Истинность бывает неистинна - 2

И снова самолет, и снова долгий перелет. На этот раз муж везет меня в Швейцарию. Сборы занимают около недели, и все это время мы почти не общаемся. Я мало ем, почти не сплю и брожу словно тень. Такое мое состояние угнетает альфу, он сам хандрит и никак не может найти себе места. Самолет опять частный, обычные рейсы летают с пересадкой, а то и с двумя. Снова отдельная каюта со всеми удобствами. Мы улетаем в полночь, и я сразу залезаю в кровать. Сон приходит сам, мой организм слишком вымотался. Я просыпаюсь через два часа, Рон сидит в кресле и видно, что не спит. У него легкая щетина, которая придает дополнительную брутальность. Мне холодно и почему-то не по себе, сердечко стучит отчаянно и быстро. Горло душит спазм, я даже вздохнуть не могу. Крупные слезы бегут из глаз, еще чуть-чуть и начнется истерика. Я не издаю ни звука, но Рон ощущает, как изменился мой эмоциональный фон, оборачивается в кресле и пытается разглядеть в темноте. — Пожалуйста, иди сюда, — шепчу я невероятно тихо, молясь, чтобы муж услышал. — Пожалуйста… Громче не дает сведенное судорогой горло. Альфа слышит и за одно порывистое движение оказывается рядом. Присаживается на корточки и вглядывается в лицо. — Иди сюда, — мои губы еле шевелятся, но он понимает. Забирается в кровать и крепко прижимает к себе. Мои слезы моментально промачивают его рубашку, я не могу шевелиться, только дрожать и чуть поскуливать от переполняющих эмоций. Рон сжимает зубы и гладит меня по спине. Мышцы все одеревенели, и это без сомнения приступ. Ненавистная эпилепсия… В этом случае даже лекарства не помогут, иголка просто не проколет кожу. Остается только ждать и терпеть. Наконец я могу потихоньку разжать кулаки, а затем обмякает все тело. Муж осторожно массирует спину, руки, расслабляет, как может. Ему бы дотянуться до своего пиджака — там во внутреннем кармане одноразовый шприц с лекарством. Но он не может отпустить меня. Судороги освободили и горло, и я позволяю себе всхлипнуть в полный голос. Альфа наклоняет голову и осторожно меня целует. Просто касается губами. Щеки, лоб, глаза, губы, подбородок. Я ухожу от этой ласки, уткнувшись носом мужу в ключичную впадинку, где висит наша вишенка. Он легонько вздыхает, но молчит. После припадков лучшее лекарство это сон. Я забываюсь тревожным, наполненным какими-то видениями. Голова болит, тело все ломит. Я слабак, ничтожный слабак. — Как ты? — муж поднимается с пола. Он сидит рядом с кроватью с моей стороны. В темной идеально сидящей футболке, но бледный и уставший. С тревогой всматривается в мое лицо. — Плохо, — зачем мне врать. — Голова болит. — Сейчас, — он роется в аптечке, мы никуда без нее не выходим. — Вот. Достает таблетку и дает запить водой. — Посиди со мной. Рон опускается рядом на кровать, дотрагивается до ладони. — Холодный. Замерз? — Нет. Все болит. — Хочешь массаж? — Да. Альфа помогает мне перевернуться на живот, устраивает поудобнее. — Я могу снять с тебя кофту? — Нет. — Хорошо. Муж начинает с головы. Забирается пальцами в волосы и круговыми движения разминает кожу. Массирует виски и перемещается на шею. Здесь он нажимает чуть сильнее, давит на нужные точки и боль постепенно отступает. Он гладит спину, забросив капюшон мне на голову. Я сегодня в большой и теплой толстовке. Его движения расслабляют, и становится легче. Я не замечаю, как засыпаю. А просыпаюсь уже в совершенно другом месте. Комната большая и светлая. Белые стены, белая мебель и огромная белая кровать. Я все также одет и завернут в одеяло. Большие панорамные окна закрыты шторами, но чувствуется, что сейчас уже вечер. Значит, мы прилетели, и, мало того, добрались до виллы. В этот раз я ничего