Осколки памяти

Женщины шли вдоль вагона-ресторана. Широкие окна вагона украшали дорогие шторы темно-вишневого цвета с какими-то причудливыми золотистыми узорами. Каждый столик в буквальном смысле «сверкал» от чистоты. Белоснежные скатерти на них создавали настоящий уют вместе с кристально-чистыми бокалами, столовыми приборами. Идеально дополняли атмосферу и медовые мини-торшеры на каждом столике. В правой стороне вагона располажились столики на четыре персоны, а в левой — столики для двоих. На потолке около каждого окошка светили приглушенные фонарики, создающие уединенную атмосферу таинства. По крайней мере, так было до прихода большого количества людей. Кто-то мило беседовал на светские темы, кто-то ужинал в одиночестве, а кто-то — играл в карты, курил и запивал все это дело дорогой выпивкой: ромом, вином, коньяком и прочим. Как бы не отвлекал весь этот шум, из старой пластинки донесся хриплый голос Льюиса Армстронга с композицией «What a wonderful world», но ничего так не портило романтической атмосферы, как разборки мужчин за столами. Всякое бывает, когда есть мужчины и большое количество выпитого алкоголя. Мэри осмотрелась по сторонам, не найдя свободного места и выдохнула, ее сердце едва ли не ушло в пятки, когда она случайно задела хрустальный бокал локтем. — Простите, ради Бога! — извинилась Мэри с облегчением. — Прошу, я не хотела! Мужчина с возмущенным выражением лица ничего не сказал, а лишь взглянул на Мэри, провожая взглядом. Он прекрасно понимал, что ему бы пришлось выплатить штраф за идеально-чистый и красивый бокал. — Мы почти пришли! Пока Мэри облегченно вздыхала, незнакомка уверенно шла впереди нее, устремляясь к барной стойке, чтобы изучить меню. Шатенка обратила внимание на походку собеседницы. Она была легкой, ритмичной, как говорится «от бедра». — Чего бы вы хотели? — Я полностью доверяю вашему выбору! — женщина даже не подумала о том, чего бы она хотела. Ей было неудобно принять тот факт, что кто-то будет платить за нее, тем более малознакомый человек, а уж тем более — женщина. — Хорошо. Сможете найти свободный столик, пока я сделаю заказ? — женщина скромно улыбнулась, глядя в изумрудные глаза, в которых отражались огоньки шарообразных светильников. — Да, конечно! — они кивнула и удалилась в зал. Женщина присела за освободившийся столик в ожидании знакомой незнакомки. Она стала медленно постукивать ногтями по дубовому столику, накрытому белоснежной скатертью, а после, заметив знакомый силуэт средь толпы народу, замерла. Что-то было в этой женщине… что-то располагающее к себе. К счастью или нет — ей хотелось довериться. Шатенка настороженно глядела по сторонам, ее сердце билось все быстрее и настойчивее. Она не могла смириться с подобным ощущением, ведь не знала, о ком или о чем думать, чтобы отвлечься от тревожных ощущений. После, чтобы все же отвлечься от этих негативных выдумок, она посмотрела в окно, но, к сожалению, в нем ничего не было видно из-за наступления сумерек. Это окно напоминало ей слегка искаженное зеркало, в котором отображались фигуры людей, сидящих и передвигающихся вдоль ресторана на колесах, который укачивало из стороны в сторону. «Поезда… Джазовая музыка… Романтика… как жаль, что это лишь миг. Короткий миг, который больше никогда не повторится…» — Мэри стала философски размышлять о том, насколько жизнь может быть несправедлива и жестока, насколько важно дорожить каждым прожитым моментом, который бывает лишь однажды. Она подперла лицо рукой, как любила делать, когда задумывалась о чем-то важном или просто мечтала. Но невесть откуда взявшееся чувство тревоги мешало ей в полной мере погрузиться в мир грез. Ей стало страшно находиться в столь людном месте, ее сердце болезненно сжалось, но отчего же? Пытаясь рассмотреть пейзажи в окне, женщина