Я остаюсь, чтобы...

Острые тиски чьих-то сильных костлявых пальцев, сомкнулись на моём локте, не давая мне двигаться дальше. Я обернулась. У стены, не выпуская меня, стоял Илья, Стародубова что-то быстро нашептывала ему на ухо. Илья резко дёрнул меня за руку, и я вдруг оказалась у стены, зажатая с двух сторон своими одноклассниками. — Куда это ты бежала такая радостная? — он уставился на меня своими блеклыми разноцветными глазами. Я молчала, пытаясь высвободить руку из цепких холодных фалангов. Он наступал на меня, становясь всё ближе. Мой взгляд отрешённо выхватывал из размытой картинки его сросшиеся брови, россыпь коричневых веснушек на вздёрнутом носу, кривые желтоватые зубы… Страха не было. — Ответь-ка, откуда взялась эта сука дерзкая? — он сплюнул на пол, смакуя, видимо, только что придуманную фразу. — Я не понимаю, — я выгнулась, когда он вывернул мою руку. От боли у меня потемнело в глазах. — Всё ты, блять, понимаешь. — Не понимает она, — прошелестела на заднем плане Стародубова и, наклонившись к уху парня, со свистом прошептала, — Она точно в этом замешана. Я тебе говорила, эта всех обосрала, кроме неё! — безобразный ноготь снова тыкал в меня. — Откуда ты новую училку знаешь? — Да я, — от боли слёзы начали туманить глаза, — не знаю её, — с трудом выдохнула я. Зрачки Ильи слегка расширились, и глаза потеплели. — Слушай, Стародубова, мож правда… — А это ещё что? — острые ногти впились в мою свободную руку. Я в ужасе спрятала её за спину. — Не трогай! — в отчаянии крикнула я. Но она уже с силой разжимала мои пальцы, вырывая тетрадный лист. Слёзы брызнули из моих глаз, но уже не от боли. Что-то более страшное и непреодолимое нависало надо мной. Эти безобразные люди были в шаге от того, чтобы вскрыть мою душу и растоптать последние нежнейшие побеги надежды. Я перестала чувствовать время и себя. Стародубова выдернула лист. В моей ладони остался лишь рваный уголок. Она с отвращением развернула страницу, показывая Илье. Он схватил, поднёс ближе к глазам и брезгливо оттолкнул меня. — Фу, блять, всё понятно. Сраная лесбиянка. Я закричала как дикий зверь, не осознавая себя, налетела на парня и с немыслимой, неизвестно откуда взявшейся силой вырвала у него смятую бумагу. — Ебанутая, — он толкнул меня. Боль в голове звонкой молнией расколола пространство. И я осталась в темноте. — Мартаа, Мартиша, — тёплый спокойный голос, — Давай же, возвращайся. Я с трудом открыла глаза. Возле моего лица маячило лёгкое облако ваты. Мягкая белая ткань чуть касалась моей безжизненно лежащей на кушетке руки. Запах нашатыря проникал в мой мозг. Мне захотелось снова уснуть, но уже чувствуя только это тепло. — Что с тобой случилось? — Я подралась, — как можно более равнодушно сказала я. — Подралась? Но из-за чего? Я с трудом повернула и опустила голову, моя ладонь до сих пор мёртвой хваткой сжимала листок. Я подняла его вверх. — Из-за этого. — Можно? Я разжала кулак. — Кто это? — Это наша новая учительница по литературе… Нежные, чуть усталые серебристые глаза вновь вернулись к моему рисунку. Длинные подрагивающие пальцы осторожно разглаживали сильно смятые участки.