The Ones That We Love. Те, кого мы любим

      Стояла середина апреля, а точнее, один из тех приятных, тёплых деньков, когда пора прогуливать школу возле берега реки, где ветерок так ласково овевает кожу, что не хочется возвращаться домой.       Но школа закончилась, а возле берега, где обычно собирались все одноклассники, сейчас вовсю велось какое-то строительство.       Гуаньшань немного оживился, проезжая знакомые места. Переулки, в которых располагались их любимые магазины и кафе, парк, кусочек школьной баскетбольной площадки, мелькнувший за углом.       Вскоре такси выехало за пределы города, и пейзаж поскучнел. Буйство красок от цветущей растительности не прельщали рыжего от слова совсем, ведь он охренительно нервничал. У него потели ладони, а ноги дрожали так, словно парень вчера пробежал марафон.       Наконец, такси притормозило у высокого кованного забора, и Шань нервно сглотнул, уставившись на въездные ворота. Те были открыты точно также, как и в день, когда они с Тянем на всех парах пронеслись мимо на мотоцикле Цю Гэ.       В принципе рыжий нервничал не только из-за предстоящей встречи с членами семьи Хэ. Сегодня был день его рождения, и парень нутром чуял, что Тянь пригласил его не просто так.       Оставалось молиться, чтобы этот засранец не придумал чего-то, за что ему потом придётся краснеть со стыда.       Впрочем, Шань не мог жаловаться больше обычного. Тянь вёл себя почти идеально и прекрасно усвоил требования, которые рыжий озвучил (пускай и с трудом) перед тем, как согласиться быть с ним.       Тянь любил эти блядские, романтические сопли вроде внезапных признаний в любви, безумной ласки или прямых, а зачастую и вовсе откровенных вопросов вроде «а будет ли Гуаньшань с ним встречаться?». Поэтому, когда он сказал, что будет, то сразу же запретил дарить дорогие подарки, водить в рестораны, которые рыжий не может позволить на свою зарплату. Водить куда-либо предварительно не посоветовавшись вообще…       Шань боялся, что станет своего рода игрушкой. Всё было хорошо, когда они находились на волосок от смерти, но кое-что стало иначе, когда наступила мирная жизнь.       Рутина меняла многое, в том числе и возвращала чужое привычное поведение. Но Тянь справился с задачей на двести процентов, и рыжему даже было немного смешно от самого себя: он по-прежнему боялся, почти вдвое больше.       Потому что когда всё шло слишком хорошо, он ждал от жизни подвоха.       Они встречались уже три месяца, хотя виделись далеко не каждый день: Шаню было нужно работать, а Тянь старался уделять время учёбе и семье. Он записался на курсы при Нанкинском государственном университете, надеялся побыстрее сдать гаокао* и метил на самый престижный экономический факультет.       Госпожу Хэ продержали в частной клинике полтора месяца, но затем выписали домой с тем, чтобы женщина быстрее адаптировалась к нормальной жизни в кругу родных. Поэтому Тянь старался быть дома как можно чаще, и рыжий никак не мог тому протестовать.       Его собственные родители были счастливы, когда он навещал их в тёплой, уютной квартире. Чаще всего они ужинали, Шань рассказывал отцу об успехах в работе и потом резался с ним в карты до глубокой ночи. Иногда, если мама не высиживала с ними так долго и уходила спать, отец позволял себе выпить и просил сына составить ему компанию. Разговоры заходили на философские темы, нередко касались очень драматичных моментов из их прошлого, но вспоминать его постепенно становилось всё проще.       