Истинность бывает неистинна - 2

Вначале альфа обалдел настолько, что даже потерял дар речи. Он смотрел на меня широко распахнутыми глазами и молчал. Я никогда не видел Рона таким. — Так мы вроде уже… — Я знаю, я помню и не сошел с ума. Проведем еще одну церемонию по здешним традициям. Обновим клятвы. Мне есть, что сказать тебе. — Эээм… Ты меня знатно озадачил! Ну давай, если ты так хочешь. — А ты? Ты хочешь еще раз взять меня в мужья? — У меня есть выбор? — горестно вздохнул альфа. — Эй! — я шлепаю его ладошкой по груди, а потом плещу в довольное улыбающееся лицо водой. — Конечно хочу! Что за вопрос! Еще бы я не хотел собственного мужа. Я имею в виду, взять еще раз в мужья. Не дерись! — он перехватывает мою руку и целует ладонь. Еще пять дней у нас уходит на подготовку. Мы прочитали всю информацию, что нашли про браки на Фиджи, узнали, что в нашем отеле есть регистратор, распланировали всю мини-церемонию и даже заказали кольца. Свои первые кольца мы почему-то оба не носили. Новые были из белого золота, простые тонкие ободки с гравировкой внутри, которую пообещали сделать в отеле. Ничего необычного, просто наши имена и дата. Океан как раз успокоился, так что все это предсвадебное время мы проводили на пляже. Я даже решился снять майку. Это было неожиданно не только для Рона, но и для меня самого. Просто щелкнуло в голове, и я резко сдернул яркую одёжку. Поймал удивленный взгляд мужа, повел голым плечом и, отвернувшись, пошел в воду. Плавал я уже достаточно хорошо, на воде держался уверенно, и альфа теперь учил меня нырять. Церемонию мы решили провести на закате, а все дневное время уходило на традиционные СПА-процедуры. Причём, Рон должен был отправиться на большой остров, а ко мне мастера прибудут «на дом», так сказать. Я дико нервничал. Перед первой свадьбой не было так страшно. Но тогда это была простая формальность. А сейчас я осознавал, на что иду. — Ну что ты все крутишься? — в последнюю ночь перед церемонией Рон сжал меня в объятиях, заставляя затихнуть. — Страшно… — прошептал я, мгновенно успокаиваясь. — Ты боишься? — киваю безмолвно. — Почему? — Не знаю. Это такой ответственный шаг. — Мы и так уже в браке, чудик. — Все равно. И вообще, ты не понимаешь! — Да уж куда мне! — Нет, серьезно! — я выпутываюсь из его рук и сажусь на кровати, альфа готовится слушать. — Это очень важно для меня! И ответственно. И страшно… — Почему ты волнуешься? Ты боишься, что я скажу «нет»? — А можешь? — я как-то сразу переполошился. — Успокойся! Никогда в жизни! Ни за что я не передумаю и не откажусь от тебя. Да, только да! — Фух! — Видишь, из-за меня волноваться не стоит. Тогда что не так? — Все так. Просто… Я не могу это объяснить нормально. Мы встанем рядом, будем смотреть друг другу в глаза и говорить очень значимые вещи. Рон садится напротив меня и берет за руки: — Вот, смотри, мы и сейчас рядом, смотрим в глаза и говорим значимые вещи, — он поочередно целует каждую руку. — Да. Только… — я вздыхаю. — Забей, это мои тараканы в голове. Ты не поймешь. — Да все я понимаю, — альфа подтягивает меня к себе, чмокает в макушку и прижимает к груди. — Все я понимаю. И осознаю, что завтра мы станем еще ближе друг другу. На каком-то совершенно новом уровне. Я волнуюсь, но не боюсь. Волнуюсь, все ли пройдет гладко. А не боюсь, потому что ты рядом. Мне с тобой ничего не страшно. Так просто не может быть. Этот альфа понимает меня с первого слова и заранее знает все мои тревоги. И может успокоить одним касанием. Он просто идеал… *** Рон отправляется на большой остров рано утром. Целует особо нежно и смотрит в глаза: — Уже вечером ты станешь моим мужем. — Стану твоим полностью. Команда красоты прибывает через час, это четверо омег и один бета. Я встречаю их на причале, и тут же наш крошечный островок наполняется гомоном и криками. Они невероятно шумные и веселые, так что я поддаюсь им и