Истинность бывает неистинна - 2

Рон предусмотрел все, и основная часть нашего багажа с летними вещами улетела сразу на остров, а в Лондон мы отправились налегке. Я в своем пуховике-спальном мешке. Рон идеально выглядящий в черной парке. Дедушка Ирвин в элегантной шубке. И дедушка Грег в толстом пальто. В отличие от нас у дедушек была с собой целая тонна вещей. — Дедуль, самолет от перегруза не взлетит, — хохотал Рон, глядя, как носильщики вытаскивают из машины багаж Ирвина. — Цыц! А то уши надеру. — Не надо уши, — альфа спрятался за меня. — А ну-ка, не трожь малыша! Дедушка Грег только посмеивался в усы, наблюдая за нашим баловством. В аэропорту много людей, поэтому Рон крепко держит меня за руку. Дедушки надолго застряли с оформлением багажа, у нас же была только ручная кладь, поэтому мы получили свои посадочные талоны, прошли паспортный контроль и, договорившись с родственниками встретиться уже в самолете, пошли исследовать здание вокзала. Магазины меня не поразили. Алкоголь я не пью, сладкое не ем, а рядом с парфюмерным расчихался так, что мы внутрь даже заходить не рискнули. — Пойдем лучше туда, — я потянул Рона к большим открытым окнам. — Пойдем, — он безропотно следовал за мной, куда бы меня не несло. За окнами было летное поле. Как раз какой-то самолет выруливал на взлет. — А видно будет, как он взлетит? — я задрал голову, глядя на альфу. — Да, он вон там разгонится, и взлетит немного левее. Но мы увидим. — Хорошо, — я отвернулся к окну, мне было все интересно, я чувствовал себя ребёнком. Рон следил за мной с легкой улыбкой и потакал любым капризам. Кажется, если бы я сейчас попросил сладкую вату, он бы ее достал. Но вата мне не нужна, я хочу увидеть, как взлетает самолет. Вот он едет по взлетной полосе, разгоняется и, наконец, отрывается от земли. Поистине фантастическое зрелище. В этот момент что-то щёлкает сбоку, и я поворачиваю голову. Рон опускает телефон. — Ты что, сфотографировал меня? — Да. — Зачем? — Ты красивый. — Хм… — выпячиваю губу. — Покажи. Он показывает фото на телефоне. У меня совершенно детское выражение лица, широко распахнутые глаза и приоткрытый рот. — Ну, я же сказал, что ты красивый. — Я тут на ребенка похож. — Безумно красивый ребенок. Остальное время до посадки мы провели в кафе. Там были удобные кресла, по форме напоминающие космические капсулы. Я уместился в такое целиком и окуклился в пуховике. Делать было нечего, Рону пришлось срочно решать какие-то важные дела, поэтому я окунулся в мир интернета. И не видел, как он сделал еще несколько фотографий. — Ангел, пора, — вызволил меня из плена очередного обучающего видео по технике штриховки простым карандашом муж. Дедушки нашлись в очереди на посадку. Мы летели бизнес-классом и попали в самолёт одними из первых. Ирвин и Грег о чем-то тихо переругивались сзади, а я вертелся в кресле. Рон убрал нашу одежду в верхние ящики и пристегнул меня ремнем. — Родной, ты так крутишься, что просто с кресла свалишься, мы и взлететь не успеем! — Но здесь же так интересно! — мои движения сковывал ремень, но я все равно не сидел спокойно. — Так, — муж опустился рядом, взял меня за руку. — Мики, мне это не нравится. Давай вдохнем и медленно выдохнем. — Почему не нравится? — Ты перевозбудился, как бы плохо не стало. — Не станет, — беспечно отозвался я, мне безумно хотелось нажать кнопочку над головой Рона. Хорошо, что я был привязан. — Так, все понятно, — вздохнул альфа и полез за таблетками. — Скушай. — Не хочу! — Малыш, — и откуда в нем столько терпения, я же сейчас веду себя как полоумный, а он даже голос не повысил. — Надо выпить. Чтобы потом голова не болела и приступ не пришёл. Кажется, угроза