Попадание в Эквестрию. Новая история.

      Из лёгкой, сладкой дрёмы меня вывел разговор на повышенных тонах, что доносился из моей комнаты. Поднявшись и протерев глаза, вслушиваюсь. Слышно плохо и еле разборчиво, но голоса определил — разговаривали Колян и Дагони. Кажется, сейчас меж ними была неплохая такая дискуссия.       Выйдя в коридор и закрыв дверь, перед этим умывшись и попив воды, я чуть удивился резкой тишине. Ничего не слышно, вообще. Только дождь иногда по окну стучит. Видно, толстые стены делать между номерами не стали при стройке.       Вхожу в свой номер, и вижу следующее: друган и дракониха стоят в центре комнаты. Первый персонаж настроен серьёзно, даже бьёт копытом иногда об пол, говоря какой-то факт. Второй хоть и выглядит так, словно ругают котёнка, но глаза горят лютым гневом. Марты и Леси нигде в помещении не было. Вовлечены в свой спор те настолько сильно, что на меня не обращают никакого внимания вообще. Я немного постоял в проходе, понаблюдав за этим всем, понял, что без моего вмешательства скоро начнётся драка, и громко хлопнул дверью, чтобы те, перестав ругаться, вопросительно посмотрели на меня. — Здравя, народ, — приветствую я их. Подхожу к дивану и сажусь на него, не теряя зрительный с ними контакт. — Что такое у вас произошло, отчего вы начали петушиться, да так, что даже меня разбудили? — Пар, да эта мразота на меня вчера проклятие какое-то навела! — взвился Коля, — я вот тебе жаль сразу не рассказал, хотел перед всеми факт такой поставить. Типа, знаешь, гуляю я вчера в районе бедных, и она там же появляется! Здоровается, зазывает куда-то, якобы дело есть. Заводит в хату какую-то, гипнотизирует и начинает что-то рисовать и шептать! Мне после этого жуть как плохо, вот потому я грустный и еле подвижный, блин. А она мне соврала что… — Так, Фрост! — тут не выдерживает дракониха, — ты ровное нихрена понял, а тут суматоху наводить начал! В который раз тебе говорю, что я, реально, правда, тебя отделила от принцесс дабы за тобой не могли прийти их подельники! Неужели ты будешь продолжать считать по своему? — Ты опять за своё?! Почему же…       Интересная клоунада намечается. Сейчас так и будут походу оправдываться передо мной, чего мне не нужно. И продолжить гавкаться они могут очень даже легко хоть прям щас, забыв про меня. Так что надо бы ситуацию повернуть немного в другую сторону… — МОЛЧАТЬ! — крикнул я во всю глотку, — вы хоть расскажите мне нормально, что произошло? Фрост, ты первый. — Так я тебе всё и рассказал! Она просто на меня из ненависти заклятие навела, вот и всё! — раздосадовано тот отвечает. Я хотел было спросить, из-за какой такой ненависти, но звонкий лещ Коляну от Дагони не дал мне этого сделать. — Да погоди ты, дай я скажу как всё было, дурень! — говорит она другу в лицо, присаживается ко мне и начинает подробный рассказ того, что же произошло в самом деле. По её версии, естественно.       А было следующее: она, после того как поняла что на нас стоят некие магические «маяки», показывающие принцессам наше месторасположение, начала думать — как этот «трекер» убрать. Причём ей нужен был эффективный и наипростейший способ, максимально не затрагивающий ничего другого. Только нужное. Ведь главный пример неправильного вмешательства — это я, который вообще непонятно что пережил. Правда, в какой момент ей это стало ясно, и почему она не стала обсуждать данный вопрос со всеми — не сказала. Спустя некоторое время она поняла как такое провернуть, и тут же бросилась искать моего друга. Нашла — опять не сказала, каким образом, зазвала к себе на временное жильё, где и сделала таинство. К слову, пока Дагони рассказывала, то Колян просто стоял напротив нас, испепеляя взглядом рассказчика. — Я даже показать могу, что я сделала, — сиреневая берёт пустой лист, карандаш и наскоро рисует пять символов, представляющие собой геометрические фигуры.       Ромб с крестом в центре; нечто похожее на округлённую букву «Ж»; пересечённый «молнией» круг; широкую «Н» и ещё один ромб, только в его центре была направленная вниз стрелка. — Вот, смотри, — указывает та на первый, — вот он означает защиту, чтобы никто не мог вмешаться в момент заклинания и заодно накладывает постоянный… ну типа «отражатель». Этот обозначает разъединение, под ним пишется имя, или место, от кого или чего надо отвязаться. Чаще всего, правда, этот символ я накладываю на тех, кто хочет развестись, ну ничего, сработало. Итак, третий привязывает к другому, считайте обратное второму. Потом этот — расстояние. Ну тут всё ясно, я думаю, да? Ага. Последний — поглощение силы. Это так, если вкратце. Ну и на самом деле, по идее, эта вся мешанина никак не совместима друг с другом, но (!), я применяла учение хаоса! Потому вопросов за это ко мне не-не, ага? А, ну и ограничивающий круг, на всякий там, также от церкви… так, не то уже говорю… Конечно одними знаками не обойдёшься, потому мне также пришлось их поочерёдно активировать заклинаниями, при этом регулируя потоки ауры, — она сделала краткую передышку, чтобы найти слова для дальнейшего объяснения, заодно изучающее посмотрела на нас. Кивнула сама себе и продолжила: — пришлось загипнотизировать, на всякий. — То есть? — спрашиваю, — что за учение «хаоса», помощь от церкви, и зачем гипноз? — Аргх, будь он без гипнотического обезболивающего, то сошёл бы с ума! А учение это я лучше остальных знаю, ну и оно самое подходящее. А церкови просто подношение сделала, на удачу. Большего говорить я про это пока не буду. Не на пару минут тема. Потом можно обговорить, фу-ух. Устала говорить, — закончила свою речь «маг», и откидывается на спинку. Некоторое время в комнате тихо. — Может, признаешься уже, что проклятие навела? — нарушил недолгое молчание друг, грубым голосом задав вопрос. Дагони мгновенно вскакивает с натянутой улыбкой, обнажая мелкие белые зубы, напоминающие клыки волколака и, подняв указательный палец вверх — словно намереваясь начать некую лекцию с какого-то факта, бодро начинает говорить: — Объясню ещё лучше! Если вы не тупые