не заметила, как рядом с ней кто-то присел. Это был статный мужчина с редкой щетиной и темными бровями. Незнакомый мужчина. Он смотрел на нее очень вниательно, но Мэри старалась не реагировать на его присутствие, как прежде смотрела в окно, в котором отчетливо могла разглядеть его поближе — его черные волосы, темные глаза и крепкие руки. К сожалению, Мэри не впервые приходилось ловить на себе пристальный взор окружающих. — Хей, столько лет прошло, мне даже не верится! — она услышала его низкий голос и постаралась не реагировать, будто не слышит. Мало ли о чем могут говорить поддатые. — Как вы… поживаете? Куда путь держите? — судя по словам, они с Мэри когда-то встречались. Женщине хотелось думать, что этот мужчина, определенно ее с кем-то путает. — Кхем, я вообще с вами разговариваю. — дотошный незнакомец не желал завершать монолог. Мэри понимала, что деваться ей некуда и украдкой посмотрела на него, стараясь держать себя в руках, а после — отвернулась, надеясь, что незнакомец перестанет обращать на нее внимание, но нет. Брюнет придвинулся к ней вплотную, отчего шатенка почувствовала резкий запах его одеколона, смешанный с алкоголем. Мир вокруг нее застыл, оставалось только молиться, чтобы новая знакомая поскорее вернулась.Каждый глоток воздуха с трудом поступал в легкие. Теперь ей точно некуда деваться — придется говорить. Да, она понимала, что может вызвать полицию, но это — не лучший вариант сейчас. Это крайний из вариантов. — Почему молчите? Вы не помните меня? — более настойчиво произнес он, а спустя молчание, серьезным тоном заявил. — Когда-нибудь вы будете наказаны за то, что совершили… не думайте, что все пройдет мимо вас. — вот уже прозвучала более настойчивая речь, сказанная сквозь сжатые желтоватые зубы незнакомца. — за все в жизни надо платить. Мэри не на шутку испугалась, ей хотелось позвать на помощь, но мужчина, скорее всего, просто путает ее с кем-то. — Мужчина, — ее голос прозвучал с нотками страха, — простите, я не та, кого вы ищите, я вас не знаю, простите. — дрожащим голосом ответила она. Тогда он провел рукой по щеке женщины, а затем по губам, приоткрывая их. Мэри была очень напугана. Она с трудом сдерживалась, чтобы не позвать на помощь. О чем только думают люди, сидящие неподалеку от нее? С каких пор люди стали такими бесчувственными, равнодушными? Даже если сейчас ты подвергнешься насилию со стороны незнакомца — это не будет волновать абсолютно никого. — Так вы не знаете или не помните? Меня зовут Джон. — после этих слов, сказанных практически ей на ухо, Мэри поняла, что мужчина точно был пьян и определенно не соображал, что говорит и делает. — Вроде бы я не изменился, а вот вы — стали куда привлекательнее. Все же, время творит с нами удивительные вещи. — он подвинулся к ней еще ближе. Ей оставалось лишь молиться, чтобы ее новая знакомая вернулась, как можно скорее. — Я вас не знаю, Джон, клянусь, не знаю. Если не хотите, чтобы я пожаловалась на вас начальнику поезда, то… прошу, оставьте меня! — Можете говорить что угодно, только не утверждайте, что вы не знаете, Северину. Вы заплатите за все, что совершили. Бог вам судья! — несмотря на состояние мужчины, эти слова всерьез напугали ее, прозвучав точно, как приговор. — Хорошего вам дня. И да, прошу простить меня за весь этот бред. — мужчина незамедлительно покинул женщину, оставляя за столиком в прежнем одиночестве. Мэри сдержанно кивнула, наблюдая, как он удаляется из вагона, он шел не спеша, оборачиваясь на нее, прежде чем покинуть вагон. Шатенка определенно знала этот взгляд, голос, но не могла вспомнить, какое место в ее жизни занимал этот знакомый-незнакомец. Знала ли она его или видела в одном из своих снов? Женщина выдохнула все напряжение, накопившееся в ее легких за время пребывания мужчины рядом. Внутри