Один из нас проиграет

Вся наша жизнь построена на мелочах, в момент происходящего которых — мы не считаем это чем-то достойным внимания. Мы не ненавидим, не обожаем этот момент — нам просто плевать. И через какой-то отрезок времени мы осознаём — чёрт, возьми! Это было самое лучшее, как бы я хотел туда вернуться!

ЗЕНИЦУ АГАЦУМА

       — Я хочу пи-и-ить! — кричу я, пока мы идём по жаркой и пустой улице. Почему вообще сегодня так душно? Погода обещала быть приятно прохладной — вруны нынче пошли, а не метеорологи! Никому не охота после этого верить!        — Заебал пить пепси! — Мика пинает меня под рюкзак и я отскакиваю, схватившись за лямку. Но хотя бы, греет факт того, что она ругается из-за своего волнения. — Сколько можно уже! Потом страдаешь от жажды! — под нашими ногами бетон. Странно, но так идти мне очень нравится. Нет ощущения, что я провалюсь под зыбучую землю сейчас.        — Да, Зеницу, правда, ты очень много пьёшь сладких напитков, — прибавляет спокойно идущий Танджиро. Что? Да что он такое говорит?! Не так уж и много! Я виноват разве, что обычной водой я не напиваюсь? — Так и диабет схватить можно. — над нами повисло солнце, как и сейчас тишина.       Я останавливаюсь и поворачиваюсь лицом к Камадо. Я тщательно ищу в его губах намёк на улыбку — но ничего такого. Это напрягает, знаете.        — Правда? Я умру? Чёрт, я не хочу умирать, Танджиро, пожалуйста, скажи, что пошутил! — накидываюсь я на него и трясу за плечи, истерично крича. — Я же не успел жениться на Незуко! Какой умирать?!        — А зачем мы его взяли? — сзади раздражительно произносит Ямагучи. Знаю же, что шутит.        — Зеницу, если ты сейчас же не замолчишь, я оставлю тебя здесь на пустой улице, где из ниоткуда выскочит убийца-клоун, и он утащит тебя и будет разделывать на мельчайшие кусочки, — кладёт мне руку на плечо Кенма и угрожающе произносит. Не зная его, кто-то бы обязательно подумал, что он тот самый жуткий тип, способный на школьный террор. Я до сих пор так думаю.        — У нас не водятся маньяки! — моя голова трясётся при оборачивании, а руки потеют. Я отпускаю Танджиро.        — Но и пустых улиц в дневное время, особенно в выходные — нет… — произносит сзади Танджиро и все замолкают. Чёрт, правда же. — Лев, ты же не ведёшь нас за границу?        — Не-а, доверьтесь мне, идёмте, — махнув рукой, беззаботно говорит Хайба.        — Если мы окажемся за границей, то я тебя убью вместе с местными, Лев, я ручаюсь за свои слова, — размахивает кулаком Кенма в спину уходящего. — И тебя, Зеницу.        — А меня-то за что?! — пугаюсь я, держась ближе к Камадо. Я только сейчас замечаю, как мы продолжаем путь.        — Пока не придумал, — безразлично произносит Козуме, засунув руки в карманы и смотря вниз. Он ещё и капюшоном укрылся — боже, он что, хладнокровный? В такой жаре, одевшись так тепло — можно получить перегрев. Очень волнуюсь за Кенму.        — Но тут ни души, — смотрит вокруг Мика. На противоположной стороне многоэтажный дом, в котором живут либо пенсионеры, либо люди с пустым карманом. Ах, да, тут дорога, на которой машины не едут! Самый настоящий ужастик! — Теперь стало страшно. А вдруг, нас на бобике увез-зут? Чёрт, м-может пойдём обратно?!        — Да, я согласен! — поддакиваю я и подбегаю к Ямаке. — Мне тоже тут неспокойно!        — По сути, границы должны быть обозначены. Если увидим, то пойдём обратно, — Тадаши так спокоен — вот чертила, мне б так! А то я аж чувствую, как у меня рубаха промокла от пота. Как Кенма не жалуется с чёрным длинным худи? Бедный!        — Это не Лев! — восклицаю я так, что он аж поворачивается. Мы, кстати, сейчас завернули. — Это его злобный брат-близнец, который хочет нас завести на ту сторону, чтобы зарезать и съесть! А-а-а!        — Мне нравится эта теория, — поддерживает меня Ямагучи, улыбнувшись.        — Не-а, у мамы только я и Алиса, — спереди него, как раз, виднеется эта самая заброшка. Как ни странно, такой я её и представлял — хотя, все заброшки ж одинаковые.        — Тут пахнет иначе, совсем не так, как дома. Даже если мы и живём почти впритык к тёмному месту, — вот острое обоняние Танджиро сейчас меня так пугает! Я аж вскакиваю. Камадо тоже обеспокоен, пусть и старается это скрыть — слышу в его дыхании это. — Но с другой стороны, Ямагучи прав.        — Мы пришли! — что, правда?! Я один этого не заметил?       Я поднимаю голову — заброшенное кирпичное серое здание видно теперь куда лучше. Я щурю глаза — нас встречают матные надписи на белых кирпичах. Моя паранойя от жути этого здания готова проснуться и закричать на всю мощь. От здания несёт сырьём — уже слышу, как Ямагучи со всей мощи вдыхает в себя этот запах. Извращенец!        — А если тут б-бомжи, н-наркоши, м-маньяки, т-трупы, с-сатанисты? — мне страшно от своих же слов!        — Друзей значит заведём, — от слов Кенмы Ямагучи усмехается. Сам же Козуме аккуратно проходит вперёд — в эту стрёмную разруху. Вот бесстрашный идиот!        — Тут раньше был, наверное, завод. Выглядит вполне безопасным! — с позитивным настроем зазывает нас жестом Хайба внутрь.       Мы проходим всей группой — здесь возможных перегородок между комнатами практически нет, а иногда где-то невозможно пройти чисто из-за камней, которые, судя по всему, раньше и были стенами. Меня знатно испугал вид пентаграмм, нарисованных то на полу, то на остатках стен. Отсюда при неаккуратности можно вывалиться из «окна в пол» — стен нет. Мы останавливаемся на более-менее широком и проходимом месте с также более-менее нетронутыми стенами. Какое счастье, что нам не пришлось идти наверх и рисковать жизнями!        — Начнём.       Итак, может показаться, что мы — сталкеры, исследующие заброшки в поисках приключений на задницу. Частично, себя мы бы так назвали, но на самом деле мы просто граффити-художники. Мы рисуем на стенах не принадлежащих никому из предприятий по типу, знаете ли, заброшек, наших подъездов и… К сожалению, это все места, где побывали наши художества. Не все из нас талантливы, а тем более, занимаются этим на постоянной основе. Мика, например, в заброшках около нас ошивается и учит танцы. Нам под ее музыку веселее. Лев же просто за компанию, он находит заброшки и исследует их в своё удовольствие. Даже сейчас он отлучился — надеюсь, его не убьют там! Ямагучи иногда рисует граффити, но в основном, он рисует на бумаге. Кенма — самая главная заноза в заднице здесь. Они с Ямагучи заставляют меня завидовать своими скиллами рисования. Зачастую, с ними рисуют ещё одни наши друзья — Кагеяма и Хината, но сегодня мы без них. Танджиро же изредка присоединяется к процессу, в основном, наблюдает за всем этим со стороны, а я пытаюсь повторять за Ямагучи и Кенмой. Быть честным, мне до них ещё далеко. Я не знаю, когда я пропустил этап изучения рисования на стенах.        — Уже придумали, что будете рисовать? — обращается к нам Тадаши, открывая напиханный баллончиками рюкзак. Между тем, включается какая-то корейская танцевальная попсовая песня. Ах, это же «DUN-DUN» от «Everglow»! Эта песня мне нравится, несмотря на то, что Мика врубает это практически постоянно.        — Вполне, — отвечает Кенма, надев маску и перчатки, глядя на стену. Он кидает свой портфель в сторону и достаёт оттуда скетчбук. Мика в это время ставит колонку поодаль себя и стоит на противоположной стороне этажа.        — Ты, Зеницу? — оживляюсь я после произнесения своего имени.        — Ну… — перевожу взгляд на друга от крутых резких движений Мики. — Н-на самом деле, у меня была идея, но я ее забыл. — после этих слов чувствую себя идиотом! Блин… Ожидаю от Кенмы ругательств, но он задумчиво хмурит брови, не смотря в нашу сторону.        — Отлично, — это не тот ответ, который я ожидал. Ещё и без сарказма. Я удивлённо смотрю на него. — Кенма, давай ты свою идею покажешь, а мы своё что-то добавим путём импровизации. — я снова ему завидую. Нельзя быть настолько идеальным во всём — он меня скоро начнёт бесить!        — Окей, — он вообще слышал о чём мы? — Подождите пока, сам скажу, когда закончу. — он не поворачивается в нашу сторону ни разу, будто говоря со стеной.       Мы послушно отходим к Танджиро. Мы смотрим на танец Мики и как раз вовремя подсаживаемся. То, под какую партию сейчас танцует Мика я называю «затишье перед бурей». Это плавная часть перед зажигательным припевом — под неё сейчас Мика раскачивается из стороны в сторону, положив руки на голени. Начинается самая яркая часть песни — Мика подпрыгивает, скрещивая руки. Дальше идёт набор очень быстрых и резких движений, уследить за которыми отдельно невозможно. Ямака не смотрит на нас — она смотрит в пустую точку вперёд. Этот танец Мика часто смотрела и пыталась делать его дома. Я наизусть выучил первые куплеты в движениях. Но её неуверенность ставила ей подножку на середине второго куплета. Я очень надеюсь, что сейчас у неё всё получится.        — Чёрт! — но она выкрикивает раньше. И останавливает музыку. Она расстроена. — Я не практиковала этот танец на заброшке. Дура…        — А по-моему это классно. У тебя динамичные движения, тебе место в корейских айдолах, — пытается поднять ей настроение Танджиро. Не так надо, друг, не так.        — Правда? — ага, зная её, сейчас опять расстроится из-за херни и забудет эти слова напрочь. От меня научилась.        — Да! — поддерживает Ямагучи. Ну, ты-то куда? — Я начала не видел, но твой уровень это не то, из-за чего сейчас надо комплексовать. You go, girl! — иногда его английские вставки вызывают вопросы.        — А ты что думаешь, Зеницу? — она ещё раз заплетает свой хвост потуже. Вот, мой выход.        — Что думаю я? — повторяю я за ней. И пытаюсь собраться с мыслями. — Т-То, что пора уже дойти до конца песни, целую неделю только это и слышу, идиотка! Ты прекрасно знаешь как двигаться — так и двигайся! Тебя никто кроме тебя самой не осуждает, у тебя нет ни одного хейтера! Руки в ноги и танцуй! — я знаю, что сказать ей. Как никак, живя с человеком почти всю жизнь и не выучить его досконально — невозможно.        — Учитесь, как надо мотивировать, — посылает мне Ямака воздушный поцелуй и начинает песню заново.        — Мило, — сообщает Танджиро, смотря то на неё, то на меня.       Она же топает левой ногой в бит. Беззвучно открывая рот, подпевает. Перед своим лицом показывает знак оригинальной группы. Мика кладёт руку на место, чуть выше левого колена и прогибается в эту же сторону. Отбегает обратно и медленно садится на корточки, по большей части, двигая плечами. Быстро встаёт, снова перемещается, кладёт руки на бёдра, размахивая волосами. Медленнее двигается. В этой песне много бега — учитывая настоящий момент. Хлопает в ладони в разные стороны под начинающееся пение.       Аплодисменты.       Никто никогда не хлопал Мике — она сама просила так не делать. Аж девушка сама останавливает танец снова и выключает песню. Я испуганно смотрю в место, откуда издаётся звук. Это никто из нас. Это плохие. Чёрт побрал. По-крайней мере, они одеты по-другому. Я никогда такого прежде не видел. Сердце бешено колотится и я, издав стон шока, прячусь за спиной Камадо. На их лицах самодовольные выражения — это пугает. Я глотаю. Куда деться отсюда?! Это всё сон, всё это скоро кончится. Мои руки трясутся и потеют. А Кенма?! Кенма в ступоре смотрит на чужаков. Вернее, хозяев территории. Мы тут чужие.        — Чего остановилась, куколка? Танцуй дальше, — чей-то мужской голос. А они идут сюда, оценивая нас с головы до ног. Их улыбки далеко от искренних и добрых.        — Я убью Льва, я обещаю, — силы в Козуме находятся добрести до нас. Баллончик с краской звонко падает и привлекает всеобщее внимание. Наступает тишина и я чувствую, как Кенма будет ещё долго помнить об этой стыдной ситуации. — Блять. — Кенма краснеет и пытается словить дыхание, поднимает его и идет к нам.        — М-мы не хотим драться, ясно? — смело пытается защититься Ямагучи. Я благодарен ему, что он подал голос за всех нас.       Чёрт, как же страшно! Они подходят сюда ближе. Они примерно нашего возраста — хорошо ли это или плохо? Плохо! Что я спрашиваю?! Мы на незаконной территории, мы нарушаем правила и нас могут отправить к ним! Я так хочу кричать, но вместо меня — это делает моё сердце. Они — такие же, как я их и представлял!        — Чё ты мямлишь? Святоша! А ну, давай драться! — они приближаются, но никто и рта не открывал — что они все так молчат? А это тогда что было? Что за странности? Эта фраза эхом раздаётся в моей голове. Я хватаюсь за голову.        — Вы хотите быть убитыми? — смеётся в голос один из них. У него белые взъерошенные вверх волосы. Они там умеют расчёсываться, нет?! Жую губы.        — Ты классно танцуешь, милая. В тебе большой потенциал, удачи тебе, — у них ещё и девушка есть?! Такая красивая… У неё розовые волосы и большая грудь, наверное, ей лет девятнадцать.        — С-Сарказм? — Мика хватается за моё плечо — да мне и самому страшно, дура! А я мёртвой хваткой цепляюсь в Танджиро. Похоже на своеобразное домино паникующих подростков.        — Нет, правда, — её улыбка такая широкая. В другой бы день я ей поверил. — Вы, наверное, с белого мира, да? — да как ты догадалась, а? Принюхиваюсь — от них пахнет дымом, одеколоном, потом, духами. Такое себе сочетание.        — Кто тут ссыкует постоянно, а? Достал ныть! Щас врежу всем! — да кто это говорит? Ни от кого голос не издавался. Он странный. Кажется, будто он в моей голове, а звучит вполне реально. Классно! От шока сошёл с ума! Пиздец.        — Д-да, спасибо, — Мика пытается побороть страх в себе. Встать прямо. Она всегда выпрямляется, когда напряжена.        — Вы нарушили закон, — вперёд подаётся парень, который выглядит уж больно смазливо — волосы ещё такие до тошноты светло-коричневые. Фу. В его голосе явно манера издевательская — не люблю ему подобных.        — Я тебе щас врежу, достал издеваться! Где ты, чёрт? Сейчас я тебя убью! — меня этот голос уже пугает. Он такой агрессивный, но в то же время — негромкий. Зубы стучат друг об друга. — Выходи сюда, один-на-один.        — Вы тоже нарушаете, говоря с нами, — Козуме тоже пытается защитить себя и не дать им знать о слабости. Ему трудно смотреть им в глаза, но он сжимает кулаки. Но его слова поднимаются на смех.        — Милочка, мы о законах с рождения не слышали, — парень с чёрными волосами и причёской а-ля гребень не похож на того, с кем бы я дружественно попил чайку. Он ещё и по росту громила — присаживается на уровне роста Козуме. Последний фыркает и отворачивается, оставив хулигана без ответа. — Поэтому, вы пресекли границу и за это вас по голове не погладят.        — Куроо, я смотрел — тут нет границы вообще, — какой-то уж больно высокий парень со светлыми волосами и очками кладёт руку на плечо Куроо. — Поэтому мы тут все на нейтральной зоне.       Спасибо за имена. Я понемногу выдыхаю — хоть это они понимают и нам не пришлось объясняться самим. Я сейчас от стресса порву рубашку Танджиро и сломаю зубы. Камадо привык. Только сейчас замечаю, что сзади нас и есть то самое окно в пол. Блять. Я засматриваюсь и представляю своё падение, а позже то, как я превращаюсь в лепёшку. Хватит, воображение. Сейчас и так момент такой себе.        — Ах, Тсукишима, не порть веселье, — закатывает глаза Куроо, встав в изначальное положение и скрестив руки.        — Тсукишима?! — выкрикивают одновременно Кенма и Ямагучи, затем срабатывает защитная реакция. Ямагучи прикрывает рот, а Кенма отворачивается.        — Чё, проблемы? — блять. Я так хочу сейчас оказаться дома. Чтобы это всё было выдумкой. Пожалуйста. Я хочу, чтобы этот момент поскорее кончился.       Теперь этот голос уже исходит из чьего-то рта, а не звучит на воздухе. Я сразу смотрю на обладателя голоса. Это девушка такая красивая с грубым голосом?! Или… А, нет. У него тоже лицо смазливое, будто в антиутопии такие и должны рождаться. Теперь понятно, что про таких, как он, и пишут песни по типу «Criminal».        — Чё ты несёшь, а?! — я слежу за его ртом — он закрыт. Но голос точно его. Какого чёрта я слышу его голос? Неужто я мысли читать умею? Его брови нахмурены и он бегает глазами от человека к человеку. Он озадачен, как и я.       Значит, он слышит и мои мысли?       Я внимательно разглядываю его ещё раз. Накачанное тело видно через футболку, плечи слишком широкие — чёрт, я завидую! Но его аккуратное и ухоженное лицо играет контраст с его телом. Погодите-ка… Значит, это мой соулмейт? И я могу читать его мысли, стоя с ним близко? Блять. Нет, пожалуйста. Я не хочу, чтобы он был моим соулмейтом. Мне не нравятся парни, пожалуйста. Это не может быть он.       Наши взгляды сталкиваются.

КЕЙ ТСУКИШИМА

       — Нет-нет! — размахивает ладонями перед собой один из крикнувших моё имя. Он покраснел.       Я изучаю его взглядом. Так и боится в глаза взглянуть. В чём его проблема? Чего он хочет от моей фамилии? У него веснушки. Мне всегда нравились такие девушки, парни внешне. Он такой худощавый, мне это не нравится. Одет он по странному — желтая футболка в чёрную полоску поверх белой рубашки. В правом ухе у него индастриал.        — Что? — строго спрашиваю я, заставляя его заметно передернуться. Чего они все тут такие нервные и дерганные? Отвратительно.        — Забудь, — отговаривается парень с каре и в маске. Мне плевать на него, хочу снова услышать голос веснушчатого.        — Чего с ними говорить, надо их сразу на органы! — бьёт кулаком в ладонь Бокуто. Какого хера он меня перебивает?! Сейчас я продам его на органы сам.        — Да! Или подраться! — Господи, жалею, что я их знаю. Интересно, что веснушчатый думает об Иноске? Ему страшно или не воспринимает всерьёз? Он понимает, что это лишь слова или это для него в прямом смысле?       Смотрю на реакцию веснушчатого дёрганого фрика. Он правда смотрит куда угодно, но не на меня. Жаль. Он довольно-таки милый. Я ожидал от его мира монахов и монашек. Но они такие же как мы. Просто это не в их интересах — в мести убивать людей, грабить, трахаться с кем попало и искать новую дозу. Был бы он в нашем мире — он бы не выжил. Или он бы был противоположной версией себя. Умел бы прямо сейчас отстоять своё право, был дерзким, как многие из нас. Он бы был почти как Куроо, но куда холоднее. У него был бы пирсинг на языке и бита в руках, а ещё всё лицо в пластырях и был бы шрам над губой, был бы сексуальнее. О чём я вообще думаю?        — Давайте дружить, — я возвращаюсь к реальности на этой фразе Мицури. Она улыбается и протягивает руку парням и девушке.        — Н-нам нельзя, — так отказывает парень в клетчатой зелёной рубашке. Вот, он душный. Он меня совсем не цепляет и не интересует.        — Да ладно, вы что, никогда не думали хоть раз о грешках? — берёт ребят на «слабо» Куроо. Он кладёт руки на пояс и так и старается встать ближе к парню в маске. Последний же чувствует себя прижато. Дует холодный ветер.        — Нет — означает нет. Мы не обязаны оправдываться. Чего вам ещё от нас надо, если вопрос закрыт? — вау, парень в маске жжёт. По сути он прав, но вину свою не все из нас умеют признавать.        — Я помру в этом мире, я вам отвечаю, — перекрещивает руки Ойкава, явно желающий уйти отсюда. Он смотрит свысока на компанию беленьких и пушистых и явно хочет разукрасить им лица. Тоору всегда так делает со всеми, кто ему не лицеприятен — даже без причины.        — И я! — поддерживает Бокуто. Видимо, его больше всего боятся. — Так тут скучно-о-о. — он демонстративно зевает, не оставляя своё лицо без улыбки.        — По сути, они правы, — презрительно смотрит на них Томиока. Он — один из тех, кто и с трудом, но признавать вину умеет. — А по факту — мы тут зачем? — спрашивает Гию, заставляя Мицури засмеяться. — Мицури, что смешного?        — Извините, — краснеет она, спрятав своё лицо в ладони.        — Яку-сану тут нужно было что-то продать, а мы за компанию, — отвечает всё это время молчавший Кейджи. Я и забыл, что он тут.        — Ладно, ребята, мы пойдём, — дает о себе напомнить девушка из их компании и уже готовится уйти.        — Не так быстро, милашка, — в стиле Дайшо. От него другого и не ожидается — берёт её за подбородок. — Вы идите, а ты можешь поехать со мной…        — Я тебе не вещь, — она его руку чуть-ли не выворачивает. Так сильно хватается и убирает руку от себя. В её взгляде читается злость, а на переносье образуются складки.        — Молодец! — Канроджи должна была родиться среди них. Её позитив и навязчивость часто меня бесят. Иногда я не понимаю — почему она такая, какая есть. Нас воспитали одинаково.        — Не трогай её! — вступает на её защиту… Веснушчатый? Ох, это его девушка? Они совсем друг другу не подходят. Ему нужен кто-то другой. Но мне нравится, что он имеет характер и не такой хиляк, каким я его представлял.        — А то что? — недоволен Дайшо и готовится ему врезать. Я не хочу, чтобы он размазал веснушчатого, не надо. Все девушки перед ним раздвигают ноги без препятствий. А тут отказ — даже я удивлён. — Девушка твоя? Может, устроим тройнич…        — Заебал меня уже, — девушка даёт звонкую пощёчину и я аж захлёбываюсь слюной от удивления. Сзади слышу охи удивления. Я не думал, что они умеют материться. Парень жмурится и сразу хватается за покрасневшую щеку. — В нашем мире девушки — не чехлы для твоего хуя. И если у вас всё наоборот, то я вам сочувствую. — вау. Это сильно. Впечатляет. Но всё ещё я уверен, что веснушчатому она не подходит.        — Мне очень нравится ход твоих мыслей, детка! — Мицури хвалит её, а девушка подмигивает ей. Думаю, они бы с ней подружились.        — Воу-воу, Дайшо отшили! — у Котаро очень громкий голос и смех отдаются эхом. Напрягает.        — М-да, хотя бы согласилась для приличия что-ли, — а у Ойкавы с ним один мозг на двоих. Тоору за сегодня закатил глаза несчитанное количество раз.        — Сильно, — хлопаю я, усмехнувшись и поправив причёску. Подмечаю — позитивные эмоции выражаю я достаточно редко. — Теперь, отстань от людей, пожалуйста, Дайшо.        — Кей, и ты туда же?! — ругается Дайшо. Забавно наблюдать за его глазами, налитыми кровью каждый раз, когда он не получает желаемого. Это происходит достаточно редко, такие случаи я подчёркиваю красным в календаре.        — Дайшо, будь добр — уважай взгляды этого мира и не навязывай своё мнение. Простите за него, — зачем Гию извиняется за нас? Не унижай нас перед ними, Томиока.        — Мы воспитаны по разному, — парень в зелёной рубашке доброжелателен. Странный он, тут наверное, все такие. — Но в любом случае, лучше разойтись. — ладно, вот по характеру он такой же, каким я представлял жильцов здешнего мира.       Сталкиваюсь взглядами с веснушчатым. Ток прошибает по всему телу. Странное чувство, я не помню прежде таких ощущений. В его взгляде оливковых глаз можно прочесть удивление. Интересно, что его привело к таким эмоциям? Он думал, что я мыслю так же, как Дайшо? Если это так, то меня огорчает это. Хм, что он думает, глядя на меня? Э, а какого хера меня это вообще парит? Хватит. Отвожу взгляд.        — Я валю, достало, — парень в маске теперь без маски. Он кладёт её в передний карман худи, а затем надевает капюшон. Он надевает рюкзак на спину.        — Эй, может номерок оставишь? — выкрикивает ему Куроо. В ответ ничего, кроме среднего пальца. Тетсуро гогочет.        — М-мы обязаны найти Льва, ребят, — произносит веснушчатый и уходит. Всё? Мы больше не увидимся? Жаль, пока.       Его голос такой милый. Как его имя? Я хочу его услышать. Я смотрю ему в спину. Будто чувствуя, как я его прожигаю взглядом, он оборачивается и смотрит прямо на меня. Ни на кого больше, на меня. Что он хочет сказать своим взглядом? Что в его голове сейчас? Никогда не узнаю, ну и ладно. За ним идёт парень в желтом худи и дизайном в виде белых повторяющихся треугольников. У них худи в моде что-ли? Я его, кстати, не замечал прежде. Он ни слова так и не сказал — идёт в тряске. Ему, похоже, плохо. Девушка идёт, не проронив ни слова и опустив голову.        — А я так хотел драки! — ноет Иноске. На удивление, сегодня он был очень тихим. Не похоже на него. — Эй, блондинчик! — я вижу, что они все останавливаются и оборачиваются. Один за всех и все за одного? Веснушчатый сначала смотрит на Иноске, потом снова на меня. Его взгляд меня будто шокером бьёт. Нынче через взгляды заражаются неврозом? — Я знаю, что это был ты! — о чём это он? Он с ума сошёл? Тут что, каждый из нас подобрал человека, на ком акцентировать внимание?       Веснушчатый натянуто улыбается, а потом смотрит на меня. Ожидаю от него того, что бы он мне помахал. Ну, пожалуйста. Они медленно уходят.        — Я добьюсь того, чтобы эта целка под меня легла, я вам клянусь, — Сугуру так не удовлетворён.        — Дайшо-сан, мы никогда их не встретим больше, успокойтесь уже, — а Кейджи вообще плевать на всю эту ситуацию.        — А прикол, мы с ними в одной школе теперь будем? — выдвигает безумную теорию Бокуто. Он сказал это несерьёзно, не задумываясь. Но эти слова почему-то заставляют меня подумать. А правда, что если это так? Хотел бы я встретить веснушчатого снова.        — О-о-о, было бы круто! — переплетает пальцы рук Мицури и кладёт на них щеку, улыбаясь.        — Иноске, что ты имел ввиду под своей фразой? — спрашивает Томиока младшего. Гию щурит глаза в сторону уходящих.        — А? Чё, вы не слышали? Этот блондин говорил без умолку, не открывая рта! — его слова заставляют замолкнуть остальных в неловком молчании. Реально чокнулся.        — Иноске, я понимаю твой шок от вида светлого мира, но у тебя крыша поехала, — Куроо нарушает тишину постоянно, когда, да и вообще кто-то из нас — говорит что-то тупое. Хоть в чём-то он ангел. — Лучше глянь вот туда. — Куроо показывает на стену, куда не только он и Иноске начинают смотреть.        — Но это правда! Вы глухие или надо мной прикалываетесь! — возмущается Хашибира. Смешно. Так же и ведут себя люди с психическими расстройствами. Блин, стало страшно за Иноске.       