и неблагодарные как Фрост, то можете понять, что я точно, определённо и незаметно для всяких чувствительных тварей к магии, отвязала нашего глупца в принципе от всей Эквестрии! Тут же привязала к самому себе, ибо без привязи он просто умрёт ведь его так называемое состояние, при котором ему можно здесь находиться, настроено именно через связи и привязи — иначе никак! Далее дала ему способность брать жизненную энергию от тех, к кому он был привязан! Таким образом, у него осталась связь с ними, но последние его не смогут никак почувствовать, ведь он под знаком защиты, все дела… Понятно всё? Наконец отстанете от меня? — злыми глазами она уставилась сначала на Колю, затем на меня, при этом не убирая эту искусственную улыбку. — Да, понятно, — сказал я, лишь бы она закончила объяснять непонятное и попутно убрала это бешенное выражение морды. Наверняка чёрт, что предложил бы тебе подписать какой либо контракт, будет смотреть так же. — А об этом ритуале хоть, кто-то ещё знает, кроме вас двоих? — Ёпт, всё поместье давно в курсе! Стала бы я так просто делать такое дорогостоящее… — Проклятие, да? — перебивает Коля.       На несколько секунд воцарилось молчание, в котором я опять удивился тому, что дракониха переняла мою привычку говорить «ёпт», друган недоверчиво сощурился, а сиреневая замерла как статуя, продолжая смотреть на меня этим взглядом, блин. Потом, она шумно вздохнула, неспешно повернулась к другу, встала, и ка-ак даст тому опять леща! Причём звук был такой громкий, что мне, кажется, даже заложило уши. — ИДИОТ ДРАНЫЙ! — заорала та от негодования, — мне легче было тебя оставить и ничего не делать, нежели так! Да твоя тушка стоит меньше, чем всё то, что я для тебя сделала, чернь! Что ты вдруг таким вычурным стал, не пойму?! Вельмеске мне отдали двенадцать тыщ золотых ради твоего спасения, а тебе типа чуть плохо стало так сразу «Ай-яй-яй какая тётя Дагони плохая, навела на меня проклятие»! И плевать на всё, да? Вот на своего друга посмотри — его почти убили а он проявил невероятную стойкость в отличие от тебя, сено! Заткнись, прошу я тебя! — Закончив свою, очень громкую тираду, она ещё раз прошлась по затылку друга, и пошла на выход. — За твоё нытьё я тебя убить готова, — говорит последние слова, уже спокойным тоном и уходит прочь.       Выражение лица Коляна было невероятное — смесь удивления, страха, сомнения и лютого гнева. В какой-то момент он приготовился побежать, встав в стартовую позу, но осёкся, после чего сел рядом со мной. Теперь он выглядел просто очень злым.       «Нихуя себе» — подумал я, теперь уже не удивившись, а тотально охуев с ситуации. Это, кажется, вообще что-то невероятное. Чтобы до такого довести? Жесть. И что делать теперь? Как дальше продвигаться с этим? Будут они теперь оба друг на друга дуться, и с таким никакого прогресса можно не ждать, ёпт. Да и сама ситуация, очень даже интересная… Ладно, стоит помочь ему успокоиться. Например, отвлечь. Хотя бы ненадолго, а то по глазам вижу — до включения режима «rage» осталось совсем немного. — Пойдём, покурим? — как ни в чём небывало решил я задать вопрос. — Только за новым блоком надо к Эрику сходить. Погнали? Ответом послужил лишь короткий кивок. Да уж, гнева сейчас в нём выше крыши. Ну ничего, походим, проветримся, а там он немного успокоится.       На пути к главам, драконихи видно нигде не было, что хорошо. Зато обнаружились Марта с Лесей — они сидели в покоях управляющих и обсуждали книгу, которую дружно читали. Кстати, этой книгой оказался сборник всего связанного с «сапиенсами». Теории, сказки на манер фанфиков, рисунки. Мы немного посидели с ними, ответив на вопросы по типу «а как люди какают?» и, послушав их мнения на счёт того, как же людской мир выглядит. Естественно, мне хотелось лишь посмеяться над этим и назвать всё это бредом, но на деле только напомнил пегаске, что я уже рассказывал о своём мире.       Далее я узнал, где лежат сигареты. Взял несколько пачек, положив в сумку, и поинтересовался у девок по поводу глав и драконихи, мол, где они сейчас. Эрик с Риной, как оказалось, сейчас находились в технических помещениях и регулировали ход работ по подготовке здания к холодам, а вот про сиреневую они ничего не знали. — Ну ничего, — отвечал я, — может найдётся потом. А то между Фростом и ней произошёл некий конфликт, и это, кстати, следующая тема для разговора. В общем… Описав ситуацию, девки почти одновременно выпучили глаза. Служанка принялась жалеть другана, а Леся с большим возмущением начала осуждать «проклятого», заодно оправдывая «проклинающую» теми фактами, которые уже были услышаны от сиреневой. Я решил защитить Коляна, сказав, что в курсе были далеко не все, эта ситуация почему-то не оглашалась вообще никак, и вообще все словно находились в заговоре о неразглашении. — Тогда я думал, что мне каюк скоро придёт, или всем реально плевать на меня! — ругался тот, спуская всю накопившуюся злость. — Не виноват я ни в чём, и точка!       Алессия, к счастью, осознала ситуацию, и искренне извинилась сначала за себя, затем за Дагони, к тому же пообещав с той поговорить. Так, в процессе взаимных извинений, разговор ушёл в другую плоскость, и мы начали обсуждать всяческие моменты из жизни.       Пока говорили, пегаска как бы невзначай достала вино, бокалы, разлила питьё, и мы выпили. Всю бутылку. Когда же на столе оказалась вторая бутыль, тема постепенно стала переходить к странным, одновременно неудобным для нас вопросам, в особенности к нашим личностям, мол «как жизнь привела нас к тому, что мы стали такими, какими стали?», и появилось лёгкое опьянение, то сразу стало ясно: нам пора. Точнее, понял это я, ибо полностью раскрывать себя я не хотел ни при каких обстоятельствах. Говорить, к примеру, о том, что тебя били палками и чуть ли не обоссывали в канаве в детстве, или что тебя любили очень сильно обмануть — не очень приятно.       