тоже хохочу над очередной шуткой Габи, или удивляюсь мимике Тео, или восхищаюсь легкостью Несси, или умиляюсь с отношений Кая и Марка, единственного не-омеги сегодня. Я напоил всех кофе, и мы долго вшестером болтали о разных разностях, а потом они занялись моей тушкой. Вымыли, размяли, натерли какими-то благоухающими мазями, размягчили загрубевшие пяточки, сделали массаж всего тела, высушили. Затем удалили всю ненужную растительность на теле. Прическу поправили только слегка. Волосы выгорели на солнце и стали светлее, так что цвет не трогали. За эти пять дней я успел слегка загореть, до приятной копчености, и это мне шло. Легкий тон для ровности кожи, немного карандаша для глаз. Из зеркала на меня смотрел совсем другой человек. Нет, я не изменился до неузнаваемости. Это бы я. Но только моя улучшенная версия. Далее в программе маникюр и педикюр с массажем стоп. В самом конце мне помогли одеться и водрузили на голову пышный венок из цветов. Я смотрел на себя в зеркало и видел чудо. Гордая осанка, сияющее лицо, счастливые глаза — вот так я должен был выглядеть всю свою жизнь. За год рядом с любящим меня человеком я расцвел и похорошел. Слезы обиды невольно навернулись на глаза. Ни один человек в мире не заслуживает такой жизни, как была у меня. Постоянный страх, угрозы, побои. — Нет-нет-нет! Нельзя плакать, господин! Нельзя! — запричитал Габи, обмахивая меня ладошками и дуя в лицо. — Нельзя-нельзя! — вторил Тео. — Может господину что-то не нравится? — Нет-нет, мне все нравится, — но я не могу сдержаться, и слезы ручьем текут по щекам. Омеги причитают и суетятся рядом. Никто же их не предупреждал, что они имеют дело с психом. Спокойным и собранным остается только Марк. Он приносит мне стакан воды, интересуется, есть ли лекарства на такой случай, и подает таблетки из тумбочки. Потом звонит другой бригаде, выясняя как у них дела. — Так, омежье государство! — прикрикивает на нас бета. — Развели здесь болото! Между прочим, второй господин уже полностью готов! Так что у вас всего тридцать минут, чтобы привести себя в порядок. Омеги вокруг меня ускоряются. Они тащат меня в ванную, смывают косметику и плещут в лицо холодной водой. Это несколько отрезвляет. Новый слой тона руки профессионалов наносят быстро и ровно, а еще мне усиленно массируют плечи и голову, расслабляя. У них немного получается, я вымученно улыбаюсь. Истерика отголосками бродит где-то рядом, держа в напряжении. Не зря я так вчера волновался. Тени прошлого безмолвно встают за спиной и давят на подсознание. Бета командует своим отрядом, они спешно собираются и отчаливают, напоследок обнимая меня. Я чувствую, что мой альфа уже вернулся, и на душе заметно теплеет. Мне сейчас не хочется никаких церемоний, мне просто нужно уткнуться ему носом в грудь и услышать стук его сердца. Никаких особых приготовлений наша церемония не требует. Все произойдет прямо на берегу в лучах заходящего солнца. Я даю недавно прибывшим пять минут, и выхожу из рощицы. В первую очередь в глаза бросается рослая фигура мужа. Он также, как и я, в белом. Рон чувствует, что я приближаюсь, и оборачивается навстречу. Он великолепно выглядит и просто сияет от счастья. При виде любимого мое сердечко оттаивает, слезы высыхают, а тени прошлого скрываются за широкой спиной мужа. Я медленно иду к нему по песку, и с каждым шагом моя улыбка расцветает все сильнее. Я готов кинуться к мужу в объятиях, но усиленно себя сдерживаю. Ему тоже уже не терпится дотронуться до меня. Последний шаг, и наши пальцы переплетаются. — Привет, — тянет альфа, мимолетно меня осматривая. — Привет, — шепчу в ответ. — Как же ты прекрасен! Мы можем бесконечно любоваться друг другом, но регистратор, пожилой бета, деликатно покашливает: — Вы готовы начать? — Да-да, начинайте. Он перебирает в руках четки и, стукая бусинками и ловя момент, начинает: — Сегодня поистине волшебный