Я обращаю внимание на показанное Куроо. На серой кирпичной стене не дорисованная ромашка. Вокруг неё красная краска. Наверное, автор этого арта хотел донести какой-то смысл. Ромашка и кровь. Пытаюсь придумать смысл этому. На самом деле, я люблю такое непонятное творчество тем, что каждый это видит по своему. И если я выскажу своё видение этого рисунка — обязательно найдётся противоположное тому мнение. Интересно, что же задумывал сам парень? Жаль, что в моём окружении об искусстве можно поговорить, разве что, с Гию или Мицури или даже с Куроо. Они разбираются в этом, но у них зачастую нет желания говорить об этом. Жаль.        — Вау, как красиво! — не сдерживает восторга Мицури.        — Не люблю рисунки на стенах, это вообще пустая трата времени! — Тоору сегодня ничего не нравится.        — Рождение твоё — пустая трата времени, слышь! — Ойкава фыркает на слова Куроо. — А этот пацан в маске крутой художник, ещё и творение это под мою тему. — Тетсуро подходит ближе, смотря на художество ушедшего парня. — Я видел, как он рисует. У нас ничего поприличнее хуёв на стенах не-е-т. Блин, реально, такое прервали.        — Прикол, он твой соулмейт, — да Бокуто любитель вот так прикалываться и говорить шутками, над которыми люди задумываются годами. А главное, у него нет этого в планах.        — Че ты несешь, скажи мне! — получает его друг подзатыльник и смеётся. От стен идёт эхо. — Теперь, где чёртов Яку?! Он такое пропустил!        — Спустимся на место встречи, — говорит Гию, наверное, себе, нежели нам. Он, не дождавшись ответа, идёт вперёд.       Мы спускаемся и я ищу глазами их компанию. Хоть одного. Но они так быстро ушли, что я никого не вижу. А их голосов не слышно. Жаль, их тут нет. Но я вижу Яку. Видимо, позабуду навсегда о парне с веснушками. Интересно, если бы я жил в его мире — мы бы могли хотя бы подружиться? Жаль, что это лишь мои мысли.        — Йоу, коротыш, че так долго? Такое было, охереешь! — начинает разговор Куроо, дав ему пять.        — Лол, срались с покупателем. Видите ли, дозы ему недостаточно. Но он столько и заказал. Пф-ф-ф, взял больше, чтобы было честно, — довольно улыбается Мориске. Обычно, его настроение нейтральное после покупки. Видимо, хорошо бизнес идёт, в гору. — Что было? Я слышал голоса ваши и вот этих вот, которые ушли. Это чё, белые типа?        — Да, они! — берётся и Дайшо за разговор. — Там такая сучка, я бы её…        — Она его отшила, — перебивает Ойкава Дайшо, прикрыв свой рот левой рукой от Сугуру.        — Что-о-о? Нихрена себе! — да, Яку, у меня была такая же реакция.       Я боюсь спрашивать про неаккуратно спрятанный, нет, даже не спрятанный, рассыпанный и растоптанный мефедрон, который я заметил глазами вдали абсолютно случайно.

***

КОЗУМЕ КЕНМА

       — Блять, они меня выбесили просто, — я очень зол, сука, пиздец как. Мы идём от этой заброшки в сторону, откуда пришли. — И ты, Лев. Где ты был? Ёбанный в рот, они там все такие что-ли тупые? Ненавижу их.        — Согласна, единственная нормальная там это Мицури. Этот Дайшо такой не уважающий других сексист и пошляк со спермой в мозгу, бля-я-ять, — кричит Мика на всю улицу, сама недовольная.        — Лев, вот чем ты думал, приведя нас сюда, а?! — паникует Зеницу и хочет его ударить. — Я… Да я… Я правда больше с тобой не пойду гулять! Какого чёрта?! Ты так и планировал, да?!        — Простите… — серьёзно?! Это всё, что он хочет сказать?! Простите?!        — Из-за тебя мог сдохнуть кто-то из нас, даже ты, — останавливаюсь я и обращаюсь к нему. Я не сдерживаюсь и издаю зубами скрежет. — Ты даже не слышал что-ли?!        — Это место не обозначено границей, — Хайба явно чувствует себя виновато. — Я… Был в наушниках.        — У тебя и правда мозгов нет и это даже не шутки, — не сдерживаюсь и выкрикиваю я. Затем часто дышу, сжав кулаки. — День испорчен, спасибо.        — Кенма, Лев не виноват, — спокойствие Танджиро меня только разъяряет сильнее. — Границы будто обошли это место, как ручка не пишет в определенном месте на листке. Успокойся, пожалуйста. — ненавижу, когда мне говорят это слово. Ещё больше подбешивает.        — Я зол просто на всё, отстаньте, — так хочется сейчас побыть одному, подальше от всех них. Я не хочу своей агрессией кого-то из них ранить.        — Одно радует — мы их больше никогда в жизни не увидим, — фыркает Зеницу, тоже надев капюшон. Вот же плагиат, а. — Я в эту сторону больше ни ногой.        — И я. Я вообще домой, меня это всё раздражает, — я испытываю всё то же самое, что говорит Мика. — Надеюсь, за то, что я ему не дала — он к легавым не пойдёт. — включаю телефон ради времени. И так, прошло полчаса нашего пребывания тут. Я, в принципе, ожидал хотя бы минут десять, ого.        — Бля-я, а такое ведь может быть. Сука, надеюсь, нет, — Зеницу вовсю кричит громче, чем обычно. — Я тоже домой.        — Уж не думал, что всё будет так, — Танджиро опечален, его настроение испорчено тоже. Но агрессивным быть далеко не в его стиле.        — Ага, а мы будто думали, — бросаю я, цокнув. — Агрх, если и пойдёт, то легавые сами виноваты. Слепые, блять, границу надо нормально ставить.       Мои слова будто становятся точкой в предложении нашего разговора. Далее мы идём молча. Все не в хорошем настроении. Ещё и жара тупая, блять, мне из-за эмоций и этого совместно может стать плохо. Я бы снял худи, но если я это сделаю — кто-то обязательно разволнуется, а мне этого не надо.       Мы переходим дорогу. Никто и слова не говорит. При столкновении обеих сторон в заброшке всё время молчал, почему-то, Зеницу. Сейчас же они с Ямагучи поменялись ролями — он задумчиво смотрит вниз, пока идёт. Я бы очень хотел сказать Тадаши своё удивление о том, что мы встретили брата Акитеру, но видимо, открывать сейчас рот — последнее, что хочет сделать друг. Я иду и понимаю — дальше мы никуда не ногой. Я не хочу домой, но в то же время хочу побыть один. Ладно, пошляюсь где-то, а потом пойду на ночёвку к кому-то. Думаю, этим кем-то будет Ямагучи — всё равно его родаки свалили.       Мы обходим несколько жилых многоэтажек, салон красоты, стоматологию, продуктовый, а затем нам приходится поворачивать. Вообще-то лично нам не приходится, а Танджиро — да. Ему ещё через дворы до дома добираться. А мы, как любящие друзья, добровольно провожаем его. Теперь чувствую себя Зеницу — сам бы сейчас чего попил. В кармане треплю ткань худи.        — В любом случае, — Танджиро ненавидит молчание в компании и я подсознательно знал, что он первым ее прервет. — На будущее будем знать, что нам в ту сторону нельзя.        — И то, что там и правда живут одни мудаки! — выражает недовольство Зеницу, топая ногой. Забавно. Снимаю капюшон — и без того жарко.        — Ну ладно, ребзя, я пошёл, — эй-эй! Мы уже у дома Танджиро?! Почему я этого не заметил? Настолько автоматически производятся действия, что они незаметны?        — Хорошего дня, Танджиро, — обнимаем мы его поочерёдно. Ямагучи впервые говорит за эти несколько минут нашего хождения.       Далее мы выходим через ровно четыре двора в обратную сторону. Нам, в отличие от Танджиро, который живёт относительно недалеко, нужен автобус до своих домов. Мы проходим мимо детского сада и, повернув направо, проходим через дорогу. И только на этом моменте, Мика сдаётся и решает поговорить.        — Зеницу, а что это было? Какого чёрта нёс этот Иноске? — меня это тоже интересовало, но я решил не лезть, пока Зеницу сам не заикнётся об этом.        — Н-не знаю, беды с башкой наверное, — Агацума смотрит вниз, явно напрягшись. — Они там все странные, поехавшие. — кстати, замечаю то, что людей всё больше и солнце светит ярче. Так мне спокойнее, когда мы не в пустырях.        — Как сказал Танджиро — воспитаны по-другому, — Лев будто их защищает. Сдурел, совсем. Хотя, он их даже не видел, погодите-ка, его там и не было. Я решаю умолчать об этом.        — Я рад, что я там не рождён, — лишь говорю я, удивляясь, как узкая дорожка вмещает такую огромную компанию.        — И я! Бедная Незуко-чан, очень надеюсь, что она жива… — затрагивает запретную тему Агацума. А, Танджиро же здесь нет — оглядываюсь. Не запретную.        — Ага, — грустно поникает Мика, расплетая хвост, который уже сам по себе превращался в распущенные волосы. Так и не научилась подруга.        — Кстати, я Кея не так представлял, — я не хочу идти в таком грустном настрое в подземном переходе. Тут хотя бы прохладнее — спасибо.        — Я вообще думал, что он умер, — второй раз подаёт голос Ямагучи, не смотря на меня.        — Ты серьёзно? Он тебе не говорил что-ли? — этот ответ взбудораживает меня и я чутка повышаю голос.        — Нет, ну, говорил редко, но я не трогал особо эту тему. А что там? — заинтересовывается в теме Ямагучи.        — Короче, — мы спускаемся и идём. Скоро и со Львом должны прощаться. — Они с мамой и Акитеру были в торговом центре «Ион». — смотрю я на реакцию Ямагучи при этом слове. Он аж голову поднимает. — Несколько лет назад. И там террористы взорвали этот ТЦ и их мама погибла и они разделились как-то, ну, помнишь, ты там был в тот день. Акитеру остался у нас, а Кей перешёл к ним. Или украли его, я так и не понял.        — Как хорошо, что ты, Тадаши, уехал с мамой оттуда за несколько минут до произошедшего! — набрасывается Агацума с объятиями на Ямагучи. Последний неловко улыбается. Ямагучи такой счастливчик, что успел не попасть в список имён тех, о ком каждый год устраивают траур.        — Ого, ты же мог его раньше где-то видеть, — прибавляет Лев удивлённо. Мы останавливаемся и как бы взглядом его прогоняем. Ну, я так делаю.        — Вау. Я даже и не думал никогда, что встречу его, типа, я об этой истории вообще не думал, — говорит такое впечатление Ямагучи. — И реально… Кто знает. — пожимает плечами Ямагучи. Не особо ему нравится говорить об этом эффекте бабочки несколько лет назад. Прости, Тадаши, больше не буду.        — Ладно, ребят, мне туда, — нет, блять, сюда. С ним мы тоже поочерёдно обнимаемся. Он машет нам рукой, а я облегчённо вздыхаю, когда он поднимается на ту сторону.       Теперь есть только я, Зеницу, Мика и Ямагучи. Единственные, к кому я более-менее благосклонен. Простите, Лев и Танджиро.        — Лучше не говорить вам Акитеру, что вы видели его брата, — высказывает Мика очевидные вещи.        — Лучше вообще никому не говорить о том, что было там, — правду молвит и Зеницу. Мы поднимаемся наверх к остановке. — И не вспоминать. Я бы их хотел забыть.        — Хорошо, массово забыли обо всём, — кивает Ямагучи.       Между тем, мы оказываемся на поверхности и вовремя подоспеваем к нужному автобусу. Мы входим внутрь и мы с Ямагучи занимаем отдельные места, а Зеницу с Микой сидят около нас.        — Можно у тебя сегодня переночевать? — автобус трогается с места. Планы меняются — пойду к нему сразу. Всё равно маме плевать, что там со мной.        — Да, конечно, — мы платим кондукторше. — Они правда ничего не говорят типа вот, ты дома не ночуешь, почему ты так.        — Да им похуй, — смотрю я на Ямагучи. Как бы я хотел, чтобы у меня тоже их сейчас дома не было. — Сегодня утром мы посрались с мамкой из-за того, что она телик на всю мощь врубила, пока я спал. В итоге, я нежеланный ребенок, зачем она меня родила и лучше бы она меня обратно в пизду засунула и сделала бы аборт. — перед глазами её слова. Кладу рюкзак на колени. Был бы я помладше — даже вспоминать об этом без слёз было бы тяжело.        — Пиздец, — шёпотом ругается Ямагучи, смотря вниз. — Ну, это реально ненормально и мне жаль, что тебе куда спокойнее вне дома. Типа если они тебя даже не слышат, то нужно третье лицо в виде там семейного психотерапевта или вроде того.        — Деньги дай — поговорим, — устало я откидываю голову назад, случайно столкнувшись с башкой какого-то дедушки. Ой, блять. — Извините. — Слышу смех Зеницу и Мики. Улыбаюсь им. — Они меня даже к нормальному психиатру не сводят, тут семейный. Бе-зы-сход-ность.        — Копишь же деньги, чтобы пойти самостоятельно? — развивает тему Ямагучи. Хотя, уже жалею, что об этом сказал        — Вроде того, — выпрямляюсь я во избежание ещё подобных инцидентов.        — Поскорее бы ты от них съехал, — читает мои мысли Ямагучи. — Не-а, ну, есть же у тебя какая-то психологическая клиника в доме. На счастье.        — Всё время боюсь сходить, — я всматриваюсь в лица незнакомцев напротив, которых я забуду сразу, как выйду отсюда.        — Можем же вместе хотя бы цены узнать, чтобы не было так стрёмно, — поддерживает меня Тадаши.        — Надо бы, — киваю я. Когда это случится? Да сам бы я хотел знать. Я постоянно откладываю это, но знаю, что хочу сделать. Это висит перед носом, но я боюсь протянуть руку.       За этой болтовнёй нам остаётся всего две остановки до нашей. Всё это время мы устало молчим. Я перевариваю воспоминания о своём неудавшемся рисунке и об этом инциденте. Я хотел нарисовать ромашку, которая в какие-то редкие моменты вырастает с болью из любых частей моего тела. Очень хотелось бы, чтобы мои слова были гранью фантастики и материалом для фильмов. Но, к сожалению, мне попалось такое свойство соулмейтов. Я не понимаю, что означает эта ромашка, но мне очень плохо физически каждый раз, когда она появляется. Надо это дорисовать где-нибудь и как-нибудь.