Сказав им, что я кое-что вспомнил из-за чего категорически необходимо отлучиться, встал со стула и силком повёл за собой друга, что уже начал подробно отвечать. На выходе он возмутился, мол «такую беседу душевную прервал», но я вкратце всё пояснил. Поняв это, Коля кивнул, и мы двинулись на улицу.       Подходя к выходу, неспешно шагая по очень тёплому мраморному полу, опять же никого замечено не было. Первым шёл я, который, немного приоткрыв дверь, приостановился на пороге, ибо увидел сиреневую, стоящую прямо напротив выхода, облокотившись на высокие перила. Может, пока другу не видеть Дагони, иначе опять взбесится? — Идём давай, просто поодаль встанем, — толкнул меня Коля, и прошёл вперёд. Бля, умудрился её заметить. Но раз такой спокойный тон, то он остыл. Это хорошо.       Мы встали с левой стороны от входа, метрах в пяти от драконихи. Она словно нарочно отводила взгляд в противоположную сторону от нас, будто не желая замечать. Хотя со мной поздоровалась, не поворачивая головы. Удивительно.       Закурив, мы немного постояли в тишине, глядя на улицу. «Пустой день» полностью оправдывал своё название, поскольку погода стояла удивительная: впереди почти ничего не было видно из-за аномально плотного тумана, который, казалось, высотой доходил до тёмных, низко ползущих туч, откуда капала до жути неприятная, ледяная морось. Шла она под таким углом, что даже не спасала крыша. Температура опустилась настолько низко, что трава и кусты покрылись инеем, а каменный пол успел покрыться прослойкой льда. На наше счастье, одежда достаточно защищала нас, потому быстро замёрзнуть точно не получилось бы. Но желание быстрее вернуться в тёплый дом усиливалось с каждой минутой. Но опять же, с иной стороны, всё это создавало несколько приятную для меня атмосферу, отсылающую к походу за грибами, на рыбалку или охоту. У себя, в деревне.       Захотелось вдруг поговорить с другом о былых временах, вновь обсудить интересные моменты, и просто поговорить по душам, как… — Ну и долго она будет тут стоять? — недовольно буркнул Коля. — Проклятия свои шепчет что ли? — Коль, можешь не начинать бубнить? — осуждающе отвечаю. Такой, блин, хороший момент испортил. Нельзя промолчать, что ли? — Ты ж сам виноват, что дерьма надумал. И должен это понять. И, нам вместе держаться надо, а не ругаться. — Действительно, блять. Ты хоть заметил, что я почти с самого начала как-то не очень с ней? — он повернулся ко мне. — Как горох об стену, ей богу. Даже если опять наладить общение, то много чего изменится? Я не против примирения, даже некое желание имею. Только кажется мне, что всё равно долго дружить не получится, ведь наверняка или ей, или мне не понравится какая либо выходка, — его взгляд вернулся к полю, став задумчивее. — И характеры у нас сильно разные, и вкусы, и взгляды на мир. Так что не представляю, как дружить. Глупо всё это, думаю. — Ёпт, снова тебя прорвало! Подожди, посмотрим ещё, как дальше карты лягут. Всё же в будущем только она с нами и останется, так что… — Мне идиоты вроде Фроста даже в знакомые не годятся, — вдруг подаёт голос Дагони. Обернувшись, вижу, что та безэмоционально смотрит на нас, высокомерно приподняв подбородок. — Такие даже если посмотрят на меня косо, следующего дня не видят. Ты же в списке исключений, к сожалению. — Пар, ну вот и о чём я говорил? Как горох об… — Молчи, отродье. Бери пример со своего друга, повторяюсь. Он лучше тебя в несколько раз будет. До встречи, — Дагони поворачивается и уходит в дом.       Такого поворота событий я никак не мог ожидать, и потому лишь проводил её сильно удивлённым взглядом. Такая грубость вообще неожиданна. Походу, она конкретно так кипит. Настолько конкретно, что пытаться чем-то помочь сейчас нет никакого смысла. Но желание наорать на сиреневую за слова очень сильно даже захотелось, несмотря на то, что они оба неправы, и больше всего неправ как раз Николай. Ему же сразу прямо сказали, что всё нормально, а тот начал надумывать. А Дагони должна понимать, что подобное могло произойти, потому сдерживаться надо было до конца. — Ахуеть не встать, — почти по слогам проговорил Коля, — это уже ни в какие рамки не входит! — Согласен. За такой базар надо бы зубы ей подредактировать. Всё равно потом новые вырастут. — Определённо! Слишком много выпендриваться вдруг стала, мразь! — Тебе б тоже рот с мылом помыть, Коль. Конечно, я тебя понимаю, и самой ей не стоило так взрываться. Вопросов также до кучи появилось про её обряды, учения всякие, и про осведомлённость тоже. Пипец короче эта ситуёвина. — Допустим, по факту сказал… Но всё равно как то не очень, прям ну, ну вообще! — Да, да, понимаю тебя. Стоит остыть, — мы сделали небольшую паузу, чтобы докурить сигары и выкинуть окурки. Он в урну, я в кусты. — Когда на тебя орут, естественно неприятно. Особенно когда это делает вот она. Но, признать её правоту стоит. А вообще знаешь, предлагаю мне самому с ней переговорить, неважно на обещание Леськи. — Эх, ну попробуй, — с явной грустью сказал Коля. — Погорячились, с кем не бывает. — Ой, да не надо тут депресняк врубать. Ща её на место поставлю, и нормально будет! Погнали? — он кивнул, и пошёл к входу. Но тут же остановился и, развернувшись, заявил: — Хотя нет, не надо пока никого на место ставить. Лучше это вечером вообще обсудить за ужином, думаю. И наверняка Алессия справится с этим лучше. — Ну-у, раз так, то вечером вместе на место и поставим? — Не надо только быковать, а? — Почему же? — Так точно лучше будет. — Окей, понял. Давай шагай уже.       Войдя в холл, решили снова зайти в покои — узнать, появились ли главы, и там ли до сих пор девки. Вторые там были, и теперь пили вино, говоря о своей, не очень хорошей жизни. Присоединяться мы не стали, а просто поинтересовались нужными нам вещами, а это: снова про Дагони и глав. Перед уходом выпили по стакану, так сказать, за жизнь, и ушли в свои номера. Но, когда я уже вышел, Коля что-то спросил у Леси, и по приходу в наш холл у него была состроена довольно хитрая улыбка, что мне показалось очень странным. Типа, так быстро поменяться в настроении — это не похоже на него.       