Амортенция для альфы

      Жизнь продолжала идти своим чередом, дни сменялись один за другим. Малфой слегка даже начал удивляться этому затишью. Пэнс отправилась в больничное крыло с гордо вздернутой головой, не желая показывать своей обиды. Забини периодически тоже пропадал, и Драко покрывал его, как и тот сам неделю назад. Блейз возвращался донельзя довольным, на что слизеринец лишь понятливо усмехался.       - Омега в течке - это нечто, друг! - закатывал сокурсник глаза и облизывался. - Такая страстность, такая отдача! Она всегда готова и сама лезет на твой член! И ее глотка...она просто бездонна! Она заглатывает, и меня будто в воронку затягивает! Ее язык поистине волшебный! Горячий как сам феникс! Она глотает всю сперму, до самого конца, а это не мало у нас, сам знаешь. И слизывает до самой последней капли. Будто выдаивает последние силы! Я когда вижу ее киску, мне голову начисто сносит! Трепещущая, влажная, пышащая желанием! Я просто таю, когда носом зарываюсь в нее! - у Забини глаза горели огнем, и он не замечал, что Драко хмур и невесел. - Я когда вылизываю...       - Хватит! - перебил его друг. - Не могу больше выносить этих розовых соплей! Не надо мне пересказывать то, что я и так знаю.       Малфой вскочил с кресла и отошел к окну. Блейз непонимающе уставился на друга - значит, как самому выносить мозг, это пожалуйста, а как послушать этого самого друга, так пошел вон? Забини думал обидеться, но потом вспомнил, кого Малфой трахает сам, и ему тоже стало невесело. Он присоединился к сокурснику и также молча уставился в окно.       - В этот раз было не легче? - аккуратно спросил он.       - Я поддаюсь ей. - тихо ответил Малфой. - Она подчиняет меня и тем самым ломает. Это...больно.       - Расскажешь? - спросил Блейз, одновременно и надеясь на новую порцию откровенности и боясь, что Драко не захочет вновь поделиться с ним проблемами.       - Она мне нравится, - еле слышно произнес тот и закрыл глаза, - и с каждым днем все больше и больше. У меня совершенно диаметральные чувства по сравнению с тем, что было еще в сентябре. Еще полгода назад я не мог с ней находиться, теперь же не хочу отходить ни на шаг. Ее голос казался мне резким и раздражающим, теперь я нахожу его твердым и слышу в нем уверенность в себе и своих силах. Ее всезнайство - это отличная память, помноженная на бешеную работоспособность. Торчащие во все стороны волосы - не признак ее неумения обращаться с заклинаниями для красоты, а жар природы. Все те мелочи, которые для меня были безумным раздражителем, сейчас кажутся притягательными. Ты обращал внимание на ногти девушек? - спросил Драко. Блейз задумчиво помотал головой. - А я обратил. Большинство их красит, подпиливает и Салазар знает что еще делает. Но только не Грейнджер. Ее ногти всегда короткие, она тратит минимум времени на это. Раньше я это считал признаком невежества, что только безразличные к себе так делают. Но нет. Увидев, как она ухаживает за руками, я понял, что она заботится, чтобы руки не пострадали при работе с зельями или растениями на наших занятиях.       Малфой вновь начал ходить по комнате, продолжая вываливать на друга информацию. Забини молча слушал, в очередной раз поражаясь не только количеству мыслей друга, но и его силе воли. Это ж надо в себе каждый день носить такую бурю эмоций... Амортенция поменяла Драко очень сильно, но Блейз не мог сказать, что не рад этому. Ему нравился новый Драко Малфой. А тот все продолжал говорить...       - Что читают старшекурсницы? - Драко повернулся к другу, его голос и горячность вновь набрали обороты, как и тогда в Выручай-комнате. - Ведьмополитен. Они читают о моде, сплетнях, красоте, декоре и Мерлин знает что еще. Они обсуждают магию красоты и как лучше сделать тот или иной пасс палочкой для большего эффекта. А что читает Грейнджер?       - Ежедневный пророк. - не раздумывая ответил Блейз.       - Именно! - подтвердил Драко.       - Своими пальчиками она переворачивает страницу за страницей, вчитываясь во все эти сводки, заметки. Она знает о чем там написано также подробно как другие - статьи Риты Скитер. Все это в ней меня привлекает и притягивает. Я хочу видеть ее, мне нравится думать о ней, дышать с ней одним воздухом. Я хочу дышать ею. И мне больно осознавать, сколько мучений я причинял ей раньше и продолжаю причинять. - Малфой сел на кровать и зарылся пальцами в волосы.       - Что думаешь делать? - задал друг бессмысленный вопрос, на который Драко пожал плечами. Ответа у него не было.       Когда Пэнси вернулась из больничного крыла, она выглядела посвежевшей. Драко отметил, что секс делает омегу не только физически удовлетворенной. У девушки блестели глаза, она лучилась здоровьем. И юноша надеялся, что она простила его. Паркинсон молча прошла мимо, даже не взглянув на него. Парень выдохнул с облегчением. Однако секунду спустя девушка окликнула его.       - Драко?       Малфой сжал губы, однако вежливо повернулся лицом к подруге.       - Пэнси?       - Мы можем поговорить?       - Зачем, Пэнс? - нахмурился он.       - Давай завтра вечером в туалете Плаксы Миртл?       - Хорошо. После ужина. - кивнул он.       - До завтра, Драко. - произнесла слизеринка и пошла дальше. Малфой лишь покачал головой, не понимая к чему такие сложности, и продолжил свой путь.       Весь следующий день он горестно размышлял, когда его жизнь так круто переменилась и как все вернуть на круги своя. Он богат, известен, аристократ, у него соответствующие друзья и круг общения. Подходящая девушка, которая удовлетворяла его желания. Для полного счастья ему не хватало лишь малости - отсутствия школьной занозы в виде очкастого сокурсника, который отличался от него всем чем только можно представить. Малфой смотрел на Поттера и понимал, что завидует его счастью. Гриффиндорец точно был удовлетворен своей жизнью. Друзья, успех в школе, первый в квиддиче, а теперь и любимая девушка. Он удивительным образом избегал исключения, даже когда стало известно о запечатлении. Теперь вокруг него две девушки, в то время как сам Малфой не может быть ни с одной. Несправедливо! Слизеринец злился и ревновал одновременно. Он видел как Грейнджер улыбается одним, помогает другим. И это бесило! Почему она может спокойно вести себя как обычно тогда как он нет? Стоит ему чуть задержать свой взгляд на любой, даже бете, и она начинает дрожать и пугаться. Они бегут от него прочь в страхе, будто зная, чем это может закончится. Волна злости и ревности росла с каждым взглядом на кудрявую голову шатенки. Каждый ее взгляд на другого самца рождал приступ острой ревности. Так продолжаться не могло, надо было успокоиться, иначе можно было спровоцировать гон. Поэтому после обеда он решил прогуляться по территории. Морозный воздух должен был охладить его пыл. Черное озеро не радовало своей привычной гладью, к тому же берег уже был оккупирован другими парочками. Малфой резко выдохнул и, развернувшись на каблуках, пошел к теплицам. В выходные там крайне редко бывали студенты - профессор Спраут не задавала отстающим отработок, в отличие от Снегга. А фанаты ее предмета вряд ли бы пошли в такую погоду возиться с гербарием, который кусается, плюется и Салазар знает что еще может сделать. Однако гуляя между теплицами, он услышал хруст снега и хохот. Слизеринец вжался в стену и стал прислушиваться.       - ... а она мне и говорит: "Твои мозгошмыги такие милые". - Драко узнал голос Долгопупса.       - Полумна в своем репертуаре! - рассмеялась рядом идущая девушка, и Малфой узнал в ней Гермиону.       Юноша набычился - другой альфа был рядом с его омегой. "Она смеется над его словами - он заботится о ней лучше. Он - наш конкурент, и его необходимо устранить!" - такие мысли проносились в мозгу слизеринца, а его человеческая сущность прислушивалась дальше. Послушался легкий скрип петель: Долгопупс открыл дверь теплицы.       - Проходи и доставай конспект. Хорошо, что профессор мне доверяет, да и тебя тоже знает. - дверь скрипнула вновь, и ребята были внутри.       Малфой приник к стенке, чтобы лучше слышать. Однако реально разобрать слова было невозможно, и Драко был в гневе. Он подкрался к двери и, наложив заклинание, приоткрыл щель. Увиденное заставило все собственнические инстинкты трепетать! Долгопупс стоял очень близко к Грейнджер, склонив свою голову, и что-то увлеченно показывал, размахивая руками. А девушка внимательно слушала и кивала головой. И она улыбалась ему! Малфой рыкнул нечто и с силой закрыл дверь перед своим носом, чтобы не видеть и не слышать, как эта вероломная омега наставляет ему рога! Молодой человек кипел изнутри! Успокоился, называется, на свежем воздухе! Рыча как голодный нунду, он быстро вернулся в школу. Не думая, куда идет, он направился на второй этаж в туалет Плаксы Миртл. Ему было необходимо привести себя в порядок. Отбросив мантию и свитер, он закатал рукава рубашки, расстегнул верхнюю пуговицу и открыл кран с холодной водой. Плеснув пару раз в лицо, он услышал всплеск в канализации, и рядом появился призрак вечно ноющей девицы.       - Что ты тут делаешь? - спросила она, однако ответа не было. - Эй, я с тобой разговариваю вообще-то! - пискляво заорал призрак.       - Отвали! - рявкнул парень, на эмоциях поворачиваясь к той, и Миртл увидела красные глаза.       - Ты плачешь? - требовательности в голосе уже не было, лишь сочувствие.       - Уйди, и без тебя тошно! - парень облокотился на край раковины, запустив руки в волосы.       - Расскажи мне, я пойму. - негромко произнесла Миртл.       - Не могу так больше! - завыл он. - Я хочу быть с ней и в то же время ненавижу себя за это! Меня рвет на части! Если не буду с ней, то сойду с ума или повешусь, а если буду, то мои родители станут презирать меня! Это невыносимо просто!       - О! - только и смогла произнести Миртл. - Альфа нашел свою омегу...       - Не говори так! - рявкнул он, повернувшись, и застыл на месте.       У кабинок, облокотившись на дверь, стояла Пэнси. Она, по-видимому, тоже переживала в одиночестве. Ее глаза уже не были красными, но щеки еще были опухшими.       - Так вот в чем дело... - негромко произнесла она. - Амортенция действительно существует... - Драко молчал, и Паркинсон подошла к парню. Она вглядывалась в него, как будто пытаясь прочесть ответ в его глазах. Но тот оставался холодным и безмолвным. Серые глаза будто застыли. - И кто она? - но ответа не последовало. Пэнси вздохнула. - Ты мне нравишься, Драко, ты и сам это знаешь. Я не виню тебя, раз причина нашего разрыва...такая острая. Мне жаль, что это не я. - девушка закусила губу и сжала пальцами край его мантии. - Поцелуй меня в последний раз, - подняла омега на него свои молящие глаза, - пожалуйста.       