***

КЕЙДЖИ АКААШИ

       — Да ты что! — удивляется Саеко за кассой на весь магазин, привлекая внимание покупателей помимо нас. — Ой, ребята, передайте нашей мамке на небесах пламенный привет. Воевать с каннибалами Мудзана — себе могилу копать.        — Что?! Вы с Мудзаном?! Земля пухом! — с той кассы выкрикивает Рю. — Ой, простите-простите. — и дальше обслуживает        — Нам ли не знать, — бутылка в руках Мицури шипит пузырьками прямо после этих слов.       Прошло несколько часов после встречи со светлым миром, стереотипы многих из нас рухнули очень сильно. И видимо настолько, что вечно не умолкающий Иноске узнал о слове тишина. Тсукишима же, и без того, постоянно молчавший, ушёл в себя окончательно. Весь день он будто парит в облаках. Остальные же решили отпраздновать встречу с ними пьянкой. Хотя, у нас и повод не нужен, чтобы напиться. Молю мысленно остальных говорить с Саеко дольше, потому что наслаждаюсь кондиционером здесь.       Что ж, лично я всегда рассуждал так: они такие же как мы, но им навязывают ненавидеть нас и возвышать себя. Будто рай и ад. Для них привычно защищать друг друга искренне, не убивая; поддерживать друг друга бескорыстно; быть добряками, как из мультиков; молиться пять раз в день и не заниматься сексом до свадьбы. Вероятно, у них нет семей, где есть абьюз, в детских домах все друг с другом обращаются как в рекламе, а в школе буллинг отсутствует напрочь. Я могу пока окончательно подтвердить или опровергнуть мои догадке. На следующей неделе всё разъяснится.        — Всем стоять! Это ограбление! — ой, вот, чего все так сполошились и Бокуто дергал меня. Я так сильно иногда ухожу в мысли, что даже ничего не замечаю вокруг.       Устало смотрю на неумелую троицу новичков в масках и неправильно держащих пушку. Я просто хотел купить онигири, без какого-либо очередного приключения. Видимо, это невозможно. Перевожу взгляд на ребят — Куроо и Кей даже не оборачиваются и о чём-то увлечённо говорят около холодильника с пивом, Мицури и Ойкава стоят прямо у кассы, спиной к нам, а Бокуто показывает на грабителей пальцем и угарает. Смотрю и на то, как испугались остальные посетители магазина.        — Иноске был бы абсолютно таким же! — хлопает меня по спине Котаро, сильно смеясь.        — Чё за дела?! — встаёт Рюноске с кассы. — Погодите немного. — он обращается к паре незнакомцев. — Эу, свали!        — На пол! — одновременно с попыткой грабителя угрожать, киваю своему парню. — Бабки сюда, тёлка!        — Н-нет… Я… Не стреляйте! — Саеко бы поработать над убедительной актёрской игрой. Она начинает смеяться, вызвав растерянность со стороны недопреступников. — Ой, ребят, вам ещё работать и работать. — Танака закидывает ноги на кассу и кладёт руки за затылок.        — Так лучше не называй девушек, — подходит ближе к грабителям Канроджи. — Синоним коровы не характеризует женский пол, хорошо?        — Ой, начался феминизм, — закатывает глаза Ойкава, скрещивая руки. — Ну? Где пули? Ты хоть перезарядил?        — Вы чё поехавшие?! — видно по глазам лидера, что они только бездумно учатся. Пистолет трясётся. Он перезаряжает, а затем выхватывает Мицури за локоть. Газировка прыгает из её рук, и лужица сладкой воды разливается около её обуви.        — Чёрт, купишь мне новую! — и вижу, как ей больно, но она не рыпается.        — Бабки сюда или она сдохнет! — он приставляет к её голове пистолет. Так, уже не смешно.        — Ой, можешь хватать слабже, мне больно, — Канроджи же спокойна так, что и я бы недоумевал, не то, что грабитель.        — Ай, бля-я-ять! — и тут он отпускает Мицури совсем. Она отбегает в сторону кассы Рю. Уже не видя определяю, что грабителю в глаз попал Куроо — с таким звуком летят пули из его пистолета. — Сука! — обоими руками он хватается за правый истекающий кровью глаз. Кровь капает на пол. Кто-то из граждан внутри начинает кричать, а позже и выбегает на улицу.        — Я вас, блять, урою! — в порыве злости и агонии выбегает отсюда он, бросив своих товарищей и забыв о своей цели. Не дело.       Между тем, как самый левый подбегает к деньгам Саеко, он получает каблуком в лицо. Морщусь — ух, это должно быть больно. Правый тоже готов выкрасть вторую кассу, но Рю вовремя стреляет и попадает тому в плечо. Они убегают отсюда с криками. Остальные люди в шоке вздыхают, вставая с пола.        — Куроо, засранец, мне полы ещё мыть! — и Саеко встаёт со стула, положив руки на стойку. Она оценивает взглядом образовавшуюся лужу. — Ой, идиоты.        — Я уберу! — выкрикивает сзади Тетсуро.        — Вызвать полицию? — женщина средних лет медленно поднимается с пола.        — Ой, не надо, спасибо… Так вот, с вас… — Рю продолжает работу и всё будто бы возвращается на круги восвояси.        — Ой, Наоми, прикинь, это уже третье ограбление за неделю, — слышу голоса девочек примерно тринадцати лет в соседней очереди. — Это уже достало.        — Молодой человек, а вы где пистолет этот купили? — кто-то спрашивает Куроо, дальше к ответу друга я уже не прислушиваюсь, ведь…        — Акааши, тебе опять онигири? — спрашивает меня Саеко, поболтав с Ойкавой.        — Угу, — киваю.        — Держи, — девушка протягивает мне рисовое удовольствие и я, не вытерпев, его ем.        — Фпафибо, — даю откусить соулмейту.       Отхожу ближе под ветер кондиционера, обходя кровавую лужу. Я оказываюсь у стеклянных дверей, пока кто-то выходит, вызвав звук колокольчика. Жую своё лакомство и наблюдаю за едущими машинами. Резко чувствую дыхание Бокуто на своей шее, а потом и его руку, поглаживающую меня по талии.        — Смотри, Наоми, это геи! — слышу я визги девочек сзади и кратко усмехаюсь, посмотрев на Котаро.        — Я тоже хочу себе парня! — ноет эта самая Наоми.        — Я тоже, сестра! — присоединяется к их разговору Мицури, допивая из пролитой бутылки остатки.        — Ничего не купишь? — облокачиваю голову на его шею.        — Ну, а чё, Куроо-то пиво купит сам всё равно, — шепчет мне в губы Бокуто и я прикрываю глаза уже в предвкушении.        — Ещё потрахайтесь тут, — слышу выкрикивания Рю, а затем общий смех.        — А они могут! — а затем и голос Куроо-сана.        — Ой, кто бы говорил! — Бокуто быстро превращается совсем в другого человека, отпустив меня и выкрикивая это.       Обиженно дую губы и остаюсь на месте. Щурюсь, сделав серьёзный взгляд и закатив глаза. Ещё какое-то время смотрю на всех — Рюноске работает, эти две девочки хихикают, смотря на меня, какой-то мужчина считает деньги, Куроо открывает бутылку пива и пьёт, Кей что-то ему говорит, Ойкава смотрит на всё своим типичным взглядом — веки чуть опущены, а так, лицо расслабленно, Бокуто норовит отобрать у Куроо пиво, Мицури и Саеко обнимаются и мы выходим.        — Жалко мне этих грабителей, — слова Мицури напоминают мне о случившемся. — Они такие ещё слабенькие…        — Одними выскочками меньше, — после слов Тоору наступает тишина. — Ой, прошу прощения, Куроо, забыл.        — Слабых рвут на части! — размахивает кулаком по воздуху Бокуто, переведя тему. — Бро, ты ок? — после этих слов Бокуто опять закидывает руку, только на мои плечи и так мы и идём.        — Бро, я пьян, — а, ну, да, после пары глотков обязательно. Куроо пытается спрятать боль, думаю. Не знаю, почему слово «выскочка» у него так долго вызывает триггер. — Надеюсь, Дайшо утешит алкашка от боли.        — Дайшо утешит только секс, вы ж его знаете, — пожимает плечами и ехидничает Тоору. — Мицури, поэтому…        — Ойкава, я тебя сейчас столкну на эту обочину, — слова Канроджи лишь вызывают смех.

