Амортенция для альфы

      Все преподаватели тоже начали расходиться, кроме Сивиллы Трелони, которая сидела, уткнувшись в потолок. Уходили преподаватели, обсуждая грядущие возможные перемены, и только профессор Макгонагалл подошла к своим студентам.       - Мисс Грейнджер, - начала она с беспокойством на лице, - я правильно понимаю, что Вы знаете, кто Ваша Амортенция?       Гермиона опустила глаза, не желая давать ответ на свой вопрос.       - И если Вы проходили через такие боли, как же Вы выжили и не сошли с ума? Вам кто-то помогал?       Но Гермиона по-прежнему молчала, не желая отвечать.       - Я волнуюсь за Вас, Гермиона, - обратилась декан по имени, что она делала в исключительных случаях, - и если у Вас есть проблема…       - Спасибо, профессор, - перебила Грейнджер своего декана, твердым взглядом посмотрев на нее, - я справлюсь.       Женщина с сочувствием посмотрела на свою студентку, но выпытывать подробности не стала – девушка четко обозначила свою позицию. Поэтому профессор лишь тяжело вздохнула и покинула Зал. Гермиона проводила декана взглядом и увидела наблюдающего за ней профессора Снегга. Тот как обычно был нахмуренным и недовольным. Однако, ничего не сказав, он вышел из Зала. Гермиона немного нахмурилась, не понимая причину неожиданного внимания анти-гриффиндорского профессора, и посмотрела на Гарри. Но тот был увлечен Чжоу – они самозабвенно целовались, причем начали явно не прямо сейчас. Прерывать их не хотелось, но и оставаться не имело смысла. Поэтому девушка вынужденно кашлянула, привлекая их внимание. На удивление это подействовало, и ребята оторвались друг от друга.       - Идемте. – сказала Гермиона. – Там наверняка Рон волнуется.       Уизли действительно волновался, переминаясь с ноги на ногу перед дверью. Другие студенты тоже стояли неподалеку – им было очень интересно, чем закончилось дело, как будет наказан Поттер. В исключение никто особо не верил, так как последним исключенным был Хагрид, да и то за свою любовь к монструозным питомцам. Рой вопросов посыпался на вышедших студентов, однако никакой ясности их ответы не дали. Гарри, как всегда, был в центре внимания, и Гермиона протиснулась наружу. У окна коридора стоял Малфой и молча смотрел на нее, не отрывая глаз. Девушка ответила ему таким же взглядом…и машинально потерла место своей железы. У Драко моментально расширились глаза, а ноздри затрепетали. Гермиона распахнула от испуга глаза и тут же развернулась и убежала прочь. Думать о произошедшем она не хотела.       Поздно вечером у камина в гостиной факультета они с Гарри сидели и обсуждали утренний Совет. Действие Феликса уже выветрилось, и Гарри смог рассуждать здраво. Теперь его накрывали сомнения по поводу дальнейшей жизни вообще и последующего наказания в частности. Нравоучений от Дурслей он не боялся - одним больше, одним меньше - а вот исключения из школы он действительно боялся.       - Как ты думаешь, почему они не задались вопросом, как я проник в тот коридор? – спросил он Гермиону.       Подруга оторвалась от книги и посмотрела на огонь.       - Не знаю. – протянула она с сомнением. – Я тоже ожидала этого вопроса и, честно говоря, не представляла себе, как отвечать на него. И списала все на действие Феликса. А потом подумала, что они ведь знают о таких же случаях прошлого. Вы и в самом деле не первая запечатлевшаяся пара в стенах школы. Просто раньше с этим было проще, до первого изнасилования и насильного запечатления. А раз им известно, что такие случаи бывают, значит, они знают пути, по которым альфы проникают к своим омегам. Амортенция – действительно исключение из правил. И признай они свою осведомленность, пришлось бы наказывать многих. – Гарри посмотрел на подругу в удивлении, и та пояснила. – Ты, Невилл, я, Рон, Лаванда, Чжоу, Майкл, Малфой, Паркинсон. И это только те, о которых мне достоверно известно. А спроси того же Добби, уверена, он назовет еще половину Хогвартса.       - Почему? – не понял Поттер.       - Гарри, а кто по-твоему меняет простыни и приносит еду и учебные материалы? – как на маленького посмотрела девушка.       - Извини, не знал. – отвернулся друг. – А как они это делают? - вдруг спросил он. - Ведь приступ течки приходит неожиданно и длится разное время. Они что - следят за вами? И видят кто и к кому приходит? - мысль Гарри понеслась дальше, представляя новые подробности, свидетелями чего могут быть домовые эльфы. И моментально покраснел.       - Гарри, нет! - перебила его подруга, тоже порозовевшая. - У нас на тумбочках есть специальные кнопки вызова эльфов. Принцип как в маггловских гостиницах, только связь не по проводам, а заклинаниям связи. Мы нажимаем на кнопку, эльф слышит и появляется перед нами. И мы говорим что нам надо.       - Понятно. - кивнул друг, думая о чем-то о своем.       Ребята помолчали, думая о своем партнере и что было бы, наблюдай эльфы за ними постоянно...       - Постой, Малфой и Паркинсон? – вдруг спросил Гарри. – Но…как же…вы же… - растерянно произнес он, совершая странные манипуляции руками, выражающие соединение тел.       - Гарри, Пэнси – его девушка, - сухо произнесла Гермиона, - у них чувства, а все остальное – биология.       - Гермиона, - взял Гарри подругу за руку, - когда ты знаешь, кто твоя Амортенция, а уж тем более когда ты был с ней близок, чувств к другим просто не может быть. Это я тебе как альфа говорю.       - Как запечатленный альфа, - напомнила Гермиона.       - Запечатлелся я недавно, а чувства были давно. – парировал Гарри.       - Любовь, а не ненависть как у нас. – заметила Гермиона.       - С Амортенцией не может связывать ненависть. – не согласился Гарри. – Да и ненависть - обратная сторона любви. К тому же, он пришел, а это не просто так.       - Он пришел… - возмутилась Гермиона, но Гарри не дал ей закончить.       - Потому что ты – его Амортенция. И он принял этот факт.       Гермиона нахмурилась и, хоть у нее и были возражения, вслух она их не озвучивала. Что толку – у них с Гарри разная ситуация. Они с Малфоем – не пара.       На следующий день Дамблдор вызвал Гарри, чтобы объявить о своем решении по поводу наказания.       - Гарри, твой проступок действительно очень серьезный и, если бы не Амортенция, то ты действительно был бы исключен, несмотря на мое положение в нашем мире и мое личное к тебе расположение. Поэтому твое наказание будет следующим: до самого конца учебного года ты будешь помогать Хагриду ухаживать за животными Запретного леса, а по окончании учебного года все лето проведешь у семейства Чэнг. И объясняться с ними по поводу произошедшего ты тоже будешь сам.       - Но, профессор, а как же Ваши слова, что я каждый раз должен быть дома, чтобы последователи Темного Лорда не смогли меня достать и убить?       - Так было до того как ты запечатлелся с мисс Чэнг. Теперь с биологической точки зрения она тоже является твоей семьей. И, думаю, тебе там будет удобнее и приятнее проводить время, чем в доме твоих дяди с тетей.       - Вы правы, сэр. - кивнул Гарри. С момента смерти Сириуса он потерял надежду на нормальный дом и обстановку там, а теперь жизнь явно заиграла новыми красками. - Позвольте еще вопрос. Мне предписано проводить много времени с Хагридом...       - Помогая ему с животными. - напомнил директор.       - Да, сэр, - кивнул Гарри, - но Хагрид - мой друг и Запретный лес...я там не раз был.       - Знаю, Гарри, - посмотрел Дамблдор поверх своих очков, - но считается, что уход за магическими животными, тем более в лесу, опасен, и это, поверь, пугает многих, т.к. лес действительно полон рисков. Угроза несчастья висит над каждым, шагнувшим за черту. Просто так сложилось, что конкретно тебя это не пугает, а вызывает радость. А еще многие боятся Хагрида, хотя ты считаешь его своим другом.       - Он и есть мой друг! - воскликнул юноша.       - И именно поэтому ты практически не появляешься у его хижины? - хитро посмотрел директор. Гарри опустил взгляд. - Думаю, вам будет о чем поговорить. Иди, Гарри.       