Один из нас проиграет

zenitsuper_2003 РЕБЯТА РЕБЯТА РЕБЯТА [07:58] ЭТО ЕБАТЬ ПИЗДЕЦ ДКБПЮвэаддажаюаЖАБАБАДА МЕНЯ ТРЯСЕТ [07:59]

КЕНМА КОЗУМЕ

      Утро понедельника, перемена между первым и вторым уроком. Первый я проспал случайно, ну и ладно. Всё равно на первый мало кто появляется. Стою на крыше школы, на которую, по сути, нельзя. Ну, они думают, что ключи и особые ходы есть только у администрации и ни у кого более. Меня никто ещё прежде не замечал, поэтому, облокачиваясь об сетку, я спокойно зажигаю сигарету. Дует приятный ветер, а ещё светло — под солнцем читаю сообщения в чате от Зеницу.        — Не думал, что вы курите, — слышу я грубый, приятный голос и вздрагиваю. Не узнаю его, это не кто-то из моих знакомых. Чуть-ли не выбрасываю телефон. Неужто спалили?! Да ладно, только сейчас?       Оборачиваюсь. Лучше бы меня спалили. Не может, сука, быть. Блять. Что за… Я аж от шока выплевываю сигарету и раскашливаюсь. Это парень с гребнем из тёмного мира. Что он тут забыл? Я, может, брежу? Ебанулся я на старости лет своих? У меня глюки? Глотаю и не сдерживаюсь:        — Сука, какого хуя?! — тру глаза. Он всё ещё тут. Отворачиваюсь и снова поворачиваюсь — он опять здесь, смотрит на меня, скрестив руки.        — Я и сам не ждал тебя увидеть, — он приближается. Я рефлекторно отдаляюсь. — Ну, так есть прикурить? — ухмыляется он.        — Что ты тут делаешь, ёбанный шашлык?! — паника равна той же, что и в тот день. Хотя, тут уже больше преимущества на моей стороне. Он на моей территории, уже с границей.        — Тш-ш, не нарушай своих законов, — прикладывает он указательный палец к губам. Вены на его руке слишком заметно выступают. — Я не взял сижки, думал, тут нельзя, а тут… — чёрт, чёрт, чёрт. Паникую так сильно, что сильно потею. Я не буду снимать с себя худи.       Глотнув, молча отдаю пачку. Зачем я это делаю? Мало ли, что со мной сейчас будет, если я откажусь делать всё, что он скажет. Он достаёт одну сигаретку и жестом просит зажигалку. Не сразу понимаю, что он от меня хочет, поэтому ему приходится её выхватить у меня, прежде чем, я успеваю что-то сделать. Он зажигает и затягивается — кидает обратно. Что за наглость? Это кошмар, самый настоящий!        — Зовут-то тебя как? — резко спрашивает он. Он дымит колечками. Чёрт, я так же хочу, но не умею. Не время об этом думать.        — Тебя ебёт? — злюсь я, смотря на него исподлобья. Нелепо выглядит со стороны, думаю, я же ниже его. — Нам нельзя говорить — не твои слова?        — Ты мне уже нравишься, — парень вскидывает голову, и я ничего ему не отвечаю. — Тебе бы подошло жить у нас.        — Мне похуй, — сам в шоке от того, как страх быстро прошёл. — Что ты тут делаешь?        — Учусь, — не смешной прикол. — Нас сюда отправили, прикинь?        — Зачем? — он так просто отвечает? Не то, чего я ожидал. Его улыбка такая мерзкая — хочу набить ему рожу. Только, смотря на нашу разницу в росте — набьет рожу мне он.        — Так скажем, босс сказал, что тут учат лучше, чем в наших школах, — а ему нормально это мне говорить? Ему вообще похуй? А, ну, да, он же законов с рождения не знает. — Я Куроо, из третьего «С» кстати. — если он правда ждёт, что я пожму ему руку в ответ — пусть подавится неоправданными ожиданиями. Не скрываю неприязни во взгляде, смотря то на его большую руку, то на него.       Звенит звонок и я с облегчением выдыхаю. Надеваю капюшон и молча спускаюсь.        — Пока, похуист! — отъебись. Снова показываю фак.       Ноги трясутся, сердце всё ещё колотится, как бешеное. Мне страшно оставаться с ним рядом и знать, что в любой момент он может донести, что я с ним разговаривал. Такой бред, я не понимаю — как им разрешили быть тут? Я, по-моему, даже и не курил.       Как только я аккуратно и как можно тише, переступаю подоконник и прыгаю с него, я как можно быстрее выхожу из библиотеки. Библиотека и есть та самая лазейка, благодаря которой, я выхожу на крышу. Хорошо, что она на последнем этаже и, выйдя из окна, можно оказаться не размазанным по асфальту инвалидом, а прикурить на крыше. Понятия не имею, как за два года кроме меня и моих друзей об этом никто не додумался. Это странно, ведь всё лежит на поверхности. Ну, или я с другими гениями ещё не пересёкся.       