В холле Колян вдруг сказал, что сейчас есть очень хорошая идея — прогуляться по катакомбам поместься, где ныне находились главы. На вопрос «зачем тебе это?» последовал невнятный ответ, на подобие «просто захотелось». Такое дело напрягло меня, опять же из-за его поведения. Но через минуту раздумий, спихнул это на простое желание развеяться, поэтому, согласившись, нерешительно двинулся за ним.       Он повёл меня в главный зал, где до сих пор никого не было. В это время я всё думал, с чего это его вдруг именно туда понесло? Никаких на то причин точно не было, да и отмазка «нечего делать» слабовата. И я почему-то дал добро на это, ведь мало того не любил подвалы, да ещё нас спалить там могут. И, откуда он знает, где вход? Вход оказался в зале за угловой колонной, в виде неприметной, почти незаметной из-за одного тона со стеной дверцей, за которой открывался спуск в узкий, душный и еле освещаемый керосиновыми лампами коридор. Выглядел он довольно жутко, как будто из каких нибудь страшилок. Также, откуда-то из глубины доносились звуки некой огромной работающей механической машины, что придавало этому месту атмосферы.       Продвинувшись вперёд на десять метров, мы вышли в первое помещение, заставленное кучей закрытых ящиков. В одном из шести углов была свалена куча рабочей одежды и защитных очков. Рядом — несколько проходов, над которыми висели таблички. «Склады», «котельная», «водоснабжение», «ТОЛЬКО ДЛЯ УПРАВЛЯЮЩИХ». Колян, как только прочитал последнюю табличку, то сразу же подбежал к ней, на ходу натянув брошенные очки. — Погнали туда? — с энтузиазмом говорит он. — Может, не? Мало ли что там будет, — с явным страхом отвечаю. Сейчас я очень боялся на наши задницы — не отметелили бы за данные похождения. Да и в принципе в подобных местах надо многое знать: технику безопасности, карту ходов как самое основное. Мы, естественно, были не в курсе как с понятием «безопасность», так и с картой. — Да не сцы! Бери очки и залетаем! Ну чего такого то нам будет? Мы просто гуляем от скуки, всё! — Ага, «Ат СкЮкИ», — передразниваю его, — от скуки и в тюрьму нас могут посадить… ладно, пошли. Но в случае чего, то будешь за всё отвечать ты! — Подтверждаю! — звонко тот отзывается, приложив копыто к виску. Кидает мне очки, и ныряет в в проход. Я надеваю их и прохожу следом, недоумевая с его внезапного приступа активности.       До интересующего места, что оказалось чуть приоткрытой стальной дверью, идти долго не пришлось. Всего лишь небольшой спуск вниз, пара поворотов, и вот она. Продолжать исследование мы не решились, ибо побоялись внезапного стука копыт с той стороны, что появился ровно в тот момент, когда Колян начал открывать эту дверь. Вернулись обратно, решили пойти на склады. Шарахнулись резких механических звуков, доносившихся откуда-то снизу, но до огромного, по меркам катакомб, и тёмного, еле освещаемого лампами, помещения дошли. Там, правда, нечего было искать или «исследовать», но полазить по нагромождениям ящиков мы успели вдоволь, что весьма успокоило моё волнение, и даже раззадорило.       Позабыв, что мы находимся там, где не должны, начали играться как малые дети, немного поиграв сначала в догонялки, затем в прятки, даже несмотря на полутьму. И только когда снизу донёсся громкий перестук копыт и приближающиеся голоса, мы тут же опомнились. Быстро нашли друг друга, и затаились на самом высоком ящике, почти под потолком. Оттуда можно было увидеть вход, откуда мы зашли сюда, и откуда же сейчас слышалось приближение кого-то, и ещё один проход, ведущий в «опасный участок», если судить по надписи на двери.       С минуту мы ждали появления неясных фигур, а потом в проходе сначала двое слуг, разодетых в грубую рабочую одежду, а за ними стали выходить представители семьи Вельмеске, коих оказалось здесь довольно много. Шли те по паре — видимо муж и жена. Все они что-то обсуждали, но из-за множества голосов, я не смог разобрать ни единого слова. Эту группу замыкали Рина с Эриком, которые, судя по их довольным выражениям лиц, были очень довольны. — Итак, — громогласно начал глава, когда все построились в полукруг, — как мы могли видеть, наши подданные в этом году достаточно хорошо справились с подготовкой к «не сезону», посему готов предложить снизить им нагрузку на полную треть, на сей промежуток года. А вы как считаете? — почти одновременно от всех было услышано одобрение. — Единогласно! Ну что же, принимаем это, как наше решение. Значит, стоит прямо сейчас заняться перераспределением трудовых ресурсов? — Открыть выход! — крикнула в тот же момент Рина двоим слугам. Не успели прозвучать ее слова, как рабы побежали в «особо опасный» ход. Когда они пропали в проёме и закрыли за собой дверь, то все Вельмеске словно услышали команду «вольно». То есть, расслабились, перестали величественно стоять и в общем стали походить на группу рабочих во время перерыва. — Фух, пока те ушли, хочу сказать что я сильно устал «выглядеть», — признался Эрик, облокотившись на ящик. — Почему в уставе написано именно всегда смотреться важными перед рабами? Лично я стар уже для этого, фух. — Эря, не надо тут опять начинать, — отвечает кто-то из полукруга, — все мы уже старики для такого. Осталось подождать годик-полтора, и наследники в главенство перейдут. Тогда-то и отдохнём! — Ну да, ещё бы, — согласился другой, бородатый, самый старый на вид, — я этих наследников уже лет сорок жду! И между прочим мне сто восемь, а не как вам по шестьдесят, и до сих пор отвечаю за популяцию! И не ною как наш глава! — Ох, Мерль, — говорит Рина, — ты бы тоже не начинал, а то… — внезапно, одна из каменных стен стала подниматься, открывая просторный подъём на улицу. — Всем в стойку! — скомандовал Эрик. Вновь они приняли величественный вид, построились в колонну по два и попарно вышли в открывшийся выход, который спустя минуту, закрылся. Стало снова тихо.       