приступом меня напугала, я покорился, проглотил таблетку, и альфа легонечко гладил меня по спине, пока не объявили взлет. Я прилип к иллюминатору и наблюдал, как сначала медленно, потом все быстрее проносится земля под шасси самолета. Тяну Рона за руку, требую присоединиться к моим наблюдениям. Он заглядывает через плечо. — Смотри, смотри! Взлетели! — шепчу взволнованно. — Просто волшебство! Мы улетаем вечером, и в Лондоне будем через семь часов. Меня начинает клонить в сон — сказались сегодняшние волнения. Я засыпаю, свернувшись клубочком, как кот, совершенно игнорируя раскладывающиеся в кровати сидения. Только посреди ночи я просыпаюсь почти на муже. Как умудрился переползти — не понимаю. Вожусь, пытаясь вернуться к себе, и конечно бужу его. — Ты чего? — Я туда, — наугад тычу пальцем назад, на свою «кровать». — Спи давай, — альфа пододвигается, уступая мне больше места, укладывается и набрасывает сверху плед, соскользнувший от моих телодвижений. Я жмусь к нему поближе, оплетаю руками и ногами, устраиваю голову на его плече и блаженно засыпаю. Утро начинается для меня где-то в шесть. Все вокруг спят, а у меня получается не разбудить мужа и выбраться на волю из нашей лежанки. Даже после водных процедур в крохотном туалете я смог пробраться к своему месту, никого не потревожив. С вечера я предусмотрительно достал свой блокнот из рюкзака Рона и сейчас раздумывал, что бы такое изобразить. Первой жертвой я выбрал спящего мужа. Я еще никогда не рисовал портреты, а тут что-то потянуло. Я с удобством устроился в кресле и, не спеша, шаркал карандашом по бумаге, укладывая линии плотно друг к другу. Ушло на это действо часа полтора. И результат получился вполне сносный. Я придирчиво разглядывал рисунок, сверяясь с оригиналом. Нашел массу недочетов и решил заняться портретами на отдыхе. Времени будет полно, смогу набить руку. Я снова приник к иллюминатору. Небо было голубое-голубое с легкими белыми облачками. Я полюбовался немного, даже сделал несколько фотографий на свой телефон. А потом решил, что облачка достойны зарисовки. За этим занятием меня застал проснувшийся в восемь Рон. Я получил поцелуй в шею и поёжился от щекотки. — Привет, — повернул голову, улыбнулся. — Доброе утро, — Рон как мог потянулся, хрустнув затекшими конечностями. — Давно проснулся? — Ага. В шесть. — Ужас. Зачем так рано? — Выспался. — Понятно. Пойду прогуляюсь, посмотрю, как там дедушки — я проводил его взглядом. Практически сразу пришел Ирвин, плюхнулся в кресло и стал выпытывать мои впечатления. Мы проболтали, пока не вернулся Рон, и дедушка упорхнул на место. Стюарды разносили завтрак. — Ужин ты вчера проспал, — заметил Рон. — Не страшно. Есть не очень-то и хотелось. — Ты и так питаешься как птичка, по зёрнышку, — он покачал головой. — Ничего, на отдыхе возьмусь за твое питание! — С ложечки будешь кормить? — я лукаво склонил голову. — Если понадобится, — пообещал муж. Самолет заходит на посадку, а я пытаюсь разглядеть за туманом хоть что-то. — Ничего не видно, — разочарованно сообщаю Рону. — А там особо нечего смотреть. Серые дома. — Ну и что! Все равно интересно. — На Фиджи насмотришься. Там океан будет. Из аэропорта мы отправились провожать дедушек. Корабль, на котором им предстоит путешествовать, просто огромный, аж дух захватывает. И каюта оказалась под стать: мебель из темного дерева, тяжелые драпировки, позолота и хрусталь. До отплытия еще три часа, можно погулять на палубе. — Здесь красиво, — я прижимаюсь животом к ограждению и свешиваюсь вниз, пытаясь заглянуть на нижнюю палубу. Рон стоит сзади и крепко меня держит. — Дует только сильно, — замечает Ирвин и кутается в