не выбирал сам, поэтому где мы — для меня полнейшая загадка. Я прислушиваюсь к своему организму. Он требует, во-первых, освежиться. Во-вторых, поесть. Я стекаю на пол и иду на разведку. Несколько дверей куда-то ведут. Так, одна — в гардеробную. Ясно. Все вещи уже разложены и развешаны. Вторая позволяет попасть в ванную комнату. Огромную, с душевой зоной на полкомнаты, джакузи и окном. За окном темно, и какой вид там скрывается не видно. Я нахожу на крючках все необходимое: полотенце, халат и мою пижаму. За теплый душ организм благодарен и настойчиво требует есть. Через третью дверь выхожу в коридор. Он слегка петляет и выводит меня к закрученной лесенке вниз. Подсветка освещает путь, держась за перила, я медленно спускаюсь вниз. И сразу попадаю в большую гостиную. Помещение просто огромное: несколько хаотично расставленных диванов, вокруг которых формируются зоны отдыха, камин, кресла, столы какой-то необычной формы, торшеры, книжные полки. Этого всего так много, что рябит в глазах. Большие, от пола до потолка, окна закрыты шторами. В глубине этого ангара подсвеченная барная стойка. На высоком табурете со стаканом виски сидит Рон. Он углубился в свои мысли, покачивая напиток, и не заметил моего появления. Я иду тихо и медленно, но все равно врезаюсь в темноте в какую-то тумбу. Звук получается весьма громкий — альфа оборачивается. Со стуком ставит стакан и идет ко мне. Я опустился на эту ненавистную конструкцию и тер ушибленную лодыжку. Руки у мужа холодные, он обхватывает место ушиба и держит некоторое время. — Как ты? — смотрит снизу-вверх. — Бывало и лучше. — Выспался? Ничего не болит? — Я есть хочу, — невпопад отвечаю я. — Как мы здесь оказались? — Из аэропорта доехали на машине. — И я все это время спал? — Да, как ангел, — я взмахиваю головой, убирая челку, а муж, как ни в чем не бывало, продолжает, — Я ничего не готовил, но есть пицца. Будешь? — Буду. — Пойдем. Кухня тоже просторная. Такое впечатление, что архитектор страдал гиперкомпенсацией из-за роста или размера члена. Ну кто в здравом уме строит таких монстров! Надеюсь, хоть вид за пределами дома достойный. Рон усаживает меня на высокий стульчик, а сам возится с едой. Я разглядываю его ладную фигуру и испытываю непреодолимое желание его обнять. Похоже, тараканы в голове играют в пинг-понг. Иначе, почему мысли и желания так сильно скачут из крайности в крайность? — Уже успел осмотреть дом? — Нет. Покажешь? — Покажу. Ешь. После моего легкого ужина, мы отправились на экскурсию. Я оказался прав — архитектор действительно комплексовал. Весь дом был огромный, но не лишенный своего очарования. В цоколе, который на самом деле был первым этажом, бассейн, сауна, гараж и выход на веранду. На втором этаже — та самая гостиная, кухня, кабинет и какие-то подсобные помещения. На третьем этаже две спальни с балконами, выход на открытую площадку на крыше — солярий и большая полупустая комната. Белая, светлая, с большими окнами, как и в остальных комнатах. — Здесь тебе удобно будет рисовать. Я прошелся по периметру, осмотрел картины на стенах, провел пальцем по комоду. Действительно, здесь будет удобно. — Спасибо. Мне нравится. А почему все окна закрыты? — Утром увидишь. — Там, снаружи, что-то не так? — Там все в порядке, но при дневном свете будет лучше видно. В коридоре рядом со спальнями мы остановились. — Ну, вот эта твоя, — муж кивнул на комнату, из которой я начал свое путешествие. — А я здесь. — Ты будешь спать отдельно? — Я подумал… — Ляг со мной, — я взял Рона за руку. — Пожалуйста… Он секунду смотрел на наши переплетенные пальцы, поднес мою ладонь к губам и поцеловал. — Конечно, ангел. Альфа лежит на соседней половине кровати, далеко, и