Попадание в Эквестрию. Новая история.

      Стоя на рынке, я осматривал прилавки, в поисках нужной крупы. Дома закончилась гречка, которая была сейчас в дефиците. Алессия не хотела искать её на рынках других городов, потому послала меня сюда. «Сегодня пришёл караван торговцев со столицы. Вероятно, где-то она да обнаружится» — говорила она. Дала мешочек с сотней серебряных, и сопроводила до моста.       Эх, всё никак не отойду от событий, произошедших три дня назад, когда эта сука меня изнасиловала. Тогда я просто осатанел — кричал, орал, пытался как-то её стащить с себя, но парализующее зелье, что она подмешала мне в плов, действовал очень долго. За всё то время, пока я был обездвижен, она уже успела поспать, сходить в душ, позавтракать. Когда действие прошло, я вскочил и побежал выискивать насильницу. Весь дом обыскал, и нашёл её в кладовке, где та закрылась на несколько замков. Моя злость была хоть и невероятной, но совладать с толстой дубовой дверью не смогла. Половину дня я пытался сломать преграду. И ножом, и молотом, и отмычками — безрезультатно. Зато смог убить её морально, обзывая, как только мог. Грозился вырвать её озабоченный мозг из черепа и скормить собакам, переломать все кости, зажарить и съесть. Попытаться усмирить меня тогда попытался вошедший в дом друг, но сделал только хуже. Мой гнев перешёл на него, и я орал и обзывал уже своего друга, а когда сорвался голос — кинул со всей силы свой клинок ему меж передних копыт, случайно поранив. Сначала он не понял произошедшей ситуации, но когда осознал, что кровь уже хлещет из пореза — громко заорал, схватился за рану и пытался остановить кровотечение.       Тогда-то насильница и вылезла из своего укрытия. Я, уже начинающий отходить от волны ярости, только завидев Алессию, не думая накинулся на неё. Придавил её к полу и начал ломать крылья, отчего пегаска завизжала.       Потом в дом ворвалась Марта. Увидев, что происходит, сначала подбежала к Коляну, магией остановила кровоток, а затем взяла метлу и хотела оттащить меня от хозяйки дома, за что очень сильно получила по морде.       Когда крылья были переломаны полностью, я начал успокаиваться. Молча взял пачку, вышел на улицу и закурил, пытаясь осознать, что я наделал. Простоял на крыльце тогда около получаса, ожидая, когда кто-нибудь выйдет. Но, поняв, что это не произойдёт, зашёл обратно. В прихожей, сидя на полу, шёпотом переговаривались «жертвы избиения». Увидев меня, все как один испуганно вытаращились на меня. Я не стал обращать на это внимания и молча сел за стол, подозвав остальных.       В общем, весь день тогда были разборки, дискуссии, ор, крики, и так далее. Хорошо хоть, что в кладовке был целый ящик зелий исцеления, которые всех вылечили.       Под конец дня я полностью успокоился, осознал, что натворил, и стал искренне извиняться перед жертвами. На вопрос, почему я так себя повёл — соврал, сказав, что пегаска меня сильно оскорбила, отчего я взбесился. Ну не говорить же, что меня просто изнасиловали против воли?!       По итогу мы «помирились», поужинали, и вместе погуляли по городу. Естественно, подальше от Бервиса. Чувствовал тогда я себя погано, очень погано. Всё гнобил себя, ругал за такую выходку, но легче не становилось. Хотелось вернуться во времени и не дать злобе овладеть мной. Но, сделанное не исправить. Поэтому мне оставалось лишь молча идти вслед за остальными, дальше убивая себя морально.       