах читается острое равнодушие. Скучный мальчик, такой тягуче-противный, абсолютно не интересный ботан и заучка. Зеницу от этого смешно, но уже совсем не весело. У него светский ужин с родителями вечером и знакомство с будущей и очень, как щебетала мама, милой невестой, кажется, Незуко. Все как положено «прилежным» и богатым мальчикам. И он уверен, что у Муичиро жизнь не веселей, иначе это нечестно. Но когда он видит Токито на школьном фестивале, то его сердце замирает и парень забывает как дышать. Он не может отвести взгляда от этого безбашенного парня в кислотной толстовке. Его сердце делает кульбит за кульбитом, наблюдая за этим ярким пятном на сцене. Токито несет. Он пиздец как устал и не спал последние несколько ночей от слова совсем. В глазах рябит от быстрых движений, а голова кружится от нехватки кислорода. Он боится банально остановиться и слететь со сцены. Выступление затягивается на неположенные десять минут, выключается свет. Иноске, с трудом найдя парня в темноте, дергает его на себя и уводит со сцены в полубессознательном состоянии. Зал взрывается аплодисментами, ученики восторженно кричат. Зеницу ошалело смотрит в непроглядную тьму. Перед глазами до сих пор стоит тот охрененный парень, кажется, Токито был его одноклассником. Как оказалось, безумно охуенным одноклассником. С того дня Зеницу на Токито смотрит зачарованно, ищет взглядом на переменах, с интересом наблюдает за ним на физкультуре, вызывается работать с ним в паре, лишь бы быть ближе к причине своего восторга. Муичиро реагирует на это все странно. Он нечитаемым взглядом на него смотрит и, кажется, хочет просто отодвинуть рукой того куда подальше, потому что Зеницу заебал. Токито вообще такое внимание повышенное к своей персоне не нравится. Ему привычней строить придурка ни к чему не причастного, загибаться на своей гребаной работе от усталости и недосыпа, строча домашку под прилавком, а по ночам танцевать так, что дух вышибает и сил жить на следующий день уже вовсе не остается. А тут этот, избалованный всеобщим вниманием — Зеницу. Ему банально не до него и не до его сучных выебонов, потому что у Токито жизнь, планы на нее и свобода. У Зеницу глупое одноразовое развлечение (хотя тот называет это любовью до гроба) и расписание на всю оставшуюся жизнь. *** Агацума, как обычно, желаемого добивается, и даже удивительно, что своими силами. Муичиро на него теперь откровенно пялится. Как ни крути, полгода вилять жопой перед носом у этого парня, и вуаля, Муичиро провожает его голодным взглядом. Только Зеницу уже не надо, ему старая игрушка наскучила. За ним пол школы хвостом вьется, зачем ему противный, поддавшийся на его очарование мальчик. Он теперь снова скучный-скучный. И его кислотно-охуенные танцы уже никого не спасут. Муичиро на Агацуму смотрит и слов нужных подобрать совсем не может. У него сердце бьется в висках, противно и надрывно стучит и желание коснуться, просто дотронуться рукой до чужой одежды такое досадное и зудящее, что хочется закрыть глаза и, наверное, больше не открывать. Зеницу на одноклассника и вовсе теперь не смотрит. Есть он или нет, светловолосого вообще уже не волнует, его в этой жизни, на самом то деле, ничего не волнует. Стандартное клише «несчастного мальчика» в корень замученного деньгами и вседозволенностью. *** Ему бы дальше танцевать по ночам, выгибаясь до боли в спине, под такт музыке. Чувствовать каждой клеточкой тела слова и ритм. Жить музыкой и дышать через раз, потому что движения слишком резкие, слишком яркие и завораживающие. И отражение в зеркале вторит за ним, сладко и безошибочно. Отпускать боль, слезы, свою чертову любовь, глупого-глупого Агацуму и его невъебенную сучность с ахуенными выебонами. А он распускает отросшие волосы, садится на бетонные ступени у подъезда и затягивается какой-то дешманской сигаретой, кажется, спертой из сумочки одноклассницы, с противным вишневым вкусом. Он смотрит как уходит багровый закат и мир медленно погружается во тьму, как в небе появляется россыпь холодных и безумно далеких звезд и понимает, что Агацума подобен всем этим далеким планетам. Прекрасный, сука, но пиздец холодный и недостижимый, ведь ему, в общем-то, нахуй ничего не нужно.