не прикасается ко мне. Я завернулся в одеяло с головой, потому что опять сильно замерз. Вздрагиваю сквозь сон — опять снится нехорошее. — Проснись, — мягко, но настойчиво меня встряхивают. — Что? Что? — я теряюсь сперва, перед глазами мутно. Кто меня будит? — Ты опять кричал во сне, — наконец различаю встревоженное лицо мужа. — Что тебе опять снилось? Я морщу нос и падаю обратно на подушки — не хочу говорить. — Скажи, как тебе помочь? — Никак. — Я не могу спокойно смотреть, как ты мучаешься. — Отвернись, — равнодушно роняю я. — Ты себя изводишь. И помочь не разрешаешь. — Волочь меня к мозгоправам против моей воли — это не помощь, — я очень жесток с Роном. Любой обычный человек на его месте после этих слов ушел бы, но он остается. Наверняка кусает губы и смотрит на меня. — Ты делаешь больно не только себе. — Не надо. Просто не надо, — я отворачиваюсь и снова прячусь в одеяло. Наутро подушка будет мокрой от слез. А утро яркое, ясное, в отличие от меня. Я долго лежу в кровати, смотрю в потолок. Через тридцать минут мне начинает казаться, что там ползают какие-то мерзкие твари, поэтому глаза я прикрываю. Из кухни уже довольно давно тянет чем-то приятным, печеным. Наверное, это блинчики. Организм, наконец, поддается на уговоры, и я ползу вниз. Рон, свежий, в белой футболке, действительно печет блинчики. На его фоне я снова выгляжу как пугало. — Доброе утро! — восклицает альфа, легко меня подхватывает и прокруживает по кухне. — Пусти! — ворчу я. — Что на тебя нашло? — Я подумал и тоже решил делать, что мне хочется, — спокойно отозвался муж. — Ты хочешь хандрить — пожалуйста, хандри. А я хочу тебя любить. И я буду это делать. — Ненормальный, — бурчу я себе под нос тихо-тихо и карабкаюсь на стул. Теплые блинчики с джемом и взбитыми сливками, свежие ягоды, успокаивающий чай немного поднимают настроение. Ночная хандра смывается ласковой улыбкой мужа. И мне становится неловко за то, что так грубо себя вел. — Пойдем, что покажу, — тянет он меня наружу. Окна в гостиной открыты, и через них можно выйти наружу. Пока брел на кухню, я не обратил внимания. А сейчас аж дух захватило. К гостиной примыкала терраса с фантастическим видом. Прямо под ногами расстилалось живописное озеро. Я вцепился в ограждение и осматривал всё широко раскрытыми глазами — невероятная красота. На берегу толклись домишки, какой-то небольшой городок, а наша вилла стояла как бы на возвышении. — Это просто волшебно! — выдохнул я и обернулся. Наткнулся на улыбающийся взгляд Рона и потупился. — Это Лугано. И городок тоже Лугано. Мы на границе с Италией. Если будет настроение, можем съездить в Комо. А на озере наша яхта. Можно осмотреть берега с воды. Не думай ни о чем, прошу тебя, — он берет мою руку, прислоняет себе к груди, под пальцами размеренно бьется сердце. — Я с тобой. На календаре начало июня, мы в живописнейшем уголке мира, но мои демоны стоят за плечами. *** Я заметно успокоился и вернулся к рисованию. Жить в таком месте и не творить — да это же преступление! Из любой комнаты на вилле открывался вид на озеро, горы и городок, и моя коллекция расширилась и пополнилась новыми пейзажами. И, конечно же, я вернулся к портретам, навязчивая идея нарисовать Рона не покидала. Альфа снова работал, только мы поменялись ролями. Теперь он сидел в уголке моей мастерской, как гордо именовалась большая комната, с ноутбуком и вел дела. Несколько раз мы выбирались в город, плавали на яхте. Мои страхи затаились и замаскировались. Рон избрал в этот раз другую тактику. Я чувствовал его заботу, но альфа старался не давить на меня и не навязываться. Он был весел, постоянно шутил и смешил меня. А еще к нам вернулся секс. Муж любил меня медленно