Анри де Грамон

Любая страсть толкает на ошибки, но на самые глупые толкает любовь. (Франсуа Ларошфуко) - Я возвращаюсь во дворец. - Анри, я прошу вас, останьтесь. - Нет. Генерал погладил меня по голому плечу, я не сдержал дрожи, слишком живо было в моей памяти все, что случилось здесь совсем недавно. - Кристоф… - Я распорядился насчет ванны. Вам приготовят отдельную комнату. Что мне сделать, чтобы вы остались? «Вы и так сделали все, что могли», - подумал я, но произнес: - Мне нужно время. Я не могу сейчас вам ничего сказать. Мне больно, плохо … и я не могу вам больше доверять. - Хороший мой, - генерал опустился на колени. Выглядел он совсем потерянным. Еще недавно я и мечтать о подобном не смел, а сейчас это не доставило мне ни малейшего удовольствия. - Встаньте, Кристоф, негоже вам… Мой ответ неизменен. От ванны не откажусь, а потом прошу распорядиться насчет кареты. Я возвращаюсь во дворец. Генерал колебался. Если Стефан прав, то он мог просто запереть меня в спальне и никуда не выпускать, и никто бы даже не хватился. На мгновение мне показалось, что и он думает о том же. Его взгляд не был мягким, нет, он словно ощупывал меня в поисках слабого места. Или мне уже мерещилось черт знает что? Я оскорбил его отказом, видел на коленях и не сомневался, что этого он мне не простит. Он встал так же стремительно, как мгновение назад опустился. - Пообещайте, что подумаете, Анри, - я кивнул. – Вы нужны мне. Его слова еще долго звучали в ушах. «Вы нужны мне». Вот только я ли? Я не был святым, совсем не был, но и расплачиваться за чужие ошибки тоже не хотел, мне хватало и своих. Этот день показал мне, что так или иначе, меня постоянно будут оценивать с позиции поведения де Биля. До тех пор, пока карета моя не покинула имения д’Эпине, я не мог не волноваться. Каждое мгновение мне казалось, что вот-вот нас заставят повернуть обратно, что Кристоф скажет мне: «Я никуда не отпущу вас, Анри, вы мой. Вы же не хотите войны?» Сказать по правде, за эти недели мне стало плевать на войну. Я настолько устал от того, что все вокруг меня используют, преимущественно вслепую, что сейчас, наверное, с удовольствием женился бы на Сабрине де Брази и зажил где-нибудь в глуши. Я видел заговор везде – мне казалось даже, что отец мой знал, зачем меня отправляют сюда, потому и хотел женить поскорее. Это было совсем абсурдом, но ведь просил же он за меня короля, пока я ждал в тюрьме после дуэли решения своей участи. И никто не сказал мне, на каких условиях его величество меня отпустил. Сидеть было ужасно неудобно, и я лег, согнув ноги в коленях. В итоге, подъехав к дворцу, когда уже стемнело, я не смог подняться. Сел кое-как, игнорируя адскую боль, выглянул в окно. - Де Грамон? – окликнули меня, я повернул голову. На меня удивленно смотрел де Лабрюйер. – Вы же уехали. - Вернулся, - буркнул я. - Случилось что-то? - Случилось, Северин, - я попытался вылезти из кареты без посторонней помощи, не получалось. Он подал мне руку, потянул на себя. Я зашипел, приподнимаясь. - Да что с вами? Вы должны быть сейчас в имении д’Эпине, я весь вечер вчера внушал ему эту мысль… - Зачем? Из-за вашего д’Эпине я и не могу подняться. - Так, давайте покатаемся, - он сказал что-то кучеру и сел напротив. - Говорите, – попросил я, когда карета тронулась. - Здесь опасно для вас, Ан… де Грамон. - Почему? - Не могу сказать, но вам нельзя здесь находиться, - он зажал ладони между колен и глядел на меня как-то растерянно. Он очень изменился за эти дни. Нервы? Отсутствие сна? - Расскажите мне все, - потребовал я. - Вы смеетесь? - он закусил губу и посмотрел исподлобья. - Ничуть. Вы расскажете мне, почему я должен быть с д’Эпине, а я скажу вам, почему не могу. Он колебался. Я видел, что он хочет рассказать мне, но не смеет. - Он с вами что-то сделал? – спросил де Лабрюйер, переходя на шепот. - О, да. Наш любезный генерал заподозрил меня в неверности. И наказал, - де Лабрюйер открыл рот, закрыл, открыл опять. – Да, именно