Темные ночи и белые крылья

В том месте, откуда я родом, говорят, что вмешиваться в судьбы людей, даже будь они не совсем людьми - опасно. Тонкие нити судеб не различают лёгкого прикосновения крыла и резкого взмаха ножом. Вмешиваясь, мы всегда опасаемся лишиться крыльев - они сгорают во огне изменений. Я знала всё это. Мне были известны все последствия. Но когда тонкая тетива слетела, я не выдержала и рванула его нить прямо ладонью. Лорд Гаэр-Аш, мой сиятельный Артан, тот, ради которого я пришла в этот мир, истекал кровью. Первая стрела пробила плечо, крепко приколачивая короля к двери. Стражники привыкли, что в гневе его темнейшество швырял что-нибудь и на стук никак не отреагировали. Вторая стрела пробила легкое, чудом не зацепив сердце, но глубокая борозда почти прорвала сильную артерию. Кровь, густыми толчками вытекала, затапливая его внутренности. Именно в это мгновение, я вцепилась в края порвавшейся нити. Я видела, как она истончается, превращаясь в тугую леску, и режет мне пальцы. Серебрянные капли зависли в беконечности, где другие нити, переплетаясь, ткали полотно жизни. Но я крепко их держала: либо погибну с ним, либо ни один из нас не умрет. - Ты уверена? - спросила меня бесконечность. Сияющее полотно слегка колыхалось от мощи сущности, что обратилась ко мне. Я сдавленно кивнула, стараясь отрешиться от боли. Я не слышала, но почувствовала, как его усталый, но полный любви вздох окутывает меня, а потом мои крылья с треском вырвали из меня. Чудовещная боль расползлась от лопаток до кончиков пальцев. Я задыхалась, надеясь только не потерять рассудок. Сколько длилось мучение, не могу сказать - я умерла несколько раз, но не позволила умереть Артану, крепко перевязав его нить. В конце надо мной сомкнулась тьма. *** Понтошка считал себя удачливым человеком и для этого у него была причина. Найденный куриный бог в одном из оброненных кем-то кошельков всегда помогал. После того, как Понтошка повязал его на шею тонкой бечевкой, удача никогда от него не отворачивалась. Сначала появился тот господин, что давал простые задания и щедро платил за них, потом к нему прибился Котора, а Котора сам по себе был удачей - сметливый, крепкий, свой. Прошло пяток дней с появления жуткого чего-то в Грязном тупике. Господин щедро наградил их с Которой за то, что рассказали про Нечто. Это Нечто всегда хотелось называть шепотом и оглядываться - вдруг оно следит из черных теней в углах, вдруг смотрит из пустых глазниц слепого Джо на площади, вдруг появится и тогда... что тогда Понтошка никогда не додумывал - было страшно. С новым заданием господин еще не появлялся, но сегодня Понтошка почувствовал жжение на пальце, где скрывался под мороком перстень господина. Это всегда значило - скоро. Котора предусмотрительно спрятался в мешках с мусором, Понтошка прикрыл его рваной попоной насквозь провонявшей конским потом. Она с трудом гнулась в руках, а ногти от неё стали еще грязнее, чем они были. Господин вышел из-за угла, сливаясь с тенями. Он всегда таким был, но Понтошка заметил это только сейчас и его снова продрал страх. Лучше бы бежал тогда. Но монеты... - Сегодня к помойке привезут мешки из королевского дворца, - начал господин. Понтошка понятливо кивнул. Их привозили каждую пятницу. - Проверь все. В одном должен быть человек. - Господин помолчал, пожевывая губы. Понтошка как зачарованный смотрел на их тонкие полоски - губы были словно змеиные. Холодный страх медленно подбирался к сердцу. - Мертвый, - уточнил господин. - Если ещё нет, ткни его этой иголкой. Захрипит и заглохнет - сдох. Дай мне знак, а сам уходи. Понял? Понтошка кивнул, принимая из рук господина тонкий футляр. Казалось, сквозь черное дерево тянет могильным мраком от невидимой иголки. - Не сделаешь, что сказал, мамка твоя не долго проживёт, - господин криво улыбнулся, дёрнул щекой и исчез. Котора медленно выполз из мусора. От него несло прелой капустой и крысами, но Понтошка не чувствовал запаха. Сквозь пелену слез все виделось особенно серым и мрачным. - Я не убивец, - прошептал Понтошка, и Котора крепко обнял его. - Не убивец… Они простояли в этом переулке, пока из задней двери не высунулся мясник и не прогнал их. Мальчишки притаились за углом, и, когда гигантский усатый мужик ушёл, умыкнули мешок с негодными обрезками. Этого могло хватить на неделю наваристого бульона. *** Лорд Гаэр-Аш находился на самом краю. Он, как никогда прежде, ясно понимал, что это - конец. Но сознание ещё цеплялись, удерживая израненную душу в покореженном теле. "Я могу уйти, - с отрешенным спококойствием подумал он. - Я могу уйти". Но потом в памяти всплывали лица Норта и Рии, других мальчишек, что были совсем не готовы к власти, которым было ещё рано, и понимал, что и ему рано. Где-то там была загадочная, чарующая Лорелея. Где-то там были солдаты, принесшие ему присягу. Где-то там были обязательства перед несметным количеством людей его королевства. Умри он сейчас, кому это останется? Но свежий и пряный покой смерти не отпускал. Гаэр-Аш завис между жизнью и смертью, не решаясь сделать шаг хоть куда-нибудь. "Побыть бы ещё хоть пару минут