шубу. — Рон, смотри, чтобы его не продуло. — Ага, — альфа щупает мой нос. — Холодный. Пошли внутрь. Внутри парохода — целый город. Магазины, салоны красоты, рестораны, казино, тренажерные залы и залы для фитнеса. — Смотрите, не заскучайте! — мы прощаемся с дедушками. — Не забывайте звонить! — О, этого Вин не забудет! — усмехается Грег. — Еще плакать будете от его звонков. — Прекрати надо мной насмехаться! Не слушайте его, дети! — омега расцеловывает нас в щеки. — Сами повеселитесь там хорошенько! Мики! Он многозначительно подмигивает, вгоняя меня в краску. Такси везет нас в центр, для отеля я еще недостаточно устал. Хочется походить по городу, осмотреть окрестности. Центр уже без украшений — праздники закончились. Мы бродим по Сити, и Рон все время меня фотографирует. У него большой профессиональный фотоаппарат со специальным объективом. — Зачем ты это делаешь? — Хочу, чтобы у меня было много твоих фотографий. Мы обедаем в уютном кафе, сидим рядом на диванчике и рассматриваем фотографии на маленьком экране фотоаппарата. — У тебя классно получается. — Могу теперь подрабатывать фотографом на досуге, — усмехается Рон. — Ну уж нет! — Что такое? — Ты мой фотограф! Не отдам! — выпалил я чисто интуитивно. Альфа удивился, а потом расплылся в довольной улыбке. Мои инстинкты сработали правильно и выдали именно то, что он мечтал услышать. Отель у нас шикарный, и номер мне безумно нравится. Мятного цвета стены, огромная кровать, милые безделушки везде. Только войдя в спальню, я понял, что устал. — Давай в душ и отдохнем! Я долго стоял под горячими струями воды, расслаблялся. Когда спустя полчаса выполз, в гостиной был сервирован столик с закусками. Рон воспользовался второй душевой и сидел сейчас на диванчике с чашкой чая. — Устраивайся, — он похлопал по месту рядом с собой. — Чем займемся завтра? — А куда здесь можно пойти? Спасибо, — я принял чашку с чаем. — И во сколько мы улетаем? — После полуночи. Лететь долго, почти двадцать четыре часа. — Вот это да! Как долго! Тогда давай где-нибудь погуляем подольше. После ужина в ресторане отеля мы развалились в гостиной на диване. Рон составлял маршрут на завтра, а я опять его рисовал. — Ну, все более-менее понятно, — он отложил ноутбук, подцепил мои ноги и уложил себе на колени. — И чем же мы займемся? — я закрыл блокнот и чуть сполз по сидению, располагаясь удобнее. — Сначала предлагаю наведаться в зоопарк. Ты бывал в зоопарке? — в ответ отрицательно мотаю головой. — Угу. Потом на Трафальгарскую площадь. Все-таки самое центральное и историческое место. Дальше — на колесо обозрения. И если останется время, заскочим в еще одно красивое место. — Что же, все звучит очень интересно. А мы прокатимся на автобусе? Они тут двухэтажные! — Обязательно, малыш. На большую кровать я вынужден практически карабкаться — она высотой мне где-то по пояс. — Уф! — отдуваюсь и сажусь. — Как на гору залез! Хоть бы лесенку какую приспособили! — Напиши им на сайте в отзывах. — Обязательно! — отвечаю серьезно, и первый прыскаю от смеха. Рон смеется вместе со мной, а потом протягивает руку и дотрагивается до моего колена. В качестве пижамы мне достались какие-то нелепые штанишки, почти обтянувшие ноги, и майка с коротким рукавом. Слишком непривычная для меня одежда. Наверняка, это подстроил Рон. Предполагаю, что с подачи дедушки Ирвина. От этого простого касания у меня изнутри поднимается горячая волна. Уши краснеют, становится трудно дышать. Почему-то возбуждение очень похоже на приступ астмы… Рон между тем садится и затягивает меня на себя. Я располагаюсь у него на бедрах, вцепившись руками в плечи, и паникую. А он ничего не делает, поддерживает меня под