Истинность бывает неистинна - 2

Наконец-то мы дома. Какой же длинный день… Надо признать, я вымотался и был голоден. Хорошо, что дедушка наготовил кучу всего. Отправил Рона переодеваться, а сам принялся конструировать ужин. Я умел довольно сносно готовить, а пообщавшись с Ирвином, стал практически шеф-поваром. Он оставил нам так горячо любимую Роном рваную свинину. Надо сообразить к ней какой-нибудь достойный гарнир, сделать салат из свежих овощей и можно баловать моего альфу. Мне нравилось наблюдать, как он ест. Рон пришел минут через десять, свежий после душа и прохладный, и сразу же обнял меня со спины. Руки дрогнули, и я чуть не полоснул себе ножом по пальцу. — Ну что же ты делаешь! — Извини. Меня целый день тянет к тебе как магнитом, — он зарылся носом в мои волосы. — Тебе не жарко? — Нет, — я не изменил своему теплому свитеру. — Ладно. Помочь? — Я почти все сделал. Остался только салат. — Давай, — он отобрал у меня нож и оттеснил от стола. Я смотрел в его широкую спину и боролся с искушением тоже обнять его. Что за день сегодня такой! — Где мы будем ужинать? — А где ты хочешь? — Давай в малой гостиной. — Отличная идея! — Рон посмотрел на меня из-за плеча и подмигнул. К мясу в качестве гарнира я выбрал цветную капусту, причем себе положил побольше капусты, Рону — мяса. Еще был коул слоу, зерновой хлеб и сок. Вино мне было нельзя. Мне вообще много чего нельзя — алкоголь, все острое, жареное в масле, соленое, копченое… Только полезная пища и желательно на пару. Пока я возился с сервировкой, Рон растопил камин. Да, у нас был настоящий дровяной камин. Вещица, конечно, сложная в обращении, но невероятно уютная. Мы включили телевизор, в качестве мелькающего фона, кажется шло какое-то рождественское кино, и уселись за стол. — Предлагаю тост, — альфа поднял свой бокал с соком. — Ты серьезно? С соком? — А что такого? Представь, что он забродил. — Хорошо. — Итак, — он выглядел очень серьезно. — Этот год был нелегким. Много всего случилось, но мы все равно вместе. Каждый день я благодарю небеса, что у меня есть ты. Ты необыкновенный, самый чудесный. Мой ангел, что дал мне крылья. За тебя, любовь моя. Все это он говорит, глядя мне в глаза. Мне до сих пор неловко от таких слов, хотя Рон часто признается мне в любви. Я пока не могу ответить ему. Какие-то дурацкие психологические барьеры в голове. Но он и не требует ничего в ответ. Мы чокаемся и некоторое время сидим в молчании. Альфа как обычно спасает ситуацию и заводит разговор на какую-то неважную тему. Я расслабляюсь и втягиваюсь в беседу. Ужин закончен, посуда отправлена в мойку, а мы сидим прямо на полу около камина, соприкасаясь плечами. От камина идет жар, плечо Рона сильно греет, и я сбегаю переодеться. Попутно достаю из кармана подарок инопланетянина. Две маленькие вишенки, тоненькие и изящные. И выглядят они как настоящие. Кажется, что даже пахнут. Правда, едва заметно. Я разъединяю украшение и долго верчу в руках одну половинку. Носить все время при себе… В качестве брошки будет неудобно, ее придется все время перекалывать. Может повесить за булавочку на цепочку? Точно! У меня где-то есть подходящие. Возвращаюсь в гостиную уже в относительно тонкой кофте, легких спортивных штанах и с вишенками. Свою сам надевать не стал, хочется, чтобы это сделал Рон. — Хей! А я подумал, что ты потерялся! — он сбросил на пол диванные подушки и обложился ими для удобства. — Нет, не потерялся. У меня есть кое-что. Только не смейся. — Что такое? — Рон выпрямляется, глядит чуть настороженно. М-да… Тяжело ему жить с психопатом. — Вот, — я опускаюсь напротив него на пол и протягиваю две цепочки с украшениями. Он подцепляет пальцем одну вишенку, разглядывает: — Красиво. Где ты их взял? — На базаре. Пока ты говорил по телефону. — Хитрюга! А сказал, что ничего не надо! — На тот момент, когда ты спросил, мне и правда уже ничего не было надо, — разъясняю как ребенку. — Ты хочешь, чтобы я это носил? — Да, если ты не против… — Конечно я не против! Одевай! — он пододвигается ближе, подставляя шею. Я аккуратно закрываю на шее замочек. Украшение красиво располагается в ключичной впадинке. — Давай теперь я, — Рон забирает мою цепочку. — Повернись, пожалуйста, спиной. Когда я поворачиваюсь, он пододвигается еще ближе, укладывает цепочку мне на грудь и соединяет кончики на шее. А потом там же я чувствую касание губ. Он опускает руки мне на плечи, чуть массирует через одежду. И продолжает целовать мне открытые участки шеи. Меня ведет, словно за ужином и правда было вино, а не сок. Рон пользуется этим и аккуратно тянет меня назад, укладывая спиной себе на грудь. Подцепляет за подбородок и поднимает голову наверх. У меня какая-то пелена перед глазами, не могу ничего толком разглядеть, но следующий за этим всем поцелуй очищает экран. Я отчетливо вижу лицо склонившегося ко мне альфы, что так сладко меня целует. Мне почти не страшно, но переходить к чему-то большему я не готов. Просто наслаждаюсь поцелуем. Одной рукой Рон придерживает мою голову, второй обнимает бок. Поза немного неудобная, шея начинает затекать. Альфа отрывается от моих губ, поворачивает мою голову ровно, чуть наклоняет и начинает разминать затекшие мышцы. Мне приятно чувствовать его прикосновения, они дарят тепло и покой. Меня опять устраивают головой на груди, а руки Рон опускает ниже и теперь легонько поглаживает пальцами мою грудь, не опускаясь ниже. — Ангел, куда ты хочешь поехать отдохнуть? — Странный вопрос. Я не устал, — я задрал голову и посмотрел на альфу снизу вверх — получилось забавно. — Я подумал, что у нас не было свадебного путешествия, и предлагаю куда-нибудь съездить. — А куда? — я чуть развернулся и сел боком, Рон согнул ногу в колене, чтобы я мог опереться спиной. — Куда хочешь… — Я нигде не был. Мне все понравится. — Может быть куда-нибудь на море? Там тепло, солнышко. Ты же всегда мёрзнешь… — На море… — к такому путешествию я не готов. Отдых на море… Значит, придется купаться и загорать… И для этого надо будет раздеться. И я буду рядом с Роном. Я никогда еще не раздевался перед ним. Он, конечно, видел меня не то, что голым, а растерзанным, избитым и изнасилованным, в петле, с перерезанными венами и корчащимся в припадках. Но самостоятельно я перед ним никогда не раздевался. Все мое тело покрывали ужасные шрамы, и мне было стыдно. Альфа сразу понял причину моего замешательства и успокоил: — Мы уедем на какой-нибудь отдаленный остров, там никого не будет, кроме нас. Тебе некого бояться и стесняться. — Ну да… А ты… — Эй! Что ты такое говоришь! Я отвернулся и закусил губу. — Мики, ты и, правда, меня стесняешься? — я покивал, не поворачиваясь. — Эй, посмотри на меня! Ангел мой, повернись! Я упрямлюсь, а Рон опять подцепляет меня за подбородок и поворачивает к себе. — Тебе не надо меня стесняться. Ты нравишься мне в любом виде и состоянии. Слышишь? Ну! — Хорошо, давай поедем. — Звучит так, будто я тебя заставил! — Извини, — роняю голову вниз. — Нет! Так дело не пойдет! — Рон решительно сгребает меня в охапку и пересаживается на диван. Устраивает меня у себя на коленях, одной рукой поддерживая под спину, второй — поглаживая по щеке. — Родной, тебе надо учиться делать то, что хочешь ты. Я не должен принимать за тебя решения. Если ты не хочешь ехать на море, так и скажи. Тогда я попробую тебя отговорить. Ты обдумаешь мои аргументы и примешь решение. Звучит