Далее попрощались, после чего разошлись по домам. Только войдя в прихожую, Леся просила меня простить её «за такую наглость». Мол, «у меня ещё никогда не было такого, и очень хотелось наконец попробовать». Я же сказал, что она ни в чём не виновата, ведь побои устроил я. И если бы не исцеляющие зелья, то пегаска стала бы земной пони, Колян мог лишиться одного копыта, а Марта вообще бы отъехала, ударь я точнее. На это она сказала, что большая вина на ней. Ведь именно она спровоцировала меня на такое. Подумав, решили, что вина лежит на обоих, и её надо как-то исправлять. Деньгами, подарком, да и просто дружеским общением, если они, конечно, не исключат нас из списка друзей.       За ужином мы ещё разъясняли по поводу чувств. Разговор был долгим и неловким, к концу которого всё-же добились взаимности. И ныне, я и Леся — пара. Конечно, до последнего мне не хотелось признавать, что моя холодная душа растопилась, и что к ней я проявляю какие-то чувства.       Второй день был достаточно интересным. На удивление, Марта с Коляном снова пришли. Какое-то время шёл диалог о позавчерашнем дне. Как оказалось, пока те шли к Бервису, служанка с другом почему-то поссорились, и та с дуру убежала в лес. Он побежал за ней, и как только её обнаружил — увидел стаю голодных волков. Дальше Колян возомнил себя героем, за что и поплатился. Этого идиота чуть не сожрали, хорошо хоть, что помощь пришла быстро. Ему помог некий Айден — местный наёмник, который сопроводил «героя» до дома.       Не смотря на ужасный стыд перед другом, мне всё хотелось поговорить с ним наедине, но нужный момент, чтобы выйти на улицу, появился лишь через несколько часов. Тогда мы дошли до таверны, где прикупили бухла, и поговорили по душам. Он знатно охренел от моего рассказа, почему тогда от меня досталось всем. Подумал немного, и понял, почему я был не в себе.       Где-то к вечеру в бар заявилась местная стража, начавшая проверять у всех документы. За ними чуть-ли не сразу ввалились девки, и выдали нам паспорта, о которых всё говорила Леся. Сели с нами, сказали что это «проверка на шпионов пришла». К счастью, всё прошло спокойно и удачно. Кобылки посидели с нами ещё немного, после чего ушли восвояси.       Вот так прошли эти дни, если вкратце. Я морально убит, лучший мне друг зол на меня, относится с презрением и опаской — не побью ли я кого-то опять. Марта не разговаривает со мной вовсе, и пытается всячески игнорировать, словно меня не существует. Хорошо хоть, что Алессия после тех событий относится ко мне хорошо. Накормит, напоит, спать уложит. Уверен, что моя персона заслуживает только изолированную камеру особо опасных для общества, после всех выходок…       Наконец, я нашёл у одного торгаша эту проклятую гречку где-то в центре рынка. Взял мешок, заплатил 40 монет, и направился обратно.       Дома за столом уже сидели гости. Поприветствовав их, положил мешок в шкаф и сел к ним. Хозяйка подала мне обед — грибной суп. Мы почти не говорили — все были поглощены едой. Когда же мы закончили трапезу, я вышел во двор, достал последнюю пачку, и закурил. Всё-таки сутки без курева, блин.       Небо уже третий день было закрыто тучами, дул холодный ветер, иногда немного моросило. С деревьев падали жёлтые листья, напоминая о скорой осени. Было красиво. Люблю осень, ведь в это время года всё становится очень живописным. Особенно, если в это время гуляешь по лесу.       