***

ТАДАШИ ЯМАГУЧИ

      Мы не знаем, как просмотр фильмов «Marvel» и слёзы за смерти героев кончились смехом со старых роликов с детских каналов, который перетек в серьезные разговоры о смысле жизни в тёмной комнате, лёжа на полу.        — Блин, вот, прикинь, у тебя появится соулмейт… А что, если это кто-то из другого мира? — почему я сразу думаю о Кее? Как странно. Целый день он не выходит из моей головы. — Что будешь делать, если это кто-то из тех, кого мы видели?        — Пф, да не может быть такого, — отмахиваюсь я. — То же самое могу и про тебя сказать.        — Соулмейт… Мой… — задумчиво произносит Кенма, смотря в потолок. — Хотелось бы видеть его выше себя.        — То есть, — поворачиваюсь я и кладу руку на ладонь. — Плевать, если бы он был из другого мира — главное, высокий? — улыбаюсь я.        — Ну… Не знаю, зачем это разделение вообще придумали. По факту, это несправедливо, — рассуждает Козуме, натягивая одеяло по шею. — Мы получаем лучшее, потому что должны. Они живут отвратительно, потому что должны. — затем он поворачивается ко мне. — Мне кажется, я должен был родиться в том мире.        — Почему? — встрепенулся я.        — Ну… Жители нашего мира должны улыбаться, быть навеселе, там, ну, оптимисты. Вы все, вот до единого, кто меня окружает — такие, как надо. А я… Порчу всю картину. Да и семейка у меня такая же. Будто оторвали от чёрной ткани кусок и пришили к белому, серьёзно, — от его слов мне становится тяжко. — Назови мне хоть одного человека из нашего мира, кто вскрывает вены и ищет психолога.        — Кенма… — я аж присаживаюсь. — Ты — один из нас. Да похер на эти стереотипы, ты мой лучший друг и мне нравится, что ты такой, какой есть. Ты многое значишь для каждого из нас и я рад знать тебя. — я пытаюсь утешать, но мне кажется, звучит дерьмово. — Мне очень жаль, что твоё ментальное здоровье не в порядке, но ты сможешь всё. Мы все люди и все личности с эмоциями. Ты не обязан вечно натягивать улыбку, когда этого не хочется. Ты не обязан быть кем-то другим только потому, что ты родился тут. — какое-то время он молчит, видимо, дожидаясь моих следующих слов.        — До слёз, — улыбается он, а потом тоже садится на колени. Он отводит взгляд и мы какое-то время молчим. — Спасибо… Блин, мне реально интересно, насколько в том мире всё жёстко?        — Патриархат, сексизм, ущемление человеческих прав, гомофобия, продажа курья и алкоголя малолеткам, легализированная трава, — загибаю я пальцы, задумываясь. — Нам это навязывают чуть ли не с колясок.        — Мне кажется, — Кенме так нравится мой плед, что он укутывается в него, даже сидя. У нас не так уж и холодно, прошу заметить. — Может начаться революция.        — Кто знает, — пожимаю плечами, представив снова того Кея. Его взгляд, чуть ли не пожирающий меня, со мной на весь день. И я даже не понимаю почему. Устаю сидеть и ложусь. — Что бы ты правда делал, будь твоим соулмейтом кто-то из тех, кого мы видели?        — Смотря кто, — Кенма повторяет моё действие и поворачивается ко мне.        — Парень с гребнем, попросивший твой номер, — с улыбкой наблюдаю за реакцией Кенмы. — Он же высокий, как раз!        — Почему он?! — игриво спрашивает Кенма.        — Ну, не знаю, его вспомнил! — хихикаю я, подняв брови. Так круто беззаботно и мило болтать.        — Фу! — морщит нос Козуме. — Я б блеванул и убился. Нам и так с таким запретом общаться нельзя, но не-не-не. Теперь ты… Девушка с розовыми волосами?        — О-о-о, она милая… Но я асексуал, — и вправду задумался я. — Хотя, под такими обстоятельствами… Внушил бы себе, что и она мне нравится.        — Кстати, ты не думал, что вот в этом и суть? Ты влюбишься только в одного своего соулмейта, — произносит резко он. Сейчас я не буду думать над его словами так, как перед сном.        — А может, у меня его и нет, — не особо хочу участвовать в этом движе соулмейтов. — Всё таки, не у каждого же он должен быть. А если, у меня и есть, то мы же не обязаны быть вместе, как пара? Друзей достаточно.        — Нихуя он умный, — произносит Кенма и я смеюсь. — Френдзонщик. А вообще, мне реально похер, девушка это или парень. Главное — парень не ниже меня.        — А на девушку вообще пох, да? — я зеваю, прикрыв рот рукой.        — Ага, — кивает он. — Почему-то я лучше представляю себя с высоким парнем, чем с девушкой. — зевота и правда заразна, поскольку он делает то же самое, что и я. — Ну, хотелось бы, как говорится… Худенькую, бледную, не очень высокую, девственную, нецелованную, с тонкими руками, небольшими ступнями, синяками под глазами, растрёпанными волосами, не накрашенную, забитую хикку, лохушку без друзей, закрытую социофобку, одновременно мечтающую о ком–то близком, чтобы зашёл к ней в мирок, но ничего не ломал по возможности, дабы вместе с ней изолироваться от неприятного социума… — мы с Кенмой взрываемся от смеха и последние фразы говорим в хор.       Разговоры ни о чём спустя какое-то количество часов точно пришли к тому, что мы пытаемся заснуть. Мне не дают сна мысли и воспоминания о том, что я определенно точно видел Кея в тот день.