без всего…" - мелькнуло в голове, разнеслось пустым звоном в бесконечности. - Не помер, вашблагородие, - раздалось над самым ухом, и Артан удивился. Откуда здесь звуки? - Вот же дрянь, - выругался кто-то. Голос принадлежал явно родовитому - идеально поставлен для приказов и общественных речей. Это отрезвило Артана. Он ухватился за ненависть, пропитавшую эти слова. Завизжали охранные чары. - Тьма с ним, - сплюнул высокородный. - Сам сдохнет. Или потом добьём. В мешок его. И кровь собери. Пригодится. Артан чувствовал, как кто-то без малейшего пиетета хватает его, сминает руки и ноги, скручивает тело, отчего утихнувшая боль с новой силой бьёт его изнутри. Артан с трудом удержался от жалкого хрипа. Нельзя было, чтобы эти люди знал, что он в сознании и слышит их. - Тяжёлый, ублюдок темнолордный, - слуга подобострастно хихикнул, и благородный хмыкнул. "Я вас запомню, вы от меня никуда не уйдёте" - мысленно пообещал Артан. Холодная пустота и лёгкость смерти отступала, оставляя только тяжёлую боль. Артан напрягся, пытаясь почувствовать ауру людей, чтобы запечатлеть их и потом отомстить. Найти и уничтожить. Но магия не поддавалась. Её последние крохи словно вытекали из него с тяжёлой кровью, сочащейся из ран. Даже огонь, беспрепятственно подчинявшийся ему, погас, только тлели внутри угли, угасая. Его куда-то потащили. Неровные камни пола били по скрюченному телу. Это не походило на ковры парадных коридоров. "Неужели я упустил скрытые ходы?" - Артан тихо застонал. С каждой минутой боль становилась всё невыносимее. Магии, заживляющей, усмиряющей страдание, не было. Не было. Артан крепче сжал веки и провалился в благословенную темноту. Лучше так, чем понимать, что ты уже почти мертв. *** Понтошка вернулся домой мрачнее тучи. Мать, исхудавшая, но уже встающая с кровати, тускло улыбнулась ему и Которе. Фитилёк, плавающий в плошке с жиром, с трудом освещал их разваливающуюся лачугу. Крыша давно просела, балки опасно висели над головой. Куча тряпья лежала в углу, дожидаясь когда её выстирают, но холодная вода в ручье за городом и песок не могли избавить ни от запаха, ни от платяных зверей. Сестрёнка играла с куклой из чурбачка. Она могла и ужин состряпать, и убраться, и постирать, но вставшая мать была против. Говорила, сама управится, а Мароша пусть играет, пока играется. Они с Которой плюхнули на щербатый стол мешок с обрезками и тут же принялись чистить картошку. - Ну зачем так, сынок, я и сама справлюсь, - выговорила мать, тяжело наклоняясь, чтобы кинуть ещё полено в окосевшую печь. - Я помогу, - упрямо возразил Понтошка. Мать села, хрипло отдуваясь, поправила собранные под платок волосы. - Чего смурные такие, - спросила она, вглядываясь в лица мальчишек. - Да так, - выдавил Понтошка, чувствуя как слезы снова подбираются к глазам, обжигают щеки. Он сердито стёр светлую дорожку, хлюпнул носом. - Это он из-за того господина, - проницательно выговорила Мароша, не отрываясь от куклы. Он увлеченно плела косички из ниток, торчащих в ткани. - Какого господина? - мать побледнела, совсем белее полотна. Её серая кожа стала словно пергаментной. - Из-за того, - сердито буркнул Понтошка, бросая хмурый взгляд из-под насупленный бровей на сестру. - Я говорил, про господина. Он мне работу давал. И не из-за него вовсе. - Из-за него, - выдохнул Котора. Понтошка бросил нож и вскочил, угрожающе нависнув над другом. - А в глаз? - Я сам тебя побью, - отбрыкнулся Котора. - Матери не ври. Она может советом помочь. - Что ты врешь, Понтошка? - с ужасом всхлипнула мать. Понтошка тяжело вздохнул, опускаясь обратно на колченогую табуретку, положил дрожащие руки на стол. В ладони был зажат деревянный футляр. - Вот, - выдохнул Понтошка, отводя глаза. - Господин велел этой штукой убить человека. Иначе он убьет тебя. В доме повисла тяжёлая тишина. Обречённо скрипело дерево в печи. - Так… - протянула мать. Понтошка мельком глянул на неё. Плотно стиснутые губы искривились в грустной улыбке. Мать прикрыла глаза рукой, и Понтошка болезненно отметил, какие тонкие у нее пальцы, как ярко синеют выпуклые вены. - Понтий, - твердо сказала мать. - Убьешь человека - обратной дороги нет. Дальше только в разбойники идти. А твой отец всегда защищал слабых. Он бы это совсем не одобрил. - Да он и так умрёт, - возразил Понтошка. - Мне господин говорил, что проверить сначала надо. Если мертвый, то ничего и не делать. - Тогда так сделаем, - сказала мать с облегчением, немного помолчав. - Проверь. Если мертв, то не трогай его, а если нет, то скажи господину, что тот мёртв и верни вот это, - она указала на футляр. - А ночью вы с Которой его сюда принесёте. Попробуем выходить. Помрёт, значит, надо так. Понтошка кивнул и снова расплакался. Облегчение затопило его полностью, разом лишая тяжёлой ноши, пригибающей плечи к земле. Как всё-таки ему повезло с матерью. *** Я очнулась на окраине столицы королевства Артана. То, что это она, было ясно по высившимся вдалеке башням дворца. Всё тело болело. Крыльев не было. На мгновение я поддалась отчаянию, но потом взяла себя в руки. Следовало найти Артана. Я была нужна ему как никогда раньше.