Новая аристократия

Задача выполнена превосходно, и каждое сказанное слово - хлесткая пощёчина семье Карачай. Я раздаю отрезвляющие пощечины каждый день и уже привыкла, но не совсем понимаю, почему именно Дженк? Отец увидел в нем потенциал? Будущего сообщника? Или на самом деле теряет хватку? Или, может, ты, Джемре, теряешь бдительность? Дженк всегда казался местным дурачком, улыбался по делу и без, но был преданным, как собака и умел защищать, а я была маленькой девочкой, и мне хотелось быть под крылом кого-то старше меня. Я была влюблена в мальчишку-подростка с озёрами серо-зелёных глаз, потом - в почти совершеннолетнего юношу, а затем он уехал. Шениз Карачай всегда держала своих щенят подальше от глаз мужа, и когда Дженк дорос до возраста потенциальной конкурентоспособности, рыжеволосая тигрица упрятала сына в самый дальний уголок земного шара. Мне было четырнадцать, когда я думала, что не смогу без него жить. Плакала ночами, загибаясь пополам от тоски. Мне было четырнадцать, в голову били гормоны и хотелось драмы, а Дженк идеально подходил под статус первой несчастной любви. Дженк Карачай был красив, как черт, оттачивал навыки донжуана и заигрывал с каждой старшеклассницей Стамбула, накручивая в промежутках между половыми подвигами мои волосы на палец. А я заглядывала ему в рот и мечтала о том, чтобы главный засранец элитного лицея района бебек обратил своё внимание на меня. Обращал, конечно, но это было не то. Совсем не то. Спустя два года, когда мне исполнилось шестнадцать, Дженк Карачай решил навестить своё семейство. Ждала, как ненормальная, срывала платья с вешалок и мерила первые в своей жизни лодочки на низком каблуке. Я хотела произвести впечатление, но под впечатлением осталась сама. Карачаевский щенок легко чмокнул меня в щеку при встрече и улыбнулся, обнажая ровный ряд жемчужно-белых зубов. Мягкая щетина на загорелом лице царапнула кожу. Как сегодня помню, но, впрочем, уже привычно и нигде не саднит. Я была влюблена так, что с меня могли смело писать женский персонаж для мыльной оперы. А потом отбило. Обтягивающие широкие плечи чёрные свитера и футболки не заставляют сердце восхищенно дрожать за рёбрами. Я больше не плачу. Я заставляю плакать. Но почему Дженк не понимаю все равно. Вхожу в комнату. На моей кровати, скрестив ноги в какой-то немыслимый узел, сидит Джерен, и я запираю дверь. - Ну, как? - Светловолосая беда морщит лоб. Маленькая сплетница. - Что было? Стягиваю с плеч красную блузку, развязываю узел пояска и остаюсь в одном бюстгальтере. Оглядываюсь. Комната кажется неуютной, но такова правда - особняк мне чужой в принципе, а высокая кровать, спрятанная под покрывалом из смеси кружева и жаккарда цвета правильного капуччино, перестала быть удобной лет десять как. Здесь все не так, но, кажется, придётся привыкать заново. Или выбрасывать на помойку эту мечту музеев. В квартирке с видом на Кенсингтонские сады я чувствовала себя безопасно и легко: никакого тебе рококо с расписными потолками, рокайлями, картушами и прочим дерьмом, которое так любит наш народ. Простой лофт и ощущение свободы. - Чем именно интересуешься, сестренка? - Стаскиваю с бёдер узкую юбку. - Как мне Дженк, этот шакал Агях или ситуация в целом? Пиздец, Джерен. В целом пиздец. - И ты согласилась? Блять, Джерен, как будто у меня был выбор. Киваю. Младшая бросает мне халат, и чёрный шёлк ткани холодит пальцы. - А, - Джерен запинается и царапает зубами подушечку большого пальца. - Это... - Закатываю глаза и запахиваю халат. - Недима видела? - Смотрю, твоя увлеченность этим блядуном никак не закончится. Сестра дует пухлые губы и отворачивается, а я собираю все свои навыки дипломата и опускаюсь рядом. - Ты же понимаешь, что Недим - худший вариант для тебя, принцесса? - Заправляю светлую прядь волос за ухо. - Карачаи вообще дерьмовый вариант. - Но ты согласилась выйти за старшего из щенков. - Рубит сатана в юбке. - Ты шалахо с вальсом-то не путай, девочка. У отца есть свои планы на него, а я играю по правилам. Играю? Или создаю правила?