Последний раз затянулся, швырнул окурок на дорогу и вошёл в дом. Хозяйка что-то сказала гостям, и они вышли на улицу. Молча проводив их взглядом, сел за стол. — Странно, рановато сегодня ушли. Что-то случилось? — спрашиваю, кивая на дверь. Леся странно улыбнулась, и покрылась румянцем. — Скоро моя мать приедет, вот и пришлось поторопить, — голос у неё был такой тихий, что я еле расслышал. — В смысле? Уже с родаками знакомить собралась? — от нервов закуриваю ещё одну сигу. — Ну, не только это. Матушка навещает меня еженедельно. Временами привозит всякое, чего я попрошу. На этот раз у нас будет целая куча курительных палок, кстати! — Ладно, понимаю… Скажи тогда, как мне с ней общаться, и как зовут её? — Рина Вельмеске. Её можешь не бояться, она достаточно добрая персона. Причём будет к тебе относиться особенно хорошо, когда узнает о нас… — Леся вновь густо покраснела и смутилась. — Только не проговорись о том, что ты не «местный», так сказать. И ещё — мы знакомы уже год, хорошо?       Мне только и оставалось, что кивнуть. Да и чего говорить? Уже понятно, что никак уже не откручусь. Так что придётся привыкать к этой неизбежности. — Как скоро приедет? — спросил я осторожно, чтобы ещё чего-нибудь не ляпнуть. — Ближе к вечеру, думаю. А пока надо заняться готовкой, уборкой, и так далее. Чем займёшься? — Уборкой, чем-ж ещё…       Пегаска занялась приготовлением ужина, а я принялся убираться во всём доме. Вымыл до блеска полы, протёр, где только можно, пыль, очистил давно немытые окна, застелил кровати свежими простынями и перемыл всю посуду. После вынес кучу мусора на улицу и подмел дорожку от дома к калитке. Даже керосиновую лампу очистил от накипи. За несколько часов дом хорошо преобразился. Теперь-то точно можно сказать, что в доме живёт богач, а не какой-то бомж. Леська блин, походу не любит уборкой заниматься. Эх, лентяйка.       Простояв на крыльце с десяток минут, глядя на местный вид и на доходяг, что иногда проходили, я вернулся на кухню. Стол был уже сервирован, почти также изящно как в прошлый раз — самовар посередине, несколько блюдец по бокам, и три тарелки со столовыми приборами. Одна с правой стороны и две с левой. Конечно-же, всё из серебра. Леся всё крутилась у плиты, временами поглядывая в книгу рецептов и добавляя нужные ингредиенты в котелок. — Ну что, почти всё готово? — подойдя к повару, спрашиваю. — Да, почти… не отвлекай, сейчас важный момент, — ответила та, взмахнув крылом. — Хорошо-хорошо, тогда пойду, прогуляюсь немного. Окей? — А? Да, можешь пройтись, мама приедет минимум через час.       Кивнув, вышел обратно на улицу. Хм, вроде час есть. Куда пойти можно? К Бервису определённо нет, а то будет вопросами докапывать. На рынке уже был, делать там нечего… или, может, Коляна там найду? Ай, хрен с ним, туда пойду, потом остальной город буду обходить. Закурив, двинулся к центру.       Рынок, не смотря на приближающийся вечер, всё ещё был полон народа. Может, это из-за торгового каравана? Впрочем, какая разница. Пройдусь по рядам, всё равно делать нечего. Авось, найду чего интересного, полсотни монет есть.       Проходя меж прилавков, увидел на каком-то разные сувениры, цепочки, амулеты, кристаллы — в общем, различная ювелирия. — Добрый день, — поприветствовал я белоснежную продавщицу — единорога, с тёмно-синей гривой и того же цвета глазами. — Могу ли посмотреть весь ваш ассортимент?       Та сидела на табурете и читала книгу в тёмном тканевом переплёте, на обложке которой было написано каллиграфией «Приключение Рональда и Донна в мире сапиенсов». «Белоснежка» быстро перевела на меня взгляд, лицо её сразу застыло. — Да, п-пожалуйста, смотрите, — отложив книгу, тихим голосом сказала она, — в моей лавке вы можете увидеть множество р-редких т-товаров…       Чего она заикается-то? Испугалась, или чего?       