день. День вашего единения с природой и друг с другом. День, когда вы должны заглянуть в свое сердце и найти там ответ на главный вопрос: любите ли вы своего партнера. — Да, — эхом отвечаем мы. — Есть ли у вас какие-то особые слова, которые вы хотите сказать друг другу? — Есть. Я начну, если ты не против, — первым берет слово Рон, я согласно киваю. Он держит обе моих ладони в своих и чуть сжимает от волнения: — Ангел мой, ты вошел в мою жизнь ярко и стремительно. И сразу завладел всем моим вниманием. Пока ты учился заново ходить, я учился летать, ведь ты дал мне крылья. Каждый день, что мы проводим вместе я благодарю небеса за тебя. Что я могу тебя обнимать, целовать, дышать тобой и жить тобой. Я хочу вечно держать твою руку в своей, потому что это правильно. Я хочу вечно быть с тобой рядом, потому что это правильно. Я хочу смотреть в твои глаза и видеть в них счастье, потому что это правильно. Я безмерно тебя люблю и уважаю. За твою силу, за твою волю, за твой ум и характер. Готов ли ты быть моим мужем? Готов ли стать одним целым и провести свою жизнь рядом со мной? Готов ли любить меня и доверять? Готов? — Да, господи, да! Да-да-да! Сотню, тысячу, миллион раз да!!! — восклицаю я слишком эмоционально и даже не смахиваю крупных слез, которые бегут из глаз. — Только с тобой и больше ни с кем. Я готовил свою речь и хотел говорить о моей любви к тебе, что тлела сначала словно уголек, но с каждым днем от твоих ласковых слов и поступков разгоралась все сильнее и сильнее. О моей бесконечной благодарности к тебе, за все, что ты для меня сделал и делаешь сейчас. За твое бережное обращение со мной и безграничное терпение. Но буквально за полчаса до церемонии кое-что произошло, и в моей голове все перевернулось. Рон выглядит настороженным и даже слегка испуганным от моих последних слов. Я дергаю головой, когда он открывает рот чтобы что-то сказать, и продолжаю: — У меня темное прошлое. Моя жизнь началась совсем не так, как может хотеть человек. Я боролся один на один с моим кошмаром. И сейчас он все еще стоит за моей спиной. И я никуда не денусь от этого. Но я понял одно — без тебя я не выживу. Ты защищаешь меня от моего прошлого. Через твою любовь не способен пробиться ни один кошмар. Стоит только мне тебя увидеть, как мысли становятся легче, ярче, стоит мне только до тебя дотронуться, как тени прошлого стираются. Сегодня они снова стояли за моей спиной, и это было больно и страшно. Но как только ты появился, они ушли. Ты называешь меня ангелом, но настоящий ангел это ты. Мой ангел-хранитель. Готов ли ты принять меня? Со всеми моими страхами и прошлыми переживаниями? Готов ли ты терпеть мои выходки? Готов пройти по жизни рука об руку с таким, как я? — Да, — твердо отвечает Рон. — Я клянусь перед всей вселенной, что ты забудешь всю печаль прошлого. Я клянусь, что буду рядом с тобой всегда. Потому что я люблю тебя. — Я люблю тебя, — последнюю фразу мы произносим вместе. Регистратор незаметно протягивает коробочку с кольцами. Рон вытаскивает одно: — Будешь ли ты моим мужем в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, пока смерть не разлучит нас? — Да, я буду! — колечко скользит по моему пальцу. Я беру второе и глядя альфе в глаза произношу те же слова: — Будешь ли ты моим мужем в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, пока смерть не разлучит нас? — Буду, — я надеваю кольцо на палец мужа, а он притягивает меня к себе, заключает в кокон объятий и целует, стирая тревоги сегодняшнего дня. Где-то на фоне звучат слова регистратора: «Перед лицом вселенной объявляю вас мужьями». Бета тихо и быстро отбывает на своем катере обратно в отель, а мы сидим на берегу в лучах закатного солнца. Оно долго держится над горизонтом в этот раз, подсвечивая нас. Рон делает несколько снимков. Мое разгладившееся умиротворённое счастливое лицо, наши руки с кольцами, мы в