Ashes in the heart

      В задумчивости, Хельга вновь отпила кофе и уставилась в окно, давая себе небольшую передышку от бумаг.       Баки Барнс.       Зимний солдат.       Как ни отрицай, но за этот относительно короткий период, она к нему… Она к нему что? Привязалась? Нет, это определение не вполне соответствовало её чувствам. Втрескалась по уши? Тоже не то, ей давно не восемнадцать, чтобы бросаться в омут с головой. Скорее… Признаваться в этом не хотелось даже себе самой, но с той самой прогулки Баки подарил ей крохотную надежду. Надежду на нормальность. Словно такие как она могут жить как сотни тысяч людей на этой планете, не мучаясь кошмарами и не задумываясь о том, как выжить в новом дне. Но в то же время поведение Баки было слишком непредсказуемым, слишком неравномерным, чтобы понять, что он чувствует. Было видно, что он вспоминает, как жить, временами действуя на инстинктах того Барнса из двадцатых. Но даже в такие моменты он оставался напряжённым, готовым атаковать невидимого противника, который наверняка выжидает удобного момента, когда он, Баки, расслабится, утратит контроль над ситуацией. Временами он оживал, начинал даже шутить, словно забывал о Солдате, однако такое поведение было слишком эпизодичным, чтобы с уверенностью сказать, что Баки идёт на поправку. Хельга прекрасно знала это состояние: первые месяцы в этой квартире она и сама была настороже, вздрагивая от каждого шороха, в ожидании агентов Гидры. А ещё она знала, как это долгое, бессмысленное ожидание выматывает и истощает, хоть Баки прожил таким образом гораздо дольше, возможно, столь долго, что уже и сам позабыл, каково это – жить, не опасаясь.       — Не занята? — лёгок на помине.       — Не особо, — немного рассеяно ответила Хельга, повернув голову. — Стив обещал быть к пяти.       Вот и сейчас он стоял прислонившись к косяку двери в обманчиво-расслабленной позе. Чтобы скрасить затянувшееся молчание, она похлопала по дивану, приглашая присесть.       — Я… — начал было Барнс и неловко уставился в пол.       Это было что-то новенькое.       — Ты что? — по-птичьи склонила голову Хельга. — Убил человека и теперь думаешь, куда спрятать труп? Спалил кухню?       — Если бы, — буркнул он под нос, — спрятать труп не велика проблема. Я бы хотел поговорить о… О том, что случилось после прогулки.       Ненадолго в комнате повисла тишина, словно Баки не знал, что сказать дальше. Вздохнув, Хельга решила взять инициативу в свои руки:       — Я понимаю, что это не навсегда, Баки, — заметив, как он вскинулся, чтобы возразить, она подняла руку, прося дать ей договорить. — Знаешь, это всё так… нормально. Словно ты не суперсолдат из прошлого, а я – не неудачный эксперимент Гидры. Но давай посмотрим правде в глаза – мы оба живём прошлым и оба слишком надломлены, чтобы из этого вышло что-то дельное. Я не знаю, как жить со способностями, которые понемногу уничтожают меня, ты привык жить войной.       — Ты пессимист, Хельга, — покачал головой Барнс. — После того, как код будет деактивирован, я планировал уйти из ЩИТа и начать новую жизнь. А от твоей проблемы можно найти лекарство. И она ведь не срабатывает на меня, не так ли?       — Едва ли, — грустно качнула она головой. — Видишь ли, эта… способность медленно разрушает мою нервную систему, моё тело слишком слабо, чтобы выдерживать двойную нагрузку. И тебе ли не знать, что все аналоги сыворотки Эрскина работают непредсказуемо, а секрет своей сыворотки, по которой можно было бы попытаться разработать антидот, Авраам Эрскин унёс в могилу. Я умираю, Баки, медленно, но умираю. — Она грустно улыбнулась, словно пытаясь сказать, что в этом нет ничего страшного.       Казалось, начиная этот разговор, он совсем не ждал такого поворота и сейчас сидит, словно громом поражённый. Эти дни он не один раз обдумывал ситуацию, боясь стать для Хельги обузой, но, в конце концов, желание обыденной жизни и кого-то, с кем можно разделить свою жизнь, победило. Он устал сражаться и был готов на всё, лишь бы оставить ту жизнь лишь в воспоминаниях. И Хельга… Несмотря на все её проблемы, странное поведение, она ощущалась… родной? Странное слово, однако так и было. И Баки совсем не был готов к этой грустной, слегка циничной улыбке. Словно она не боялась собственной смерти, словно давно приняла это и просто ждёт, когда настанет её час, как приговорённый к казни.       — Но сколько бы тебе не было отведено Богом, пообещай, что это время будет для нас двоих, — наконец выдавил он.       — Боги давно мертвы, но… обещаю, Баки, — она пересела с рабочего стула к нему на диван и нежно провела пальцем по скуле. Видя, как он сник, задумчиво добавила:       — Знаешь, тебе ведь суждено прожить гораздо дольше, чем многим из нас. Быть может, ты встретишь ещё не одно начало века, увидишь, как пишется история. И хотя вечная жизнь может утомлять, мне кажется, это хорошая возможность нагнать упущенные десятилетия.       — Сомнительный подарок судьбы, — дёрнул он плечом и резко встал с дивана. По правде говоря, перспектива гипотетически вечной жизни его отнюдь не радовала. С обнулениями и заморозками годы текли незаметно, словно неделя или две, но начав жить без Гидры, тяжесть прожитого навалилась на него с удвоенной силой, словно ждала этого момента все восемьдесят лет. ***       Поход в магазин немного разрядил напряжённую после разговора обстановку. Зная, что Стив и Баки любят сладкое, Хельга выбрала самый большой торт, какой только нашла в кондитерской. Настроения праздновать не было, однако день рождения был прекрасным предлогом, чтобы обсудить деактивацию кода и ход возможного эксперимента.       Закинув в сумку ещё несколько мелочей напоследок, Хельга практически на буксире потащила всё ещё сбитого с толку таким напором Барнса. Прошло совсем немного времени, прежде чем машина выехала на улицы.       — Не знал, что ты столь... деятельна, — нахмурившись, произнес Баки. Казалось, такой темп слегка сбил его с толку.       Внезапно раздавшаяся сирена заставила его вздрогнуть и отдернуть рукав ветровки. Жест был скорее машинальным, а оттого ещё более примечательным.       — Когда-то я постоянно была такой... деятельной, как ты выразился. Ни минуты тишины и покоя, — немного подумав ответила Хельга, сбрасывая скорость для поворота. Она видела, как неуютно Барнсу среди толп людей, и старалась отвлечь его от поиска несуществующих врагов. — Но сегодня мне действительно нужна твоя помощь. Знаешь... А, черт! — резко вывернув руль, она чудом избежала столкновения. — Вот за это я и не люблю выезжать с парковок торговых центров, — проворчала недовольно.       — Чаще смотри в правое зеркало и медленнее отпускай сцепление, — посоветовал Барнс. — Безопаснее будет.       Проворчав что-то о слишком умных теоретиках, Хельга наконец вырулила на улицу. Её руки немного подрагивали, но больше о трудных взаимоотношениях автомобиля и Хельги ничего не напоминало. ***       Едва переступив порог квартиры, она помчалась выгружать продукты. Привычка делать несколько дел одновременно сыграла с ней злую шутку: очень скоро кухня превратилась в самое настоящее поле боя, посреди которого растерянный Барнс смотрел на воинственно настроенную Хельгу, которая пыталась одновременно делать канапе и переворачивать мясо.       — Не подашь мне верхнюю тарелку? — Для полноты счастья ей не хватало ещё нескольких пар рук, которые она с успехом заменяла Джеймсом. — О, и потом загляни в крайний шкафчик, там должен быть барбарис.       Стоило ему выполнить эти просьбы, как для него тут же нашлось ещё несколько дел. Достать ещё одну тарелку, перемешать, нарезать, добавить немного специй... Если поначалу движения были скованными, то постепенно Баки втянулся в процесс и перестал опасаться сделать что-то не так.       — Чёрт! — ругнулась Хельга, быстро засунув руку под холодную воду. Отвлёкшись, она нечаянно подпалила ухват о соседнюю конфорку и обожгла палец. — Неужели нельзя сделать ткань огнеупорной для таких криворуких вроде меня? — беззлобно проворчала она вполголоса.       Баки с сомнением покосился на Хельгу: за время совместного проживания он успел привыкнуть, что время от времени на кухне происходит нечто подобное. В кастрюле был кипяток, и гадать не случиться ли что-то ещё не хотелось. Ухватив ручку кастрюли металлической рукой, он слил воду.       — Тебе не больно? — ляпнула Хельга и тут же отругала себя за глупый вопрос.       — Рука не чувствует перепада температур, — к чести Барнса, он не стал заострять на этом внимание.       — Удобно, однако, — пробормотала она, наклеивая пластырь.