и нежно, топя в ласках и наслаждении. В тот злополучный день после завтрака я нежился на веранде. Было довольно душно, и по небу пробегали темные облачка, обещая грозу в ближайшем будущем. В мастерской меня ждала начатая картина с видом милой городской улочки, но лень была сильнее. — Прокрастинируешь? — Нет, просто отдыхаю, — я выбросил руку и поймал Рона за майку. — Гроза, наверное, будет, — он присел на мой лежак. — Поскорей бы, а то очень душно, — я поглаживал мужа по бедру. — У тебя есть какие-то планы на сегодня? — он отслеживал траекторию движения моих пальцев. — Ничего особо срочного. — Прекрасно, — с этими словами альфа перехватил руку и потянул меня вверх. Прижался к губам, сразу углубляя поцелуй. Я вцепился Рону в плечи и подогнул ноги — так сидеть было удобнее. А он уже тянул вверх мою майку, чтобы, припав к соскам, уложить обратно. Облачка то и дело закрывали солнце, а муж скользил губами по коже, оставляя влажные следы, от которых бежали мурашки. Шорты улетели также быстро, как и майка, и альфа, перекинув мои ноги через подлокотники лежака, склонился к паху. Аккуратно, кончиком языка приласкал головку и попутно, как фокусник, достал откуда-то смазку. Его пальцы скользнули внутрь и начали неспешно меня растягивать. Я подался навстречу нежным губам и опустил руку на голову мужу. Рон ускорился, но кончить мне не дал, только раздразнил. Мы меняемся местами. Муж укладывается на спину и устраивает меня сверху, придерживая за бедра. Я медленно опускаюсь, замираю на пару секунд. А потом начинаю двигаться. Скользить получается легко, я чуть откидываюсь назад, и член альфы попадает в заветную точку. Мой стон улетает в облачное небо. Еще некоторое время поддерживается неторопливый темп, а потом альфа перехватывает инициативу. Фиксирует меня и начинает вбиваться немного грубо. Я вскрикиваю от особо сильных движений и, наконец, кончаю. Муж роняет меня к себе на грудь и заканчивает при помощи рук. Минут десять мы лежим и отдыхаем, альфа легко поднимается вместе со мной и несет в душ — смыть следы страсти. Лень никуда не уходит, и мы не уходим дальше кровати. На белых простынях, среди взбитых подушек и одеяла очень приятно целоваться. Альфа лежит на спине, прижимая меня одной рукой за плечи к себе, второй поглаживая закинутую на него ногу и половинку попы. Эта поза наша любимая. Так мы находимся достаточно близко друг к другу, чтобы постоянно целоваться, и из нее легко перекатиться в другую, когда альфа сверху. Я глажу ладонью по груди, обвожу по кругу каждый сосок и слегка царапаю ногтями. Опускаю руку ниже и провожу по члену, сжимая яички. Одно движение, и я снизу. — Кто-то хочет пошалить? — альфа смотрит с поволокой. — Да-а-а! — я дотягиваюсь и коротко лижу его в губы. — Ну смотри, ты сам напросился! — муж устраивает обе мои ноги у себя на талии. — Не отпущу тебя, пока ты не будешь кричать. — Ты будешь кричать первый! — я вскидываю бедра вверх, готовый к действиям член упирается в растянутую недавним проникновением дырочку. Головка ныряет на пару миллиметров внутрь. Я томно выдыхаю. — Ага! Один — ноль! — Это не считается! — выкрикиваю в ответ и сам насаживаюсь. — Ммм! — не выдерживает альфа, перехватывает мои ноги поудобнее и начинает двигаться. Получается очень резко и горячо. Муж жмется ко мне, подсовывает ладони под попку, таким образом притираясь вплотную к паху. Я прикусываю ему шею, оставляя немаленький засос, облизываю повреждение и веду губами дальше. У меня на пути мочка уха, которую я втягиваю в рот. В этот момент альфа толкается особенно сильно, а я и от неожиданности также сильно его кусаю, хотя не планировал. Он низко рычит и переворачивает меня на живот. Я ужом скольжу