Хотя, этот, как его там, Куроо теперь тоже знает выход на крышу. Что ему вообще в голову взбрело, когда он вышел на крышу? Особенно через этот выход? Странный он, если и курить не намеревался изначально. Ладно, главное — нас, вроде как, никто не заметил. Я иду в свой класс, засунув руки в боковые карманы. Вхожу — учитель отошёл. Отлично, мозги ебать не будут, и так спокойно на уроке не сосредоточусь. По привычке прохожу к своему месту. Но оно, чёрт возьми, занято. И ладно бы, моим одноклассником, но нет. Ещё одним из компании Куроо.       Мы смотрим друг на друга. Это один из тех, кто и слова не проронил в субботу, когда я его видел, но его лицо я не забыл. Да ладно, вы издеваетесь надо мной?! Бог, если ты есть, то за что ты мне так в душу и жизнь гадишь, скажи мне! Тебе мало того, в какой семье и с какой я ориентацией родился, да? А в классе, главное, всем плевать на него. Будто только я один его и вижу. Пропиливаю взглядом брюнета с синими глазами. Может, он правда моя галлюцинация? И Куроо?        — О, Кенма, это наш ученик новый! — приветствует меня Энношита. Фух, я не сошёл с ума. Этот новый ученик смотрит на меня так, будто не хотел и не ожидал бы меня видеть. Глаза выпучены, брови подняты, рот открыт. Энношита что-то продолжает говорить. — Он немой, правда. Ты что, опять первый урок проспал?       Немой?! Серьёзно, ребят? Умно, очень умно. У них вся семья немых, если это и семья. М-м-м, а что сразу не в школу немых их отдали? Меня одного это волнует? Ещё и не с первой недели учебного года? Пиздец, блять, проработали.        — Энношита… — поворачиваюсь я к нему. По вруну еле заметно, но если приглядеться, то видно, что свой страх он старается не показывать. — Он на моём месте просто.        — Пф, да ладно, жалко что-ли? — на него — да. Я бы сейчас разобрался с этим самозванцем, но вот только — победы мне не ждать. — Акааши. — а, так, это его имя? Энношита протягивает руку от меня к Акааши. — Это — Кенма. — Акааши кивает.       Ну, а он-то «немой», но не глухой. Он спокойно отсаживается в другое место. Я цыкаю и сажусь на своё родное место. Хотя, кстати, учитывая то, что он и рта не открыл — может, он правда немой. Ладно, он не знал, забыли. Учителя ещё долгое время нет. Я решаю открыть чат, в котором Зеницу трясло. Неужто они тоже засвидетельствовали этих? zenitsuper_2003 ЭЬТ УРОДВ В МОЕМКЛАССЕ ЭТИ УРОДЫ* ЯКОБЫ БЛЯТЬ НЕМЫЕ [08:00] СУКК ТТУТ И ТОТ СТРАНЫНЙ И БРАТ КИТЕРУ ШАЩКББКБА [08:01] kamimayaka_ БЛЯТЬ СУКА??? ТУТ ИЗВРАЩУГА С ТОГО МИРА В МОЕМ ЖЕ КЛАССЕ БЛЯТЬ ЧТО ОНИ ТУТ ДЕЛАЮТ [08:01] ТУТ ЕЩЕ ОДИН НОВЕНЬКИЙ Я ТОЧНО УВЕРЕНА ЧТО ОН ТОЖЕ НЕ ИЗ МИРА СЕГО МЫ ЖЕ НЕ МОЖЕМ СКАЗАТЬ ПРАВДУ ДА [08:03]       Я так сильно сжимаю телефон. Был бы я физически сильнее — тотчас бы сломал его. Мои руки трясутся пальцы потеют и оставляют на экране следы. Откладываю аппарат в рюкзак. Интересно, а Ямагучи и Лев с кем-то из этих фриков в классе? Наконец-то заходит вечно опаздывающий учитель.       Я пытаюсь сосредоточиться на уроке, но не могу. Я не знаю, как перестать думать о том, что правду знаем только мы. Или все вокруг знают правду, но предпочитают не говорить об этом вслух? Я смотрю на всех вокруг. Всем будто плевать, появление нового ученика, как факт, будто бы он тут давно. Не бывает такого в нашей школе никогда. Да даже на уроке все бы проявляли максимум внимания к новенькому — так всегда. Может, правда? Тут происходит заговор, который я пропустил на первом уроке? Блять, вот пошёл бы — и с этим Куроо не столкнулся! Никогда так не жалел о том, что прогулял уроки, вот, никогда.       Акааши бросает записку на мою парту. Я оглядываюсь в полуоборот, не зная зачем. Смотрю на Акааши — трудно понять, что он думает. Начинаю чаще дышать. Что может быть в этой ёбанной бумажке? Угрозы? Меня за школой изобьют? Хах, да зачем им это делать? Так, хватит бояться, просто открой и всё. Ожидаю всего худшего, пока развертываю клочок:       «Можно, пожалуйста, замазку?» — такой аккуратный почерк.       Вздыхаю с облегчением. Кидаю не без тремора замазку на его парту. Возвращает он мне её быстро и опять же с запиской.       «Спасибо. А ещё, спасибо за понимание того, что правду лучше никому не знать, Кенма».