Мо-старший был благодарен Хэ Чэну и всё порывался пригласить того на ужин, но рыжий протестовал. Отец не понимал, с чем это связано, ведь он знал этого парня едва ли не с пелёнок и хотел отблагодарить братьев искренне и по-простому. Как умел. А Гуаньшань не мог объяснить, что ещё не готов знакомить семейство Хэ со своим, пусть даже не в полном составе.       Однако теперь рыжий сам оказался в положении гостя.       В собственный день рождения он стоял возле ворот в поместье, на которых висела красивая позолоченная табличка с иероглифом Хэ.       Дойдя до крыльца, парень не успел подняться по ступенькам, как дверь распахнулась, и навстречу ему выбежал Тянь.       От сердца немного отлегло: тот встретил его в обыкновенной белой футболке и спортивных трениках. Он даже не надел тапочки и сверкал такими же, как и футболка, белыми носками.       — Всё почти готово, ты чего так долго? — радостно улыбаясь, Тянь схватил рыжего за руку, резко дёрнул на себя и практически с размаху впечатал в собственное плечо, стиснув в крепких объятиях.       — Блядь! — сдавленно прошипел Шань.       — С днём рождения! — парень даже умудрился оторвать его от земли и крутануть вокруг своей оси. — Прости, — он поставил его на место и заботливо одёрнул сбившуюся толстовку. — Пойдём в дом скорее!       — Тянь, — прежде, чем войти, позвал рыжий.       — Что случилось? Ты будто сам не свой! — парень застыл, наконец, внимательно его оглядывая.       — Слушай, там же твоя мама…       — Не переживай ты так! Она знает, что ты придёшь, но у неё сейчас какие-то занятия в другом крыле. Что-то связанное с икебаной. Я предупредил, что мы будем заняты, и вообще она не собирается нам мешать.       — М-мешать нам? — заикнувшись, переспросил Гуаньшань.       — Не в этом смысле, — рассмеялся Тянь. — Послушай, — он взял его за руку. — Я помню. Никакого пафоса. Просто у меня никак не получилось бы устроить это где-то ещё. Поэтому прости, что позвал…       — Ладно, не бери в голову, — рыжий сглотнул, вошёл в дом и расцепил их ладони, оглядываясь.       Никакой прислуги не наблюдалось. На полу при входе были раскиданы кроссовки, шлёпки и ещё какая-то обувь. Коврик кто-то испачкал в глине, куртки в гардеробной, куда первым делом привёл его Тянь, висели одна на другой.       — Убираются тут раз в неделю. Я попросил брата, — усмехнулся парень, переступая с ноги на ногу, пока рыжий снимал кроссовки. — Я типа пытаюсь помогать по дому.       — Хорошо же у тебя выходит, — не удержавшись, съязвил Шань, выходя в холл и оглядывая открывшийся вид.       В гостиной царил полнейший бардак. Диван перед огромным телевизором был заставлен коробками разных форм и размеров, часть из которых была открыта: из них торчали какие-то вещи, пакеты и старые игрушки.       — Проходи! — Тянь пронёсся мимо, шлёпая пятками по плитке. — Прости, это я тоже не убрал, надо всё разгрести.       — Выглядит так, будто вы переезжаете, — Шань обошёл диван и остановился возле одной из коробок.       — Наоборот! — парень стоял к нему спиной возле телевизора. — Разбираем вещи. Те, что остались ещё со времен переезда родителей из Гонконга!       — Ничего себе, — Шань присвистнул, достав из коробки маленький детский скейтборд.       — Это моё, — в гостиную неожиданно вошёл Хэ Чэн. — Привет, — он кивнул ошарашенному рыжему и осторожно перехватил доску из его рук. — Представляешь, я как-то пытался спрыгнуть на этой штуке с бордюра и содрал локти с коленями до крови. А мама жутко перепугалась, потому что мы гуляли в парке и бежать оттуда домой было слишком далеко. Она тогда отмывала меня прямо в фонтане.       