нее все перевернулось, ей снова стало не по себе. Мэри обманывала саму себя, отвергая повстречавшихся ей людей. Ей было больно оттого, что она не помнила и половины из того, что с ней случалось. Своей личной жизни она не знала. Вернее, не помнила. Та злополучная авария поставила крест на самых ценных моментах ее жизни, ее личная жизнь покрылась пеленой. С каждым новым прожитым днем, в попытках вспомнить события прошлого — она разочаровывалась все больше и больше. Тотчас к ее столику подошел симпатичный официант и расставил чистую посуду. Напротив нее заняла место довольная спутница. Ох, если бы эта женщина знала, насколько она вовремя. Мэри стало неловко от осознания этого факта. В поездках так часто случается — узнаешь имя собеседника прямо перед выходом на перрон, но не всегда. Порой и не узнаешь вовсе. — Итак, давайте вернемся к теме нашего разговора. Так, на чем мы остановились? — Почему бы и нет. — сказала Мэри, стараясь не выдавать тревоги, что преследовала ее вновь. — Все, что происходит с нами — не случайно. Даже наша с вами встреча — не случайна. — подметила знакомая незнакомка, растянув губы в улыбке. — Знаете, — она начала менять тему разговора. — Я часто задаюсь подобными вопросами в произведениях… — она мечтательно обратила взгляд на потолок, где насыщенно-рыжий свет играл в крупных шариках-фонариках. — В произведениях? — Да, я пишу рассказы. Я начинающая писательница. — немного таинственно сказала женщина, улыбаясь уголком губ. — Ух ты, здорово, а я обычно… их проверяю. Вдохновение — не мой конёк, но я задумывалась о том, чтобы начать писать. — она опустила взгляд в пустую белоснежную тарелку. — Но все никак не решусь! — Это да, иногда, чтобы посетило вдохновение, мне нужна лишь тишина, одна, две иногда три сигареты, а ещё обязательно, чтобы наступила ночь. Что на счет вас? — Мне? А я даже и не знаю… — Мэри посмотрела на идеально вымытую посуду и забыла, о чем хотела сказать. — Иногда, когда я читаю сочинения, ловлю себя на мысли, что совершенно не умею писать. У меня просто нет фантазии. Ам… — сказала она себе в оправдание. — Нет! Вы не подумайте, я знаю множество хороших речевых оборотов, метафор, фразеологизмов! Возможно я выставила себя незнайкой в ваших глазах! Это не так! — Я верю вам. Быть хорошим, внимательным читателем — это тоже хорошо. Не многие люди могут просто выслушать… Дело в том, что одна моя хорошая подруга иногда подсказала мне, как лучше написать то или иное предложение, чтобы это цепляло и при этом хорошо звучало, не надоедало читателю. Она всегда умела выслушать. — женщина вздохнула, подставляя слегка порозовевшие щеки оранжевому солнцу на закате. — Я очень благодарна ей… — Ваша подруга тоже работала учителем? — женщина усмехнулась, пряча за этой эмоцией чувство нарастающей тревоги. Убрав выбившиеся пряди с лица за ухо, она выпрямила спину в ожидании ответа. Мэри всерьез задумалась о словах собеседницы, что та сказала ей в купе. «Эта женщина точно… спутала меня с другим человеком». — Да. — подтвердила рыжеволосая, но ни одна мышца на ее лице не дрогнула. Ей совершенно не хотелось улыбаться, а тем более смеяться. Прервав разговор, официант принес вишневый чизкейк и вино с оберткой, что гласила: «Domaine Leroy Richebourg Grand Cru». Мужчина разлил его по хрустальным бокалам и оставил женщин наедине, пожелав им приятного аппетита. — Вино… не стоило, определенно не стоило… — шатенка стала размахивать руками в знак отказа. — что-то мне подсказывает, что это очень дорогое вино, ведь так? — она внимательнее посмотрела сначала на белоснежную обертку с рукописными темными буквами, а затем и на саму женщину. Если честно, женщина забыла, когда в последний раз баловалась такой роскошью. Теперь она не могла себе позволить тратить деньги на алкоголь, ведь тратить