The Ones That We Love. Те, кого мы любим

      — Тао, — Цзянь Чжимин добродушно улыбнулся. — Оставьте нас, — его интонация изменилась за доли секунды, прибавились стальные, непоколебимые нотки.       Вся прислуга и охрана покинула светлый, просторный кабинет, оставив двух мужчин наедине. Хэ Тао неспешно прошёлся вдоль витрин с антикварной фарфоровой посудой. Вазы династии Мин, казавшиеся почти прозрачными, с причудливой росписью, притягивали взгляд даже самого неотёсанного деревенщины. Глава семьи Цзянь знал толк в искусстве, его главная резиденция порой больше напоминала музей, чем жилой дом.       — Удивительная коллекция. Это новое пополнение? — Тао, указал на вазу, которую не видел раньше.       — Да, — Чжимин довольно вытянулся в кресле и хрустнул шеей. — Я, видишь ли, не молодею. Стал вот помешанным на коллекционировании и преумножении предметов быта. Как думаешь, это уже повод бить тревогу?       — Сколько ты за неё отдал?       — Пару человеческих жизней, Тао.       Мужчина усмехнулся, отвлекаясь от предметов роскоши за стеклянной витриной. Чжимин заинтересованно наблюдал за его передвижениями по комнате.       — Все мы стремимся оставить что-то после себя. Наследие, знания. Империю, — он окинул взглядом старинную карту Китая, висящую на стене аккурат над столом, за которым расположился его босс.       Строго говоря, Цзянь Чжимин являлся лидером клана, в котором состоял и Хэ Тао, и его старший сын. Но для него он был ещё и старым другом. Иерархия была важна, но наедине они могли позволить себе немного вольностей. Ровесники, знающие друг друга с самого детства, они пережили слишком многое, чтобы подчиняться правилам.       — Дай угадаю, ты пришёл поговорить о моём наследнике? Или, может быть, о своём? — проницательный взгляд Чжимина прошёлся по нему вскользь, но и этого было достаточно. Тао знал, что от владыки воскурения не может быть секретов.       — И о нём тоже, друг мой.       — Как поживает Тянь? — мужчина кивнул на кресло напротив стола, и Тао воспользовался возможностью перевести дух. Головная боль донимала его уже с самого утра.       — В порядке. Не слишком рад переезду в Гонконг, но, уверен, через неделю придёт в норму.       — Я слышал от Цзыи, что мальчишки дружны между собой, — Чжимин жеманно улыбнулся.       — Если твоя жёнушка — наш единственный источник информации, то, боюсь, дела плохи, — Тао усмехнулся.       — Она рассказывала, что парнишка без умолку твердит про своего друга, Чжань Чжэнси, кажется. Я на всякий случай разузнал о его семье, но сомневаюсь, что его присутствие в жизни Цзянь И будет проблемой.       — Цзыи не видит всей картины, — Тао вкратце пересказал слова старшего сына про всю их компанию.       — Семейство Мо? — Цзянь Чжимин наигранно-удивленно вскинул брови. — Вот уж не ожидал! Юнкан всё ещё за решеткой, а его сын посещает ту же школу, что и наши ребята?       — И, к несчастью, тесно с ними общается.       — Ты же не думаешь, что это станет проблемой?       — Сцепленные между собой побеги лучше разделять заранее, пока стебли не окрепли. Сейчас мой сын слишком упрям, чтобы понимать всю картину, твой, кстати, тоже. И оба не осведомлены до конца о том, что произошло. Я считаю, что Тяню пора знать, что случилось с его матерью.       — Ты всё ещё думаешь, что Юнкан замешан в смерти Сюин?       Хэ Тао нахмурился. Воспоминания о покойной жене больно царапнули в груди, так было всякий раз. Гнев на человека, которого он в то время считал другом, поднимался из глубин души. Он копился там годами, питаемый обидой за предательство, желанием отомстить, заставить страдать хотя бы вполовину, как он.       — Мальчик ни в чём не виноват! Ты пытаешься оставаться беспристрастным, однако же, посмотри, как ты судишь о детях по грехам их отцов, — Цзянь Чжимин откинулся на спинку кресла. — Я тоже часто вспоминаю тот день. Если бы ты не взял Сюин на яхту, возможно, она осталась бы в живых.       — Ты не веришь в его причастность? — Тао свел челюсти и поморщился от боли. — Эти двое общались часами напролёт! Сюин приезжала в ресторан Мо вместе с Тянем, и мальчишки часами играли на заднем дворе, пока они занимались неизвестно чем! — он прервался, поймав на себе чужой, оценивающий взгляд.       — Твой сын и этот мальчишка, как, говоришь, его зовут?       — Гуаньшань.       — Они были знакомы в детстве. Тянь помнит об этом?       — Я никогда не упоминал этого, и Хэ Чэн не в курсе, ведь Сюин посещала ресторан этого червяка только с младшим!       — Когда мы допрашивали Юнкана, Тао, он утверждал, что ты обезумел от ревности, ведь у него на тот момент уже была жена.       — Всё равно, Чжимин… Мне всё равно, что он утверждал, потому что мою жену больше не вернуть, и я считаю, что гнить в тюрьме за её убийство — слишком мягкое наказание для такого отброса общества, как он!       — Судьба объединяет людей независимо от того, насколько далеко они могут быть друг от друга, — вдруг процитировал он. — Это не кажется тебе иронией судьбы?       — О чём ты?! — Тао устало потёр лицо руками. Врач предупреждал, чтобы он не переутомлялся, однако, не упомянул, что душевное равновесие также составляло неотъемлемую часть его нормального самочувствия.       — О твоём сыне и мальчишке Мо.       Чжимин покачал головой и едва заметно нахмурился. Он выглядел моложе своих лет, в отличие от Тао. Светловолосый, бледный и стройный даже в своём преклонном возрасте, Цзянь Чжимин являл собой силу. Такую сокрушительную, что его порой побаивался даже сам Хэ Тао. Ведь он был всего лишь управителем. Четыреста тридцать восьмым в триаде: хотя это и значило довольно много для других, для Чжимина он всегда находился на ступеньку ниже, и друг ни разу не позволил заглянуть на самый верх. Иногда в их общении проскальзывала эта разница, она же была решающей в любых спорах.       — Я не спешу судить, друг мой, — спокойно продолжил он. — Время покажет. Судьба играет с людьми, и с возрастом мне стало всё интереснее за этим наблюдать. Что собираешься делать с сыном?       — Ничего. С завтрашнего дня Тянь отправляется в Гонконг. После этого мы проведем обряд посвящения в триаду. Я настоял, чтобы он начал с рядового членства, возможно, Чэн возьмет его в свой отряд и проведёт несколько операций.       — Тебе его совсем не жаль? Не боишься, что он может не пройти? Испытания ведь суровы и опасны, к тому же, нужно знать правила и приносить клятвы.       — Пора выбить из него всю дурь, Чжимин. Можешь себе представить? Он намедни заявил Чэну, что любит сына этого ублюдка! Позор семьи!       Цзянь не ответил, посмотрев куда-то поверх головы Хэ. Тао надеялся, что друг разделит его опасения, и оказался недоволен реакцией. Мальчишку не следовало защищать, его давно пора было начать тренировать. Особенно после этих заявлений о любви…       — Ты слышал, что произошло в Шанхае? — вдруг сменил тему Чжимин.       — Да, я знаю, что они против расширения сетей поставок. Хэ Чэн выехал на переговоры вчерашним вечером.       — Чжоу Юйминь объявил о награде за голову моего сына.       Воцарилось недолгое молчание. Хэ Тао задумчиво почесал бороду и прикинул, где у мальчишки больше шансов. Сейчас его периодически забирали в дом Чэна и проводили тренировки, но пока ещё в довольно лёгкой форме.       — Я хочу, чтобы его отвезли на мой частный остров. Сейчас лучше переждать тревожное время, Тао. Важны крепкие связи, доверие. Мы не можем позволить себе промашку.       — Согласен, Чжимин. Проконтролирую лично, — Тао решил, что на этом их встреча закончена, однако, когда он уже был у двери, Цзянь окликнул его.       — Ты всегда был порывист и горяч. Твой младший сын унаследовал это от тебя.       Хэ Тао грустно усмехнулся, покидая кабинет. Он-то всегда полагал, что у Тяня это от матери. Что если порывистый нрав передался младшему сыну от обоих родителей? Что будет с ним тогда?       Если эти чувства не шутка, и всё, что сказал Чжимин об иронии судьбы, правда, то у семейства Хэ не просто большие проблемы.       Это могло обернуться катастрофой.