вперед, но муж дергает меня за бедра назад и прижимает к постели. Оглаживает ладонями попку, потрясает половинки, а потом проходится языком по дырочке. Значит, используешь запрещенные приемы! Я приподнимаю бедра и повожу ими из стороны в сторону. Пользуюсь временным замешательством Рона и совсем встаю на колени. Кручу пятой точкой и подаюсь назад и вперед. А когда муж тянет руку, чтобы погладить или сжать половинку, ловко уворачиваюсь. Мы распаляемся просто на глазах. Кровь стучит в висках, возбуждение накрывает с головой. Рон ловит меня в кольцо рук и распрямляет, прижимаясь грудью к моей спине. Очень неоднозначная поза, немного отдает насилием. Я дергаюсь, и он сразу ослабляет хватку. — Попался, — жаркий шепот опаляет ухо, и в него сразу скользит влажный язык. Я извиваюсь, присаживаюсь, пытаясь уйти от щекотной ласки, но муж не отпускает. Тогда я завожу руки нам за спины и звонко шлепаю альфу по заднице. Он даже меня выпускает от неожиданности. Кручусь волчком, оказываясь с ним нос к носу. Его секундной заминки хватает, чтобы завоевать лидирующую позицию. Обхватываю стоящий колом член и сразу погружаю в свой рот. Получается сразу глубоко, почти до горла. Помогаю себе руками, несколько раз выпускаю изо рта с громким пошлым чпоком. А потом, изогнувшись в спине, шлепаю членом по высунутому языку. Я ловлю непристойный взгляд альфы и проделываю это все, глядя ему в глаза. Выпрямляюсь, вплотную прижавшись к мужу, рукой продолжаю ему надрачивать и вцепляюсь в губы жестким поцелуем. — Ну и кто теперь попался? — я облизываю губы. Рон захватывает меня пальцами за щеки, делая губы трубочкой, и запускает свой язык в мой рот. Мы ведем себя как спятившие подростки, буквально лижемся и лапаем друг друга. Муж подхватывает меня и укладывает на спину, вклиниваясь между бедер. Я дотягиваюсь до его живота и пересчитываю пальчиком кубики пресса. При этом веду языком по своим губам. Он входит сразу, не отпуская моих ног, и впивается глубоким поцелуем. Я оплетаю торс Рона руками, а пятками давлю на его задницу, вынуждая входить глубже. Мы сливаемся в единый организм и дышим в унисон. Гасить собственные крики помогает удачно подвернувшееся плечо мужа. Я впиваюсь в него жестким укусом и мычу от наслаждения. Еще чуть-чуть, и я прокушу его до крови. Альфа выходит неожиданно, переворачивает меня на живот и несильно ударяет по попке. Я аж даже всхлипнул от неожиданности! Не давая мне опомниться, Рон надавливает на спину, пригвождая к кровати, и седлает мои бедра. Перевернуться и сбросить его нет никакой возможности, поэтому просто лежу. Он снова ласкает спину, сначала руками, потом проходит тот же путь языком. Подается вперед, и член так удобно скользит по ложбинке между ягодиц, а я издаю сладостный вздох. На что альфа довольно смеется, думая, что победил. Демонстрируя чудеса гибкости, я подтягиваю верхнюю часть корпуса и выпячиваю попку вверх. А потом опускаюсь, и член попадает ровно в хорошо растянутую дырочку. Теперь уже стонет альфа. Квиты. Рон укладывается сверху, обхватывая меня руками, поворачивает мою голову на бок и двигает бедрами синхронно с поцелуем. От этого становится до невозможности хорошо. Я как могу сам подаюсь навстречу, ловлю каждое движение любимого и потираюсь своим членом о простыню. Вместо поцелуя остается лишь жаркое дыхание губы в губы. Заканчиваем мы вместе, одновременно выдохнув имена друг друга. Альфа зажимает меня, пока оргазм накатывает волна за волной. Сладко, восхитительно сладко. Мы загнанно дышим и наконец успокаиваемся во взаимных объятиях. — Ничья, — сообщает в ухо Рон. Я согласен. Муж устраивает нас поудобнее и накрывает одеялом. Крепкий, здоровый сон на пару часов не повредит.