деньги на это — означает спустить деньги на ветер. — Я тогда ослышалась или вы сказали, что полагаетесь на мой выбор? — женщина облизала нижнюю губу, подперев подбородок ладонью. — Ах, да, точно… — Мэри предпочла молчать, чтобы зря не расстраивать новую знакомую. — Это вино… Как-то раз мой… — Ваш? — Да! Мой бывший муж устроил романтический ужин. Он принес очень дорогое вино, и я… даже не знала, что сказать. Я чувствовала себя не очень комфортно. — Знаете, деньги ведь приходят и уходят. Это обычные бумажки, куда важнее то, что мы чувствуем, так что, прошу, не расстраивайте меня и угощайтесь. — Северина взяла высокий бокал, жидкость в нем стала тотчас переливаться желто-янтарной россыпью фонарей. — Может, выпьем за встречу? За знакомство? — Так уж и быть, давайте выпьем. — ее рука дрожала, поднося дорогой бокал к пересохшим узким губам. Через мгновенье трещинки губ заполнились темно-красной жидкостью, именуемой вином. Знакомая незнакомка также пригубила вино, наблюдая за Мэри, что пробовала его не спеша, смакуя каждый новый глоток. «Вы даже и представить себе не можете, насколько хорошо я вас знаю…» — рыжеволосая опустила взгляд, ее душу терзали сомнения, по телу пробежали мурашки. Погрузившись в воспоминания, ее глаза начинали краснеть, она тотчас замахала ладонью вблизи глаз, чтобы скрыть эмоции. Ей повезло, в этот момент кто-то позади нее выдохнул витиеватую струю табачного дыма. — Вы в порядке? — заметив неладное, спросила шатенка, отрываясь от своего бокала. — Запах табака заставляет мои глаза слезиться. — не показывая глаз, шепотом сказала зеленоглазая. — Ах, да! Как вам вино? Нравится? — Да, нравится. — тихо ответила Мэри без капли сомненья. — Ну вот. Это самое главное. — ее лицо украсила та самая улыбка, что украшала ее лицо в начале знакомства. — Прошу прощения, но я ведь вам по сути никто. Мы даже не знаем имен друг друга… После этих слов последовала неловкая тишь, а за ней и улыбка. Такое очень часто случается в поездах, когда ты знакомишься с человеком и начинаешь увлеченно говорить с попутчиком, а имя… Узнаешь перед выходом на своей станции. — Да, думаю, сейчас самое подходящее время. — С энтузиазмом поддержала обладательница медово-рыжих волос, отправляя в рот небольшой кусочек десерта, ей стало немного грустно от мысли, что вскоре они расстанутся. — Как… ваше имя? — на этот вопрос женщина напротив поправила полупрозрачную блузу. — Моё имя редкое, не думаю, что вы когда-либо встречали людей с таким же. — Какое же? — переспросила Мэри. Ей не терпелось узнать об этой незнакомке побольше. — Мое имя Северина. Оно необычное, я знаю, что вы скажите именно так. — Очень приятно, Северина! Сердце болезненно сжалось. Она все еще не могла выбросить того мужчину из головы, его прикосновения, шепот пьяных губ. Забыть его слова, которые звучали для нее, как приговор, где сообщил, что ей придется расплачиваться за прошлое. Что такого плохого она сделала? За что ей придется расплачиваться? Это были вопросы, на которые Мэри было не суждено найти ответы. Какое отношение к этому имела Северина? Кто знает, что могло бы произойти, если бы он увидел ее. — А как же ваше имя? — собеседница задала встречный вопрос. В вагоне повисла тишина, с которой переплетался табачный дым, запах дорогих духов, блюд и алкоголя. — Мэри. Просто Мэри! — Очень приятно познакомится, Мэри! — она сжала влажные губы, чтобы не сказать ничего лишнего, касающегося ее болезненного прошлого. Мэри протянула руку навстречу уже знакомой незнакомке и слегка коснулась ее ладони, что была невероятно гладкой на ощупь. Кольца на ее аристократической руке изящно переливались золотым отблеском. Энергетика этой женщины была невероятно чарующей, отчего Мэри как будто пронзило током, и она отпрянула. Нагнетающие мысли не переставали