обнимку, Рон с моим венком на голове, обнимает меня одной рукой за плечи, и я уткнувшийся в его щеку носом. Становится прохладно. — Пойдем в дом, — альфа поднимается первым и вытягивает меня из песка. Мы все никак не можем расцепиться. За день, проведенный порознь, я успел соскучился по моему альфе. Он видимо тоже. Мы забираем из яхты корзинку с праздничным ужином, который приготовили специально для нас в ресторане, и устраиваемся на веранде. — Что тебя так сильно сегодня расстроило, любовь моя? Расскажи мне. — Сначала все было хорошо. Мы славно провели время. Эти омеги из СПА оказались симпатичными и веселыми ребятами. Они помогли мне одеться, накрасили, все было очень красиво. Я смотрел в зеркало и не узнавал себя. Я был какой-то другой. И мне стало обидно. Что мне выпала такая тяжелая доля. Я физически ощущал, что за мной словно стоит отец. И началась истерика. Представляешь, истерика и пять омег… — я невесело улыбнулся. — Нас спас бета. Прикрикнул где надо, раздал всем задания, и все прошло более-менее благополучно. А потом ты появился, и сразу стало легче. Словно камень с души упал. Не оставляй меня больше так надолго. — Обещаю, малыш, что больше мы не расстанемся. Мне тоже, если честно, было не по себе. Я так привык, что мы всегда вместе. Иди ко мне. Я забрался к мужу на колени и устроился клубочком. Мой омега внутри тянулся к своему альфе и, получая нужную любовь и защиту, согревался и успокаивался. Я поднял голову и забрал свой поцелуй. Мы начинаем осторожно, стараемся почувствовать партнера и просто наслаждаемся тем, что мы рядом и вместе. Постепенно возбуждение усиливается, страсть захватывает нас. Я меняю позу, усаживаясь мужу на бедра. Он сильно проводит мне руками по спине и оставляет ладони на попке. Я первый произношу: — Я хочу тебя, — чувствуя ответное желание мужа. Он поднимается из кресла и несет меня в спальню. Аккуратно ставит на пол и снимает с себя одежду. Верхний свет выключен, горит только подсветка по периметру комнаты, но она позволяет разглядеть роскошное тело мужа в мельчайших подробностях. Хоть я уже успел изучить его вдоль и поперек. Он помогает мне раздеться, и, снова подхватив, аккуратно устраивает на кровати в привычной и удобной нам позе: его рука у меня под головой, а сам альфа сверху и чуть сбоку. Кожа горячая, а мои уши уже пылают и чуть ли не шипят, когда альфа щекотно облизывает раковину. Мой легкий смех звенит в тишине. — Смейся. Всегда смейся. Никогда больше не грусти, мой ангел, моя радость, моя любовь, — говорит Рон, покрывая меня поцелуями. Я откидываю голову на подушки, выгибаясь навстречу. Альфа покусывает соски, а потом затягивает меня наверх. Гладит спину, снова останавливаясь на попке. Сминает и даже слегка похлопывает половинки, дразнит, проходясь пальцами по ложбинке. Подталкивает меня еще выше, я проезжаюсь по его телу и останавливаюсь пахом ровно у его лица. Муж придерживает под бедра и начинает ласкать мой член, заставляя приподниматься и опускаться. Я упираюсь ладонями в изголовье кровати, следую за его ритмом. Альфа скидывает меня обратно на кровать, оказывается сверху и почти ложится. Он тяжелый, и его сильно возбужденный член проезжает по анусу, яичкам и соприкасается с моим. Я царапаю его по ребрам и надавливаю на поясницу, заставляя прижаться плотнее. Эти тактильные ощущения кожа к коже нужны мне, как воздух, и безумно заводят. — Красивый мой! — шепчет муж и ведет языком по моему виску, слизывая капельку пота. От того, какой он возбужденный и твердый, я просто соловею и тянусь к нему всем своим естеством. У меня получается совладать с дыханием, и я выстанываю: — Я хочу тебя! Всего. Полностью. Хочу почувствовать его внутри. Пожалуйста. Последнее, что я слышу, это горячий шепот на ухо: — Расслабься! А дальше начинается буря. Альфа переворачивает меня на живот и подсовывает подушку, приподнимая мою попку