The Ones That We Love. Те, кого мы любим

      — Ты как? — Цзянь И свесился с турника, зацепившись за тот ногами.       — Нормально, обезьянка, — усмехнулся Чжэнси, смерив его взглядом.       Он лежал на полу неподалёку от других тренажёров на специальном коврике для йоги.       — А мы ещё не занимались этим в зале, — Цзянь завлекающе пошевелил бровями, но на Чжаня это не произвело должного впечатления. — Эй, что ржёшь? — чуть обиженно пробурчал он.       — Когда висишь кверху ногами, кровь приливает к лицу, — смеясь, Чжэнси перевернулся на спину и прикрыл учебником лицо.       — Чёрт, думал пофлиртовать с тобой…       — Ты был ужасно мил!       Цзянь И ухватился за перекладину и спрыгнул вниз. Он устал, хотелось побыстрее сходить в душ.       — Твоя мама сегодня звонила, — тем временем сообщил Чжэнси. — Спросила, с кем мы будем отмечать Чуньцзе*.       Парень стащил футболку и удивлённо обернулся.       — Моя мама? Они же собирались куда-то со Хуа Би… И вообще, какого чёрта моя мама звонит тебе, а не родному сыну?!       — По её словам я более ответственный, — невозмутимо ответил Чжань, утыкаясь обратно в книгу.       Даже позы не сменил, засранец.       Цзянь сократил разделявшее их расстояние в два прыжка и ловко запрыгнул на Чжэнси, выхватывая из его рук треклятый учебник.       — Эй, — возмутился было тот, но затем бегло осмотрел парня и чуть нервно сглотнул.       — Да, с этого ракурса лучше, правда? — Цзянь И изогнул бровь, специально напрягая пресс, чтобы увидеть, как щёки Чжэнси заливаются краской.       — Блядь, так нечестно! — тот ожидаемо вспыхнул.       — Ну давай, скажи это, — парень склонился над ним, упираясь локтями по обе стороны от лица для равновесия. — Скажи ещё раз.       — Свали, — Чжань упёрся в его грудь ладонями, но сопротивление не продлилось долго.       Цзянь порой стыдился этой своей новой привычки, но ничего не мог поделать, когда Чжэнси лежал под ним такой красивый и абсолютно беспомощный…       Ему, оказывается, нравилось немного доминировать. Конечно, это зависело от настроения, и частенько случалось, что роль большого папочки приходилось брать на себя именно Чжаню, но сейчас в груди парня снова просыпалось странное, словно какое-то первобытное чувство. Инстинкт.       Ему хотелось взять Чжэнси прямо здесь и, возможно, немного грубее, чем следует. Особенно, если тот скажет как вчера, одними губами, почти шёпотом.       «Хочу тебя…»       — Цзянь И, — вместо этого настойчиво позвал тот. — Цзянь И!       — Извини, я задумался, — морок резко сошёл, и парень расслабленно потёрся об Чжаня промежностью. — Ты такой хорошенький, — он улыбнулся и потянулся к чужим губам.       Чжэнси всё-таки поддался, впрочем, он всегда поддавался, если дело доходило до поцелуев. В чём-то этот человек до сих пор удивлял Цзяня, хотя, пожалуй, лишь в самом лучшем смысле. К примеру, постоянно будучи серьёзным и ответственным, Чжань мог вот так целоваться, лежа в фитнес-зале на полу. Он мог минуту назад читать пособие по криминалистике, а затем развратно стискивать чужую задницу в ладонях, прижиматься собственным стояком и тереться так, что сносило крышу…       Хоть они и позволили себе немного расслабиться, но в зал в любую минуту мог кто-то прийти. Предпраздничные дни побуждали привести себя в порядок многих, и сейчас только не хватало случайных праздношатающихся свидетелей картины, как один парень, с жаром целуя другого, пытается облапать его под футболкой.       — Потерпи до дома, умоляю, самому трудно, — на выдохе протараторил Чжань с силой прижимая Цзяня к себе одной рукой и крепко придерживая при этом за бёдра другой.       Вскочили только когда из коридора донёсся шум открываемой двери. А спустя минуту ворчания Чжэнси по поводу чужой неосторожности, оба уже смеялись над нелепостью ситуации.       — Так что? — спросил Чжань на выходе из фитнесс-центра.       — Ты про Чуньцзе? — переспросил парень.       — Да, у меня есть вариант… Можем отметить у моих.       — Ты уверен, что это хорошая идея? — Цзянь поморщился, когда Чжэнси заботливо натянул ему на голову шапку.       — Да, думаю ни к чему больше молчать про нас с тобой, — невозмутимо продолжил парень, идя вперёд.       Цзянь растерянно замер посреди улицы. Уже почти год прошёл с тех пор, как они съехались, но с родней Чжаня сохранялись лишь нейтральные отношения. Они оба погрузились в учёбу и рутинную жизнь, напрочь забыв об осторожности, но официально до сих пор ничего так и не объявили. К ним частенько приезжала Цзы Цянь. Она посещала старшую школу, периодически ссорилась с матерью по мелочам и после очередной перепалки заваливалась к брату «погостить». Такие визиты неизменно оканчивались трехдневными каникулами, играми в приставку и праздником желудка. По негласному правилу сестрёнка Чжаня готовила и убиралась в квартире, старший брат спонсировал безумие, а Цзянь И его, как правило, возглавлял.       Сейчас он задумался, а замечала ли Цзы Цянь то, как именно они живут? Конечно, в гостиной был удобный раскладывающийся диван, но в единственной изолированной комнате стояла лишь одна широкая двуспальная кровать. Полуторку Чжаня они выкинули через полтора месяца, когда последний взвыл, что устал просыпаться от ночных ляганий.       К родне Чжэнси собирались молча. Цзянь нервничал, ронял всё, что под руку попадётся и постоянно думал о том, что же они скажут? Почему-то представлялся традиционный ужин (Чжань предупредил, что во главе стола будет бабушка). И во время еды кто-то из них скажет: «Дорогая семья! Мы, видите ли, живём вместе!».       Звучало глупо. Они и так жили вместе, и это ни для кого не было секретом.       Цзянь И переиначил, представив, как Чжэнси откладывает вилку, отодвигается от стола и склоняется в глубоком, почтительном поклоне: «Уважаемая госпожа бабушка! Мы с Цзянь И живём вместе как мужчина с мужчиной!»       — Эй, отлипни, — Чжань легонько толкнул его плечом, проходя мимо со спортивной сумкой. — Я всё собрал, пойду закину оставшиеся вещи в машину.       — Сиси-и, — протянул Цзянь. — А твоя бабушка…       — Забыл предупредить, там будут ещё мои тётки. И дядя.       Картина признания перед глазами парня только что пополнилась кровавым побоищем с участием дородных пышногрудых женщин. И почему он представил тёток в семействе Чжэнси именно такими? Ведь его мама была довольно симпатичной и выглядела достаточно молодо…       Он так и не спросил про бабушку, когда они сели в машину. А всю дорогу до деревни, в которой она жила, Цзянь И словно воды в рот набрал. Его мучило предстоящее признание, но в то же самое время он понимал, что после этого станет намного легче.       Сиси как-то сказал, что его не пугают последствия. Университет оплачен вперёд, работу они в случае чего найдут, а сестра с мамой от него не окажутся, это точно. Насчёт остальной семьи он отмалчивался, но Цзяню и без того было лестно, что его парень настолько серьёзно настроен на их счёт.       Спустя пару часов они въехали в какой-то городок, где Чжань созвонился с сестрой, та ходила по магазинам где-то поблизости и обрадовалась, что они смогут её подвезти.       С Цзы Цянь в машине шанс узнать о характере бабушки стал чуть выше, но Цзянь не знал, с чего начать. Он ни разу не расспрашивал о семье Чжэнси, а уж тем более не интересовался этим у его младшей сестры. Это могло вызвать вопросы.       