так, как вы подумали. - Боже… понимаете, есть люди, которым не выгоден мир. И раз они не могут повлиять на ситуацию через принцессу, будут влиять через вас. Я покачал головой. - Через меня? Уймитесь, Северин, вы еще более подозрительны, чем я. Де Лабрюйер внезапно пересел ко мне, оказавшись очень близко, я щекой чувствовал его дыхание, плечом – жар тела. - Это не шутки, де Грамон, что-то готовится. И если не уедете, будете в центре. - Я не вернусь к д’Эпине, - повторил упрямо. - Уверен, что и подозрения о вашей неверности ему кто-то внушил. Я рассмеялся. - Нет, де Лабрюйер. Тут я виноват сам. - Что? - Я не был ему верен и имел глупость не заметить оставленные любовником следы. Он отшатнулся. - Вы… - Да, черт возьми! Я трахал в свободное время другого. Но не считаю это поводом меня калечить! Он промолчал. Карета остановилась. - Вам помочь? - Было бы неплохо. Де Лабрюйер обнял меня за пояс. - Я предупредил вас, де Грамон. - Да, я проникся. Но останусь во дворце. И с чего вдруг вы решили принять такое участие в моей судьбе? Не замечал в вас склонности творить добро. Он прижал меня теснее. От него вкусно пахло ванилью и цитрусом. Я с трудом удержался, чтобы не положить голову ему на плечо – этот бесконечный, богатый событиями день меня вымотал. - Вы меня совсем не знаете, де Грамон. - И ничуть об этом не жалею, - пробормотал я. - Вам нужен доктор. - Не нужен, отлежусь, не впервой. Если увидите Стефана, скажите, что я его жду. - Это с ним вы… - он отпустил меня, я покачнулся. – Неужели вам мало одного партнера? – что-то большее стояло за его вопросом, нежели простое любопытство. И я сказал: - Не знаю, Северин. Возможно, просто не встретил еще человека, способного удовлетворить меня полностью. Де Лабрюйер помог мне преодолеть лестницу на второй этаж. - Что, даже д’Эпине не справился с этой задачей? - Как видите. - Я могу побыть с вами, - сказал он вдруг. - Не нужно. Вы слишком худой для грелки. Он усмехнулся. - И мечтать не смею о подобной чести, - мы подошли к моим комнатам, я открыл дверь, и де Лабрюйер довел меня до кровати. - Правильно. И не мечтайте, - не обращая на него внимания, я стянул камзол, расстегнул сорочку. Он стоял и смотрел, как завороженный. - Идите, Северин. Спокойной ночи. Он тряхнул головой. - Да, спокойной ночи. Хлопнула дверь. Я, кряхтя, снял штаны и забрался под одеяло. И уже успел задремать, когда раздался стук в дверь. - Входите! – крикнул. Стефан кинулся ко мне с порога. - Дружище, что с тобой? - Все завтра, Стеф. Раздевайся и ложись рядом. Он послушался. Быстро скинул одежду прямо на пол, забрался ко мне под одеяло, обнял за пояс, потерся носом о мою щеку. - Спи, Стеф. Сам я закрыл глаза и мгновенно уснул. *** Когда я проснулся, за окнами было светло. Стефан сидел в кресле возле столика и что-то читал. - Доброе утро. Он вскинулся, улыбнулся мне. - Утро? Полдень уже, соня. Я завтрак тебе оставил. - Спасибо, - я приподнялся, поморщившись, взбил подушки. – Давай его сюда. Стефан поставил поднос мне на колени, сел на край кровати. - Так что случилось? - Ты оставил мне засос. А д’Эпине увидел. - Он ревнив? - Не то слово. - Мне стоит опасаться за свою жизнь? - Нет. Кажется, обошлось. - Дорого же. Знаешь… - он задумался. - Что? - Я кое-что нашел. Кое-что для наших глаз не предназначенное. - О чем ты, Стеф? Глаза его загорелись, он вскочил, возбужденный. - Понимаешь, если мы передадим это в нужные руки, твой д’Эпине тебе пятки будет лизать. Я поморщился. - Стеф, куда ты влез? - Все под контролем, не волнуйся. Неужели ты не хочешь отомстить? Я задумался. Странно, но я не держал на генерала зла. - Не хочу. Стефан фыркнул. - Значит, я сам все сделаю, - он потрепал меня по волосам, поцеловал и ушел. Чтобы больше никогда не вернуться. Глупый, наивный мой Стефан, он попался в ловушку, как муха в паутину. И утянул за собой меня. Я весь день провел в постели. То спал, то читал. А вечером в дверь громко постучали. - Именем короля, откройте!