просто? — Ага. — Давай попробуем еще раз. Как ты смотришь на то, чтобы съездить отдохнуть? — Я не устал, ведь я ничего не делаю. Но если ты хочешь отдохнуть, то поезжай. — Один я никуда не поеду, я хочу отдыхать с тобой. — Но почему? — мне немного непонятны его мотивы; то, что он объясняет это любовью, не укладывается в моей глупой голове. — Потому что я хочу проводить с тобой время. Предвосхищая твои следующие «почему», отвечу сразу. Во-первых, с тобой интересно, ты знаешь кучу всего интересного и познавательного. Во-вторых, с тобой весело, это мы поняли сегодня. Сто лет не играл в снежки! Последний раз — в младшей школе, а сегодня мы так здорово провели время. В-третьих, я тебя люблю. Не делай такие глаза, я не вру и не приукрашиваю. Я действительно тебя люблю, маленький глупыш. И, в-четвёртых, ты мой муж. Надеюсь, не надо расшифровывать этот пункт? Что же ты на это ответишь? — Отвечу, что не понимаю тебя… Рон, я сломанная игрушка, меня уже не починить. Не понимаю, чего ты от меня хочешь добиться. — Малыш, не забивай свою прелестную голову этими мыслями. Ты не игрушка, ты человек. И не сломан. Просто немного устал и запутался в себе. Я тебя распутаю. А чего я хочу добиться… Я хочу, чтобы ты уверенно смотрел вперед и не пугался каждого шороха за спиной, чтобы ты спокойно мог меня обнять и поцеловать, чтобы ты ходил по улице с гордо поднятой головой и однажды сказал мне «я тебя люблю»! И я сделаю все, от меня зависящее, чтобы так и было. Просто потому, что ты чудо и все это заслужил! Ну вот, ангел, ты снова плачешь, — слезы опять бегут из глаз против моей воли, Рон собирает их пальцами и стряхивает на пол. — Не надо, ангел. Нет повода плакать. — Есть. Ты такой! Такой! Слишком роскошный. Я не достоин тебя! — Малыш, позволь мне самому решать, кто меня достоин. Ты мой омега, потому что я так захотел. И ты тоже этого хотел. Это наш выбор. Только наш. Мы сделали его сами, нас никто не заставлял. И это я ценю выше, чем что бы то ни было на свете. Я хочу быть счастливым. И это получится, только если мой омега будет счастлив. Давай ты доплачешь свой запас слез на сегодня и больше не будешь, хорошо? От такой постановки вопроса я даже через силу улыбнулся. — Ты ставишь меня в очень жесткие рамки. Боюсь, я не справлюсь с таким сложным заданием! — Ты улыбаешься, а значит уже полдела сделано! Обещай, что подумаешь об отдыхе. Я найду самый дикий и необитаемый остров, где не будет никого, кроме нас. У нас будет частный пляж с чистым песком и теплое море. Я не настаиваю, чтобы ты раздевался. Помни, мы живем в твоем темпе. Действуй, когда будешь готов. Я буду ждать тебя в любом случае. А сейчас, я знаю один действенный способ, который поможет тебе расслабиться. — Какой же это? — Приятный, — Рон притягивает меня к себе и накрывает губы поцелуем. Кажется, я уже успел привыкнуть, что это так приятно. Снова он действует неспешно, поглаживая большим пальцем мою скулу. Я перекинул одну руку ему за голову, вторую пристроил на груди в области сердца. Я чувствую, как оно быстро стучит. Мое тоже готово выпрыгнуть из груди. Альфа перемещает ладонь ниже, скользит пальцем по коже рядом с воротом кофты, потом ведет по груди вниз, и я чувствую, что он хочет скользнуть под кофту. Дикий испуг, я перехватываю его руку, и в ужасе шепчу: — Нет-нет-нет! — Тихо-тихо! Успокойся! — в знак капитуляции Рон отводит руку подальше, показывая, что опасности больше нет. — Извини, я не подумал. Ты боишься? — Да. Мне… Мне очень страшно. Я пока не могу переступить через себя. Уже это для меня слишком! — Понимаю. Все, не лезу больше! Но если захочешь меня поцеловать — всегда к твоим услугам! Мы досматриваем фильм, который все это время шел без звука, и идём спать. Я специально выбрал сегодня тонкую пижаму. Да, с длинными рукавами, да, со штанами, а не с шортиками, но тонкую. Это уже прогресс, я считаю.