Амортенция для альфы

      Через два дня у Пэнси началась течка, и она переместилась в особый коридор больничного крыла с таким пафосом, будто это она делала ему одолжение. Она крайне гордилась собой. Пэнси получала невероятное удовольствие от осознания, что она омега и еще большее, что у нее есть постоянный партнер, который помогает ей пройти через эти дни. Она гордилась, что это Малфой и была уверена, что она у него единственная. И, что греха таить, надеялась и верила, что они так и останутся парой. Конечно же она знала скандал, связанный с Поттером и Чэнг и чем все закончилось. Вот только не верила она в такую ерунду как Амортенция. Просто у альфы снесло голову от омеги. И она хотела, чтобы и Драко настолько сошел с ума от нее и запечатлился с ней. У них очень много общего: положение, воспитание, а теперь и природа сделала свой выбор, определив их как альфу и омегу. И они вполне могли бы уже создать официальную пару. Насколько Пэнси хотела этого, настолько и сказать прямо она ему об этом не могла, но в ее силах было соблазнить его на такой шаг - достаточно просто оголить железу у основания головы, а дальше инстинкты сработают сами за себя.       Оказавшись в палате, слизеринка приготовилась к соблазнению. Она приняла ароматическую ванну с розовыми лепестками и натерлась душистым молочком с запахом яблока. Одевшись в кружевной комплект белья, специально купленный для течки, она легла на постель и приняла соблазнительную позу. Скоро будет приступ, и Драко придет. Он всегда приходит.       Раздался щелчок открываемого замка, и на пороге показался ее слизеринец. Пэнс откинулась на кровать и широко развела бедра. От осознания как она выглядит и что альфа сейчас с ней будет делать, девушка потекла. Она провела руками по внутренней стороне бедер, размазывая смазку, и заскулила.       Вошедший Малфой остановился у входа в комнату, впрочем не забыв запереть за собой дверь. Он прекрасно видел течную омегу, ее изливающуюся киску, но он совсем не чувствовал желания трахать ее. Ему было все равно, она не возбуждала. Однако не желая признаваться в своих чувствах, Драко оставил у стены метлу и шагнул к девушке, начиная раздеваться на ходу. Он видел, как омега извивалась, как завлекала его, вот только ему хотелось рявкнуть ей, чтобы она не дергалась. Она хотела секса - она его получит. И не более того. Поэтому стараться и завлекать его не имеет смысла. Забравшись на постель, он посмотрел вниз. Его член не стоял и даже не думал подниматься. Он не хотел эту омегу. Ему нужна была другая. Драко рыкнул на себя за эту слабость и стал водить рукой по стволу, доставляя самому себе удовольствие. Другой же он проник в мокрое лоно Пэнси и начал трахать ее пальцами. Та захныкала и прогнулась, умоляя о большем. Когда член волей-неволей стал в активном положении, Драко сунул его в девичье влагалище. Стенки плоти моментально сжали его, и тот начал набирать силу. Малфой облегченно выдохнул и задвигался в подходящем ритме. Пэнси хныкала, стонала, кричала, подмахивала ему бедрами, стремясь быть ближе, однако ее действия только сбивали его, и член так и норовил выскользнуть наружу. Драко рычал от злости и крепко пригвоздил девушку к постели, чтобы она не мешалась. Но Пэнс это, похоже, завело, и она начала повизгивать. Драко закрыл ей рот рукой, чтобы не слышать раздражающих звуков, а, чтобы не видеть ее лица, уткнулся лбом в подушку, сокращая расстояние между их телами и, соответственно, вероятность, что его член вылетит наружу.       