Дамблдор отпустил студента и вернулся к своим делам. Поттер же счастливый понесся в гриффиндорскую башню. Вот бы все наказания были такими... Тем же днем, освободившись от домашнего задания, он поспешил к Хагриду. Гермиона с Роном увязались с ним, в конце концов, они тоже чувствовали некую вину, что стали реже с ним видеться. Полувеликан был страшно рад их видеть и, чтобы создать видимость наказания, попросил их вскопать грядки, чтобы он мог посадить семена растений. Сам же он сидел рядом, плел веревку и рассказывал свои новости. За делом время пролетело незаметно, все было как раньше, до появления личной жизни или ее подобия у троих друзей. Ужин наступил незаметно, после которого мальчишки разбежались по своим девушкам, и Гермиона осталась одна. Остро чувствуя свое одиночество, она отправилась по своему обыкновению в библиотеку. Можно было поболтать с Джинни и Полумной, но девичьи разговоры всегда скатывались на молодых людей, а этой темы Гермиона всячески избегала.       В библиотеке она взяла довольно-таки сложную книгу по нумерологии и ушла в дальний угол, чтобы никто не мешал ей погрузиться в мир науки, которая помогла бы ей отвлечься. Она бы тоже хотела проводить время с молодым волшебником и радоваться влюбленности, но поскольку это мог быть только Малфой, то и вероятность была никакой, что бы Гарри ни говорил.       Чтение начало уже приносить свои плоды, как тут Гермиона услышала тихий стон за стеллажами.       - Драко... - произнес голос, и гриффиндорка узнала в нем Паркинсон. - У меня скоро течка, ты же придешь, не оставишь меня одну?       - Конечно. - молодой человек дал ей утвердительный ответ.       Сердце Гермионы ухнуло куда-то вниз, а в душе что-то разбилось. Она вспомнила слова Гарри и горько изогнула губы. Разумеется она была права, как всегда. Вот только сейчас ей от этого было совсем не хорошо. Возня за шкафом прекратилась, и молодые люди, судя по всему, ушли. Гермиона в раздражении захлопнула книгу и поспешила прочь - учиться сегодня больше не было никакого желания. Хотелось на улицу развеяться. Поэтому она оделась и вышла на школьный двор. Идти особо никуда не хотелось, и Гермиона не придумала ничего лучше, чем отправиться на поле для квиддича. Уже было слишком темно, чтобы играть, но до отбоя еще было время, поэтому вряд ли бы она там кого-нибудь обнаружила. Парочки предпочитали устраивать свидания в других местах. Бесцельно поднимаясь по лестнице, она шла между трибунами до самого верхнего ряда, откуда было видно Черное озеро и даль горизонта. Чернеющее небо украшалось проступающими звездами, и взошедшая Луна добавляла романтичности месту. Ее отражение мерцало в водах, переливаясь желто-белыми красками. Девушка подтянула колени к груди и положила на них подбородок. В голове не было ни одной мысли, и это приносило странное умиротворение.       Внезапный золотой росчерк привлек внимание девушки. Прямо перед ее глазами завис золотой снитч. Он смешно гудел своими работающими крылышками и как будто изучал ее. Гермиона протянула свою руку и взяла небольшой мячик. Тот моментально сложил крылья и успокоился в ее ладошке. Девушка впервые так близко любовалась им, до этого она знала о нем только со слов Гарри. Твердый на ощупь, он действительно напоминал птичку, на манер которой и был сделан умельцем. Его так и тянуло погладить.       - Эй, ты не видела тут снитч? - окликнули ее сзади.       Гермиона повернула голову и с удивлением узнала Малфоя. Тот, увидев, к кому обратился, тоже не сдержал удивления в лице. В темноте, да еще со спины, когда ее волосы были убраны под шапку и куртку, она ничем не выделялась. К тому же он не ставил перед собой цели узнать к кому обращается. Гриффиндорка молча протянула руку и раскрыла ладонь. Слизеринец уставился на мирно спящий мячик. Крылышки подрагивали, и казалось, что он живой и посапывает во сне.       - Как ты это сделала? - не удержался он от вопроса. Гермиона пожала плечами.       - Он просто завис передо мной, и я взяла его. А он уснул.       Малфой нахмурился. Он хотел разбудить этот мяч и потренироваться, но что-то мешало ему сделать это.       - Салазар тебя раздери. И как мне теперь тренироваться? - буркнул он себе под нос и поудобней перехватил метлу.       - Я могу сделать фантом. - предложила девушка.       - И как я узнаю, что схватил его? - сощурил парень глаза.       - Он исчезнет. - повела Гермиона плечом. - А потом появится вновь.       Малфой пристально посмотрел на девушку, но ничего не сказал. Он взлетел наверх и стал ждать. Гермиона вынула волшебную палочку и произнесла нужное заклинание. Тут же в воздухе материализовался клон снитча, что спал в ее руке, и взвился в воздух. Малфой среагировал на него как охотник на дичь. Прижался к древку метлы и рванул за мячиком. Погоня началась. Гермиона не отрываясь смотрела, как слизеринец носился в воздухе за золотой молнией и пытался его поймать. Иногда у него это получалось. Фантом растворялся в руке небольшим облачком, а затем появлялся вновь. Юноша с азартом летал над полем, Гермиона чувствовала его настроение и бившую через край фонтанирующую энергию даже сидя вдалеке. В какой-то момент она поймала себя на том, что любуется молодым человеком. Его полет, движения, активность, мощь, упрямство и старательность вызывали уважение. А когда он пролетал недалеко, то в свете фонарей она замечала мимику: как он состредоточен или улыбается или злится. От него так и веяло благородством и породой. И если бы Амортенция выбиралась, исходя из внешних данных, то был бы понятен выбор - все же внешне Малфой очень даже ничего. Девушка против воли заставила себя сосредоточиться и вспомнить мерзкий характер слизеринца и что он вообще хорек, и настроение сразу же испортилось. Трюки, финты и различные выкрутасы парня сразу перестали ее интересовать и захотелось укрыться в тиши комнаты. Поэтому она аккуратно положила спящий снитч на сиденье и ушла с поля.       Когда Малфой на очередном вираже кинул взгляд на трибуны, то увидел лишь одиноко блестевший мячик. Грейнджер не было. Почему-то азарт моментально пропал, и летать тут же расхотелось. Покрутив головой, он не увидел никого. Малфой спустился вниз и спрыгнул с метлы. В душе поднималась волна раздражения. Он не понимал, почему она ушла, и не понимал, почему его это волновало. Но он был зол, и эту злость хотелось на чем-нибудь сорвать. Не придумав ничего лучше, он схватил неподвижный мячик и выкинул его в даль. Тот отреагировал моментально. Обиженно зажужжали крылышки, снитч полыхнул золотом и исчез. Малфой постоял и подождал, пока тот сам не вернется - в конце концов, Ургхарту его нужно было вернуть. Снитч все не возвращался, а Малфою было лень искать его, поэтому он просто развернулся и пошел прочь. Мячик всегда возвращается.       Знакомое жужжание раздалось, когда слизеринец уходил с поля. Малфой повернул голову на звук, и в этот момент по щеке полоснуло что-то острое. Юноша невольно вскрикнул от обжигающей боли и приложил ладонь к щеке. На перчатке была видна кровь. Драко разозлился на своевольный снитч и погнался за ним, но тот усвистел далеко вперед. Свою травму Малфой записал на счет Грейнджер - если бы она не ушла, его лицо было бы в порядке и без царапины. А поскольку он не хочет шрама, то придется идти завтра к мадам Помфри. Парень зарычал и ударил кулаком по стене. Ничего, он отомстит ей - скоро у Пэнси течка, и он оторвется всласть. Когда он в библиотеке давал ей обещание, то не задумывался, пойдет или нет. А теперь точно пойдет. Назло Грейнджер. Чтоб знала, что это все ее вина.       Негодующим на все подряд, он пришел в подземелье и удалился к себе, не обращая ни на кого внимание, хотя Пэнс и подскочила на месте. Но молодой человек безразлично прошел мимо - она переживет, им вскоре трахаться как кроликам, тогда она и перестанет дуться.