В душе я провозился дольше обычного, и Рон уже был в кровати. Он лежал на спине, закинув одну руку за голову, что-то листал в телефоне, одеяло скрывало все ниже пояса, открывая вид на рельефный поджарый торс. Рон не был перекаченным, но каждая его мышца была четко очерчена и проработана. Он мне казался греческим богом, сошедшим на землю, а точнее в мою постель. Похоже, моя омежья сущность начинает просыпаться. Меня потянуло к альфе со страшной силой. Надо будет купить таблетки. Сущность сущностью, но мозг мой устроен иначе. Если эти двое встретятся, у меня сорвет крышу. Ну что же, этот сумасшедший день надо и заканчивать также. Решительно подхожу к кровати, решительно опускаюсь на свою половину и также решительно подползаю альфе под бок. Он поворачивает голову, удивленно смотрит на меня. Потом откладывает телефон и легко укладывает меня прямо сверху. Пищу, что тяжелый и чтобы отпустил. Рон только смеется и предлагает слезть самому. Но в такой позиции довольно удобно, и я остаюсь лежать. Рон гладит меня по спине, задумчиво разглядывая потолок. Я легонько стучу пальцем ему по груди. — Эй! — Ммм? — Я подумал. — Правда? И что скажешь? — Я хочу поехать с тобой на отдых. Альфа расплывается в довольной улыбке. Он победил! — Я очень рад этому, любовь моя. Поможешь с выбором места? — Да, конечно. Давай с утра. А то спать очень хочется. — Конечно, счастье моё! Поцелуй перед сном? *** Я проснулся полный сил и отдохнувший. И обнаружил, что лежу практически полностью на Роне. Голова на его плече, одна рука лежит поперек груди, и ногами я запутался в ногах альфы. Рон обнимал меня за спину, устроив ладонь на попе. Первым чувством был страх, но полежав некоторое время, я понял, что мне это даже нравится. К тому же Рон не предпринимал никаких действий, он просто спал. Я полежал так еще некоторое время, искоса наблюдая за альфой. Кажется, я нашел новый фетиш — любоваться спящим мужем. Хм… Я впервые подумал о Роне как о муже. Может быть, вишенки начали помогать? Я решил подумать об этом потом, а пока аккуратно соскользнул с кровати и легкой походкой отправился в ванную. Завтракать я не любил. Раньше мне хватало кофе, теперь я выпиваю пару чашек чаю и съедаю свежий круассан. Их в большом количестве печёт наш повар, добродушный толстячок-омега. Но Рон отпустил слуг на неделю, поэтому придется справляться самому. Я быстро замешал тесто, вылепил булочки, пока они выпекались, подготовил все остальное для сытного завтрака. Когда на запах из спальни выполз Рон, у меня все было готово. — Какой пир! — прежде, чем усесться за стол, альфа привычным движением обнял меня и крепко поцеловал. — Праздники же… — пожал я плечами и хотел уже устроиться на своем стульчике, как Рон мягко подхватил меня и устроил у себя на коленях. — Ну что же ты делаешь?! — Я же сказал вчера — ты меня примагнитил. — Но так же неудобно. — Мне удобно. — Нет, правда. Рон, пусти! Он сразу же разжал руки, позволив мне пересесть. — Как тебе спалось? — На удивление хорошо. Я прекрасно отдохнул, — я смотрел, как альфа сооружает себе сэндвич. В дело пошли мои испеченные булочки, листья салата, помидор, сыр и свинина. Размер получился знатный! Интересно, у него получится откусить? — Кстати, ты знал, что разговариваешь во сне? — смотри-ка! Отхватил чуть ли не половину, да еще и разговаривать может! — Нет, не знал. Вроде раньше не говорил. И что я там нес? — Я не расслышал. Это было очень тихо. — Ну и хорошо. Наверное, это был очередной бред. — Ну что, пойдем искать курорт! — предложил