Я подошёл ближе, начав осмотр. Так-с, всякое барахло по типу сувенирчиков, различные непонятные кристаллы, рубины, кресты… Опана, пентакль! В точности такой-же, какой я и у «себя» носил. Тоже из тёмного металла, с маленькими синими камешками в центре и между концами вершин, и цепь якорная! Хотеть! — Извините, а сколько стоит вот это? — указываю на понравившийся мне предмет. Между тем продавщица внимательно смотрит мне в глаза, словно стараясь прочесть мои мысли. Несколько секунд длится молчаливое разглядывание, потом она отвечает: — Д-двадцать серебряных, — всё также тихо говорит продавщица, а затем добавляет: — н-но я делаю вам скидку! Пятнадцать серебряных, и это ваше. Б-берёте? — Ух, конечно! Спасибо вам! — с этими словами я положил из мешочка тридцать монет. Прикольно, когда просто так делают скидки! — Дайте два тогда, если есть. — Н-но… — чуть замялась единорожка, — б-больше н-нет, з-зато есть похожий, н-но он скорее женский…       Попросив показать его, мне дали пентакль поменьше, без камней и с тонкой окантовкой, который крепился на толстую персидскую цепь. Всё это было из серебра. «Уверен, что Леське такое точно понравится» — с улыбкой подумал я, и согласился взять, добавив ещё двадцать монет, несмотря на поставленную цену в тридцать. Я бы и побольше отвалил — я слишком сильно привык носить её на себе, и после «попадоса» мне было как-то неуютно, что-ли, без пентакля… Что тут сказать — от привычек долго отвыкаешь. Плюс подарочек моей прЫнцессе, пускай тоже носит, мы ж ведь уже связаны душами, типа. Да и продавщице будет приятно получить дополнительные деньги, как ни как. — П-простите, разрешите задать вам в-вопрос? — вдруг спрашивает торговка, как только я стал отходить. — Откуда вы? Здесь я вас вижу в-впервые… — Из далёкого далёка, а что? — делаю непонимающее лицо. Единорожка неловко переминается с ноги на ногу, краснея. Похоже, хотела что-то сказать, но так и не осмелилась. — С-спасибо з-за ответ и п-покупку… — она робко кланяется, — буду ждать в-возвращения… До свидания…       Молча киваю, и иду дальше, попутно закуривая.       Что-то странная продавщица. Заикается, мнётся всё время. Скидку просто так сделала, и смотрит странно. Ну да ладно, добрая, наверное. Или, вероятно, подумала, что я очень богатый чувак, вот и вела себя так. А она, по виду, хоть и ухоженная, чистая, торгует различными ювелирными изделиями, но точно не из богатых семей. И молодая она слишком для торговца такими вещами, что тоже странно.       Отойдя оттуда на десяток метров, оборачиваюсь и вижу, что теперь у того прилавка сидит старый бородатый единорог, тоже белоснежный, но грива коричневая. Походу, дочка его это мне продавала. «Продавщица» что-то сказала ему, отчего тот встал, вышел из прилавка и направился в мою сторону, кого-то выискивая. И тут его взгляд падает на меня. — Ты купил что-то с моей лавки? — грозно спросил он, подойдя ближе. — Где это, «с моей»? — передразнил я его. Чего этот дряхлый дед вдруг заинтересовался этим? — Ты, малой, со мной не шути! Пошли обратно, надо пересчитать, что ты купил, — повысил «батя» голос. Значит, хочет с меня бабла срубить, засранец. Ну ладно, делать всё равно нечего, пойдём. Если что, то набить морду ему точно смогу. — Так, доставай свои покупки, и ничего не утаивай! — как только мы пришли обратно к прилавку, торгаш стал ещё более грозным. — Я взял это, и ещё это, — показываю ему всё, что здесь взял. Конь недоверчиво смотрит на меня, затем бросает взгляд на единорожку. Та утвердительно кивает. — Сто серебряных, и точка. Говорю сразу, что мне плевать на шиши, которые ты за них до этого выкинул.       Брови медленно поползли наверх. — Отец, ты чего, грабить меня собрался? — я не столько разозлился, сколько поразился его наглости. Точно хочет бабла сорвать. И хрен бы с этим, но так нагло и открыто наёбывать? — Сто монет, иначе всего тебя изрежу. Это я тебе обещаю, — уже спокойнее повторил торгаш, доставая меч, — так что, монеты или жизнь?       