Скучные вечера

Это было тоскливо. Стук капель за окном не успокаивал, не приносил призрачной свободы. Хотя, стоит признать, что удовлетворял темную сторону, которая хотела жаловаться и ныть. Теперь это можно было делать оправданно и говорить, что он ненавидит дождь. И врать. Сырость, слякоть, мерзость, холодный ветер и косые капли в лицо – ненавидит. Но само понятие дождь выгравировано вместе со всеми временами года под стать настроению. Он его обожает до одури. Но никому в этом не признается. Дождь беспокоит с ночи. Тогда, пытаясь снова уснуть, Зеницу ерошил светлые, уже немного отросшие виски и мечтал покурить. Но электронок больше не было, а сосед по комнате вряд ли бы оценил его ночной рейд тире попытка одеться в темноте начиная от трусов, заканчивая вашей жопой. Такой себе вариант, он даже не рассматривал. Утро встречает жителей этого режимного места не менее приветливо. Мажет водой по стеклу, словно под напором из крана. Туда, кажется примешивается мелкий град, отбивающий противный ритм по подоконнику и завывания ветра, неприятно режущие слух. Утро не теплое. Ни в каком своем долгожданном роде не радостное. У него до отпуска одиннадцать дней, сука, одиннадцать. А он чувствует себя размазней под этой кашей с серого невыразительного неба. Господи, где ж ты, сука.. Домой хочется до одури. И дни тянутся медленно, как заведенные. На кой черт, он на эту командировку согласился чуть ли не на другой конец света? Тут же вечная мерзлота, такая, что лопату быстрее сломаешь, чем кусок земли вырвешь. Здесь этот извечный ветер, ледяной с океана, бесконечный, противный до синих губ под мятым шарфом. И руки мерзнут, немеют кончики пальцев, холод растекаются по венам, задерживаясь на затекших запястьях, бежит вверх, задевая локти и плечи, устремляясь в грудину, к самому сердцу. Зеницу затягивается. Горький дым оседает в легких и прогоняет жгучий холод – успокаивает. Тяжелые капли стучат по железной крыше импровизированного домика для курения. Типа курилка или типа поебать. Но штраф за курение где-либо еще, помимо железной хибары внушительный, хотя его это вряд ли напугает или остановит. Ему департация не грозит, разве, что родные пенаты да выговор от начальства. Но курить ходит, словно в этом видит какую-то правильную рутину. Словно заглядывает за полог чужой жизни и видит, что курение здесь это альтернатива всему, это буквально связь с реальностью, проводник, чтоб его. Зеницу курит. Видит, что люди дождь здесь не любят. А лица светлые, не угрюмые и холодные, как в городе. Они все друг другу знакомые – улыбаются, жалуются, смеются, пожимают горячие руки. Другие люди. А дождь все равно не любят. Разве что чучуть, за возможность пожаловаться. И Агацума думает, что за это можно последние дни здесь получше провести. Все-таки командировка вроде, а не ссылка в дождь.