***

МИКА ЯМАКА

      Каори не впервую влюбляться в мудаков, чисто из-за их смазливой внешности. Меня это в ней бесит. А ещё больше раздражает то, что она запала на новенького «немого». Пиздец. На уроках так и строила этому сексисту-извращенцу глазки. А он, видимо, ещё и косоглазый, раз смотрел мимо неё — на меня. Я такая злая из-за этого ушлёпка-притворщика. Подумать только — никто кроме моих друзей в этой школе правды не знает! И чего он тут добивается?!       Очень хочу сейчас проснуться. Потому что всё это похоже на бредовый сон, но никак не на реальность. Я даже вкуса своего тоста не чувствую — мысли приглушают все ощущения. Я не хочу мириться с тем, что этот гадкий чужак будет учиться со мной, ещё и в классе. Да и все они, в целом. Очень боюсь. Что он может сделать? Он воспитан совсем по другому, он из преступного мира — от него добрых вестей не жди.        — Я говорил с одним из них, когда курил, — голос у Кенмы явно тише моих мыслей, но достучаться ему до меня удаётся на раз-два. Поворачиваюсь на парня. — С Куроо, парень с такими чёрными волосами вверх, с твоей параллели, Мика. — Кенма смотрит вниз и стучит тонкими пальцами по крыше. Вижу, что те, кто был здесь — ушли. — Их сюда отправили только потому, что здесь учат лучше.        — Пересекая границу, они притворились все немыми и глухими, да?! — чуть ли не кричит Танджиро, но знает, что лучше говорить тише. Несмотря на то, что мы на чёртовой крыше и тут никого, как ни странно, нет. Я редко вижу его в таком ошеломленном настроении. — Я просто… Я… Я в шоке. Наша школа из-за них нарушает закон и… А что будет, когда правда откроется?        — Поскорее бы, — еле слышно говорит Зеницу, что приходится садиться ближе, чтобы его услышать лучше. На него непохоже. Наверное, так на нём сказался шок. — Но и мы её сказать не можем.        — Верно, — кивает Лев. — Мы квиты с ними. И… Нам ничего не остаётся делать… — вздыхает он. — Кроме как… Смириться с этим и избегать взаимодействия с ними.        — Ещё очевиднее скажешь что-то? — агрессивно говорит Кенма, потирая рукава своего худи. — А ещё понятно же то, что директора прижали к стенке и они тут. Мне кажется. Просто… Ну, это же правда подозрительно, когда не с первых недель резко немые из ниоткуда. Никто в этой школе их не знает.        — Мне страшно, что они могут тут устроить какой-нибудь Колумбайн, теракт или вроде того, — выражает Ямагучи мнение и чешет затылок. — Мы все в опасности, пока имеем дело с ними.        — Ну, у нас это было в планах, но мы передумали, — слышу я… Да блять, издеваются?! Сука!       Я аж встаю и почти давлюсь бутером. Парни встают тоже со мной. Как же я хотела бы, чтобы тут были те, кто с этой крыши уже ушёл. Ладно, признаю — мне куда спокойнее ужиться с их притворством. Дует ветер, приходится поправлять волосы, чтобы не портилась укладка. Я кусаю губу от злости и страха одновременно. Компания всё в том же составе, что мы видели в субботу.        — Что, глухонемые и говорят и слышат у вас, да? — не похоже на Льва. На провокационные вопросы способен, максимум, Кенма.        — А ангелочки нынче с рогами? — отвечает Яку с не особо добрым ехидством, ещё один из моего класса. Было бы забавно наблюдать за их разницей в росте со стороны со Львом, но не тот случай.        — Мы снова увиделись на крыше, Кенма, — обращается… Куроо к парню. Тот, к кому обращаются — напрягается и отходит чуток назад, чуть-ли не наступает на меня.        — Давайте так, — а, ну, я так и думала, что без угроз с их стороны не обойдётся. — Вы будете такими же немыми и глухими ко всему, что здесь и сейчас происходит. — это говорит белобрысый парень с золотыми глазами с руками на поясе. — А мы… Не будем ничего тут устраивать. Идёт?        — Идёт! — выходит вперёд Танджиро, самый смелый, уф, спасибо. — И как у вас скрепляют договоры?        — Клятва на мизинчиках! — о, Мицури, я её не заметила. Она машет мне — неуверенно это делаю и я.        — Что, так просто? — и я удивлена, Танджиро. Наступает тишина.        — А вы чё ждали? — спрашивает Дайшо, проводя языком по губам. Фу, как он мне не нравится. Он ловит мой взгляд. — Привет, Мика! — фыркаю в ответ, даже не махаю. Сейчас солнечная погода (моя любимая, кстати!) — а он мне портит день.        — Если честно… — неуверенно отвечает Танджиро и чешет левую щеку. — Смешение крови рукопожатием. Как в «Оно». — Они молчат и переглядываются.        — Кто взял с собой нож? — парень около Дайшо, такой же смазливый, с моей параллели, мотает головой, выставив вперёд ладони.        — Так, мы в их мире, — говорит брат Акитеру всем. — Значит, они и будут решать. — они сразу кивают и вслух соглашаются, смешивая их речь в «а, ну, да-да, справедливо». Мне, почему-то, менее страшно теперь с ними быть. Я думала, они неуважительно относятся ко всему, особенно, когда дело касается нас.        — А я думал, — Ямагучи шепчет мне на ухо, прикрыв от них рот ладонью. — Они будут ставить своё мнение в-выше нашего.        — Я тоже, — киваю я, схватившись руками за подол юбки, не смотря на Ямагучи.        — А, да? Спасибо, — кивает Камадо и улыбается. — Да будет на мизинцах. — Танджиро подставляет мизинец, уверенно смотря в глаза парню.        — Как это мило! — улыбается Мицури. Из всех них она мне нравится больше всех — думаю, она душа компании у них.        — Будет прикол, если сюда щас учитель зайдёт, — усмехается парень с белыми волосами около Куроо.        — Бокуто-сан, — парень-одноклассник Кенмы тоже, в принципе, ничего такой. О нём можно позабыть, потому что он постоянно молчит. — Держите свои приколы при себе, вы и так предсказали уже достаточно. — так интересно наблюдать за их диалогом. Стоп, предсказали?        — Ваще, — смеётся сам Куроо, а потом я вижу, как он смотрит на Кенму. Влюбился что-ли? Кенма же задумчиво смотрит вниз.        — Ладно, — вздыхает и подходит Гию к Танджиро ближе и их мизинцы сплетаются.       Гию расплетает мизинцы и оба парня отходят обратно. Пока Танджиро идёт к нам, он почему-то останавливается. Одновременно с Гию. Что не так? Лицо Танджиро в ужасе, он, будто бы, увидел что-то пугающее на пальце. Он приоткрывает рот и его глаза расширяются так, что будто бы и зрачки уменьшаются.        — Ты… Только не говори, что ты… — Гию смотрит на Танджиро с тем же шоком. Танджиро поворачивает голову, но ни слова не говорит. Его колени аж трясутся. — Ты не можешь быть… Им. — Гию показывает на Танджиро и его голос переходит в крик.        — Что происходит? — одновременно с Тадаши, кстати, задаёт вопрос и брат Акитеру.        — Ах, запретная любовь, неужели непонятно? — дотошно и приторно произносит смазливый мой ровесник, потягиваясь. — А я уж думал, им был Сабито… — я смотрю на то, как у Танджиро часто поднимается и опускается грудная клетка.        — Заткнись или я вытолкну тебя отсюда, — жестоко и громко бросает Гию. Я вздрагиваю от такого крика — все молча смотрят на фильм живого действия.        — Г-Гию… — речь снова возвращается к Танджиро. — П-Постой, Гию! — теперь он поворачивается всем телом к парню и готовится пойти за ним.        — О-о-о, а тут не так скучно, — из-за слов Яку, теперь я правда убеждаюсь, что тут о поддержке не знают также, как и о законах.        — Попкорн надо бы сюда, — комментирует и одноклассник Зеницу.        — Уходим, — но Гию не отвечает, пусть и точно слышал Камадо. Он просто окинул Танджиро самым сучьим взглядом, который только можно представить. Это означает только то, что ответа от него не ждать — ух, ненавижу, когда такое происходит.       Уходить, по сути, никто и не планировал, но в любом случае, Томиока останавливается, как и все перестают дышать.       Музыка раздаётся из вентиляционной трубы с крыши. Такой, знаете, рок. А потом шипение «да бля» и композиция останавливается. Я аж подпрыгиваю от такого звука, забыв о том, как функционируют мои лёгкие. Все замолкают и пугливо оборачиваются на источник секундного звука.       Мы тут не одни?