Рон сразу после завтрака. Мне нравится его рабочий кабинет. И в офисе, и здесь, дома. Светлый, просторный. У меня есть свой уголок с удобным креслом, столиком и любимыми книгами под рукой. С недавней поры тут еще поселились альбомы для рисования и карандаши. Когда я дописал свой роман, у меня неожиданно появилось много свободного времени. Меня хватило на два дня безделья, а потом я полез в обучающие видео в интернете. Рисование мне, как говорится, зашло. И что странно, получаться стало почти сразу. Я как-то интуитивно чувствовал форму, пропорции и объемы. Буквально десяток видео — и моя первая графическая работа. Набросок рабочего стола Рона. Он долго разглядывал рисунок, а потом меня. — Что? — я уже успел испугаться. — Пытаюсь понять, сколько в тебе еще скрытых талантов. И снова он усадил меня на колени, хотя я предлагал взять еще один стул. — Сиди, — шикнул Рон для убедительности и защелкал мышкой. Оказалось, у него уже было несколько подобранных вариантов. Начали с них. Первые два сразу отпали, потому что предлагали общий пляж и размещение в многоэтажном корпусе. — Зачем менять одну высотку на другую? — удивился я. — Этот номер похож на нашу квартиру! Какой же это тогда отдых получится? — Понятно. Тогда и пятый вариант отпадает. Там тоже отель. — Значит три или четыре. Третий мне тоже не понравился. Опять общий пляж и никакого уединения. — Почему это называется необитаемый остров, когда домики стоят друг от друга через пятьдесят метров?! — я полуобернулся на альфу, горя праведным гневом, наткнулся на его улыбку. — Что? Я разве не прав? — Прав, конечно, прав! — он чмокнул меня в щеку. — Долой тройку! Может четвертый подойдет? Четвертый вариант мне понравился. Домики достаточно удалены друг от друга, каждый имел свой выход к пляжу. — Нравится? — Лучше, чем все остальные… — Мы можем еще посмотреть. — Давай, — я вошел во вкус и даже поерзал от нетерпения на коленях у альфы. Он нашёл сайт с рекламой курортов, отдал мышку мне и «ушел в тень». Я прильнул к экрану, прокручивая множественные предложения. И все меня не устраивали. Рон держал меня за талию, а вторую руку умостил на подлокотнике кресла, подперев ей голову. В какой-то момент я поймал его внимательный взгляд. — Что? — Какой ты привередливый. — Это моя первая поездка! Я хочу, чтобы все было идеально! И вообще! — Тихо-тихо, ангел! Не буянь, я не в упрек. Просто подмечаю разные черты твоего характера. — Ну и как? Моя привередливость идет в отрицательные? — Нет. Это в какой-то мере хорошо. Ты дотошный, и хочешь разобрать ситуацию до мельчайших подробностей. А еще ты очень непосредственный. — Хм? — Ты вертишься у меня на коленях как юла и не обращаешь внимания на последствия. — Ой! — мое лицо заливается краской стыда, и я спешу сползти с Рона. — Нет уж, сиди, — усмехается он и чуть поправляет мою попу. — Но только вот так. И не елозь. Отворачиваюсь к экрану, все еще полыхая. Чувствую затылком смешливый взгляд мужа. Так, второй раз выскочило. И подумать об этом некогда. Сколько еще раз за сегодня я оплошаю? Делаю бездумно несколько кликов, и вдруг передо мной выпадает он — курорт мечты. — Рон! — тяну я с восхищением. — Смотри! — Да, — он пододвигается, тоже уставляется в экран. То, что надо! Крохотный остров, просто песчаная коса с тропической рощей. Узкая для массовой застройки, но широкая для одного единственного коттеджа. Главный корпус отеля располагался на острове неподалеку, а это бунгало давало необходимое уединение и отдых. Я прощелкал фотографии и влюбился с первого взгляда. Белый мелкий песок, кристально чистый Тихий океан, нетронутая природа. — Невероятно! Это просто рай! — Да, похож. Где это? — Фиджи. Какой-то из