Он двигался резко, размашисто, то ускоряясь, то замедляясь, чтобы кончить. Механическое движение члена в женской плоти его не заводило эмоционально. Это была чистая физиология, давление на нервные окончания. И Драко это бесило. Он хотел получать удовольствие. Приподняв голову, чтобы изменить угол, он увидел блаженное лицо сокурсницы, ее открытый рот, из которого вырывалось дыхание, и его губы сами собой презрительно выгнулись. Лицемерка. Он не хотел видеть ее. Поэтому перевернул ее на живот и начал вбиваться сзади. Слизеринец почувствовал, что узел наконец начал набухать, и ускорился, но перестал входить до конца. Сцепки он избегал. Паркинсон громко стонала, выгибая голову. Ее руки беспорядочно и хаотично метались по простыне, подушке, пока наконец не остановились на голове. Она повернула голову в сторону и небрежно откинула волосы. Драко воочию увидел набухшую железу запечатления. Шарик у основания головы приковал его внимание, и юноша сделал глубокий вдох. Железа источала аромат, который должен приманивать альфу, возбуждать, усиливать желание секса, вожделеть запечатления... Однако Малфой почувствовал лишь раздражение, перешедшее в ярость. Он посчитал, что его хотят насильно привязать к себе, навязать свою волю, сковать цепями уз по рукам и ногам, чтобы он никуда не делся и принадлежал только ей. И это в то время как он принадлежал другой..? Принуждения Малфой не терпел никогда, а потому схватил Пэнси за бедра и стал насаживать на себя, желая побыстрее кончить самому. Он трахал сам себя, желая закончить эту пытку. Секс не приносил ему ни капли удовольствия, только отчаяние и пустоту. Долгожданная разрядка никак не наступала. Ситуация давила своей безвыходностью и стала напоминать пытку. Драко чуть не взвыл, член начал болеть от невозможности излиться. Хотелось просто все бросить и сбежать подальше.       Наконец Пэнси кончила, и Малфой почувствовал, что и он близок. Казалось, оставалась лишь самая малость... Он не мог не сравнить секс с Грейнджер и Пэнси. Слишком разнились ощущения. И как только он вспомнил о гриффиндорке, ее теле, мокрой киске, желанном ротике, ее особом запахе, член выплеснул огромную струю в недра девушки.       Малфой почувствовал необычайное облегчение, как будто тяжеленный груз упал с его плеч, и он мог размять затекшие мышцы. От избавления юноша чуть не заплакал. Хотелось свернуться вокруг своей омеги и ласкать ее тело, прижимать к себе, перебирать длинные волосы и запутываться в каштановых кудрях. Но перед глазами была совершенно иная картина, и это напрочь убивало все желание. Малфой чувствовал себя извалявшимся в чем-то мерзком. И ему до одури захотелось смыть с себя всю эту грязь и вонь.       Драко поспешил слезть с кровати и запереться в душе, чтобы отмыться от раздражающего запаха. Обычно аромат яблок его манил. Вдыхая его, он поражал своей свежестью и насыщенностью. Так для него ощущалась сама жизнь. От Пэнси же разило приторностью, которая маскировала запашок гнили. И это было искусственным, ненатуральным. Драко включил душ на максимум, чтобы тот обжигал, выжигал этот запах, даже если и с кожей. Парень яростно тер себя губкой до покраснения, пока кожа не начинала скрипеть.       Добившись идеальной чистоты, он наскоро вытерся и вернулся в спальню. Пэнс соблазнительно лежала и ждала его. Она хотела быть с ним и чтобы он был с ней. Вот только Драко хотел совсем иного...совсем иную... И от этого раздирающего душу контраста он предпочел сбежать как можно быстрее.       - Драко, куда ты? - обиженно спросила сокурсница, наблюдая как он одевается.       - У меня дела. - буркнул молодой человек и, даже не бросив взгляда на девушку, схватил метлу и вышел из комнаты.       Пэнси поджала губы, чтобы не разреветься. Она понимала, что где-то облажалась, но не знала, что именно было не так. От обиды она зарылась лицом в подушку, чтобы ее вой не был слышен ни при каких обстоятельствах.       