Увиденное меня несколько поразило. Получается, у всех них есть устав, в котором говорится, что перед всеми нужно себя вести «величественно»? То есть, все они вели себя по уставу в присутствии нас? И, следовательно, в данный момент мы для них не считаемся «своими». В принципе, логично и правильно поступают, но от осознания стало неприятно. Мы же всё время в розовых очках ходим, ими же и надетые. Всё то отношение к нам, желание помочь, забота и поддержка — это имитация, фарс! На самом деле главы могут преследовать далеко не те цели, которые преследуем мы. Скорее всего, их интересует больше власть, деньги, престиж. Они просто сейчас манипулируют нами, направляя куда-то по их указке. А мы как дурачки повелись… Ладно, не будем расстраиваться раньше времени. Через неделю поедем на поезде, там я с Дагони переговорю. Однако, с ней тоже не всё так радужно, блин. Также все эти догадки могут оказаться не верными, ёпт… Кому теперь доверять-то?! И стоит ли обговаривать это с кем либо? Пипец. — Ты тоже от этого сейчас офигел? — спрашивает Колян после минутного молчания. — Они, типа, никогда не показывались без вычурности? — Да тут хрен его знает, — с сомнением отвечаю, — мало ли чего мы не знаем. Картина интересная конечно, да только не объясняет ничего. — А может нам тоже начать себя вести как они? Думаю, будет смотреться прикольно. Я такой весь из себя прЫнц, всегда хожу с поднятой головой вверх и обязательно с недовольной мордой! И ещё походка грациозная такая, — он встаёт в центр ящика, встав в позу «принца». Сморщивает губы, чуть ли не закидывает назад голову, и сдвигает брови вниз. — Слушай, а нормальный из тебя принц получается, — оцениваю я его позу, тоже поднявшись. — Не смей меня оцьэниваць, нищьий! — фыркает тот, и отворачивается. В ответ я его слегка толкнул, отчего «аристократ» чуть не упал. — Эй! — Вот так и происходит, когда власть отворачивается от народа, ха! — А власть-то тут причём? — Да так, мал… — Э, вы кто такие?! — внезапно кто-то басисто заорал снизу. Мы синхронно глянули туда. Под нами стояли те двое рабочих, открывшие двери. — Живо спускайтесь и сдавайтесь! — Бежим? — шёпотом спрашиваю я Коляна, не переставая таращиться на работников. — Врассыпную! — кричит тот, и мы полетели в разные стороны. Он сразу прошмыгнул в знакомый проход, а я чуть не попался в попытке мелькнуть следом. Пришлось развернуться и влететь в другой, «особо опасный» коридор.       Плечом вышибаю дверь, и вижу лестничную площадку. Не думая, побежал вниз. Сверху наверняка находятся рычаг, открывающий выход на улицу, и следовательно там тупик. Спустившись на несколько пролётов вниз, выбиваю ещё одну дверь и тут же её запираю. Быстро оглядываюсь. На меня удивлённо смотрят четверо работяг, обедающие за небольшим столиком. За ними вижу два прохода. Запрыгнув на стол, сметаю всё стоящее на нём и вылетаю в правый. Бегу с десяток метров, заворачиваю в очередной коридор. Снова спуск. Бегу дальше. Начали появляться трубы, и через некоторое время бега стены почти полностью стали из них состоять. Не слыша погони за собой, останавливаюсь у лампы.       Ёпт, куда меня угораздило-то? Лучше бы пару кругов намотал по складу и выбежал бы вслед за Колей, а не так. И делать теперь что? Можно наверное вернуться к рабам и прояснить ситуацию, после чего спокойно выйти. Но блин, потом могу от Эрика же получить… Но сильно ли я получу за такое? Ведь, друган по факту сказал, что мы просто тут гуляем. Так, тут же опасно, точно! Окей, разворачиваюсь и иду навстречу преследователям. Пофиг.       Только я сделал пару шагов обратно, как из-за угла неспешно вышли рабочие. С мечами в зубах. Заметив меня, те ощетинились, и стали быстрее направляться в мою сторону. — Вот ты где, а мы думали что ушёл совсем, — говорит, несмотря на оружие во рту, самый крупный, который был больше меня раза в два. С ним мне точно не справиться… — Что же ты тут делаешь, рогатый? Вынюхивал чего, али просто гулял? — Пацаны, вы всё не так поняли, — криво улыбаясь, начинаю я оправдываться, начав отходить назад. Блин, вот сейчас мне по-настоящему стрёмно, бля. И так тупо всё выходит, отчего я и злюсь и грущу одновременно. Неожиданно, странно и реально тупо, блин. — Я тут это, гулял просто. С другом. Мы, кстати, друзья ваших глав. Вы как крикнули на нас, так мы и испугались, чес слово! — А отчего ты убегать продолжаешь, коли друг наших господ? — хищно улыбаясь, спрашивает другой, худой. — Дык вы с мечами, ебать! А как тут не бояться? — Мы своих не трогаем, так что можешь спокойно подходить. Ну же, не бойся, если свой! — Желания не испытываю, если честно. Может, вы просто уйдёте, а я потом приду? — Ну не-ет, так дело не пойдёт. Нам легче тебя задержать. К примеру, вот прямо… — пока говорил крупный, второй как бы невзначай остановился у вентиля. — СЕЙЧАС! В ту же секунду тощий крутит вентиль, и мою голову ошпаривает вырвавшийся из трубы пар. Боль мгновенно выключает реальность, и я, оглушённый, валюсь на пол.       В сознание я пришёл медленно, тяжело. Словно выплывал на поверхность с большой глубины. На странность, никакой боли я не ощущал. Как и не слышал звуков. Впрочем, и видеть я еле мог. Несколько секунд я соображал, что происходит, но ничего дельного так и не пришло в голову. Только понял, что валяюсь на твёрдом, холодном полу. Снова в тёмной тюрьме? Если это так, то значит, не зря беспокоился за этот счёт. Походу, как меня оглушили, то сразу доложили Эрику, который и закинул в камеру. Вероятно для того, чтобы я усвоил урок, звучащий примерно как «по подземельям в моём доме лучше не лазить!», или «не суй свой нос, куда не просят!». Хороший урок, кстати. Хоть жив остался — и то хорошо… Надеюсь, меня не сильно повредило, а то словно в коме. И пить хочу сильно. Что-то со мной не то, это точно. И в ушах будто вата до сих пор, и в носу свербит. Знобит всего, как при сильной простуде. Так, надо попробовать подняться.       Только я принял сидячее положение — правая часть головы мгновенно заболела. Я встряхнул головой и попытался протереть глаза. Еле дотронувшись до век, почувствовал жжение — наверное, слизистая высохла, но протереть их я смог. Только после этого открыть их не удалось из-за усиливающегося жжения, поэтому решил ещё повременить, спокойно посидеть несколько минут.       