Деревня чем-то напомнила ту, в которой они останавливались когда-то с ребятами, спасаясь от погони. Дом семьи Чжэнси был построен в традиционном китайском стиле: четыре здания, размещённые фасадами внутрь по сторонам прямоугольного двора.       При виде аккуратного, ухоженного и убранного на зиму сада, Цзянь И сглотнул. Бабушка Чжэнси представлялась строгой и разборчивой хозяйкой.       — А вот и вы! — навстречу из центрального входа выбежала мама Чжаня. — Как добрались?! Сильно замело дороги? Я так нервничала, вчера же подморозило, а с утра был такой снегопад!       — Всё хорошо, мам, — Чжэнси обнял женщину, и та следом потянулась к Цзяню.       — Привет, милый, вы, наверное, голодные с дороги? Цзы Цянь! — она поймала сестру Чжаня за рукав. — А ну-ка помоги мне на кухне!       — Ма-ам! — девочка закатила глаза и недовольно поплелась за ней следом.       — Уже года два тут не был, — Чжань вытащил их вещи из багажника. — Эй, ты чего? Нервничаешь?       Цзянь И не успел ответить: из-за угла дома вышел какой-то мужик в телогрейке. Парень даже успел испугаться его бандитского вида, но затем выдохнул с облегчением, по словам Чжаня, тот оказался всего лишь дядей. Сиси так обрадовался встрече, что встревать в чужой оживлённый разговор стало неловко, и поэтому он молча поплёлся за ними в дом.       Каждое жилище пахло по-своему. Цзянь И любил обращать внимание на мелочи, так как они говорили о владельцах сами за себя.       Охвативший с порога запах старого дерева и выпечки прочно ассоциировался с приятной, словно давно забытой сказкой. На стенах в прихожей были поклеены старые, местами потёртые обои, кое-где были заметны следы от висевших когда-то картин. Цзянь И разулся и прошёл в пустую гостиную. Взгляд сразу зацепился за многочисленные фотографии, затем упал на слегка покрывшиеся пылью полки с книгами, сервант со старинной посудой, шкафчик с резными дверцами, инкрустированными перламутром.       Здесь всё буквально дышало историей.       Из другой комнаты доносился звук работающего телевизора и приглушённые голоса. Цзянь кивнул, когда Чжэнси прошёл вперед, видимо, чтобы поприветствовать родню, и замер, не зная, куда себя деть.       — А вот и мои внуки! — голос, как он и думал, был довольно грубым, кажется, слегка прокуренным.       Чжань не успел покинуть комнату: ему навстречу вышла пожилая женщина. Улыбаясь и широко раскрыв руки для объятий, она двинулась прямо на парня.       — Привет! — тот наклонился и обнял её. Низкого роста, бабушка едва доставала ему до плеча.       — Как доехали? — она крепко похлопала Чжэнси по спине и встретилась взглядом с Цзянь И.       — Нормально, я немного проголодался, — смеясь, ответил тот, отпуская её.       — А это, я так понимаю тот, с кем ты живёшь, — бабушка не разрывала зрительного контакта, и Цзяню стало жутко неловко.       — Здравствуйте! — выпалил он, склоняясь едва не в три погибели.       — Здравствуй и ты, — ответила та, хрипло усмехаясь. — Я попросила Чжэна отнести ваши вещи, поэтому сейчас же мойте руки и за стол! Все заждались! А вечером мне будет нужна ваша помощь с дровами!       — Это Цзянь умеет, — Чжэнси беззаботно усмехнулся, исчезая где-то в недрах тёмного коридора.       — Вот и посмотрим, что твой дружок умеет, — бабушка вдруг странно хохотнула и проводила парня долгим, задумчивым взглядом.       Цзянь И подумал, что эта женщина, наверное, с лёгкостью могла бы всадить нож ему промеж лопаток, поэтому на всякий случай вышел за Сиси не поворачиваясь спиной.       Подготовка к ужину немного затянулась. Мама Чжэнси постоянно расспрашивала об учёбе, Цзы Цянь путалась под ногами, мешая носить еду из кухни в гостиную, за что постоянно получала от бабушки звонкие подзатыльники. Однако младшая сестрёнка не мирилась с подобным положением вещей и постоянно на всех ворчала.       — В меня растёт, бестия! — смеялась в ответ женщина, и у Цзяня от этого звука по спине разбегались мурашки.       За большим столом собралось восемь человек. Чжэнси усадил Цзяня поближе, но с другой стороны тут же плюхнулась Цзы Цянь. Мама села напротив них, рядом с ней расположились две её старшие сестры, с одной из которых был чей-то муж. Бабушка заняла место во главе стола. Цзянь, разумеется, не запомнил всех по именам, поэтому старался обращаться почтительно и нейтрально. Впрочем, мама Чжаня постоянно за ним ухаживала, то и дело подкладывая в тарелки какую-нибудь традиционную закуску.       Ели до отвала, говорили, в основном, обо всякой ерунде. Бабушка долго беседовала со старшей сестрой мамы Чжэнси, видимо, все три были её родными дочерями. Цзянь И старался молчать и пореже поднимать взгляд от тарелки. Впрочем, вскоре он заметил, что такой не один: Цзы Цянь придерживалась той же тактики, изредка умудряясь что-то печатать на телефоне, который прятала под столом на коленках. Она выглядела злее обычного.       Наверное, дело было в возрасте и, как следствие, в этапе бунта против старших. Бабушка постоянно с ней о чём-то спорила. Это с одной стороны вызывало в Цзяне неловкость, будто он становился невольным свидетелем семейной сцены, а с другой приходило чувство облегчения, что не он является объектом пристального интереса.       Бабушка спрашивала про замужество, ругалась на желание внучки пойти по стопам брата в университет и всячески сетовала на времена и нравы.       — Да посмотри ты на своего оболтуса-брата! Кто-то должен продолжать род, я хочу увидеть правнуков, пока не померла!       Эти слова заставили Цзяня навострить уши. То, с каким недовольством женщина их произнесла говорило о многом. Неужто догадывалась?       — Ба, ну перестань, ей же всего пятнадцать, — встрял Чжэнси.       — Тебя спросить забыли! — возмутилась та. — Ну и чем, скажи-ка мне, занимается твой дружок?!       Цзянь случайно уронил вилку, встретившись с женщиной взглядом. Сомнений не было, она хоть и обращалась к Чжаню, но ответа ждала от него.       Ну в самом деле, не рассказывать же, что он являлся сыном главы Триады, которого успешно свергли, и теперь помогает с бизнесом матери?       — Мама, они всего лишь студенты! Прекрати свой допрос с пристрастием! — вмешалась госпожа Чжань. — Сегодня праздник! Пора уже убирать со стола и идти запускать фейерверки!       — Ой да! — поддержала инициативу Цзы Цянь! — Я хочу это заснять! — она вытащила спрятанный телефон.       — Я что сказала про твою трубку?! — завопила бабушка, и девочка показала ей язык, выскакивая из-за стола.       Разговор успешно сменил направление. Дядя Чжаня помог с посудой и вскоре Цзяню удалось уточнить у мужчины, где же находится двор, в котором, по словам бабушки, требовалась помощь с дровами.       Физический труд на полный желудок был той ещё каторгой, но сейчас Цзянь И был рад освободить голову от тяжёлых мыслей. Остальные носились по дому, собирая все необходимое, чтобы выйти на улицу. Фейерверки, по словам Сиси тут любили запускать всей деревней, а бабушку знал каждый двор.       — Почему я не удивлён? — вздохнул Цзянь И, замахиваясь и разрубая последнее полено. Он увлёкся и даже умудрился аккуратно разложить их в дровяник.       — Извини, она всегда такая. Как генерал, — Чжань сидел на деревянной лавочке поблизости. — Ещё не видел её с сигаретой в зубах.       — Вот это зрелище, — рассмеялся Цзянь и вдруг замер с топором наперевес.       — А тебе идёт! — Цзы Цянь щёлкнула его на телефон и подошла ближе.       — Чего тут забыла? Маме с посудой помогла? — ворчливо поинтересовался Чжань.       — Помогла! — обиженно заметила сестра. — А ты, я смотрю, отлыниваешь! Он хотя бы дров нарубил! — она указала на Цзяня пальцем.       — Да он вообще молодец, отвянь, — отмахнулся Сиси, улыбаясь.       — Тьфу ты, — Цзы Цянь, чтобы не быть голословной, смачно харкнула на подтаявший снег.       — Вот это леди! — не удержался Цзянь И.       — Я у вас совет хотела спросить… — пробормотала она чуть тише. — У меня тут разлад вышел с одним парнем…       Чжань выпрямился и немного напрягся, прислушиваясь. Цзянь И отложил топор и предложил младшей сестрёнке сесть на лавочку к брату.       — И что ты у нас хотела узнать? — спросил он, глядя на неё сверху.       — Вы как столько лет умудрились вместе быть? — огорошила она.       Сиси застыл, забыв закрыть рот от удивления.       — Ой да ладно вам, я же не идиотка! — нервно усмехнулась девочка. — Просто… Я знаю, что вы ругались. И я ругалась. Только не понимаю, как прощения попросить, потому что я злюсь, но, когда я злюсь, все слова будто не идут. И вообще говорю не то, что собиралась, и всё только хуже делаю…. — она перешла на шёпот, всхлипывая. — Как будто мне больше всех надо. Он не пишет, а я пишу ему какие-то поэмы, но зачем?       — Ты его любишь? — спросил вдруг Цзянь И, и Цзы Цянь подняла на него заплаканные глаза.       — А почему ты спрашиваешь?       — Потому что в этом заключается ответ на твой вопрос, — пояснил он. — Если любишь, то сможешь простить. А потом и слова найдутся. Только с глазу на глаз, поняла? Всё самое важное нужно говорить в лицо.       Цзы Цянь сглотнула и вытерла слезу, сбежавшую по щеке, рукавом толстовки.       — Ты клевый, — буркнув это, сестрёнка резко поднялась с лавочки. — А ты дурак, что тогда чуть его не бросил!       Последние слова, видимо, были адресованы старшему брату. Чжэнси проводил девочку задумчивым взглядом.       — И давно она знает? — Цзянь И, наконец, задал давно мучивший его вопрос.       — Наверное ещё со школы, — ответил Чжань.       — Ты рассказал?       — Нет, мы ни разу о тебе не говорили… Только в твоём присутствии, наверное.       Цзянь И уселся рядом и прислонился к Чжаню плечом, засунув руки в карманы куртки. К вечеру подморозило, и он подумал, что перед фейерверком было бы неплохо надеть свитер.       — Все знают про нас, но тебя же приняли, — продолжил Сиси. — Даже бабушка. А она видел какая?       — То есть мы даже говорить ничего не будем? — Цзянь удивлённо покосился на своего парня.       — А смысл? — тот пожал плечами. — Бабушка велела постелить нам в одной комнате.       — Ничего себе…       — Один матрас, — добавил Сиси.       — Блядь, — Цзянь не выдержал и звонко расхохотался.       Они посидели ещё немного в тишине, наблюдая за светом, льющимся из окон дома. Внутри двигались тени и слышались людские голоса. Бабушкин крик периодически прорезал пространство, заставляя обоих поёжиться, а затем рассмеяться. Они жались друг к другу плечами и ногами, но холод, наконец, взял своё.       — Пойдём смотреть фейерверк? — Чжэнси поднялся, протягивая Цзяню ладонь.       Тот ухватился за неё и потянулся за объятиями. И хотя про них теперь вроде бы все знали, попадаться по-прежнему не хотелось, поэтому даже поцелуй, и тот вышел немного скомканным. Но Цзянь надеялся, что ему удастся наверстать упущенное на их общем матрасе.       От этих мыслей на его лице появилась широкая улыбка.       — Эй, Сиси, — позвал он, когда последний уже поднимался по ступенькам в дом.       — Чего?       —  Ты знаешь, у меня нет такой большой семьи, а то что есть семьей назвать трудно. Мама мне близка, но с Исином немного тяжеловато… Хотя он клёвый, и я к нему привык, — искренне признался парень. — Короче, спасибо, что позвал сюда.       — Ты теперь часть моей семьи, привыкай, — спокойно ответил Чжань, разуваясь на пороге. — И не забудь надеть свитер, там жутко холодно!