Понятно, рыночная мафиози. Будем действовать так, как один цыганёнок учил. — А может быть… — спокойно говорю я, слегка улыбнувшись, — лучше тебе рог в задницу засунуть? Или кишки выпустить? Я это не у тебя покупал, а у твоего помощника, — киваю в сторону девки. — Не охуевай, отец, а то дорого заплатишь. — Ах ты… — торговец направляет меч на меня. — Как ты вообще сме…       Договорить он не успел — внезапный удар по рогу заставил его выронить клинок и упасть. За секунду я успел перескочить лавку, телекинезом подобрать оружие и наставить на него. Наглец лежал без сознания. Кажется, долбанул я хорошенько. И поделом. Девка вскрикнула и попятилась назад, прижав уши. Всё внимание на рынке сразу переключилось на меня. Звуки стихли, и я уже боялся, что мне каюк. Но никто даже не сдвинулся с места — все были поражены происходящим.       Я огляделся и понял, что никакой угрозы в мою сторону нет. Откинув меч в сторону, вышел из-за прилавка. — Всё нормально. Просто кто-то очень наглым оказался, — пояснил я толпе. Те ещё какое-то время пялились в мою сторону. А потом, как по команде, напряжение исчезло, и всё вернулось к обыденности. — Ещё раз спасибо за товар! — радостно сказал я единорожке, словно ничего и не произошло. — Извиняй, конечно, за это. Вот, передашь потом своему начальнику, в качестве извинения, — кладу на прилавок три сигареты, после чего ухожу. — Молодчик, малой! — похвалил меня какой-то торгаш, когда я проходил мимо очередного прилавка. — Давно надо было этому чудиле по мордасам надавать, от всего рынка тебя благодарю, малой!       Я кивнул, и стал продвигаться дальше.       Выходя с центра, увидел вдалеке Коляна и Марту. Они подходили к дому Бервиса, неся на себе корзины, с, кажется, продуктами. Они о чём-то весело переговаривались, и время от времени смеялись. Что ж, приятно их видеть в хорошем настроении. А то при мне они не то, что не улыбаются, даже не говорят почти. — И поделом… — озвучил я свои мысли, и двинулся в неизвестном направлении.       Да уж, круто я насолил им. Слава Богу, что никого не убил, как задумывал изначально. С моим неуправляемым гневом надо что-то делать, иначе точно кого-нить прибью случайно. И пока стоит не показываться той парочке на глаза, дабы не напоминать лишний раз о случившимся. Придётся гулять с утра до вечера, когда они в гости к Леське приходить будут. Полезно, как ни крути. А там, глядишь, недельки через две — три, и Колян с Мартой остынут… Всё, хватит о грустном. Пора, наверное, домой возвращаться. Проходя через мост, заметил, что у дома стоит больших размеров белая закрытая карета, украшенная различными узорами на манер геометрического орнамента. Похоже, мать Алессии приехала. А если она приехала, то…       Лёгкий страх охватил меня. Видеться с ней что-то боязно, если честно. Впрочем, это примерно также, как и познакомиться с роднёй своей девушки, но есть одно достаточно весомое отличие — ладно бы, будь родаки обычными. А тут ведь представитель настоящей аристократии! Причём, из иного мира! Вдруг я не так поздороваюсь, там, жесты не те покажу? Или скажу чего «неправильное»? Будет тотальный ездец же!.. Ладно, надо успокоиться. И понадеяться на Лесю, да.       Закурив, я сел на крыльце, задумчиво пуская колечки дыма в воздух. К этому времени уже начинало понемногу вечереть. Тучи вдалеке рассеялись, и над горизонтом появилась матово блестящая оранжевая полоска. Скоро начнут появляться звёзды. Было удивительно красиво. Наверное, такого прекрасного вида я никогда не видел… Ну что, пора домой, пожалуй.       