этих маленьких островов. — Там сейчас как раз сезон. Тебе нравится этот вариант? — Да, очень. — Значит решили. — Это не слишком дорого? Это все-таки остров! — Малыш, я достаточно потрудился, чтобы некоторое время не думать о деньгах. — Хорошо, — я снова пролистал фотографии. — Посмотри дом. Он достаточно комфортный? — По фотографиям кажется, что да. Смотри, бассейн с океанской водой. Зачем? Ведь сам океан в двух шагах. Не проще дойти… — Бассейн — это удобно. Даже если до океана всего два шага. — Ох, какие причуды у богатых! Рон рассмеялся и уткнулся лбом мне в спину: — Ангел-ангел! Когда ты хочешь поехать? — А когда дедушки уезжают? — Надо спросить. Вчера, по крайней мере, Ирвин горел желанием уехать сразу же. — Я так сразу не могу. Надо хоть вещи собрать, — я закусил губу, прикидывая, что из вещей можно взять с собой. — Хочешь пройтись по магазинам? — неуверенно дергаю плечом. — Пока дедушки не укатили, возьми Ирвина и сходите. Дедушка будет рад. Наверное, ему тоже понадобятся обновки. — Да, пожалуй ты прав. Позвони им. Не успел я это сказать, как телефон Рон зазвенел сам. Он бросил взгляд на номер и нахмурился. — Что такое? — Это он. У меня аж сердце екнуло. Я даже и думать забыл про своего истинного, расслабился, поддался соблазнам, и вот пришла расплата. Чувствуя, как я напрягся, Рон нашарил мою руку и сжал: — Успокойся. Ничего плохого не случится. Я отвечу. Я деревянно кивнул. — Да. Здравствуй. Я выпутался из рук альфы и отошел от стола. Он некоторое время молчал, слушал собеседника. — С ним все хорошо, — я стоял спиной к Рону и ощутимо вздрогнул. — Да, рядом. Потом он отодвинул телефон от уха и спросил уже меня: — Он хочет с тобой поговорить. — Нет! — вырвалось у меня истерично. — Он не хочет с тобой говорить, — пауза, и снова мне. — Он просит хотя бы выслушать его, хоть на громкой связи. Я резко развернулся: — Я не хочу! Не хочу с ним говорить. И не хочу его слушать. — Он не хочет тебя слушать, — проговорил в трубку Рон, внимательно рассматривая меня. Я бодрился, хоть меня и потряхивало. Эмоции били сильно, но пока терпимо. Я нашел якорь, который удержит меня на грани срыва — глаза Рона. Я смотрел в них и мысленно считал до ста, медленно проговаривая цифры. — Нет. Я уже сказал тебе. Не надо, — Рон держится, старается не закричать. — Сейчас от этого легче никому не будет. Он слушает некоторое время, хмурясь все больше. Я вижу, как бегают желваки на скулах. Рон неосознанно сжимает лежащую на столе руку в кулак. Глаза у него все больше темнеют, а я чувствую, как на меня медленно, но верно наползает припадок. — Нет, это ты меня послушай! — взрывается Рон и хлопает ладонью по столу. — Он сказал, что не хочет с тобой разговаривать, значит так и будет. И прекрати испытывать мое терпение. Все, я все сказал! Меня уже трясет, я еле успеваю выдохнуть «Рон!», как валюсь кулем на пол. Альфа одним прыжком перелетает через стол и ловит меня почти у самого пола, не дав удариться. Сегодняшний приступ на удивление обходится без судорог. Я просто некоторое время лежу в ступоре — мышцы все задеревенели, а потом обмякаю, расслабляюсь и растекаюсь в руках Рона. Он переносит меня на диван в большой гостиной, укладывает бережно и опускается на колени рядом. Выглядит встревожено и виновато. — Ну вот, опять, — бормочет еле слышно. — Опять я прокололся, дурак. Кто меня тянул. — Эй, Рон, — губы еле шевелятся. — Да, да, ангел мой! — Ты не виноват. Все в порядке. — Но… — Никаких «но». И… Можно я кое-что попрошу? — Все, что угодно, ангел! — Никогда больше не предлагай мне поговорить с ним. Или увидеться с ним. Или послушать его. И если вы где-то пересечетесь, не рассказывай больше. Хорошо? — Да, ангел…