покидать ее, она не хотела делить свои проблемы с женщиной по имени Северина, несмотря на то, что начала доверять ей. С доверием стоит быть осторожным, иначе — это может плохо закончиться. Она решила заглушить боль бокалом алкоголя. Ее губ коснулась терпкая, вишневого цвета, жидкость, которая оставила приятное тепло в области гортани. — Как тебе десерт? — Северина, этот десерт — просто чудо, — приятное жжение разливалось по ее телу, делая его горячим и расслабленным. На губах сохранился привкус дорогого напитка, — а вино точно божественное… Я не скоро забуду его вкус. — Мэри усмехнулась, слегка краснея и опуская взгляд в тарелку, в которой был все еще недоеденный кусочек десерта, — я давно не ела ничего подобного. Сколько я вам должна? Северина довольно улыбнулась, но ничего не ответила, а лишь закинула ногу на ногу. Она тоже взяла кусочек чизкейка и удовлетворенно прикрыла зеленые глаза. — Нисколько. — наполнила свой бокал до самых краев, а затем — и бокал Мэри, что был уже пуст. Женщина прищурила свои лисьи глаза так, будто тем самым надеялась увидеть душу собеседницы насквозь. — Мэри… Произнеся это имя, она понимала, что таких совпадений не бывает — эти светло-голубые глаза, прикрытые длинными каштановыми ресницами, острые скулы, греческий нос и сжатые сухие губы, голос. «Я знаю ее около четырех часов, но только сейчас узнала ее имя…» — Да? — переспросила Мэри, — скрещивая ладони под столом. — Давайте… выпьем еще один бокал, что скажите? Прежде чем ответить, шатенка замялась, когда взглянула на вновь заполненный бокал. — Северина, скажите… вы действительно не жалеете? — Пожалуй, я повторюсь. Вы мне ничего не должны, разве что… кроме приятной беседы. — губы писательницы растянулись в довольной улыбке. Румянец на бледных щеках Северины становился все более заметным, похожим на сыпь, а кофейные веснушки — стали напоминать пыльцу летних цветов. Женщины замолчали, вслушиваясь в музыку граммофона. Скрипящий звук пластинки в буквальном смысле переместил их в ту эпоху и огласил название композиции — «Invitation To The Blues» Тома Вейтса. — Северина… Думаете, мы действительно встречались с вами однажды? Ответ не заставил себя долго ждать. — Да… Когда я увидела вас, мне показалось, что я действительно вас знаю. — Писательница блаженно прикрыла глаза, вслушиваясь в композицию, которая ласкала ее приглушенный разум, чтобы не смотреть в глаза напротив. Шатенка тяжело вздохнула, прижимаясь спиной к дивану. Взгляд бросился в сторону пейзажа, который был практически не различим, слившись с темнотой. Она видела в стекле свое отзеркаленное отражение, а также все окруженье, хаотично движущееся в двух различных направлениях, словно в ускоренном времени. Женщина потерла переносицу, обдумывая, как она могла познакомиться с Севериной, но увы — вариантов было очень много. Мэри вздохнула, а Северина тем временем, опустошала очередной бокал. Неужели, мир настолько тесен, что они встречались ранее. После того, как бутылка закончилась, женщина заказала французский коньяк, на что Мэри «выпала в осадок». — «Rémy Martin», пожалуйста! — крикнула Северина официанту. — Конечно, прекрасные дамы, все для вас! — курчавый официант удалился в сторону бара, оставляя женщин наедине. — Северина, мне так неловко… — снова повторила Мэри, которая выпила от силы два бокала вина за этот вечер. — Спасибо вам за угощение, я думаю, на сегодня мне более, чем достаточно… — ее укачивало «в объятьях» алкоголя, делая немного «не такой», какой Мэри преподносила себя — начитанной, воспитанной и опрятной. — В конце концов… Ваш жених… Не думаю, что он одобрит это? — Не напоминайте. Я пока еще не жена, а он — не мой муж, а лишь жених… У меня есть лишь пару дней, чтобы пожить для себя. — низким тоном заговорила Северина. — В свое удовольствие. — Ее