Тянь хмыкнул после его слов, и брат улыбнулся.       — Пить будешь? — спросил он, откладывая скейтборд. — С днём рождения, кстати.       — Спасибо, — кивнул Шань, смутившись.       — Есть светлое пиво. Принести?       — И мне захвати банку! — попросил Тянь.       Чэн ушёл куда-то на кухню, и рыжий в замешательстве обернулся.       — Что ты делаешь? — он, наконец, подошёл к парню ближе и увидел старый видеомагнитофон с коробкой видеокассет.       — Хочу тебе кое-что показать! — Тянь возился с подключением. — Блядь, еле нарыл эти провода на каком-то рынке! Главное, чтобы всё работало. Если мама права и там действительно то, что она сказала, там должно быть, то это будет очень забавно.       — Что ты, блядь, несёшь? — ошарашено переспросил Гуаньшань, тем не менее, с любопытством заглядывая Тяню через плечо.       — Потерпи, малыш. Мне самому жуть, как интересно!       Через некоторое время вернулся Хэ Чэн. Он поставил упаковку с пивом на журнальный столик, а затем подошёл к окнам и опустил жалюзи. Комната погрузилась в полумрак.       — Я отойду ненадолго. Всё не пейте, — бросил он на ходу.       Не зная, куда себя деть, Шань схватился за спасительное прохладное пиво. Ему было жарко, неловко и стыдно.       — Тянь, — позвал он.       — Сейчас-сейчас! — тот схватил пульт, вставил в видеомагнитофон кассету и подошёл к рыжему. — Садись!       Они устроились на диване, мигом утонув в мягких и прохладных кожаных подушках. Тянь забрался с ногами и придвинулся к Шаню поближе. Раздался щипящий звук: он открыл пиво.       — За тебя, малыш! Тост скажу чуточку позже! — стукнувшись об его бутылку своей, парень сделал глоток и нажал кнопку воспроизведения.       Экран ожил, но сразу же покрылся рябью помех. Гуаньшань вспомнил, что некоторые видеокассеты со временем портятся: что-то происходит с плёнкой, из-за чего изображение будто блекнет.       Такое случается с любительской видеосъемкой, а, судя по первым кадрам, перед его взором была именно она.       — Мы приехали, выходи! — он услышал женский голос и увидел белую автомобильную дверь. Та вдруг открылась и на асфальт ступила детская нога в смешном, разноцветном кроссовке. — Тянь, давай скорее!       Спина и шея рыжего покрылись мурашками, когда он увидел маленького, взлохмаченного ребёнка с игрушечной фигуркой какого-то супергероя в ярком трико.       Мальчик вылез из автомобиля, кряхтя, с трудом захлопнул тяжёлую дверь и обогнал женщину, пропав из кадра.       — Осторожнее, дорога! — крикнула та.       Изображение запрыгало: стабилизатор подвёл, кажется, женщина побежала за ребёнком.       Затем они остановились перед серой металлической дверью без надписей. Послышался звонок и лязг замка следом.       — Вот и вы! — взору Гуаньшаня предстал его отец. Молодой и красивый, с широкой улыбкой, он пропустил их вперёд.       — Разуться не забудь! — прокричала женщина. — Юнкан, прости, — добавила она после чуть виновато.       — Дай камеру, — он усмехнулся, перехватывая ту из её рук.       — Привет! — женщина оказалась в кадре и радостно помахала.       Рыжий увидел маму Тяня, будто бы сошедшую с фотографий из альбома, который он рассматривал в этом поместье несколько месяцев назад. На ней было красивое платье в горошек, какая-то шляпка и сумка через плечо.       — Пойдём, сейчас почти нет посетителей, поэтому у нас будет около часа на кухне! — он развернулся, увлекая её за собой.       