Жжение не желало прекращаться. В сознании начали проскакивать мысли, что мне придётся очень долго пребывать в таком состоянии, отчего становилось жутко. Я начал успокаивать себя тем, что виной тому, наверно, всё то же оглушение, и недостаток жидкости в организме. Потом начал вспоминать, по какой причине я в таком состоянии.       Меня же паром вырубило! Причём он был сильно горячий, и под большим давлением! Точно, у меня сейчас определённо степень ожога. И далеко не первая, а вторая, если не третья. Ожог пришёлся мне справа, ошпарил, наверное, уши, шею, часть морды. И, меня вроде как развернуло от такого потока, следовательно обожгло в принципе всю морду! Глаза я закрыть не успел бы точно, и… блять! — от осознания, что пар ударил даже по глазам, захотелось заплакать. Я теперь слепым остаться могу, пиздец!.. Отлично погуляли, ёпта! Это просто самая тупая ситуация, которая могла произойти!.. Успокойся, Дюха, щас ты точно ничего не сделаешь. Надо посидеть, подождать, а там придут свои и помогут убрать ожоги, жажду удовлетворить там. И вытащить отсюда. Всё путём, ничего страшного нет. Попросту я тут сдуру оказался. Со мной всё в порядке, и так далее и тому подобное. А лучший способ ожидания это сон, так ведь? Ну вот, ложусь на этот мерзкий холодный пол и дремлю.       Уложившись обратно на не больную сторону головы, попытался уснуть. И, это мне в какой-то степени удалось, если это состояние можно назвать сном. Скорее, просто задремал с полным сохранением ощущения времени. И, дрёма, наверное, была долгой. Пока я не услышал топот копыт и множество голосов, точно прошла пара часов. Я слышал, как ко мне зашло минимум четверо, что-то очень бурно обсуждающие. Потом они затихли на секунду, видимо, увидев меня. И заговорили пуще прежнего, при этом меня начали тормошить, задавать вопросы, кажется. Я не разбирал слов, просто понимал, что со мной хотят поговорить. Но, на удивление, мне настолько было приятно находиться в дрёме, что я никак не реагировал. После, я почуял, как меня переложили на нечто мягкое и тёплое, и стали куда-то нести. Несли так, что меня укачивало как в автобусе, отчего я перешёл в полноценный сон. Недолгий, но сон.       Неожиданно, мои лёгкие обожгло резким запахом, отчего я резко вздохнул, распахнул еле видящие глаза и вскочил, тут же плюхнувшись обратно. — Наконец в себя пришёл! — радостно прокричала Дагони. Я проморгался и, чуть приоткрыв веки, глянул в её сторону. Передо мной мельтешил сильно размытый, нереально яркий бледно-розовый силуэт. — Ты как, жив, цел? — Ага, цел и невредим, — зло пробубнил Эрик, стоящий, кажется, напротив драконихи. — Только проблема с ним решилась, как в тот же день под горячую струю попал! — Зато жив! — парирует она, — а это самое главное! — Был бы и здоров, если бы Фросту в голову идея по подвалу погулять не пришла!.. Аргх, не надо снова так себя вести, Фрост! Говорю же тебе, что тут твоей вины нет и вообще это случайность! — Хватит ругаться, иначе выгоню всех. Сейчас стоит всем усп… — Мы тебе разве мешаем? И как ты смеешь указывать мне в моём же поместье? — Эрик, может не стоит? — я услышал тихий голос Рины, что доносился немного поодаль от главы. — Она здесь исполняет роль лекаря всё-таки. — Ох, прости меня. Просто сейчас я весь на взводе! Вы можете меня понять! Сначала поверка оборудования, только начал подготовку к встрече гостей, а тут же… — Все быстро на выход! — зло крикнула сиреневая, не дав договорить Эрику, и все мигом замолкли. — Вы только положение усугубляете со своей истерией! Всё, спасибо что сопроводили и помогли дотащить досюда, а теперь брысь! Тут дел всего на пять минут мне подлечить его, в течение которых я должна остаться в кабинете одна. Ага? — Ты опять наглеешь, Даг… — хотел было продолжить бурчать глава, но тут же осёкся, продолжив говорить спокойным тоном. — Хорошо, мы выходим. Надеемся, что всё будет хорошо. — Не беспокойтесь, ваш кабинет оборудован всем необходимым для таких случаев, — неожиданно мягко сказала «доктор», после чего «мешающие» покинули помещение, не забыв громко хлопнуть дверью. Несколько секунд было тихо, по истечению которых к моему лицу прикоснулись мягкие пальцы, начавшие трогать места ожогов. — Пар, ты хоть не отключился опять? — Я не вижу ничего. Только круги размытые, — хриплым голосом пожаловался я, чувствуя, как начинает жечь в местах, к которым притрагивались. — Ну, это понятно. Ты б щас видел, с такими-то глазищами, — в этот момент она полностью открыла один глаз, и тут же закрыла его от моего вскрика, ибо свет будто прожигал дыру в голове. — Дэ-эм, дела вообще печальные. У тебя яблоки краснющие, а зрачки как у мертвеца мутные. Места ожогов полинявшие, кожа «варёная».Неприятная картина. — Во как меня обожгло хорошо, оказывается. А я думал, почему сухое всё и жжёт. — Хех, ну это естественно. Полегчает, как подлечу. — И, это. Глаза мои типа сварились, и я не смогу видеть? — Пф, не думай так! Тебе повезло, что их не так сильно задело, как могло бы! С обычной медициной они б зажили за несколько месяцев в любом случае. А тут, в этом кабинете штука одна есть, которая, буквально, мгновенно и глазки твои прекрасные вылечит, и кожу! Мазь это, фиолетовая такая. Штука мощная, и жутко дорогая, но эт-то мелочи, правда? Ну вот. Погоди, достать её надо, — она отошла от меня, порыскала, судя по звукам, в шкафу, после чего подошла обратно. — Ты, главное, не дёргайся и без криков, ладно? Так, стоит тебя от света прикрыть для начала. Щас открывай их, неспешно, ага, да-а… — БЛЯТЬ! — оба моих глаза одновременно намазали жирным слоем холодной жижи, которая при контакте мгновенно вступила реакцию, вспенившись и зашипев. Было такое чувство, будто тысячи игл на миллисекунду впились в зрачки, проткнув голову насквозь. По щекам начали ручьём течь слёзы, нос затопило соплями, а рот заполнился вязкой слюной. От всего этого я только и смог, что громко матюкнуться и начать интенсивно тереть веки. К огромному счастью, всё быстро прекратилось, и по окончанию я чихнул настолько громко и сильно, что даже подпрыгнул. При этом, все жидкости из носа и рта вырвались наружу, запачкав пол. Распахнув глаза, обнаружил себя на койке в помещении, походящем на медицинский кабинет в некой дорогой клинике. — Мхахаха! — сиреневая искренне засмеялась, увидев такое. Повернувшись к ней, увидел её скрутившуюся на полу. Нехило её так прорвало.       