МИЦУРИ КАНРОДЖИ

      Неужели нас кто-то подслушивает? Нет, пожалуйста! Пускай это будет шуткой! Мы подставили отца! Бокуто первым осмеливается подойти и посмотреть на крысу.        — Чё мы тут делаем? — Котаро уже тянет руки к нему, но этот человек сам встаёт.        — Верьте или нет, но, — он поднимает руки в безоружном жесте. — Я ниче не понял. — он говорит максимально равнодушным голосом. Такой низкий. У него такие длинные волосы, гетерохромия, он в маске. А ещё, стильно он одет — такая рубашка в полоску, как у зебры.       Наши взгляды сталкиваются. И резко… Голова кружится, я, пошатываясь, отхожу туда-сюда. Всё только что было серым, а сейчас мир другой. Яркий. Я знала о цветах по рассказам папы и ребят, но не видела ничего, кроме серого. В детстве, Сабито, Гию и Макомо с Куроо показывал мне на различные предметы и называли их цвета, лишь по отличающимся оттенкам я могла сказать тот или иной цвет. У меня это было врождённым дефектом. Я даже не знала, какого цвета мои волосы, что есть на самом деле радуга. А сейчас… Всё такое странное, режет глаза. Пошатываюсь и зажмуриваюсь, тру и заново открываю глаза. Я почти падаю, но Куроо вовремя меня подхватывает.        — Малая, ты чё? — не люблю, когда он меня так называет, но слишком пульсирует голова, чтобы злиться.        — Тебе врача может? — какие же они милые! Это, кстати, Мика сказала.        — Вызови лучше пожарных, Мика-чан, от тебя я начинаю гореть, — не вижу Дайшо, но могу предположить его выражение лица — он умеет заигрывать бровями, один из его немногочисленных талантов. Мика проигнорировала это высказывание.        — Всё в порядке! — я освобождаюсь от сильных рук Куроо.       Кажись, поняла, как это работает. Теперь, мой мир, в прямом смысле, окрашен красками от него! Это мой соулмейт? Я ожидала повыше кого-то, но он тоже лапочка. Согласится ли он со мной разделить оставшуюся жизнь? Хочу увидеть его лицо полностью. Может, он не будет нас выдавать из-за того, что я его соулмейт? Или… Он этого не знает? Исходя из того, как он сейчас потирает глазницы, может, знает.        — От свидетелей у нас избавляются, — хмыкает Бокуто и уже хочет замахнуться.        — Не надо! — пугаюсь от таких слов я и тяну руки вперёд. Широко распахнутые глаза соулмейта смотрят на меня, а Бокуто закатывает глаза, не опуская руки. — Ты же нас не выдашь? Пожалуйста!        — Игуро-сан? — произносит Кенма сзади. — Вы специально? — ах, так Игуро! Красивое имя.        — Я… — он растерян. Бедный. По нему трудно сказать — он хотел тут быть специально или не при тех обстоятельствах? — Я не хочу проблем, ясно?! Я случайно тут… — я хочу ему верить. Он снова смотрит на меня и еле пошатывается. Он выдыхает. — Вы мне не сдались.        — Мы тебе не верим! — Иноске направляется к Игуро. Я преграждаю малышу путь рукой. — Че ты его защищаешь?! — я смотрю лишь вперёд.        — Да пусть бьёт — ему же хуже, — он такой… Бесстрашный! Равнодушный! Он ко мне обращается? Да? Офигеть! Так и не могу привыкнуть к тому, какое всё вокруг… Головокружительно разноцветное.        — Что вы тут делаете, Игуро-сан? — слышу голос высокого мальчика.        — Я музыку слушал, но немного слышал вас. И случайно выдернул наушники из телефона. Как я понял, всё серьёзно и я не выходил, но… — оправдывается Игуро, держа руки в карманах. Он смотрит на меня. Всё имеет цвета. Небо голубое, деревья и правда зелёные, а не серебряного. Один его глаз жёлтый, как солнце. Другой глаз бирюзовый, как небо. Хочу визжать от того, что я нашла соулмейта! В первый же день! — Если бы я был тут намеренно, я бы так глупо не палился. — его голос звучит уверенно. Анализирую его поведение. Он не старается поставить между нами «границы» — не скрещивает руки или не пытается встать за столб. Ещё и не отводит темы — не врёт.        — Он не врёт, — я не держу мысли в себе. — Просто… Будет лучше всем, если ты с этими ребятами ничего никому не скажете. — я улыбаюсь ему, он наклоняет голову и приподнимает брови. Я снова вижу все цвета — это поднимает настроение.        — Как ты поняла? — спрашивает меня кто-то. Оборачиваюсь — веснушчатый мальчик. Улыбаюсь ему.        — О-о-о, она умеет, — чем ты гордишься, Дайшо? Только и возвышаешь себя за мой счёт, перестань показывать на меня рукой.        — Как в-вас вообще пустили? — я поворачиваюсь обратно. А он продолжает смотреть мне в глаза, что не может не радовать.        — Ты и так много знаешь, дружок, с тебя хватит, — садится Ойкава на то место, за которым мы только что его и спалили. — Теперь ты такой же, как эти зануды.        — Сейчас я в твое смазливое личико плюну, — бесстрашно защищает своих Кенма. Как это мило!        — Что это тут происходит?! — чужой голос, аж Ойкава встаёт.       Мы, одновременно с местными, резко вздохнув, оборачиваемся. Это директор.       Директор смотрит то на нас, то на ребят. Он и сам будто бы устрашается. Он не хочет, чтобы то, о чём он, наверняка, думает, оказалось правдой. Но, дяденька, так и есть. Тайное стало явным спустя пару часов — жаль мне его, почему-то. Ладно, пусть он об этом не узнает.        — Да что-о-о сегодня за день такой… — выражается Кенма, устало вздохнув и садясь на корточки. Неужели настолько много событий, что сил на эмоции просто не хватает? Я с ним соглашусь.        — Я жду объяснений! — злостно и громко кричит директор, что Кенма аж встаёт. — Что вы делаете на крыше?! Вы понимаете, что подвергаете себя опасности?! И всю школу! — явно, что он не хочет говорить о том, что здесь важнее.        — Мы… Ам, мы… Ну, не мы же одни на крышу ходим! — не тактично сваливать всё на других, Мика. Ямака так и размахивает руками.        — Чтобы я тут больше никого не видел! — лишь с эхом выкрикивает он. Уж очень интересно, видели ли или слышали меня снизу. Надеюсь, нет, пожалуйста. — Спускайтесь отсюда, сейчас же! По отдельности! Первые — новенькие, потом — вы! — он так громко и агрессивно кричит, что у всех такие лица серьёзные.       Почему он так кричит? Меня это ранит. Я не хотела этого. Чтобы на нас кричали — мы же не знали, на самом деле. Нас сюда притащил Куроо вообще. Простите, сэр, очень хочу извиниться за это. Меня так гложет, что мы не должны говорить! А за что на Игуро и ребят накричали? Они же хорошие, это несправедливо! Зачем не устанавливать запрет, а потом резко его ставить?! Почему-то я начинаю плакать, пока мы спускаемся по пожарной лестнице в пустое и тёмное помещение. Тут, кстати уютно можно посидеть. Я бы тут засела в уголке где-то.        — Ты чё ревёшь-то? — это не уходит от глаз Иноске. Сквозь тьму смотрю на него и завидую его хорошему зрению и внимательности.        — Ой, началось, — отмахивается от меня Гию. Ему ли не знать, что от криков я с самого детства начинаю плакать. Мы, к сожалению, не остаёмся долго на этом… Чердаке? Мы лицом к лицу встречаемся со светом и жмуримся. Мы останавливаемся в этом безлюдном промежутке между третьим и четвертым этажом с окном.        — Тоже мне, драмаквин, — лишь комментирует Ойкава, закатив глаза. Растираю слёзы по лицу. Ой. Я позабыла о том, что у меня тушь. Блин.        — Я… — вижу, как сюда спускаются с директором жители этого мира. Ищу взглядом Игуро и быстро нахожу. Ой, нет! Он не должен видеть меня заплаканной! Хотя, уже увидел — быстро опускаю взгляд.       Так и не докончив свою фразу, я подхожу к Куроо и, поднявшись на цыпочки, шепчу ему на ухо:        — Я на улице, если что. — ну, как бы, они за мной идут и мне неловко, но дальше я иду уже одна.       Чёрт! Теперь мне грустно, что я совсем не при параде. Я увидела соулмейта, а выгляжу так же, как обычно. Никакой изюминки! Ещё и накрасилась в спешке абы как — даже стрелки не успела нарисовать. Он, наверное, думает, что я уродина. Какие тут стандарты красоты? Вдруг, я под них не подхожу? А вдруг, он вообще гей? Ещё так грустно, что я не могу быть с ним по закону. Ещё и живот ужасно болит. Ненавижу эти дни.       Я с этими мыслями бегу к выходу от них так быстро, что не замечаю, как я оказываюсь уже на улице. Я плачу и улыбаюсь, смотря на то, как тут друг друга уважают. Не хотят убить за мельчайшие проступки. Парни не видят твоё тело как чехол для члена, а девушки не дружат на публику. Я так хочу быть такими же улыбчивыми девочками, на которых я смотрю. Ко мне подсаживаются эти девочки и спрашивают, что случилось. Я глотаю от удивления. Тут все настолько милые?        — Она немая, идиотки, как она скажет! — спасибо. Спасибо. Спасибо.       Я чуть ли не начинаю с ними говорить. Всем было бы плевать, что с незнакомцем в моём мире. Они не знают меня, чего они лезут? Это для меня в новинку. Я глотаю и мотаю головой, достаю ручку и листок, на котором пишу «ничего, спасибо за волнение, вы такие зайки». Девочки переглядываются и… Обнимают меня. Мне так тепло в последний раз было очень давно. Я начинаю рыдать сильнее, прижавшись к двум милым дамам. Я… Так давно не обнимала кого-то. Они отстраняются и улыбаются мне и наконец удаляются. Я так бы хотела подружиться с ними. Но я не могу ничего сейчас сделать кроме того, как думать о том, что я ноющая мерзкая девка, которая ничего не делает кроме нытья. Я даже вообще забыла, с чего это я реву. Здесь всё такое… Будто не горит желанием видеть меня. Может, это моя реакция на новую местность?        — Эй, — садится рядом со мной на одну ступень… Игуро?!       Да, это его голос. Смотрю ему в глаза. Туманно — всё снова обретает краски. Зажмуриваюсь, чтобы слеза упала и я могла видеть всё чётко. Почему он тут? Как он меня нашёл? Он и сам знает, что ему нельзя со мной говорить. Но… Он тоже знает, что он — мой соулмейт?        — Что случилось? — вздыхает он после минутной паузы молчания. От этих слов я начинаю всхлипывать сильнее. Он кладёт свою ладонь на мою и я затаиваю дыхание.       Я, трясущейся свободной рукой, снова пишу коряво на листе: «ничего серьёзного, настроение поплакать. вы все тут такие зайки, спасибо за волнение» — на этих словах на лист падает капля и размазывает чернила. Как же неаккуратно — что он подумает? Я пишу лучше в другие дни, хочу сказать я, но решаюсь не делать так. Он обречённо вздыхает. Я двигаю к нему листок.        — А… Раз так, — судя по движению век, он тоже свыкается к кричащим цветам вокруг. — Понимаю, так же бывает. — по образовавшимся уголкам глаз вижу, что он мне искренне улыбается. — Ты красивая.        — Что…? — я поздно осознаю, что я это прошептала. Вот, чёрт. Сразу прикрываю рот ладонью и прям чувствую, как у меня лицо и уши горят.        — Как тебя зовут? — ему не душно постоянно в маске быть?       Я забываю как дышать, сердце прям в пятки. Я так вела себя в том году с парнем, который нравится. Только тут есть разница — этот милый мальчик мой соулмейт, а тот был токсиком с чертами лица, подошедшим под мои стандарты красоты и всё.       Я в шоке от этих слов, аж слёзы течь перестают. Или… Они давно уже? Без разницы. В сердце приятные ощущения от его приглушенного от маски голоса, сказавшего слово «Красивая». Я не хочу больше рисковать, поэтому нехотя опускаю взгляд и вырываю ещё один листок из блокнота. И пишу там — «Спасибо. Я Мицури Канроджи, а ты?». А ещё, я пишу «Как ты меня нашёл?».        — Ах, Мицури значит, — как мне это нравится, когда он моё имя произносит! Хочу увидеть его лицо без маски. — Я просто…       Слышу звонок.        — Шёл за тобой, — он закатывает глаза. Теперь, мне хочется пищать от радости. Я нашла соулмейта, а он такой зайка! — Я Игуро Обанай. Ты в третьем? — я киваю. — И я.        — Кхм, — нас у двери встречает Куроо.       Я перестаю улыбаться и опускаю голову, подобно провинившейся девочке. И он смотрит на меня так, будто я сейчас должна оправдываться. Игуро тоже улыбаюсь, но не так, как только что. Но Игуро же более не улыбается и, посмотрев на Куроо недружелюбным взглядом, он машет мне рукой. И проходит внутрь один, оставив нас наедине. Куроо, немного подождав, несильно берет меня за запястье и тащит за собой, будто дав мне право выбора. Я вижу, как Игуро оборачивается, когда мы заходим внутрь. Наши взгляды сталкиваются, от этого сердце трепещет. Затем, мы, почему-то уходим не совсем в сторону нашего класса, а в более темную и другую часть — тут физкультурный зал и раздевалки, а ещё пахнет хлоркой. Пусто, выключен свет. Тетсуро оглядывается и прислушивается — ни души.        — Так. Я знаю этот взгляд. Мицури, не надо, пожалуйста, — он всё равно говорит тихо. — Ты сама знаешь, что ничем это хорошим не кончится.        — Всё не так! — надуваю я щёки. — Я на всех так смотрю! — бесполезно же врать человеку, который знает меня всю осознанную жизнь.        — Ладно, не так, — ой, начинается манипуляция. Сейчас он со спокойным голосом будет делать вид, будто понимает меня, будет со мной сюсюкаться, лишь бы вывести на чистую воду. Так и не научилась этому не поддаваться, зато предсказать это уже могу. — Тогда ты прям точно знаешь, что были бы мои слова правдой — у этого не было бы хорошего конца? Ты не влюбляешься в парней, совсем нет. Какая молодец, что ты это знаешь.        — Хватит! — краснею я, не в состоянии смотреть на него и вызвав его смех.        — Ты соврёшь кому угодно, но не мне. — лишь кладёт мне руку на плечо Тетсуро и улыбается. — Пойдём, сердцеедка наша.