Драко же вылетел из коридора через люк и понесся на стадион - проветривание ему было крайне необходимо. Холодный воздух зимнего неба прекрасно остужал буйную голову, что позволяло мыслить максимально трезво. Когда от холода у него уже зуб на зуб не попадал, парень спустился на землю. Надо было идти куда-нибудь, но куда? В гостиную не хотелось - там сокурсники, в библиотеку тем более - там могла быть Грейнджер, которую он мог бы трахнуть просто так, просто для восстановления душевного баланса, просто потому что хотелось. Пометавшись мыслями, слизеринец не придумал ничего лучше чем пойти в Выручай-комнату. Раз она могла принять любой вид, то пусть и ему поможет. Решительно направившись в нужный ему коридор, слизеринец начал думать о месте, где он мог бы отдохнуть от всего. Пройдясь мимо пустой стены несколько раз, он увидел, как та очертила дверь. Драко нажал на ручку и вошел внутрь. Комната представляла собой помещение, схожее с гостиной факультета. Камин с трещавшими в нем поленьями, портреты волшебников прошлого, гобелены. Разве что стены были окрашены не в зеленый с серебром, а светлый тон, навевающий подобие успокоения. Слизеринец уселся в одно из заботливо предоставленных кресел и откинулся назад, закрыв от блаженства глаза.       - Никогда не был в этой комнате! - раздался сзади восхищенный голос. Драко скривился - помечтал, называется, об уединении.       - Блейз, что ты тут делаешь? - спросил он, не открывая глаз.       - Шел за тобой. - честно ответил друг, усаживаясь напротив. Малфой лениво открыл один глаз. - Ты мне не нравишься. - серьезно произнес парень. - Ты странно ведешь себя с самого начала учебного года. Ты то хмур, то чересчур весел, то срываешься на всех, то замыкаешься в себе. А твоя недавняя бледность так оттеняла синяки под глазами, что впору было объявлять тебя новым привидением Хогвартса.       Драко лишь хмыкнул на эту отповедь, но не стал комментировать. Тогда Забини решил зайти с другой стороны.       - У Пэнси течка началась. Может, это она так тебя заездила, что ты не выдерживаешь ее ритма? - ехидно подначивал сокурсник.       - Помнится, ты говорил, что она тебе нравится. - протянул Малфой. - Так вот дарю! Я больше не притронусь к ней. Никогда.       От неожиданности слов Забини потерял дар речи, а потом гневно зарычал.       - Что ты сделаешь? Подаришь? Она не вещь, чтобы ее дарили, и не переходящий трофей! Не будь ты моим другом, я бы вмазал тебе по твоей холеной роже, а потом вызвал на магическую дуэль! Как ты можешь так говорить!?       - Не от хорошей жизни, друг мой. - невесело ответил Малфой на полном серьезе и тяжело вздохнул. Блейз моментально пришел в себя. Что-то было не так, но что - он не знал.       - Драко, - начал он, моментально успокоившись, - что с тобой, а? Ты сам на себя не похож. Все годы, что я тебя знаю, ты - салазаров засранец и чистокровный сноб. Но сейчас ты...не знаю, как будто тебя подменили. Я вижу, с тобой что-то происходит, но не могу понять что. Я твой друг, и ты сам это сейчас подтвердил, расскажи мне, что с тобой. Клянусь, дальше этой комнаты разговор не пойдет.       Драко мялся. Он и хотел и не хотел рассказывать однокурснику о своей проблеме. Но и держать в себе это он устал.       - Что ты знаешь об Амортенции, Блейз? - негромко спросил он, посмотрев тому прямо в глаза.       - Ну...это зелье, которое показывает твой любимый запах... - начал тот вспоминать первый урок, но Драко махнул рукой, как бы говоря, что это не то, что он имеет ввиду.       - Это запах, который природой определен как твой любимый. И когда он принадлежит противоположному полу...       - То это сводит тебя с ума? - моментально сложил Блейз два и два. Драко кивком подтвердил его слова. - Но почему? Если она подарена тебе самой природой как та самая единственная, то запечатлись как Поттер. За это не вылетают как показывает практика.       - Блейз, - рявкнул Малфой, - я - не наш Избранный, которому хоть бы что! Любой нормальный человек, встречаясь с Лордом и получая от него Аваду, что имеет? Могилу со скорбной надписью! А этот трижды с ним встретился - и что? Умирали другие, а с этого как с глизня вода - отряхнулся и дальше пошел. Только очки починил. Диггори отдал свою жизнь, хотя Поттер был его конкурентом.       - Диггори отдал свою жизнь, чтобы Лорд не возродился. - напомнил Блейз.       - Да, оттолкнув Поттера с линии Авады и взорвав то, что пыталось обрести плоть. - огрызнулся парень.       - Откуда знаешь? - изумился Блейз.       - Отец рассказывал. - устало потер Малфой переносицу. - Он же был там.       Блейз помолчал, переваривая услышанное.       - Скажи, - помедлил он, - а твоя семья бы поддерживала его, если бы он вернулся?       - Да. - сказал Драко после недолгой паузы. - Но, думаю, не потому, что разделяли его идеи, а потому, что так безопаснее. Отец знает, что может все потерять, и никому из нас этого не хочется. Он, скорее, по старой памяти и по воспитанию не любит нечистокровных.       - Так и ты вроде также воспитан. - вздернул друг брови. - Что, стал лояльнее к полукровкам и грязнокровкам?       Малфой ничего не ответил, лишь желваки заиграли на его щеках, и взгляд стал хмурым. Забини с недоумением посмотрел на друга.       - Твоя Амортенция - не чистокровная? - сложился пазл в его голове. - Т.е. мало того, что ты ее знаешь, так она еще и...мда... - закончил он свою мысль. - И кто она ты не расскажешь?       Драко молчал и глядел на потрескивающий огонь.       - А ты уже...был с ней? - перевел он в этичные слова свою похотливую мысль. Драко еле заметно кивнул. - И как? - глаза друга зажглись интересом азартного любопытства.       - Это как пить саму любовь. - обличил Драко в слова свою мысль. - Неземное блаженство, неуемное желание быть рядом, целовать, заботиться, вить гнездо и плодить щенков. Она как твое собственное продолжение, как отражение самого себя. Как твоя тень. Просто так не видишь, но знаешь, что это есть. И не оторваться, но и без нее не сможешь. Блейз присвистнул. Такой глубины откровений он не ожидал. Глубоко в душу Малфой никого и никогда не пускал.       - А знаешь, что самое мерзкое! - Драко прорвало, и он встал с кресла и начал метаться по комнате. - Я не могу ни с кем иным быть! Или она или никто! И с этим можно было бы теоретически смириться, в конце концов, руки всегда при себе, но мерлинов гон может прийти внезапно! И тогда ты ничего не соображаешь! Вообще ничего! Ты как этот проклятый Гребейк в полнолуние! У тебя только одно желание - трахать, трахать, трахать и ничего больше не хочешь! - Малфой в пылу стучал ладонью по поверхности камина, вымещая на мраморной поверхности свою злобу. - И неважно кто это или что это! Мозги отказывают напрочь, ты весь в этом неуемном желании! Как кобель, втыкающий свой член в любую подходящую дырку! Только удовлетворение и только свое! Ты знаешь, что насилуешь, но тебе все равно и достучаться до мозга нет возможности, потому что ты больше не человек!       Малфой в бессильной злобе саданул с силой по висевшему зеркалу, и то тренькнуло и осыпалось осколками, которые, впрочем, тут же исчезли. Блейз ошарашенно смотрел на друга, не веря собственным ушам. Это признание ошарашило почище возможного возрождения Лорда.       - Ты знаешь, кто это был? - тихо спросил он.       - Нет. - покачал Драко головой и оперся руками о камин. - И не хочу знать. Я стер ей память и залечил все. Член был готов себе отрезать, когда пришел в себя и увидел этот окровавленный кусок мяса с волосами.       - Черт, - выдохнул Забини, - а я, дурак, еще радовался, что я альфа, а у нас, оказывается, такие проблемы.       - От гона могут спасти специальные зелья, и он тогда будет более мягким. Наверное. - задумчиво произнес Малфой. - Но еще беда в том, что ты и вне гона с другими трахаться не можешь. Твое подсознание, - он постучал себе по виску, - знает, кто ему нужен, и постоянно нашептывает ее имя, подсовывает разные воспоминания, картинки, фантазии, даже если ничего не было и невозможно. И другая вынимает все жилы так, как ни одна жесткая тренировка. Встать не можешь, до того тебе хреново и больно. А с ней будто оживаешь, раны сами затягиваются. Это внутри тебя, и ты бессилен хоть как-то остановить.       - А надо ли? - с сомнением протянул друг.       - Что ты имеешь в виду? - нахмурился Драко.       - Если тебе так хорошо с ней, зачем противиться?       - Потому что она меня бесит одним своим видом, своим существованием! - брезгливо скорчил тот рожу. - Я видеть ее не хочу! А все внутри кричит "мое", "хочу"! И этот контраст убивает.       Парень устало откинулся в кресле и закрыл глаза. На душе становилось намного легче, хоть проблему и не решало.       - Я хочу летать с ней на метле, чтобы ветер выбивал из глаз слезы радости, так она ненавидит метлу! - Драко как прорвало, и он уже не мог остановиться. Он изливал Блейзу накопившееся в душе и удивлялся, как тому не надоело слушать его сопли. - Я мог бы посадить ее на метлу перед собой, показать как Хогвартс красив с высоты полета днем, как луна и звезды близки ночью. Чтобы она держалась за меня своими руками и продолжала бояться летать, но не боялась это делать со мной. Хочу, чтобы она доверяла мне, видеть как ее волосы вспениваются от порывов ветра, но и при этом меня это все бесит! Абсолютно все! И то что она всегда с этими своими...- Драко запнулся, чтобы не назвать имен и хоть как-то сохранить завесу тайны и остатки своей гордости, - хотя у каждого из них своя пара и они предпочитают их ей. И это тоже бесит! Что она одна и страдает, что ее друзья бросили ее, забыли ее! - Драко вцепился в волосы и натурально завыл. - Не могу так! Хочу видеть, держать за руку, но при этом хочется вырвать эту самую руку, всегда вздернутую вверх! Глаза Блейза вылезли на лоб от осознания. Стало кристально ясно, почему друга так корежит и кто его Амортенция. Ситуация была патовой, и совета он дать не мог.       - А как быть с Пэнс? - задал он чуть погодя вопрос, с которого все и началось.       - Не знаю. - выдохнул Драко. - Общаться могу, а все остальное нет. Я сам себя как будто изнасиловал в последний раз. Думал мозоль натру, пока заставлю член встать, а потом и кончить.       - А она там одна... - задумчиво произнес Забини.       - На крыше больничного крыла ищи знаки мужского и женского начала. - усмехнулся Драко. - Главное, не перепутать, за какой из горящих ламп твоя омега.       Блейза как подкинуло Левикорпусом. Он было метнулся из комнаты, как остановился, понимая, что оставляет друга одного наедине со своими нешуточными проблемами. Разговор был явно окончен, но он хотел помочь другу, и при этом не знал как.       - Иди, Блейз, - Драко махнул рукой, - я в норме.       - Спасибо, что поделился, друг. - тихо ответил Забини. Оба парня понимали, что речь явно не о Пэнси.       Забини закрыл за собой дверь, даже не ожидая ответа Драко. Тот никак не среагировал на его уход. Ему хотелось выпить крепкий огневиски и забыть этот вечер позора и минутную слабость. Но комната не разделяла его желаний, предоставив лишь чашку чая и молочник. Малфой невесело усмехнулся, но от предложенного не отказался. В себя в любом случае стоило прийти, а с Блейзом не вспоминать этого разговора. И думать о будущем тоже.