В ожидании, пока та придёт в себя, я плюхнулся обратно, мысленно радуясь быстрому возврату того, чего в моём мире, в лучшем случае, вылечить удалось бы за полгода.       Наконец, она перестала ржать и, поднявшись, извинилась за приступ смеха, а после приступила мазать этой мазью почти всю правую часть головы. Ухо, виски, щёку, нос, шею. Таких ощущений, как при лечении глаз, уже не было, что хорошо. Бальзам просто шипел некоторое время, нагревая кожу, после чего постоянное жжение прекращалось, и мне становилось лучше. По окончанию этой процессии, Дагони дала мне целый графин воды, что был мгновенно опустошён. Также дала небольшое зеркало, в отражении которого я увидел своё лицо, покрытое шерстью лишь наполовину. И, смотрелся я сейчас не очень, мягко говоря: как-то опухли глаза, левое ухо меньше правого, а кожа была очень тонкой и оттого розовой, из-за чего было хорошо видно сеть сосудов под кожей. Всё это контрастировало с нормальной половиной, покрытой густой, здоровой шерстью. Зато вижу и не болит ничего, блин. — Ну чего, двуликий, — улыбнулась сиреневая, — как оно? — Будто заново родился, чё. — Тем самым обокрав Вельмеске на целых три тысячи золотых! Целая баночка ушла на тебя, во! — Фига се, цена. — Это цена жизни бедняка, что отдал всю жизненную силу на это, нормально. — Чего? — Ай, забудь. Бред сказала… Если что, то часа через пол твоя мордашка полностью излечится и вырастет полный покров, по сему тебе щас срочно в номер надо пойти.       Выйдя в узенький, незнакомый коридор, напротив двери стоял только один Эрик. Он явно был недоволен произошедшим, встретив меня гневным взглядом, от которого я немного заробел. Как тут не посмотри, а я реально провинился перед ним, и эту вину вряд ли можно будет загладить, что печально. Осмотрев с головы до ног, глава чисто из вежливости, без интереса спросил о моём состоянии, хмыкнул после ответа, и пошёл по своим делам, бурча что то себе под нос. Скрываясь за поворотом, он обернулся, чтобы снова зло зыркнуть в мою сторону и окончательно скрыться. Дракониха двинулась с места только после того, как стихли шаги Эрика, и повела меня в восьмой номер, не забыв успокоить словами о том, что всё нормально, и всякое может случиться.       В самом номере, куда сиреневая заходить не стала, сказав про дела, на диване сидел печальный Фрост, тут же начавший извиняться. Я его выслушал, принял извинения и уселся с ним рядом, начав рассказ, что и как было. Затем спросил, что было у него.       В общих чертах, как он вылетел из катакомб, то бросился бегать по поместью в поисках меня. Пока бегал, настало обеденное время. Его привели в небольшой зал, где обычно едят главы. Там же и затрубил о пропаже меня, сознавшись в том, где мы ползали. Эрик, которому почти сразу донесли обо мне как о неком шпионе, «успешно пойманным и ныне закрытым в подвалах», всё сразу понял и, сначала громко обругав друга, позвал дракониху и Рину и полетел ко мне с носилками. Меня обнаружили, и потащили туда, где я и проснулся. Также я узнал, что валялся в той комнате около двух часов.       И, кстати, примерно столько же времени я просидел с Коляном, далее разговаривая о Дагони, дальнейшем плане, и так далее, после чего он заметил, что моя рожа пришла в полную норму, и почти в тот же момент сюда зашла Рина, позвавшая на обед, который оказался обедом лишь в первой части…       Нас привели в тот же зал, дали время поесть, а после зашёл Эрик. Он сел напротив, и начал отчитывать. За то, что мы проникли туда, куда вход строго-настрого запрещён. За то, что всполошили рабочих. За лишние траты, и за то, что мы отняли у него кучу времени, «которое должно быть занято совсем не вами!». Потом, отдышавшись и немного успокоившись, сказал, что никто ничего не знает, помимо нас, Рины и, естественно, Дагони.       Вместе выйдя из зала, глава наказал нам сидеть остаток дня по номерам и никуда не выходить, ибо с минуты на минуту приедут именитые торговцы с окраины Эквестрии, которым нежелательно нас видеть из-за множества неизвестных нам причин. Да, на самом деле он просто не хотел опять возиться с нами — это было ясно по его взгляду, когда тот говорил. В принципе, и фиг бы с ним, главное — что без наказания, по крайней мере, сильного. Домашний арест, а если точнее то комнатный, вполне заслужен. Да и вечер скоро всё равно, а там спать и видеть сны.       У номеров нас радостно встретил Кхош с дубинкой на поясе, с ходу сказавший, что рад нас видеть во здравии, как давно он нас не видел и так далее. Мы чуть поговорили с ним, и узнали, что слуга тут не случайно. Его поставили следить за нами, дабы не произошло нарушения указа. И попросил соблюдать его, ведь понижение никак не входило в его планы, как и причинять физический вред «самым добрым господам», если мы умудримся выйти за пределы нашей жилплощади. — Ну, уговорил, — отвечал я, понимая, почему поставили в «наряд» именно его. Кхош попросту достаточно хорошо знакомый, чтобы нам было не плевать на него как минимум. Ибо, выйдем мы отсюда — слуге будет очень и очень плохо. На том и разошлись, оставив нарядного в холле читать книгу и отдыхать от повседневных дел.       Первый час нахождения в номере я потратил на раздумья, чем же себя занять. На второй час пришла Дагони. Она принесла небольшие круглые очки с некой «автоподстройкой», и заставила их надеть, сказав, что какое-то время я буду плохо видеть. И сразу же предложила в этом удостовериться, указав на окно. И в правду, чем дальше — тем всё становилось более размытым. Надев очки, получил от драконихи неудачный комплимент, мол с ними я выгляжу намного умнее, чем обычно.       