Девушка потянулась губами наверх, и Драко склонил голову. Пэнси обхватила руками его голову и прижалась всем телом. Она целовалась страстно, захватывая его губы, проникая языком глубоко в рот, вылизывая изнутри. Ее пальцы ласкали лицо, зарываясь в волосы, лохматя их. Слизеринка терлась грудью о его тело, приподнимая колено, лаская его бедра. И удовлетворенно урчала, когда чувствовала, что член наливается кровью и встает. Она стонала и всхлипывала, упиваясь тем, что парень ей отвечает не менее ярко... Однако Драко не пытался продолжить начатое. Его руки так и оставались без какого-либо движения. Он действительно прощался с ней. Обида всколыхнула с новой силой, и девушка резко подняла колено вверх, ударяя по самому уязвимому месту. Малфой охнул, и та немедленно отстранилась. Ее лицо полыхало гневом и ненавистью.       - Ты все еще хочешь меня, Драко Малфой! - нагло заявила она, убегая от него, впрочем, не поворачиваясь спиной и держа палочку наготове. - И когда будешь трахать свою шлюху, помни, что твой член все еще принадлежит мне и хочет меня!       И девушка выскочила за дверь, пока юноша корчился от боли. Она понеслась по коридору, даже не заметив, что у дверного проема стоял Поттер. Тот случайно увидел, как Малфой шел в одиночестве и свернул в этот туалет. Повинуясь безотчетному желанию, Гарри пошел следом и затаился. Услышанное заставило его задуматься, а вот увиденное повергло в шок. Он видел, с каким желанием он целовал свою бывшую девушку. И пусть он не распускал свои руки, но гриффиндорец почувствовал жгучую обиду за свою подругу. Как он мог целовать кого-то кроме своей Амортенции!? Ведь это против природы! Ему должно быть противно от одной мысли о другой! Гарри чуть ли не зарычал, как тут Паркинсон сама сделала ответный ход. Поттер заметил, как лицо слизеринца скривилось от боли и он согнулся, опираясь на край раковины. "Так тебе и надо!" - злорадно подумал Гарри и еле успел отпрыгнуть в следующую секунду, чтобы Пэнси не заметила его. Зато заметил Малфой, и его лицо, корчившееся от боли, превратилось в оскал ненависти. Слизеринец моментально вскинул палочку и произнес атакующее заклинание. Гарри не успел среагировать защитным и лишь сумел сесть на корточки и пригнуть голову, закрыв ее руками. На голову посыпались деревяшки, пыль. Исчезнув за дверью, он вскинул руку в проем и произнес ответное заклинание. На пол туалета посыпались осколки стекла.       - Как ты мог, Малфой? - орал Гарри сквозь шум. - Как ты мог предать Гермиону? Ведь она - твоя Амортенция!       - Заткнись, Поттер! - послышался ответ. - Не лезь не в свое дело!       Новое заклинание угодило в коридор, слегка мазнув по макушке, и часть пряди слетела на камни. Гарри прицелился и попал в руку, порвав мантию и рубашку, которая немедленно окрасилась в красный цвет. Слизеринец взбесился. Нервы сдали, мозг мало что соображал, и он на эмоциях вскинул руку и, прицелившись, крикнул:       - Круц...       Гарри, испугавшись не на шутку, не остался в долгу, но вместо того, чтобы крикнуть Протего, сказал совсем иное.       - Сектусемпра!       Малфоя отбросило назад, он весь сразу начал покрываться ранами, из которых сочилась кровь. Ошеломленный, Поттер смотрел, боясь пошевелиться. Он не слышал бешеного ора Миртл, а лишь смотрел, как его враг истекает кровью, как он умирает. Кто-то толкнул его в плечо, и Гарри отшатнулся. Профессор Снегг начал водить палочкой вдоль тела юноши, и раны стали затягиваться. Слизеринец начал ровнее дышать, и кожа из мертвенно-бледной просто стала белой, почти как раньше. Поднявшаяся суматоха отгородила его от происходящего, и он в бессилии и ужасе опустился на пол и схватился за голову. Он чуть не убил другого человека! Чуть не совершил преступление! Гарри вывернуло наизнанку прямо там. Кто-то, стоявший рядом, убрал воняющую лужу и помог ему встать. Оказалось, что это была Макгонагалл. Она с тревогой смотрела на своего студента, а тот пялился перед собой отстраненным и ошарашенным взглядом и мало что соображал. Он переступал ногами, совершенно не соображая, куда его ведут. И опомнился только когда его посадили на стул. Подняв глаза, он увидел перед собой директора и декана своего факультета. Те с тревогой смотрели на студента, но начинать разговор не спешили. Через несколько минут открылась дверь, и в кабинет влетел Снегг.       - Ну что там, Северус? - с тревогой спросила Макгонагалл.       - Жив. - только и ответил слизеринец, с ненавистью посмотрев на Поттера, но тому было почти все равно. Больше чем он сам испугался, было невозможно. - Вот что бывает, когда используешь неизвестные заклинания, Поттер! - зло рычал профессор.       - Я не специально! - ответил Гарри. - Он хотел использовать на мне Непростительное! Не знаю почему именно это заклинание всплыло в моей голове!       - Непростительное? - ужаснулась Макгонагалл.       - Сильно в этом сомневаюсь. - шипел Снегг.       - Вы всегда будете защищать змей! - крикнул Гарри. - Особенно Малфоя! Вы всегда на его стороне и никогда не верите другим! Я не вру! Он начал говорить Круцио! И если бы не мое контрзаклинание, то я бы корчился от невыносимой боли там. И что бы тогда Вы, профессор, сделали? Сказали, что я вынудил его? Или еще лучше - что я сам на себя Непростительное наложил?       Нервы Гарри совсем сдали от пережитого, и рот не закрывался, он продолжал орать, пока сильный подзатыльник декана Слизерина не привел его в чувство.       - Прежде чем сказать что-то, Поттер, советую подумать хорошо. - прошипел декан змеиного факультета.       Гарри на него лишь злобно посмотрел, но ничего не сказал.       - Гарри, - ласково позвал его директор, и гриффиндорец перевел взгляд на Дамблдора...и почувствовал, как водоворот прошедших событий захлестнул его. Будто вновь он пережил все события заново, только смотрел на них со стороны. Но эмоции продолжал испытывать прежние. Ощущения злости, безысходности, ужаса вновь накрыли его, и тошнота снова подкатила к горлу, только на этот раз он смог сдержать ее. Отпустило юношу также внезапно. Он лишь моргнул и вновь оказался в кабинете, окруженный преподавателями. Деканы Гриффиндора и Слизерина смотрела на директора с ожиданием новостей.       - Как ни прискорбно, но мистер Поттер прав, Северус. Мистер Малфой действительно пытался произнести заклинание Круциатуса. И не опереди его мистер Поттер, то сейчас бы он уже был на пути в Азкабан. - спокойно ответил директор, глядя на декана Слизерина.       - Против атакующих заклинаний есть и защитные. И в учебной программе им уделяется достаточное количество времени! - бушевал Снегг.       - И какое же из них защитит от Круцио? - встала Макгонагалл рядом с Гарри и положила на его плечо свою руку. - Протего?       - Если мне не изменяет память, коронное заклинание Поттера - Экспеллиармус. - цедил Снегг.       - Это внештатная ситуация, и Гарри защищал себя как смог. - львицей защищала декан своего студента.       - Достаточно. - прервал их спор директор. - В этой ситуации были неправы оба студента. Каждый из них заслуживает наказания. Мистер Малфой, на мой взгляд, уже достаточно наказан, и у него есть время подумать о своем поведении. Что касаемо мистера Поттера, то каждую субботу он будет помогать профессору Снеггу до пасхальных каникул.       Директор отпустил всех участников совещания, и вскоре его кабинет опустел. Профессор Макгонагалл проводила Гарри до портрета Полной Дамы, чтобы он не вздумал куда-либо сбежать или чтобы никто не полез ему мстить. Но тот и не думал ни о чем таком; он мечтал лишь уснуть и не просыпаться до самого утра. Ему и так будет всю ночь сниться окровавленный и умирающий сокурсник. А еще он не мог отделаться от мысли - что бы он сказал Гермионе, если бы действительно убил ее Амортенцию..?