Собравшись с мыслями, я тихо вошёл в прихожую. Тут-же обнаружил коробку, полную пачек сигарет, рядом стояли различные кожаные сумки, и мешки. С кухни слышались несколько голосов — женские, и мужские. Странно… Батя тоже приехал, что-ли? Окей, дела теперь ещё хуже. Главное — не напрягаться, вести себя спокойно и осторожно. Подойдя ближе, аккуратно выглянул. Так. По кухне туда-сюда ходит троица коней. Все они белого, ближе к серому, цвета, с чёрными гривами и голубыми глазами. Словно клоны, ёпт. Невысокого роста, немного худые, по возрасту — примерно средних лет. И одеты они в серые балахоны, как крестьяне. На местах, где должна быть метка, у них был замысловатого вида символ — чёрная W, которую перечёркивает два кроваво-красных длинных меча — клеймора. Интересные личности, конечно.       У плиты стояли, разговаривая, Леся и, получается, её мать. Это была тоже пегаска, тёмно-серо-сиреневого цвета, с седой светло-пурпурной гривой, закрученная в две косы. На носу у неё были огромные очки в толстой чёрной оправе. Глядя на неё, у меня создалось впечатление, что она простая, добрая бабушка. Удивительно, что эта особа — работорговец. Хотя, с другой стороны, вполне возможно, что она этим не занимается. Хрен знает. — Эй! — мои мысли перебил один из троицы. Походу, заметили, сука. — В поместье проник посторонний! — заметивший меня конь перевёл взгляд на пегасов, а двое других встали в боевую стойку, и достали откуда-то дубинки. От нервов и напряжения потемнело в глазах. Я растерянно стоял на месте, не зная, что делать. — Госпожа Рина, прошу вас не беспокоиться, сейчас…       Внезапный удар сзади повалил меня на пол. Одновременно сверху кто-то сильно надавил на шею. В ушах зазвенело. Всё произошло настолько быстро, что осознание случившегося пришло не сразу. «Ну всё, приехали, блять» — подумал я, чувствуя, что задыхаюсь.       В следующий момент давление на шею прекратилось. Я перевернулся на бок и стал судорожно вдыхать ртом воздух. Затем поднял глаза. Передо мной стояла встревоженная Леся. — Ты как, живой? — спросила она озабоченно, помогая подняться. Поднявшись, меня окружило четверо «белоснежек». Следом, встав рядом с Лесей, подошла бабуля. — Здравствуйте, господин, Вы тот, о ком мне рассказывала моя дочь? — с ноткой интереса спросила та. Она смотрела на меня с презрением.       Вспышка. Внезапно накатившая ярость затмила боль в шее. Эта старуха мне уже не кажется такой доброй. Наглая, пиздец! То-есть, ей абсолютно похуй, что меня сейчас тут жизни не лишили?! Мало этого, ещё осматривает меня с головы до ног, словно она — солдат рейха, а я — еврей на допросе, блять! На месте убил бы… так! Отставить гнев! Первое знакомство всё-таки, не стоит показывать себя как последнего ублюдка. Всё, успокаиваемся… — Вы же Рина? — поинтересовался я, стараясь говорить ровно и скрыть свою злость, — получается, что я тот самый ч… пони, да. — Ох! — выражение лица бабульки резко переменилось на радостное. — Вы правы, меня зовут Рина. Вас же… — Парвеир, рад знакомству! — сказал я, изображая самую искреннюю улыбку, — простите, что без стука. Просто… — Ой, да ладно вас, юноша, это мне стоит просить у вас прощения за данный инцидент! — рассмеялась старушка, лучась добродушием. — Проходите к столу, прошу! Ребята, извинитесь перед господином Парвеиром, раз уж так получилось! — Рина, обращаясь к коням, уже была предельно серьёзна. Как она может так быстро менять манеру поведения? Точно не простая эта бабка, как может показаться на первый взгляд, очень не простая… Вот они, настоящие аристократы, походу, подъехали.       