***

МОРИСКЕ ЯКУ

       — Я тут один побуду, можете идти, — это Лев своим. Они кивают и спускаются.       Блин, может это шанс? Всё равно, мы нормально видеться не сможем, при таких-то обстоятельствах. Из-за мыслей резко останавливаюсь посреди лестницы и поднимаю голову. Почему-то ребята решили, что раз я остановился, значит все должны. Мы ж не в машине, свалите, умоляю. Когда друзья Льва спускаются, проходя мимо, я отгоняю своих рукой.        — Чё за одиночные гулянки? То ты, то Мицури! — ворчит Иноске тихо, когда директор удаляется из виду вниз, даже боясь на нас взглянуть.        — А где Мицури? — останавливается тот, кого мы спалили. Он, знаю, не друг компании Льва, поэтому даже и не спешит за ними. Но… Э. Чего это он так? Да, Мицури очень красивая, подходит под характер этого мира. Но… Разве он не должен был сделать определенные выводы из-за того, кем она действительно оказывается? Он не должен её возненавидеть, нет? Я аж забываюсь и останавливаюсь, когда хочу подняться.        — У-у-у, она тебе не по зубам, — не, ну, Дайшо лишь бы повыебываться. Он закатывает глаза с огоньком в них, облокачиваясь на стенку. Парень даже не реагирует, а Иноске произносит «О-о-о», Тоору смотрит свысока на паренька, а Куроо… Свалил, походу. — Она та ещё штучка.        — Не забывай, откуда мы, — щурится Гию на него, стоя вдали.        — Кто-то втюрился в нашу малыху, — Бокуто говорит это слишком громко, что Акааши ударяет его локтем. Они стоят не на ступенях, но готовы пойти вниз. — Ой, прошу прощения.        — На улице, — так и быть, помогу молодым влюблённым. Да и она от него чуть-ли не в обморок упала. Вдыхаю запах сырости.        — Спасибо, — Игуро по барабану на остальные слова. Он разворачивается и уходит вниз. Вау… Но он же знает, что им вместе не светит? Сказал я, когда сосался с соулмейтом из этого же мира в выходные. Хах, понимаю.        — Всё, валите, я ушёл, пойдёте за мной — ездить будете на такси, — шиплю я, отгоняя их.        — Пойду тоже кого-нибудь оттарабаню, — не думайте, у Дайшо ничего не получится.

alice boman — be mine

      Поднимаюсь наверх, Лев смотрит в маленькое окно, кладя локоть на подоконник. Он оборачивается на шаги и, увидев меня, подпрыгивает на месте. Тут не так светло, чтобы я хорошо мог разглядеть его черты лица.        — Хэй, — улыбаюсь ему я, подойдя ближе.        — П-привет… — ладно, это неловко. — Почему ты не сказал, что именно к нам перейдёшь? — он будто бы кричит, только полу-шёпотом, так эмоционально.        — Ага, а я знал! — саркастически фыркаю я. — Если бы знал — сказал бы.        — Верю, — его голос дрожит, прямо как вчера. Наверняка, опять у него щёки горят.        — Надеюсь, у вас не будет проблем из-за нас, — ладно, как позавчера, беру инициативу на себя. Не знаю, когда опять смогу его обнять. Хайба этого не ожидает, аж отшатывается, но потом крепко прижимается в ответ.        — Взаимно, — как он мало говорит. Кладёт подбородок мне на макушку, обвивает руками мою талию. Вздыхает. — Они ведь даже не знают…        — Ещё бы им знать, — выдаю подобие улыбки и вдыхаю его одеколон. — Алиса наша классная, кстати.        — Ниче себе совпадения! — поднимает голову он. Он такой громкий, это так мило. В голову приходит сравнение нас и Акааши с Бокуто. Если Акааши такой холодный и спокойный, то в Бокуто будто буря и он тотчас взорвётся. — Ты так похож на Акане. — оу. Немного ощетиниваюсь.        — Так я и не понял, что произошло с ней? — когда я был в теле Льва, она постоянно была рядом с его сестрой, а потом… Исчезла. Понятное дело, я не спрашивал об этом, но пытался спрашивать так, чтобы на следующий день Лев бы ответил и я узнал ответ на этот вопрос на свой или его день рождения.        — Кайгаку столкнул её с крыши на её же выпускном, — он вздыхает, не отпуская себя от меня, как в последний раз. Может, так и есть. Но он смотрит в окно, когда он рассказывает это. — Алиса даже приехать не успела.        — Оу… — отвожу я взгляд. Они здесь гораздо тяжелее переживают смерть. Гию так же до сих пор вспоминает Сабито и Макомо. Соглашусь, больно, но обычно не так протяжно.        — Просто… — продолжает он. — Она ведь похожа на меня, знаешь. — киваю я. — А ты на Акане. А Акане была соулмейтом Алисы, а я её брат, а ты мой соулмейт. У вас даже рост одинаковый, и цвет волос, и характер, и вообще ты это она! — улыбаюсь, закатив глаза. Словарным запасом, он, конечно, не владеет так сильно. — И я боюсь… Что с тобой будет так же. — он такой серьёзный, я поднимаю брови и прекращаю улыбаться. — Твой мир очень страшный, по сравнению с этим. Там у вас смерти это то, к чему надо привыкнуть. — с этим соглашусь. Мне-то привычно, а ему… Уф, страшно и думать, как он переживает, когда случайно попадает на миссии. — А я не хочу привыкать! Я хочу два раза в год просыпаться в твоём теле! Я возненавижу свой день рождения, если я не увижу тебя… В зеркале. — он поднимает меня за подбородок, чтобы убедиться, что я точно его слушаю и смотрю на него.        — Даже не смей меня хоронить, — успокаиваю я его, пусть и самому тревожно. Я беру его за руки и прыгнув, попадаю чмоком только в нижнюю губу. Блин, ну че он такой дылда?       Последнее о чём я думаю, когда он решает перемять мои губы это то, что нас кто-то может увидеть. Ладно, я об этом вообще не думаю, когда его пальцы в моих волосах, а другая рука держит меня за талию. Всё ещё.