спину, смотрит снизу-вверх и ждет. Медленно опускается обратно, забирая меня с собой, и вот я уже лежу сверху и утопаю в его бездонных глазах. В них столько любви и нежности, что меня затапливает с головой, я судорожно втягиваю носом воздух и чувствую усилившийся запах альфы. Он возбуждён, но прекрасно себя контролирует. А я утыкаюсь лбом ему в плечо и шепчу отчаянно: — Прости-прости-прости! Он не отвечает, только аккуратно гладит меня по спине. Потом поворачивается на бок и устраивается в удобной позе для сна. Уже в полудреме слышу шепот на ухо: «Не торопись. Все будет». *** Завтрак в постель… Ммм! Как приятно! Меня будит настойчивый поцелуй. Сначала целуют в щеку, потом перемещаются на губы, я вытягиваю руки из-под одеяла и заключаю альфу в объятия. У него губы сладкие и пахнут кофе. — Ммм! — мычу от удовольствия. — Как вкусно! — Доброе утро, ангел! — первое, что вижу, открыв глаза, сияющее лицо мужа. — Как спалось? — Очень мягко. Как на облаке, — я подтягиваюсь наверх, сажусь. — Завтрак, — поднос с завтраком располагается у меня на коленях. Чай, тосты, джем, масло, сыр, тонкие блинчики — все свежее и вкусно пахнет. — Двигайся, — Рон устраивается рядом. — Буду исполнять свое обещание! Пока все не съешь — не выпущу! — Но тут же много! — ужасаюсь я. — Я столько не съем. — Меньше слов, малыш! Глаза боятся, а руки делают! — А ты? — последний шанс, что удастся скормить половину альфе. — Я уже завтракал. Встал пораньше и смотался в паб. Без тебя, прости. Ты слишком сладко спал. — Фффф… — протяжно выдыхаю и с ненавистью смотрю на гору еды. До зоопарка мы едем на такси. Я сижу возле окна и рассматриваю проносящиеся мимо домики. Рон снова держит меня за руку и поглаживает ладонь большим пальцем. В зимний период звери обитают в закрытых клетках. Нам удается увидеть обезьян, жирафов, больших кошек. Но главные звезды зоопарка — пингвины. Они смешно ковыляют по своему стилизованному вольеру и скатываются на животе в воду. Опять все для меня было в новинку. Я старался держать себя в руках и не выказывать свои восторги слишком громко. Рон прятал улыбку каждый раз, когда смотрел на меня. На Трафальгарскую площадь мы поехали на двухэтажном красном автобусе. — Это определенно круто! — мы сидели на втором этаже на первых местах, откуда открывался шикарный обзор на дорогу. — А почему у нас нет таких автобусов? — Потому что для нашей страны такой вид транспорта невыгоден. И не развит почти. Все предпочитают ездить на автомобилях. — Ну и зря. Автобус удобный… На площади очень красиво, даже несмотря на серую погоду. Фонтаны, к сожалению, не работают, но несмотря на это площадь плотно забита людьми. Они перемещаются группками с места на место и что-то живо обсуждают. — Что там такое? — я сам вцепился в мужа, боясь отстать в толпе, а он удобнее перехватил лямку рюкзака. — Пойдем посмотрим. Пробившись через плотную толпу, мы, наконец, увидели из-за чего сыр-бор. Сегодня на площади собрались вольные художники и устроили что-то типа выставки. Картины поглотили меня. Я переходил от мольберта к мольберту и с упоением разглядывал полотна. Были удачные работы, очень удачные работы и просто фантастические работы. Встречались конечно и не особо хорошие, но их было меньшинство. Кое-где я даже смог подсмотреть некоторые хитрые моменты рисования. Я тщательно все это запоминал. Чтобы потом применить на практике. Аж руки зачесались, как захотелось порисовать. Основная часть моих рисовальных принадлежностей улетела на Фиджи. При мне был только последний подаренный блокнот и несколько простых карандашей, а мне нужно было масло и холст! — Ну как? Я непроизвольно подпрыгнул на месте. Рон ворвался