***

      — Больше, чем друг, но меньше, чем парень, — Цзянь И прочёл фразу из манги вслух и окончательно сполз с дивана на пол. Одеяло медленно навалилось следом, стало душно и надо было давным-давно открыть окно, но ему было лень.       Где-то наверху, на подушке, завибрировал телефон. Цзянь отложил книжку, кряхтя, собрался и встал с пола, успев ушибиться о бортик кровати.       — Твою мать, — выругался он, потирая отбитую коленку.       «Ты поел?» — гласила смс.       «Ещё нет, я надеялся, что Цю Гэ принесёт лапшу, но, кажется, этот амбал сегодня не приедет».       Он откинул телефон на кровать и обиженно надул губы. Дурацкая фраза никак не шла из головы. Больше, чем друг. Конечно, Цзянь считал Чжаня самым близким человеком на земле! Он хотел быть с ним каждую секунду, буквально прилипнуть, знать, о чём тот думает, что планирует делать, куда собирается пойти… Вот только, как бы не было горько, всё это не входило в планы Чжэнси. Их отношения с каждым днём всё больше становились похожи на какой-то фарс.       Для обоих давно не являлось секретом, что Цзянь его любит, и вовсе не так, как полагается мужчине любить своего друга. Не как брата или соратника, а как человека, которого ты хочешь целиком и полностью. Цзянь И прекрасно осознавал свои проблемы с привязанностью. Всю свою недолгую жизнь он чувствовал себя одиноким. Мать мало говорила с ним о семье, хотя и бывала рядом. Отца он не знал, в школе ему не везло и очень многие не воспринимали его вовсе, словно он был тенью. Ненастоящим.       И только Чжань Чжэнси был рядом вопреки всему. Вопреки поцелую, признанию, открытым проявлениям желаний. Это было и забавно, и больно, и хрен знает как ещё. Но Цзянь И очень устал. Иногда он плакал, умоляя небеса вложить в упрямую, скрытную голову Чжэнси хоть какой-то ответ. Между ними царила неопределенность. На заботу, которую Чжань проявлял по отношению к нему, было нечем ответить. Просто говорить спасибо, что интересуешься моим самочувствием и состоянием желудка? Глупо. Писать, что он скучает, как проклятый, и сейчас больше всего на свете хочет, чтобы Чжэнси оказался рядом? Тот, скорее всего, пошлёт его на хер.       Оставался единственный вариант — балансировать на зыбкой грани, то надеясь, то утешая себя, что всё, может быть, изменится.       «Сиси».       «Чего?» — ответ последовал незамедлительно, и Цзянь живо представил, как Чжэнси сидит за письменным столом и кропотливо выполняет домашнюю работу. Телефон в таких случаях всегда лежал рядом.       «Хочу с тобой поговорить».       «Я занят алгеброй. Ты что, уже решил те десять примеров?!»       Цзянь И с тоской посмотрел на нетронутую стопку учебников. Как же ему всё это осточертело! Быть в одиночестве, быть в неизвестности, быть в страхе!       Он набрал Чжэнси по видеосвязи.       — Ну чего тебе? — Цзянь И оказался прав. Свет настольной лампы падал на часть его лица, отчего одна тёмная бровь казалась светлее другой.       Он всегда залипал на его брови. Даже немного завидовал им. Угораздило же родиться белёсым, как поганка…       — Просто, — хотелось улыбнуться, но получилось как-то вымученно.       — Плохо себя чувствуешь? — тут же нахмурился Чжэнси.       — Нет, — Цзянь плюхнулся на кровать, держа телефон на вытянутой руке. — Скучно.       «Скучаю», — хотел ответить он, но пришлось довольствоваться нейтральным вариантом, чтобы не раздражать и не смущать.       — Поздно уже, — Чжань повернулся, глядя на электронные часы рядом с кроватью. — Когда планируешь спать?       — Да хоть сейчас…       — Ты какой-то не такой, Цзянь И, случилось что?       Хотелось задушить себя подушкой, вот только уж больно велик был риск сделать это взаправду. В последнее время он часто ловил себя на мыслях о том, что испытывает человек за секунду до смерти?       — Может, мне приехать? — прозвучало громом среди ясного неба.       Цзянь И даже не сразу сообразил, что Чжэнси ему это сказал.       — А ты можешь? — робко поинтересовался он. В глубине души снова заплескалась надежда.       — Сейчас проверю, все ли спят. Попробую вызвать такси. У меня оставались кое-какие деньги.       Чжэнси положил телефон на стол, и Цзянь какое-то время созерцал потолок, напряженно вслушиваясь в тихое шуршание. Он был готов наслаждаться каждым мгновением, проведённым с ним, пусть даже как друг. Больше, чем друг, но не парень, по фигу, лишь бы рядом!       — Всё чисто, — Чжэнси вернулся и взял телефон. Он уже нацепил чёрную толстовку. — Буду через полчаса. В магазине что-нибудь купить?       — Не знаю, — Цзянь в очередной раз залип на его лицо. Такое красивое, мужественное. Чжань очень повзрослел за последний год.       — Покажи холодильник, — строго велел он, и парень снова скатился с кровати, тихо смеясь. — Ясно, опять мышь повесилась, — констатировал он, когда увидел пустые полки. — Жди, скоро буду.       Цзянь уронил телефон к себе на грудь и прикрыл глаза. Разумеется, перед ним тут же всплыла картинка их единственного поцелуя, после которого он мгновенно получил по лицу. Но всё равно это было так хорошо и так правильно, что сейчас ему хотелось плакать.       Чжэнси не отвергал, не уходил, но и не приближался больше ни на йоту. Единственный раз взял его за руку в полутёмном парке, и после этого Цзянь И ещё пару дней чувствовал тепло чужой ладони.       Ну разве можно настолько любить? Разве можно желать раствориться в другом человеке, хотеть доверить ему всего себя и всё самое сокровенное? Наверное, так бывает. Ему не у кого было спросить. Хэ Тянь, к которому он иногда обращался за советом, был немногословен насчёт любви. Цзяню было забавно и немного завидно наблюдать за его решительными действиями в отношении Мо Гуаньшаня. Он так не мог…       В дверь неожиданно постучали. Цзянь подскочил, глянув на время, испугался, осознав, что прошло всего пятнадцать минут и Чжэнси не мог приехать так рано. Он подошёл к окну, осторожно выглянул на улицу и с облегчением увидел чёрный джип. Если не Цю Гэ, так кто-нибудь другой. За ним следили, и это немного успокаивало.       Стук повторился, Цзянь И медленно прокрался к дверному глазку. Взглянув в него, он ничего не разобрал, кажется, кто-то нарочно выкрутил лампочку на лестнице в коридоре.       Ему давно было не по себе. После того жуткого похищения и ночи, проведённой на зассаном складе, до сих пор снились кошмары.       «За мной кто-то следит?» — он быстро написал Цю.       «Гун Си-хуа должен быть у подъезда», — ответ последовал через минуту. — «Ты один?»       «Да, но кто-то стучал в дверь».       «Не открывай никому. Я сейчас позвоню Си-хуа, чтобы он проверил обстановку».       Цзянь И сполз по стене возле двери и напряжённо прислушался. Его начало немного потряхивать. Живо вспомнился запах пота и гнили изо рта того старика, то, как он орал на него и грозился прибить…       «Всё чисто, но из дома не выходи. Завтра тебя заберут», — пришёл ответ Цю.       Парень поднялся и на всякий случай проверил дверные замки. Потом налил чайник и щёлкнул выключателем.       — Где-то должен был заваляться мамин ромашковый сбор. Говорят, это успокаивает? — бубнил он, доставая чашку и поглядывая при этом на экран смартфона.       «Подъезжаю к дому», — почти одновременно с сообщением Цзянь расслышал шорох шин по асфальту.       Он подбежал к двери, и замер, как преданный пёс в ожидании хозяина. Жутковатое сравнение, но ему было плевать. Только Чжань Чжэнси мог избавить его от всех страхов. И только его он сейчас ждал больше всего на свете.       — Ого!!! Ты что, скупил весь магазин?! — он перехватил из его рук два битком набитых полиэтиленовых пакета и потащил распаковывать их на кухонную тумбу.       — Ты ничего сложнее лапши приготовить не можешь, поэтому купил всего понемногу, — усмехнулся Чжань, скидывая кроссовки.       Когда он стягивал толстовку, на секунду оголился живот и было видно пупок. Цзянь засмотрелся, и банка маринованных грибов предательски выскользнула из пальцев.       — Вот растяпа, — Чжэнси подхватил её, — хорошо не стеклянная.       Они вместе разложили продукты по холодильнику и сообразили нехитрый ужин. У Цзяня проснулся зверский аппетит: за компанию есть было куда приятнее. Они умяли две коробки с лапшой быстрого приготовления, а потом ещё несколько бутербродов. Чжань вскрыл упаковку своих любимых креветочных чипсов и завалился на диван напротив телика.       — Что смотрел? — полюбопытствовал он, щёлкая пультом.       — Всякую хрень.       — Глянем ужастик?       — Блин, — Цзянь устроился на диване рядом и открыл банку газировки. — Может, не надо? Хочу что-нибудь доброе.       — Тут одни мелодрамы про любовь. Мама присвоила твой жёсткий диск? — возмутился он.       — Ну, она что-то там смотрела недавно… — парень глотнул сладкой воды и откинулся на спинку. — Сиси, я правда не хочу ужасы.       — Хорошо-хорошо, — он остановил выбор на какой-то комедии.       Сидеть с ним рядом всегда было уютно. Слышать его смех, украдкой наблюдать, как он запихивает в рот пригоршню чипсов и смахивает крошки с подбородка… Цзянь чувствовал себя почти счастливым в это мгновение.       — Эй, — Чжэнси всё-таки поймал его взгляд. — Чипсы будешь?       Растолковав его пристальное внимание по-своему, он сразу же предложил поделиться. Цзянь И в другое время с радостью согласился бы на такую щедрость, чипсы и вправду были вкусными, но сейчас хотелось другого.       Они смеялись над одними и теми же шутками, предугадывали действия актёров, пародировали акценты. С каждой минутой Цзяню казалось, что он всё ближе. Сначала можно было протянуть руку, чтобы коснуться плеча. Потом всего лишь наклонить голову и оказаться на нём головой.       Их разделяли сантиметры: было любопытно, заметил ли Чжэнси? Он уже давно доел свои чипсы и сейчас сидел, забравшись на диван с ногами и скрестив руки на груди.       Фильм закончился, и они выбрали следующий, не особенно задумываясь над сюжетом. Чжань начал клевать носом на середине. Цзянь тоже устал, но засыпать не хотелось. Вместо этого он притворился, что зевает и осторожно привалился к парню бочком. Мягкий диван позволял устроиться поудобнее, но он боялся шевелиться лишний раз, чтобы не спугнуть.       Когда Чжэнси вытянул руку и сонно приобнял его в ответ, позволяя практически улечься, тело прошибло будто ударом тока.       — Сиси? — он не смог сдержать восхищённый возглас и даже тихонько пискнул от радости.       — Спать хочу, — ответил тот, но руки, тем не менее, не убрал.       — Давай прямо тут, ладно? — он боялся, что Чжэнси передумает, скажет что-то про кровать или засобирается домой.       — Тебе так удобно?       — Не хочу, чтобы ты уходил, — прошептал он, зажмурившись.       Сейчас могло произойти что угодно, но даже нашествие зомби или апокалипсис за окнами не смогли бы оторвать Цзянь И от Чжаня.       — Никуда я не уйду, — также шёпотом ответил тот.       — Не отдаляйся… — едва слышно произнёс Цзянь, позволяя себе обнять его. Это было почти на грани. Всё тело словно одеревенело, мышцы будто налились свинцом, а в ноздри ударил знакомый, самый лучший на свете запах.       — Мне нужно время, — вдруг серьёзно заметил он.       — Я потерплю, Сиси…       Парень закрыл глаза и увидел перед собой яркие фейерверки. Ладонь Чжэнси по-прежнему лежала на его плече, пальцы немного подрагивали. Кажется, он засыпал.       В тот вечер всё было хорошо.