тело было расслабленно настолько, что ей хотелось снять туфли прямо под столом, ее прежде изящные локоны беспорядочно распались, но она была по-прежнему очень красива. — Я буду скучать по этому времени. Очень. Просто наслаждайтесь моментом и не думайте ни о чем плохом. — ровным тоном сказала Северина. Нет. Это не было побуждением, но и не звучало, как одолжение. Северина внимательно смотрела в глаза собеседницы и на лицо в целом — изучая ее мимику — в стеклах ее очков отражался закат и мелькающие кинопленкой пейзажи непроходимых лесов, нетронутых полей, что стали сгустком теневого театра. Она закусила нижнюю губу, опустила взгляд, пытаясь не смотреть на эту женщину. По телу тотчас разлилось приятное тепло, от которого ноги становились ватными, и возникло приятное тянущее ощущение внизу живота. Сердце забилось быстрее. Она смотрела на шатенку, что была уже пьяна и расслаблена, об этом свидетельствовали ее полуприкрытые голубые глаза и легкий румянец. — Пожалуйста, вот ваш «Rémy Martin» 1968 года выдержки. — «Дориан» — имя официанта, так гласил бейдж на его груди. — Благодарю вас, но кажется, я немного переборщила! Мы не будем коньяк, спасибо! — кокетливо улыбнулась женщина, прихорашиваясь. — Принесите нам счет, пожалуйста. Мужчина послушно кивнул и удалился в сторону бара. Северина больше не могла сдерживать своих эмоций. В конце концов — они расстанутся, и это время все ближе и ближе. Она с трудом сдерживалась, чтобы не коснуться худенькой руки собеседницы. — Мэри, я… — их взгляды встретились. — Не сочтите за наглость, позвольте пригласить вас на блюз? — Мэри засмеялась, заставляя людей пристально уставиться на нее, а попутчице захотелось сгореть от стыда за такой настойчивый вопрос. — Северина я… — сорвались слова с ее губ, она продолжила шепотом. — Как ваше полное имя? — Северина Фиона Винчестер. *** «Черт, Мэри, что ты творишь. Не наступай на те же грабли, не с женщиной! А уж тем более не наступай ей на ноги!» — эти мысли не давали женщине покоя, но действие алкоголя — заявляло об обратном, хоть она выпила совсем немного, но ей не надо было больше. От волнения могло произойти все, что угодно. Пытаясь подняться, она пошатнулась, схватившись за спинку кресла, на котором сидела, Северина подхватила ее под руку. Ей почему-то хотелось прижаться к телу Северины, взять ее руки в свои и закружиться с ней танце. Было в ее улыбке, в ее звонком голосе что-то притягательное. Щеки рыжеволосой порозовели еще сильнее, она улыбнулась ей так, будто знала ее очень много лет, смотрела так, будто эта женщина была для нее всем. Сначала они двигались неспешно в такт музыке, ловя на себе взоры окружающих, а после — ускорили ритм. Мэри держалась на каблуках не хуже Северины, которая вела, вытягивая руку шатенки перед собой, их ноги двигались почти синхронно, почти как единое целое. Кружась, женщины отстранялись друг от друга, а после — касались ладоней друг друга. Сказать, что Мэри умела танцевать, значит не сказать ничего. Не размышляя ни о чем, темноволосая прижалась к шее писательницы, ее рука покоилась на ее плече, а теплая бархатная рука партнерши — крепко сжимала Мэри за талию, дабы не позволить ей нечаянно споткнуться. Их блюз плавно перерастал в медленный вальс. Экспресс раскачивало из стороны в сторону, но это им не помешало. В душе шатенки осела грусть. Она вновь вспомнила того мужчину и свой поступок, о котором ей хотелось бы забыть навсегда. Пускай даже повторно лишиться памяти. Если б только можно было повернуть время вспять… — Мэри, не спиши… то есть… — За весь вечер, рыжеволосая не проронила ни единого слова о будущем замужестве, а Мэри позабыла о прошлом. На миг. Лишь на миг. Наступив на ногу рыжеволосой бестии, она засмеялась и начала извиняться за то, что так вышло. — Не спешите…