За столом сначала было жуть как неуютно. Первое, что меня смущало — это стоящие позади нас «ребята» — слуги Рины. Второе — наитупейшие вопросы от неё. Третье — Леся, в основном, отвечала всё за меня! И после каждого вопроса, который звучал примерно как «а ты из какого поместья?», она незаметно подмигивала мне. Мол, всё именно так и было! Просто цирк, ёпт.       Наконец, когда это закончилось, мы стали более-менее нормально знакомиться. И стало известно, что Рине 48, курит, интересуется наукой, и так далее. Проще говоря — добрая, хорошая, любящая и одновременно невероятно наглая лошадь. Ещё, хоть Рина и состоит в семье работорговцев, но она не очень уважает эту тему. Помогает мужу в деле лишь «из-за сильной любви».       Дочка смогла уехать лишь с её помощью. «Негоже силой удерживать дитя, и заставлять заниматься тем, чем ей заниматься не хочется!» — говорила бабуля, когда речь шла о Лесе. С этим я был с ней солидарен, после чего, та вскочила со стула, указала на меня копытом и начала говорить что-то в роде «вот! Все с этим согласны, только один отец твой, Лесси, говорит обратное!». От этой сцены я еле сдержался, дабы не засмеяться.       После, тема пошла о нас с Алессией. Рина, как услышала, что мы, типа, вместе — сначала не поверила своим ушам. Потом расплакалась, а как вытерла слёзы, подошла ко мне и обняла со всей силы. Сказала, что долго ждала, когда у дочери наконец появится суженный, и наконец дождалась. Говорила, что мы с Алессией идеально подходим друг другу. «А ты мне сразу понравился, юноша!» — добавила она в завершение своей тирады, и поцеловала в щёку. Я чувствовал, что с трудом сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться в голос. Такой сцены мне ещё не доводилось видеть, что тут сказать. Видно, бабуля сильно рада этому событию.       В общем, мы ещё долго разговаривали, пока не настало раннее утро. Перед тем, как уйти спать, «мама» ещё раз обняла нас, и благословила на будущее. Леська начала убирать всё со стола, а я решил выйти на улицу. Надевая сумку, заметил, что один из слуг смотрит на меня со смесью страха и любопытства. Наверное, это тот, который меня прижал как раз. Надо-бы с ним перетереть кое о чём. — Ты, — начал я, подойдя к нему вплотную, — пойдём, поговорить надо. Глаза слуги расширились от удивления, но пошёл за мной следом.       Выйдя на крыльцо, дал ему сигарету, словив непонимающий взгляд, а после закурил сам. Прохладно. Воздух был удивительно свеж, и остро пах деревьями. Плотный туман начинал рассеиваться, и мне всё отчётливей было видно городок. Восходящее Солнце окрашивало небо в алый цвет, который становился всё ярче и ярче, отражаясь в стеклах домов, и посылая во все стороны ослепительные золотистые лучи. Вокруг становилось всё светлей, и тишина стала наполняться птичьей вознёй и жужжанием насекомых. Утро было прекрасное. На улице воцарилась удивительная свежесть, и покой. — Красота, не правда ли? — обратился я к слуге. Тот промолчал, только кивнул головой. — Слушай, это ты меня к полу прижимал? — он заметно напрягся, и снова кивнул. — Да ты не нервничай, бить и отчитывать тебя не буду. Я же говорил, что просто поговорить надо. — С-спасибо вам, господин Парвеир… — пробормотал он, запинаясь, — я… я… н-не хотел вас… так… — раб побледнел и сглотнул. — Да плевать уже. Это твоя работа, всё окей, друг! — успокоил я его, и похлопал по плечу. — Тебя как звать хоть, кстати? — Кхош, господин Парвеир… — Приятно познакомиться! И, можно без «господинов»? Сейчас можно, — он кивнул. — А ты не куришь разве? — добавил я, заметив, что тот так и держит курилку в копыте. — Н-незнаю… — Хочешь — кури. Не