вверх. Обцеловывает спину, очерчивает шрамы пальцами. Опускается языком на ягодицы. Эти ласки для меня уже не новы, но по-прежнему выбивают стоны и вздохи. Сейчас муж настойчивей кружит вокруг моей дырочки и на пробу слегка проникает языком внутрь. Я дергаюсь, как от тока, а он расслабляющее гладит бока, словно говоря, что все идет нормально. Для удобства альфа оттягивает половинки в стороны и приникает губами. Язык внутри уже на порядочной глубине, а Рон все не останавливается и толкается снова и снова. У меня так сильно покраснели от возбуждения уши, что, кажется, будто они и правда полыхают огнем. Как там держится альфа — не понятно. Весь процесс нам замедляет отсутствие у меня природной смазки. Даже несмотря на то, что я сильно возбужден, ее почти нет. Но и этот момент муж учел. Пока я витал в облаках, он достал из тумбочки тюбик лубриканта, и, смазав пальцы, начал входить одним. Ощущения были, надо сказать, не из приятных. Плюс мои страхи выскочили на первый план, и я сжался в комок. Видимо, придется здесь потрудиться. Рон накрывает меня сверху, ложится, упираясь на колени, оставляет в покое мою задницу и принимается целовать. Он прижимает меня к кровати крепко и целует очень настойчиво. Я отвлекаюсь на эти ласки, забывая про свой тыл. Тогда муж предпринимает вторую попытку, дотягивается до попки, поглаживает дырочку и миллиметр за миллиметром входит. Есть, один внутри. Но этого явно мало для качественной растяжки. Особенно если я планирую все-таки принять член мужа. Он начинает двигаться, чуть покручивая палец, и податливые мышцы уступают, растягиваясь. Рон отрывается от меня, добавляет смазки и подключает второй палец. Идет также с трудом, но теперь он знает, как надо действовать, к тому же я сам тянусь за ним губами. Со вторым пальцем идет чуть быстрее. Рон чуть двигает рукой и разводит пальцы в разные стороны. Я привык и начинаю постанывать. А меня ждет третий палец. Альфа толкается плавно и сразу попадает по заветной точке. Я от удивления вскрикиваю, а по телу разбегается волнами наслаждение. Что ж… Если так хорошо всегда будет, то и потерпеть можно. Муж не меняет траекторию, постоянно терзая простату. Наконец меня снова переворачивают, устраивая поудобнее. Я смотрю снизу вверх и понимаю, насколько мне сейчас будет больно. Природа мужа не обделила в интимном плане. Он проводит по своему члену пару раз, выдавливает каплю смазки из тюбика, растирает по головке и приставляет ее к моему входу. Мозг сопротивляется до последнего, но Рон идет на запрещенный прием — поднимает мои ноги повыше и ласкает щиколотки. Это одно из моих слабых местечек. Муж достаточно меня отвлекает, чтобы начать двигаться внутрь меня. «Ммм!» — болезненно стону только от одной головки, что прошла внутрь. Рон замирает, я вижу, как ему самому сложно. В нем внутренний альфа борется с любящим человеком, который поклялся не причинять вреда. И если альфа готов протолкнуться до конца силой и закончить с этими пытками, то любящий человек тормозит, пытаясь не травмировать и не испугать. Я глазами показываю, что готов и даже бедрами подаюсь вперед, навстречу мужу. Он добавляет еще смазки, наклоняется, опираясь ладонями рядом с моей головой, и медленно без остановки входит. Пока я жмурюсь и привыкаю, он целует лицо и собирает соленые капельки из глаз. Резко раскрываю глаза, выбрасываю руки вверх и вцепляюсь альфе в спину. Он понимает это как приглашение к действию и начинает медленно двигаться, назад-вперед. Контакт налажен, я расслабляюсь достаточно, привыкаю и начинаю даже получать удовольствие. Муж выпрямляется, устраивает мои ноги на плечах и делает толчки чуть сильнее. Он наконец снова попадает по простате, и меня выгибает. Так вот то, ради чего все это затевается! Альфа снова меняет позицию, опять ныряя вниз и приникая к моим губам. Я в отместку ему кусаюсь и больно захватываю в кулак волосы на