КЕНМА КОЗУМЕ

      Как только проходит урок после перерыва, я иду в туалет. Я мечтал об одиночестве весь день, но не выходило никак. Ещё и эти мерзавцы у нас что-то забыли, а директору насрать! Сколько ему заплатили за такое усиленное партизанское молчание?! Так и хочется сейчас от злости снести всё, что я вижу — за это, к сожалению, снесут меня самого.       Сажусь на унитаз на корточки в свободную кабинку. Еле как запираю её. Проносится мысль о том, что я мог бы их тут видеть. Читаю какие-то стершиеся буквы на стене. Не особо меня вдохновляет мысль курения в туалете, но с этих пор мне придётся побыть Беверли Марш. Бывало, я это практиковал, но особого кайфа я никогда не испытывал.       Щёлкаю зажигалкой и затягиваюсь — слышу, что какие-то парни, сделав свои дела, покидают помещение. Отлично, надеюсь, и впредь об этом месте забудут, что маловероятно. Я шевелю губами, вспоминая выходку Куроо на крыше — как он, мне делать колечки ещё учиться и учиться. Один лишь дым — дым, как бы я ни хлопал губами — бесит. Фыркаю и ножик у руки замечаю слишком поздно.       Меня ужасает результат ведения ножика по венам — чёрт, какого?! Почему я всё ещё храню этот кошмар в своём кармане?! Что со мной не так, блять? И самое главное — на моих руках нужно быть максимально внимательным, чтобы отыскать нетронутое место. Об этом знают лишь Ямагучи и Хината. Своими советами и ненужной поддержкой они так меня доконали, что я предпочитаю теперь об этом особо ни с кем не говорить. Я благодарен им, но я не всегда нуждаюсь в этом, да и порой это может сделать только хуже. Запястья истекают кровью, выпадаю из реальности, смотря на ножик.       Кто-то вламывается в туалет и я задерживаю дыхание. По сути, ничего такого, если меня бы и заметили. Но кто-то это делает так резко, что я чуть ли не роняю своё «орудие». Слышу прерывистое дыхание и не совсем внятные и тихие маты. Через маленькую щель между стенкой и дверцей замечаю Куроо. Я чуть-ли не стону с отчаянием опять. Даже тут он меня доебёт, серьёзно?! Пожалуйста, съебись отсюда. Я хочу побыть один, я и друзей в такие периоды к себе не пускаю, что уж тут ты. И, эм, окей, хорошо ли это, что я вижу или было бы лучше этого не видеть?       Из левого запястья Куроо растёт ромашка, он хватается за волосы и с ужасом смотрит на это. О, да, нет ничего больнее, чем это. Погодите… Нет, просто совпало, нет и ещё раз нет. Он не может быть моим соулмейтом, фу! Это просто… Совпадений не бывает в этом мире, это учёные доказали. Да бывает! Может, они у меня растут в зависимости от боли партнёра, а у него от секса соулмейта с другими. Например, а может и наоборот. Да! Но… В таком случае бы росли другие цветы. Но откуда мне это знать? Всё, перестань. Просто это неправда, всего-то и никогда не будет правдой, ха-ха. Он облокачивается об стенку, затем жмурится — его лицо так и застывает в гримасе боли. Он открывает рот и процеживает:        — Ну и что это значит? — он открывает глаза и поворачивается.       Я опять не там, где надо! Только тут я могу ещё не спалиться. Я опускаю глаза и почти теряю равновесие, сердце так и колотится. Стараюсь не шевелиться, хотя чёткое ощущение, что нож вот-вот соскользнёт из рук. А с моей руки капает кровь. И, знаете, назло мне — это единственный звук, который могут слышать все те, кто здесь находится. Да бля-ять, сжимаю вену, чтобы более не протекало. Он же этого не заметил? Пожалуйста. Слышу его дальнейшие действия — он встаёт напротив кабинки. Я чувствую, как он будто ожидает, чтобы из моей кабинки кто-то вышел. Всё, я не выдержу в такой позе уже дальше, ноги так и отекают. Через пластмассовую дверь чувствую его упорный взгляд.       Когда звенит звонок, я понимаю, что прошедшие секунды были кошмарно вечны. Слышу, как Куроо уходит, но, дойдя до двери, останавливается. А затем захлопывает дверь и тут уже точно никого не должно быть. Я не чувствую. Я с облегчением выдыхаю и встаю на пол. Ботинком тру пятно, а потом смотрю на рану — кровь уже не идет так сильно. Знаю, что опаздываю, но плевать — перевязываю рану, предварительно и болезненно обработав. Как и в ситуации с порезами — в начале больно, пока не превращается в привычку. В жизни ведь всё так же — люди причиняют боль и разочарование, которое со временем превращается в отходняк из безразличия.       Выхожу из туалета, схватившись за лямку рюкзака. Глазами сталкиваюсь с Куроо. Он будто специально стоял и ждал, выйдет ли кто. Почему я сразу не догадался? Блять. Вот непруха. Так, что будем делать? Прохожу мимо, игнорируя его взгляд, ничего не было, я не при делах, ля-ля-ля, ага, конечно, блять.        — Ты в порядке? — тихо останавливает меня он, беря меня за больное место. Я сдерживаюсь, чтобы хотя бы не вздохнуть болезненно. — Что это за кровь?        — Тебя ебать не должно, — нихрена, конечно, у него руки крепкие, что-то больно стало. Слишком засматриваюсь и на его швейцарские часы с треснутым циферблатом. Я вообще не понимаю, конечно, в чём их фишка, что их наличие делает человека состоятельным.        — Понял, — мне и вырываться не надо, он сам отпускает. На руках до сих пор чувствуется теплое придерживание.       Засовываю руки в карман и смотрю в пол. Иду дальше. А он всё стоит и, как в туалете — я чувствую продолжительный взгляд в мою сторону.