хочешь — выкинь. Я тебе зря разве сигу дал-то? — после этих слов, белый попробовал затянуться, но тут-же сильно закашлялся, уронив сигарету. — Ладно, значит, не куришь. Да не подбирай ты её, выкинь подальше — делов-то! Окей… Мне вот что интересно, Кхош. По сути, ты у Рины за плату работаешь, или как настоящий раб? — Как н-настоящий раб, госп… Парвеир! — вытаращился он, и занервничал. — Но я высшего ранга, поэтому всегда сопровождаю госпожу Рину, и всячески помогаю, если потребуется! Также меня, как и остальных «высокоранговых», часто кормят и дают право мыться чистой водой раз в неделю! — А как часто кормят? — Два раза в день! — лицо его расплылось в улыбке. — Другим, кто на продажу, или кто работает на участках, кормят не чаще раза в четыре дня, да и мыться дают раз месяц в сточной воде… Так что я очень даже рад быть приближённым к самой госпоже! Не представляете, какая это радость… — Да уж, радость-то какая, — протянул я, и глубоко затянулся.       Ёпта, это как они здесь живут-то? Если этот чудик сильно счастлив таким условиям… Бля, это абзац просто. И судя по его худощавости, кормят его не очень, мягко говоря. Боюсь даже представить, как выглядят рабы «низшие». Наверняка кожа да кости. Пиздец. Кхош, кажется, заметил мою реакцию, и снова напрягся, хоть и сделал вид, что ничего не заметил. — А как ты в рабах оказался? — Ну… Если говорить кратко, то я им родился. Нас ведь разводят, что-бы численность увеличивать. Рождённых детей, разумеется, сразу в ясли отправляют, где идёт обучение до шести лет, а после начало работ. Мне ещё повезло, что родители сильными были, и я сильным родился! Потому сейчас высших рангов, во! — он гордо поднял голову. — Но, знаете… Мне иногда хочется маму с папой увидеть… — Разве ты их не видел? — Их после моего рождения сразу продали на шахты… — Жестоко, однако. — Жестоко? — вдруг тот удивился. — Вроде, это нормально, как по мне… — Ну охуеть теперь! — эмоции просто захлестнули меня. — Сука, ебливое средневековье этого мира, нахуй! Кхош, я конечно понимаю, что ты раб, но для меня это тотальный пиздец, говорю тебе! Честно, я просто хуею! Как можно других, таких же, как и ты, использовать как скот? Использовать, покупать, продавать, помыкать ими? Это просто… блять. Извини, просто ненавижу рабство и всё, что с ним связано, — я затянулся последний раз, и выкинул сигарету на дорогу. Кхош смотрел на меня с изумлением, а потом вдруг улыбнулся. — Господин Парвеир, я вас могу понять. Знаете, мне скорее повезло родиться в рабстве. Сейчас на всём материке живут даже хуже, чем самые «низшие». Будучи рабом, у вас есть кров, питание, цель. И с детства вас бесплатно обучают чтению, письму и базовым наукам, давая всё необходимое. — Зато отношение к рабам скотское, ага. — Да, господин Парвеир, такое есть. Но… — Ладно, закончили тему. Скажу напоследок лишь то, что я с тех мест, где все, в основном, равны. Рабов нет, только работники, которые могут жить, как захотят и имеют свободу передвижения. Ай, хрен с ним, — я достал ещё сигарету, — а почему вы все выглядите одинаково? — Это связано с рангом, господин, — кратко ответил Кхош. — Понятно… Слушай, а не хочешь один день пожить как обычный гражданин, вроде меня? — в голову пришла интересная мысль. Завтра пускай со мной погуляет, а то я устал уже в одиночку время проёбывать. Он вроде парень неплохой, да и обрадуется ещё.       От такого, реакция Кхоша была удивительной. Сначала выпучил глаза, потом покраснел, потом побледнел и, наконец, заулыбался и яростно закивал. — Хех, ну тогда окей. Я спать сейчас, а ты можешь возвращаться к своим обязанностям. Доброго утра, что-ж…