Они говорили о рецепте говядины. Судя по ингредиентам, той самой, что любил готовить Гуаньшань. Госпожа Хэ постоянно задавала вопросы, его отец терпеливо отвечал на каждый, показывал ей посуду, какие-то кастрюли, сковородки… Они перекинулись парой слов о семье, посмеялись над тем, что Тянь просится сюда каждый день.       — ПАПА! ПАПА! — громкий, пронзительный вопль заставил Мо-старшего развернуться с камерой на сто восемьдесят градусов.       — Ты чего кричишь?       И тут Гуаньшань увидел в кадре самого себя. Мелкого, в смешной детской одежде, почему-то с грязным носом и в красном плаще, завязанном под самое горло.       — Мы пойдём во двор, поиграем в мяч! — на вид ему было лет пять, может меньше, но рыжий совершенно этого не помнил.       Через пару секунд в комнату влетел Тянь, на голове которого красовалась повязка. Шань не успел присмотреться, и услышал, как расхохоталась госпожа Хэ.       — Это что… мой галстук? — пробормотал его отец и навёл камеру ближе. — Эй! Откуда ты его взял!?       — Шань достал с верхней полки! — услужливо ответил Тянь и заливисто рассмеялся.       — Тянь, что я тебе говорила?! — строго начала мама.       — Ну ма-ам! — ответил он. — Это супергеройские фокусы!       — Сюин, оставь их, — по голосу отца было ясно, что он вовсе не злится. — И кто же твой герой, молодой человек? — спросил он, снова наводя камеру на Тяня.       — МО ГУАНЬШАНЬ! — закричал тот, и рыжий мальчуган тут же кинулся его колотить с победным рёвом.       Толкаясь и смеясь, как сумасшедшие, они убежали в другую комнату.       Хэ Тянь поставил на паузу и повернулся к рыжему.       Тот замер, всё ещё не отойдя от шока. Он настолько погрузился в атмосферу видеозаписи, словно сам только что находился на кухне. Ощущался даже запах. Давно забытый аромат их семейного ресторана, мебель, какие-то игрушки, которые он внезапно вспомнил.       Но Хэ Тянь… Разве это могло быть правдой?       На ум живо пришёл динозаврик, подписанный иероглифами его имени, в котором была допущена характерная ошибка.       Выходит, правда…       — Эй, — Тянь осторожно коснулся пальцами его щеки. — Я же говорил. Ты всегда был моим героем.       — Охуеть, — только и смог выдохнуть рыжий, всё-таки найдя в себе силы, чтобы посмотреть парню в глаза.       — С днём рождения, Шань, — тот улыбнулся, салютуя ему бутылкой с пивом.       — С-спасибо, — они чокнулись, и рыжий улыбнулся в ответ. — Чёрт, я даже ничего из этого не помню. Как так?       — Мама говорила, что у неё тоже самое. Врачи объясняют потерю памяти каким-то травмирующим событием, произошедшим в прошлом. То есть… и у тебя, и у меня было то, что отчаянно хотелось забыть и двигаться дальше. А детство… ну, так уж вышло.       — А есть ещё? — робко поинтересовался Гуаньшань, смущаясь своего повышенного интереса.       — Конечно. Мама сказала, что там целая коробка с её видеоуроками по готовке. Она многое боялась забыть, вот и документировала почти каждый приезд. По правде говоря, всё началось с того, что она как-то упомянула за ужином, как записывала нашу игру в баскетбол.       — Блядь, — рыжий хлопнул себя по лбу и рассмеялся, — хотел бы я это увидеть!       — И я тоже, но давай чуть попозже всё посмотрим, — сказал Тянь и вскочил с дивана. — У меня для тебя подарок! И не переживай! Там ничего особенного!       С этими словами он глянул в телефон, напечатал что-то и посмотрел на арку, ведущую в холл и кухню.       Оттуда вдруг послышалась возня. В полумраке комнаты стало чуть светлее, а затем из-за угла показался Чжэнси в идиотском праздничном колпаке. За ним шёл Цзянь И, с трубочкой во рту: с каждым вздохом та разворачивалась и издавала противный писк. Замыкал процессию Хэ Чэн, несущий в руках небольшой, круглый торт со множеством зажжённых свечек.       — С днём рождени-и-я те-е-ебя! — начал петь Хэ Тянь, и у Гуаньшаня запекло глаза.       Он подскочил с дивана, отставил пиво и замер, не зная как поступить. Хэ Чэн с тортом подошёл ближе, Цзянь И с Чжэнси встали по обе стороны от него. Тянь остался стоять позади, положив ладони к Шаню на плечи.       — Загадывай желание, — тихо сказал он ему на ухо.       И Гуаньшань на мгновение прикрыл глаза, почти как в детстве. Мама говорила, что так лучше: словно ты остался сам с собой наедине.       «Пусть всегда будет так хорошо», — подумал он, затем набрал в лёгкие побольше воздуха, открыл глаза и разом задул все свечи под громкие вопли и апплодисметы.       После этого Цзянь И повис на нём, крича что-то про сюрприз, который удался, Чжэнси сдержанно пожал ему руку, а Тянь умудрился извернуться и при всех поцеловать его в губы.       Чэн в это время поставил торт на журнальный столик.       — Он уже порезан, угощайтесь, — с этими словами мужчина подхватил банку с пивом. — Я заберу одну. Не люблю сладкое.       — Торт, кстати, мы сами делали! — гордо объявил Цзянь И.       — Я уже опасаюсь, — усмехнулся рыжий, осторожно вынимая кусок.       — Ну, я чуть не испортил крем, Тянь едва не сжёг все коржи, но глазурь вышла отличной, потому что ей занимался Сиси, — откровенно повествовал белобрысый. — Но ты попробуй первый! Должно быть ничего!       — Смерти моей хотите, — Шань поднёс кусочек ко рту и принюхался. Пахло шоколадом и ванилью.       — Я припас средство от поноса, на всякий случай…       — ЦЗЯНЬ, БЛЯДЬ! — вмешался Чжэнси.       Хэ Тянь прыснул со смеху, впрочем, рыжий тоже едва сдерживался. Он не стал медлить, откусил и пережевал немного на пробу.       — Сладко, — ляпнул он первое, что пришло на ум.       Сахар в креме действительно хрустел на губах, а коржи вышли суховатыми.       — Но вполне съедобно, — он облизнулся, оглядывая замерших в напряжении парней.       — Подождём ещё минуты три, если не свалится замертво, можно кушать, — заговорщически прошептал Цзянь, получив новый тычок от Чжаня прямо под рёбра.       — Замолчи, и так весь аппетит сбил!       — Да расслабьтесь вы, — вмешался Тянь       — Спасибо, — вдруг сказал рыжий, и все мгновенно заткнулись. — За сюрприз… — он посмотрел на торт. — И за это… — его взгляд пересёкся со взглядом Тяня. — Спасибо.       Уже много позже, под самый вечер, когда ребята уехали, а Хэ Чэн ушёл пожелать матери спокойной ночи, они остались на террасе вдвоём.       — Будешь? — Тянь извлёк из кармана пачку, но рыжий вместо этого обхватил его за плечи и прижал к себе, обнимая так крепко, как никогда за всю свою жизнь. — Эй, ты чего? — парень не успел договорить, Шань потянулся к его губам и поцеловал.       На него словно что-то нашло. Какое-то головокружение от мысли, что они сейчас рядом в темноте, и на террасе не горят фонарики. Со стороны сада их не увидеть, а в комнате позади не зажжён свет.       Поцелуй затянулся, рыжий со стыдом признал, что возбудился, будто школьник, впрочем, с Хэ Тянем у него так было всегда. Они ещё не дошли до секса, но тела друг друга удалось изучить почти от и до. Мысли о том, где Гуаньшань хотел коснуться, больше не смущали, наоборот. С каждым разом хотелось зайти всё дальше.       — Если не прекратим, я унесу тебя в кровать, — пробормотал Тянь в его губы.       — Я, кажется, не против, но мне неудобно оставаться у тебя на ночь, — прошептал Гуаньшань в ответ.       — Ещё как удобно, — парень подхватил его за пояс и поднял в воздух, уже собираясь в дом.       — Стой-стой, — рыжий рассмеялся, шутливо поколотив его по спине. — Ну правда… погоди.       Тянь послушался, поставив его обратно, а затем возмущённо засопел, демонстративно поправляя спортивные штаны.       — То есть ты не против? — наконец спросил он. — Остаться на ночь.       — Не против, — Шань улыбнулся, поднимая с пола упавшую пачку сигарет. — Давай ещё немного постоим тут, ладно? Мне тут нравится. Тихо и так спокойно…       Они сели прямо на деревянный пол, свесив ноги в зелень сада, и закурили. Их плечи соприкасались, было тепло, несмотря на прохладный вечерний ветерок.       — Мне тихо и спокойно, когда ты рядом, — вдруг произнёс Тянь.       Рыжий обернулся, наблюдая за тлеющим угольком сигареты. Лицо парня едва угадывалось в темноте, но он понял, что, говоря это, Тянь улыбался.       — Мы такие дебилы на тех видеозаписях, — усмехнувшись, добавил он.       — Не то слово… — Шань затушил сигарету в пепельницу и, вздохнув, уткнулся лбом Хэ Тяню в плечо. — С каждым разом я боюсь всё меньше.       — Знаю, — тихо ответил тот.       — И с каждым разом, когда я думаю, что меня больше ничем не удивить, ты находишь что-то новое…       — Я упёртый, — Тянь тихонько рассмеялся.       — Ты удивительный, — рыжему неожиданно легко далось откровение, которое он хранил и пытался осмыслить уже какое-то время.       — Не вижу ничего удивительного в чувствах, — ответил парень. — Знаешь, просто есть те, кого мы любим. Ради них можно сделать всё, что угодно. И ничего не жалко, потому что готов отдать до капли даже самого себя. Когда любишь — это всё очень просто.       Рыжий не ответил и прикрыл глаза, вслушиваясь в стрёкот цикад, доносящийся из сада.       — Я тебе уже говорил, что я не умею во все эти пафосные речи? — наконец, пробормотал он.       — А тебе и не нужно, — усмехнулся Тянь. — Ты у нас супергерой. А они действуют, а не болтают.       — Ну, у супергероев бывает какая-нибудь важная реплика. Своя фишка, одна на весь комикс, — Шань уложил голову к парню на плечо, и тот ласково его приобнял.       — Коронная фраза, вроде: «Трепещите, враги! Я Гуаньшань, защитник сирых и убогих»! — продекламировал Тянь, и рыжий хохотнул.       — Скорее защитник одного отвязного долбоёба, который любит влипать в неприятности.       — Вот это ты меня понизил в должности, — расхохотался парень, и Шань мягко толкнул его плечом.       — У любого супергероя есть тайная слабость, — ответил рыжий, — сказать, какая у меня?       — Ну разумеется! Какая? — увлечённо поинтересовался тот.       — Ты, — просто ответил рыжий. — Любовь к тебе – моя самая главная слабость, Тянь. Потому что если раньше мне просто хотелось дать тебе по шее, то теперь я разрываюсь между желанием сделать это и утащить тебя в постель.       — Почему мы до сих пор здесь сидим, а? — возмутился Тянь. — Утащи меня в постель, человек-действие!       — Заткнись, я наслаждаюсь моментом, — Гуаньшань с трудом сдерживал смех.       — Хорошо-хорошо, ты сегодня именинник, — тот насупился, прекратив его обнимать, а затем подтянул колени к груди и уткнулся в них подбородком.       Рыжий задрал голову и посмотрел в ночное звёздное небо. Заметив яркий росчерк, промелькнувший на небосводе, он не поверил своим глазам, но на всякий случай, по-детски наивно загадал желание.       Ещё одно в копилку к остальным, глупым, но искренним.       «Хочу, чтобы у нас всё было хорошо».