затылке. Рон двигает бедрами мельче и резче, выбивая из меня стоны, которые он ловит открытым ртом. Мы уже оба на грани, в воздухе витает сильный терпкий запах альфы, мой лишь чуть примешивается. Муж загоняет себя внутрь поглубже, там взрывается в оргазме и удлинившимися клыками впивается в метку. Я кричу в голос от свалившихся на голову эмоций и сам кончаю, сильно сжимаясь. Нас ожидаемо вяжет узлом. Альфа заваливается набок, не вытаскивая зубы из укуса, и не дает мне шевелиться, крепко держа. А на меня накатывает внезапная вторая волна наслаждения. Все тело мелко трясет, я чувствую новую порцию спермы от мужа. И его зубы все еще впиваются мне в шею. Метка наливается цветом и расползается красивым узором, видимым на загорелой коже. После третьего оргазма я отключаюсь на несколько минут, а когда прихожу в себя все уже закончилось. Сцепки нет, из меня сзади течет сперма, весь живот и груди испачканы тоже, а Рон старательно обрабатывает метку языком, урча от удовольствия, как большой кот. Руки-ноги меня не слушаются, я не могу пошевелить и пальцем. И в горле пересохло. — Рон… — тяну хрипло, похоже сорвал голос. — Да, прелесть моя, — муж не отрывается от своего увлекательного занятия. — Я пить хочу. — Сейчас, ангел. Он пружинисто встает, достает откуда-то из-под кровати бутылочку с водой и, присев рядом со мной, помогает напиться. — Еще? — мотаю головой, падаю обратно на подушки. — Хорошо. Полежи чуть-чуть, я сейчас вернусь. Он скрывается в ванной комнате, но быстро возвращается. — Пойдем, я приготовил ванную. — Я не встану… — Малыш, уж не думал ли ты, что теперь будешь ходить пешком? — он поднимает меня словно пушинку. — Ваш личный транспорт готов к работе! И шутливо чмокает в нос. Меня ждет теплое джакузи, в которое муж аккуратно погружает мою тушку, проверяя, чтобы было удобно. — Я сейчас. Я быстро! Он скрывается за дверями, а я лежу как амеба и равнодушно наблюдаю за его суетой. Альфа очень деятелен и нисколько не устал, в отличие от меня. Муж снова появляется на пороге, вылавливает меня и утаскивает в душ. Там долго и тщательно моет все тело и голову, позволяя висеть на себе. Выносят меня из ванной завернутым в большое мягкое полотенце, я опять ворчу, что не ребенок. Белье на кровати уже чистое, а комната проветрена и приятно пахнет морским бризом. Рон располагается на кровати и укладывает меня животом на свои колени. — Это что, какая-то новая форма извращений? — бурчу я вниз, не в силах поднять голову. — Ага, — со смехом отвечает альфа. — Сейчас начнутся извращения. С этими словами он смазывает меня в районе ануса какой-то холодной мазью. — Холодно! — воплю я и дергаюсь, за что меня нежно похлопывают по заднице. — Лежи смирно. Это специальная мазь, чтобы наутро полегче было. Ну не дуйся, — Рон переворачивает меня и дует в лицо. — Я люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, — утыкаюсь ему в шею, вдыхаю запах. Он изменился. Не сильно, но новые нотки присутствуют. Альфа в свою очередь обнюхивает мою метку. — Ты весь мной пропитался! — сообщает с восторгом. — Я очень-очень рад, — и очень-очень устал. — Все, спать. Муж натягивает на меня свою майку и белье, сам как обычно облачается в пижамные штаны и укладывает нас. Но заснуть быстро не получается. — Тебе было очень больно? — он гладит мои пальцы. — Не совсем. Терпимо. Скорее страшно. Ну ты понимаешь… — Понимаю, — я даже в темноте вижу, как сжимаются его зубы. — Ты ничего не хочешь? Может перекусить? — Нет. Я очень устал. И хочу спать, но не получается, — с горестным вздохом тяну в ответ. — Сейчас все будет. Давай сюда, — муж устраивается полулежа, аккуратно перемещает меня себе на грудь и обхватывает руками. Моя любимая поза — защита со всех сторон. Так, последний штрих, одеялко сверху и порядок! Можно отправляться в страну сновидений. На грани сна слышу: — Спокойной ночи, любимый мой. — Спокойной.