в мир моих грез так неожиданно, что я даже испугался. — Фух! Не пугай так! — Ты просто улетел куда-то, я решил тебя вернуть. — Здесь очень круто! Я столько всего нового для себя увидел, что не терпится это все попробовать! — А в картинную галерею не хочешь? — Не-а. Мне здесь больше нравится. А пойдем пообедаем! — Проголодался? Это хорошо! Пойдем. Пока я зависал рядом с очередным шедевром, Рон отыскал в сети симпатичное арт-кафе, куда мы и решили отправиться. — Просто искусство на искусстве! — я расположился за столом, оглядывая непривычный интерьер. Яркие картины на стенах, необычные принты на чехлах стульев и кресел, цветочные композиции на столах. Меню было добротное, с толстыми страницами и картинками. Я выбрал рыбу на пару со стручковой фасолью, травяной чай и соблазнился тортом. Уж очень он выглядел на картинке воздушно и аппетитно. Муж предпочел стейк, печеный картофель, грибной суп и кофе. — У меня столько впечатлений, что я точно лопну! — выпалил я, только официант отошел. — Это же хорошо. Впечатления и приятные эмоции никогда лишними не бывают. — Представляешь, как здесь красиво летом. Ну, когда дождь не идет. Тут же так бывает? — Да, иногда в Англии бывает солнечно. Наш разговор прервала еда, и мы ненадолго замолчали. — Ты не устал, радость моя? — поинтересовался Рон, попивая кофе и наблюдая, как я сражаюсь с тортом. Я явно переоценил свои силы. Кусок оказался и правда огромным. Невероятно вкусным, но огромным. — Нет! В самолете отдохну. А ты не хочешь мне помочь? — Малыш, ты же знаешь, я не очень люблю сладкое. — А если так? — я передвинулся вместе со стулом к альфе, подцепил кусочек торта и, лукаво улыбаясь, протянул ему. — Ну если только так, — поддался он на мою игру, но играть все равно стал по своим правилам. Проглотил кусочек и быстро прижался ко мне губами. Я обалдел от его наглости. Поиграть хочешь, родной? Сейчас поиграем. Я снова наполняю ложечку, стараясь собрать только крем, а потом медленно облизываю, глядя альфе прямо в глаза. Его взгляд сразу же меняется, тяжелеет, он внимательно следит за моими действиями и немного напрягается, когда я проделываю свои манипуляции еще раз. Я иду еще дальше. Откладываю ложечку, окунаю в крем палец и облизываю уже его. На что получаю тихое рычание в ответ. Рон дергает шеей и сдерживается. Я чувствую, что мне сейчас попадет, но ничего не могу с собой поделать. Снова пачкаю палец, но облизать не успеваю. Муж перехватывает руку и погружает мой палец в свой рот, обводит подушечку языком, крепко обхватывает губами и ведет по пальцу. От этих действий я вспыхиваю, заливаюсь румянцем и стыдом. Заигрался, да еще и в общественном месте. Отдергиваю руку и опускаю голову. Ужас! Как Рону теперь в глаза смотреть. Он опять все решает сам. Подцепляет подбородок, поднимает, внимательно меня оглядывает и серьезно замечает: — Не делай так больше никогда, — а потом добавляет, — В общественных местах. А то нас оштрафуют за непристойное поведение. Оставь это все для дома. Хорошо? — Да, — шепчу еле слышно. — Ангел! Отомри! — Рон ерошит мне волосы. — Ничего страшного не случилось! Помнишь я говорил, что ты непосредственный? — Забудешь тут! — фыркаю я. — Ты непосредственный и невероятно горячий! Это гремучая смесь! Чувствую, скоро мне достанется от тебя по первое число! До колеса обозрения мы решили прогуляться пешком. Полчаса неспешным шагом, и мы на месте. Я все еще переживал из-за произошедшего в кафе. Сам не знаю, что на меня нашло. Просто захотелось сделать именно так, и я сделал. Я ведь не знаю как надо и действую по наитию. Рон замечает мое отсутствующее выражение лица и решает разобраться. — Ты опять улетел, малыш. Вернись