ТАДАШИ ЯМАГУЧИ

       — Самый насыщенный день — это сегодня! — выражает эмоции Зеницу, дав услышать о себе впервые за день. Он кладёт локти за голову, пока идёт.       Во дворе толпа расходящихся и стоящих на месте школьников. Солнце садится и на улице уже более оранжевые оттенки. Кенме ещё и на работу после этого надо. Смотрю на то, как он сонно трёт глаза. Я оборачиваюсь и вижу, как вокруг «немых» столпилась группка девочек. Они что-то говорят им, пока парни и Мицури самодовольно улыбаются.        — Интересно, куда они сейчас? Давайте понаблюдаем! — будто бы замечает мой взгляд Лев и массово останавливает всех.       Мы, как полудурки, уставились на парней. Стоят они не так далеко от нас — у маленькой дверцы, которая является частью ворот. Девушки с глупыми улыбками уходят от них. А парни, наверное, ждут автобус или вроде того, иначе им незачем стоять у дороги. Я смотрю на Кея — он на меня. Он смотрит на меня с расслабленным лицом весь день и это напрягает. Что он думает обо мне? Хорошо, ты такой логичный, Ямагучи. Ты сам на него-то что смотришь? Замечаю, как Дайшо машет куда-то вдаль, а потом посылает воздушный поцелуй. В сторону Мики, хотя, кто знает?        — Да как ты заебал уже, — негромко говорит Мика, вздохнув. — Может, пойдём? Зачем мы на них смотрим? Я от них устала.        — Они меня пугают! — кивает Зеницу и разворачивается. Я понимаю одно — в моей жизни было куча неприятелей, но все они становились моими друзьями рано или поздно. Но этот случай исключает ино-мирцев.       Я, пожав плечами, иду с остальными, пытаясь идти наравне с Кенмой, Микой и Зеницу.        — Эй, — спустя пару секунд, кто-то кладёт мне кто-то тяжёлую руку на плечо…       Я вздрагиваю, но не задумываясь, останавливаюсь и смотрю говорящему в глаза.        — У тебя упало, — я не успеваю сообразить, что это Кей и что он от меня хочет. Его голос очень тихий по понятным причинам, такой приятный. Однако, слух приходится напрячь. Он постоянно бегает глазами туда-сюда. — Хидэ мёртв, кстати.       Я смотрю в его глаза, а затем опускаю на то, что он держит. Значок с Хидэ из Токийского гуля. Выхватываю его, что аж у нас пальцы соприкасаются — бля, он, наверное думает, что я дёрганный. Чёрт. Чувствую себя неловко, выдаю «спасибо» каким-то странным голосом. Прокашливаюсь и заново выдаю:        — Вообще-то, он не мёртв, там дальше смотреть или читать надо, — я слишком много говорю, смотря ему в глаза. Блять, я слишком болтливый. Зачем я всё ему проспойлерил? Господи… — Т-точнее, спасибо.        — А, не смотрел последние сезоны, они ж скатились, — да я тоже, там такая сюжетная параша происходит. Хидэ — единственный, кто мне нравится в этом дурдоме. Тсукишима поправляет очки. — Увидимся завтра.        — К-Конечно, увидимся! — говорю я и чувствую, как высок мой голос. Какой позор — я даже реакции видеть не хочу.       Отворачиваюсь и опускаю голову. Уши так и горят. Прикрепляю дрожащими руками к остальным значкам этот. Я так много терял значков, честно говоря. Если бы не Кей — Хидэ бы и правда был мёртв.        — И что это было? — замечает мою странную реакцию Кенма.        — Честно… Я вёл себя как дебил, да? — ищу ответа в его глазах.        — Ты вёл себя как более социофобный экстраверт, чем есть на самом деле, — отвечает Зеницу. — Ты запал?        — Асексуалы не западают на людей! — умничает Мика, а я между тем, оборачиваюсь на Кея. И вообще-то, аромантики. Я, конечно, и асексуал, но она всегда путает эти значения.        — Ладно, брат Акитеру тоже будет в списке самых нормальных из них, — мы идём дальше, пока Танджиро констатирует факты. Кей тоже смотрит на меня, пока они идут в противоположную сторону.        — Акааши тоже более-менее, — говорит Козуме. Я улыбаюсь Кею — зачем? Зачем, скажи мне? Этот жест к чему был? Тсукишима всё так же расслаблен в лице. Вот чёрт, я идиот. Такой стыд. А если он подумает непонятно что? — Алё, умник, реально запал что-ли?        — Ага, щас, ориентацию сменил, — отшучиваюсь я. Меня просто он впечатляет — я всегда так веду себя с людьми, которым удаётся меня удивить. Он, сам не знаю, конечно, чем.        — Теперь, с тобой, Танджиро, — обращается к нему Мика. — Гию твой соулмейт?        — Кажется, да, — я уже и успел позабыть об этой части! Танджиро смотрит под ноги, пока идет, засунув руки в карманы. — Это… Огорчает. — я прям чувствую, как Камадо бы не хотел это вспоминать. Но говорить об этом он не осмеливается.        — Да уж, не повезло тебе, надеюсь, друзья, у вас остальных такого не будет, — «отлично» Лев поддерживает.        — Ну, не то, чтобы я придерживался позиции, чтобы соулмейты были вместе всегда, но ребёнок во мне — убит, — вздыхает Камадо, смотря вперёд. — Да и я не очень-то этого и хотел, на деле, просто обидно.        — А какой у вас признак? У вас были родимые пятна на мизинцах, но они исчезли, стоило вам друг друга коснуться? — Кенма, видимо, сам и отвечает на вопрос.        — Родинки, — поправляет его Танджиро. — Ну… Бывает такое. Что теперь делать? Жить дальше.        — Ты заслуживаешь лучшую девочку, а не этого грубияна! — старается поднять настроение Ямака. — Боюсь, как бы у меня так же не было.        — Просто найди в боте знакомств таких же разочарованных в своих соулмейтах людей, — советую я, неловко смеясь. — Видимо, бред эта легенда про счастье лишь с одним соулмейтом.        — Ты серьёзно в неё верил? — обращается ко мне Козуме. — Ты правда аромантик или боишься признаться, что ты запал на Кея? — я нервно кашляю. — Вот, вот так себя ведут влюблённые латентные…        — Кенма, я тебя убью! — превращаю свою растерянность в смех. Почему его брошенная шутка вообще должна вызывать во мне странный спектр эмоций?        — Я тоже в это верил, — поправляет причёску Камадо.        — Что ж, а мы, остальные, будем гадать в одиночестве — кто наши истинные! — не, ну, Лев правда поддерживать не умеет.        — Да-да, будем, — усмехается Зеницу так заметно наигранно, что сразу понятно, что что-то с ним не так. Думаю, Мика это заметила. Хотел бы я знать — что не так.       С ним что-то происходит с субботы и маловероятно, что это лишь из-за шока нарушения закона. Кажется, тут что-то ещё, однако, я никак не могу догнать — что именно.

***

      Я прокручиваю каждое вышеупомянутое слово из диалога со своими друзьями, даже не зная почему. Я лежу на диване, укрывшись одеялом и пересматривая одно и то же видео, вдавшись в мысли. А ещё я думаю о Кее. Интересно, что будет, когда в голову его старшему брату взбредёт придти в его старую школу? И он увидится с Кеем лицом к лицу? Он его узнает? Если да, то что скажет? Младший точно ничего — им нельзя. Как он оказался там?       «Ты правда аромантик или боишься признаться, что ты запал на Кея?». Эта фраза остаётся со мной ещё с тех пор, как Кенма её сказал. Я не запал, нет. Я не знаю каково это. Он просто… Меня интересует. Да! Меня все мои друзья интересуют, но это же не значит, что я во всех них влюбился. Точно. Это правда.       Звонок в дверь. Пугаюсь. Я не заказывал ничего, никого не ждал, а мама бы предупредила, если бы она приехала чуть раньше. Она не любит делать сюрпризы. Встаю, укутавшись в одеяло и иду в прихожую. Заглядываю в глазок — девушка-полицейская. Что за? Эм.        — Вы — Ямагучи Тадаши? — что? Слух обостряется от моего имени. — Пожалуйста, откройте. — она показывает удостоверение и я послушно отворяю дверь.        — Эм… Да? — зачем ей это? — Что-то не так?.. — неужто это из-за них?        — Вы арестованы.