Далее, пошёл разговор о разном. Сначала сиреневая извинилась за сегодняшний негатив. Заверила, что уже поговорила с Фростом на эту тему, они нашли взаимопонимание и ныне у них дружеские отношения. И вдруг, решила немного рассказать об учении хаоса, и много о себе. — Само учение, как уже понятно, было создано драконами хаоса, которое является прямым наследием богини. По своей сути, оно изначально ничего собой не представляло. Только очень расширяло возможности, потенциал, и без труда можно использовать первобытную магию. То ли дело потом! Как появились разные виды магии, то здесь учение показало себя полностью: оказывается, можно мешать всё что угодно, и это будет работать! К примеру, возьмём самое банальное: добро и зло. Просто так ты не совместишь эти заклинания, а с силой хаоса — легче простого! И, кстати, миксы всегда много сильнее, эффективнее, практичнее, и так далее. Также у этого дела есть своя личная магия, но про это я не расскажу, ибо там всё очень серьёзно, сверхсекретно и страшно! Ну и, ещё одна особенность заключается в невозможности делать всё вышеперечисленное без так называемого признания. Это, когда самые главные из драконов хаоса признают тебя наследником великой силы, делают некий обряд, учат основам пользования… Да только они никого, кроме своих, не признавали и естественно, никто в мире мало того, что не знает об этом учении, так и использовать не может! Но кто они такие, эти драконы хаоса? — мирные и добрые ящеры, жившие высоко в горах на дальнем севере. Питались всем, что попадётся. Даже энергией могли питаться! Ростом раза в полтора выше тебя, длиной в три-четыре раза. Всё, что я знаю. Ну, в общем, жили они себе да не тужили, изредка контактируя с близлежащими поселениями путём принятия подачек, и взамен выполняя какие-либо благородные просьбы жильцов. Но, в какой-то момент, примерно лет сорок тому назад, появился мой идиот — отец, захотевший увидеть мир. Скрытно слинял из общины, и начал бороздить просторы неизведанного. Долго он по миру летал, встречаемый где-то тепло, а где-то не очень. И оказался в здешних местах лет двадцать с лишним тому назад. С дурости налетел на орудующую тогда секту тёмных магов, и получил смертельные ранения во время перепалки. Хех, хотя это была далеко не перепалка — он просто перегрыз всю шайку, и слёг недалеко от Гринхолла, пытаясь себя излечить. Только к тому моменту ему успели, ну, «отключить» возможность использования силы хаоса путём признания того изгоем в общине, и сделал себе только хуже в попытках применить на себе сильное заклинание излечения. По его словам, тогда вместо желаемого здоровья он скастовал взрыв под собой, и прилетел прямо во двор семьи Ребондже, ха-ха! Потом он, вроде, стал работать на плантациях ради получения свободы и также лекарств, где тихо начал встречаться с моей матерью. И, довстречался… Как вышки те прознали про отношения, то подняли отца до примерно своего статута, надавали всяких полезностей, полностью вылечили и стали ждать ребёнка. И вот, рождаюсь я. Лысая, косая, кривая, со всевозможными отклонениями… Папа очухался, и почти мгновенно оказался в общине своих, с ходу показал меня, слезно просил как-то помочь. Меня приняли, а его выгнали опять, на тот момент вообще лишив всех магических способностей в наказание. Удивительно, что я была тепло принята, если честно. Если кратко, то почти сдохшего полу-выкидыша драконы хаоса стали активно вынашивать. Избавили от несовместимых с жизнью мутаций, коих было больше чем домов в Гринхолле, мне кажется, а затем стали просто ухаживать. Вырастили меня до возраста шести-семи лет, которые я, к большущему сожалению, помню еле-еле. Опять же, удивительное дело — признали наследником учения, научили меня основам, даже тем, которые были доступны лишь вождям, и вроде как хотели оставить меня дальше жить в их общине, да только на них пошли войной все, кому вдруг стала нужна эта дранная магия! И отправили меня обратно, к отцу. А он, видно, обиженный, передал меня к такой-то бабке, по сотой линии от родственников двоюродных братьев по материнской линии прадеда главы Ребондже… в полнейшее захолустье на окраине Гринхолла, короче говоря. Ту бабку звали, кажца, Гааланна, и была от такого привета в шоке, мягко говоря. Но взяла меня на воспитание, и очень меня любила и правильно воспитывала, за что ей большая благодарность. Там, ты уже знаешь, школа пошла, которую я люто ненавижу по понятным причинам, и потом началась война. Мне было четырнадцать, и уже окончила школу. Решила сбежать и начала путешествовать, прям как мой отец, ёпт. Но в отличии от него, я достигла успехов, как можешь наблюдать. Я сильный маг, при деньгах, и все меня боятся. Только, есть кое-что печальное для меня, эх… Отец забыл обо мне, ныне воспитывает своих двух сыновей: дракона и пони. НОРМАЛЬНЫХ, хочу уточнить! Тут они, после меня, всполошились и при зачатии заклинания творили для нормального образования плода. И, мои родичи куда-то исчезли. Не, не эти Ребондже, а драконы хаоса. Раньше, помню, они письма мне присылали, временами меня навещали. А с начала войны от них ни слуху, ни духу…       После этого монолога, Дагони что-то вспомнила и отлучилась, оставив меня конкретном шоке. — Ну его нахуй, такие истории, — проговорил я мысли вслух, укладываясь на диван. В самом деле, после рассказа про её жизнь стало как-то не по себе. Жестоко всё это, и угнетающе. Ей пофигу, видно было, а меня возмущение разрывает. Типа, батя мудак, мать мудак, она выжила только благодаря этим дракошам, и я мудак, ибо рос в более приятных условиях. Ещё жалел себя, мол «посмотри, как тебе было тогда плохо».       Так я и уснул, с думой. — ПОДЪЁМ! ТРЕВОГА! — Меня скинули на пол, и легонько пнули в бок, отчего я мгновенно вскочил. Передо мной стоял взволнованный Елизей, что тут же кинул мне в морду мой свитер. — Одевайся и в карету, живо! — А что происходит? — быстро задаю вопрос, одеваясь. — Гвардия Эквестрийская на подходе! Вам линять надо, в темпе к поезду! Всё, я улетел, а ты чтобы через минуту уже на заднем дворе был!