ко мне. Мы почти дошли до Темзы, а ты ни разу не сказал, что она красивая. — Я думаю… — О чем, радость моя? — Это может показаться смешным. То, как я себя веду. — Разве я хоть раз обсмеял тебя? — Нет, но я это чувствую. Я не знаю, как правильно себя вести. Просто делаю так, как хочется в конкретный момент. Поэтому меня заносит. — И это нормально. Никто не знает, как должно быть. Поэтому действуй всегда так, как тебе хочется. — Даже если мои действия ставят меня или окружающих в глупое положение? — Я считаю, что своим «хотелкам» надо уступать. В конце концов, мы живем один раз. И было бы глупо не делать глупости. Мы остановились на мосту, дул довольно сильный ветер. Я зябко поёжился. В словах альфы есть резон. Делать только то, что хочется… Может быть, стоит попробовать. Я всегда делал то, что хотят другие, и ни к чему хорошему это не привело… Для себя в голове я отметил галочкой этот вопрос как решенный. — Нам туда? — ткнул я пальцев в сторону возвышающегося над водой колеса. — Да. — Тогда пойдем скорей. Представляю, какой сверху открывается вид! Размеры колеса поражали. Сто тридцать пять метров — прямо как сорока пяти этажный дом! Фантастика. Рон пошел на хитрость и еще вчера выкупил все места в одной кабинке, а их было двадцать пять, и нас пропустили без очереди. Люди проводили нас завистливыми взглядами. — Как-то не по себе от этих взглядов, — передернул я плечами, когда двери капсулы за нами закрылись. — Не обращай внимания, — он прошел к панорамным окном, скинув рюкзак на сидения. — Лучше смотри, как красиво. Из окон медленно поднимающегося колеса открывался роскошный вид на город. Можно было отыскать все достопримечательности в шаговой доступности. Я прижал ладони к стеклу и наблюдал за панорамой. Рон сдернул с меня шапку — в кабинке было довольно тепло, и я расстегнул пуховик. Муж стоял сзади, не прижимаясь ко мне, и тоже любовался. А я между тем вел со своим вторым «я» мысленный диалог. Он настаивал на очередной глупости, я пока сопротивлялся. Но, наконец, стороны пришли к консенсусу, и я решительно повернулся лицом к альфе. — Что, малыш? — теплый взгляд обласкал меня с головы до ног. — Собираюсь делать то, что мне хочется. — Да ты решительно настроен. Ух! — он не ожидает, что я подтолкну его к мягким сиденьям, заставлю сесть, а потом заберусь сверху. Я медлю, разглядывая его лицо, ощущая его ладони под пуховиком у меня на пояснице. Решаюсь, выдыхаю и начинаю поцелуй первым. Получается немного неумело, зато искренне. Кровь стучит в висках, мне жарко, дергаю руками, пытаясь сбросить этот чертов спальный мешок. Рон мягко отстраняет мои руки и помогает. Я дотрагиваюсь пальцами до его лица и веду выше, зарываясь в волосы. Я сейчас главный и делаю так, как хочется мне. Рон поддается, разрешает играть его губами и языком, а сам гладит мою спину. Потом его ладони неожиданно скользят на ягодицы. Я сбиваюсь с ритма, а он останавливается. Но моему бунтарскому второму «я» хочется продолжения, поэтому я чуть подаю бедра назад, и ободренный приглашением альфа оглаживает половинки и слегка сжимает несколько раз. Я должен признать, что это невероятно приятно. Оторваться друг от друга нас заставляет начинающее спуск колесо. Это значит у нас примерно десять минут, чтобы привести себя в порядок. — Ты провокатор! Просто маленький провокатор! — шепчет Рон. — С каждым разом тебе удается возбуждать меня все быстрее и быстрее. — В последнее время я сам не свой, — честно признаюсь. — И от этого мне очень странно. — Здесь на нас слишком давит общество. Вот приедем на остров, и все сразу станет проще. Обещаю. Он держит руку на моей щеке и смотрит ободряюще. Я верю.