Клуб разбитых сердец.

Первый день прошёл удивительно быстро, если не брать в расчёт тот факт, что я прохлопал все лекции и вынес из сегодняшних занятий только образ того загадочного парня. Он представлялся мне каким-то странным, замкнутым, и надежда на простое адекватное знакомство медленно исчезала. Я очень люблю рассматривать и изучать людей, рассуждать о чьих-то поступках и характерах часами, пытаться понять моё отношение к человеку по первому впечатлению. Сейчас это было категорически невозможно, вызывая какую-то панику. Я прокручивал в голове наш диалог, представлял его реакцию на абсолютно другие фразы, но не понимал этого человека, не мог «прочитать» его характер. Все мои способности к какой-никакой психологии оказались ничтожны по отношению к загадочному незнакомцу. Я ехал на скейте, рассматривая людей вокруг, пытаясь найти ответы на вопросы, которые блуждали в голове. Видимо, спать я сегодня тоже не буду. Всю ночь я провёл, ворочаясь с одного края кровати на другой, пока окончательно не запутался в одеяле и не рухнул на пол, пытаясь беспомощно вылезти из пододеяльника. Когда же я научусь спать, а не забивать голову миллионами вопросов? Кофе, ранняя прогулка до ближайшего пустыря, рассвет. Неловкое чувство дежавю отчаянно преследовало меня, вгоняя в ещё большую панику. Не удивлюсь, если уже завтра у меня начнёт дёргаться глаз или проявятся признаки шизофрении. Вот вообще сюрпризом не будет. Я конечно ожидал, что универ — штука серьёзная, нервная, но переживаю я не из-за пар или преподавателей. Девять утра. И я снова опаздываю. Прохожие уже заранее шарахаются в сторону, а голуби предпочли экстремальным полётам отдых на тёплой крыше. — Здравствуйте! Извините за опоздание, — любопытные взгляды прожигают насквозь. — Мильковский? — преподаватель поправляет очки, заглянув в список группы. — Да. — Проходите. А в школе за два опоздания подряд уже бы или убили, или потребовали родителей в школу, или математичка придумала бы очередную «очень классную шутку» в мою сторону, которая бы разлетелась по всей школе. Сегодня я готов даже к самой скучной лекции: зарядил телефон до конца и скачал пару новых игр. Но всю ночь я думал о знакомстве с тем парнем. Надо сходить ещё раз в «его» туалет. — Можно выйти? — еле выдержал эти десять минут какого-никакого приличия. — Да. Дорогу я помню не особо, но пару ярких ориентиров, вроде цветочного горшка или стенда с информацией, отпечатались в памяти, и спустя минут десять я стоял под дверью. Стараясь сохранить невозмутимый вид, я толкнул вперёд кусок дерева с потрескавшейся краской и многолетними царапинами. — Привет. — Опять ты? — сегодня парень выглядел не менее авторитетно: кожаная куртка поверх обычной чёрной футболки, серые, уже не порванные джинсы, и всё те же высокие ботинки. — Я познакомиться пришёл, — пытаюсь смотреть ему прямо в глаза, действуя по какому-то методу, который только что выдумал сам. — А оно тебе надо? — парень улыбался немного презрительно, рассматривая меня с ног до головы. — Женя, — я шагнул навстречу, протягивая руку. — Ну, допустим Лёха, — он спрятал руки в карманы джинс, брезгливо посмотрев на протянутую ладонь. — Познакомился? И нахера тебе это надо было? Пойдёшь сейчас всем своим расскажешь, что со мной общался? — Ты, наверное, местная звезда? — Не наверное, а так оно и есть. Чтоб ты знал, мелкий, меня даже преподы боятся, — он провёл ботинком полосу. — Это моя территория. Не переступай за линию, а лучше вообще проваливай. — Ты серьёзно? Мы в детском саду, чтобы территорию делить? — я удивлённо вскинул брови, поражаясь детской наивности, которая каким-то образом уживалась со злой невозмутимостью в этом странном парне. — Умный слишком? Это хорошо. Ботанов я люблю: они так нелепо катятся по ступеням, пытаясь ухватиться за перила. Весело за этим наблюдать. Иди на пару, а то лекцию пропустишь и маменька тебе голову оторвёт! — он самодовольно ухмыляется, одёрнув за края кожанку вниз с характерным звуком. — Я один живу. — Да ты что! Значит, у тебя ужасный вкус в одежде. И впринципе выглядишь не особо. Спать не пробовал? А то скоро в мешках своих будешь учебники по философии носить. Иди отсюда! — Ты за меня так переживаешь? — не хочу сдаваться или проигрывать в этой своеобразной «войне»: победы хочется достигнуть из принципа. — Ага. Мечтай. Синяков под глазами мало, хочешь фингалом ходить, светить? — он демонстративно поправляет браслет с шипами на левом запястье и прокручивает чёрное кольцо на большом пальце. — Ладно. Я завтра зайду. — Слышь, мелкий, ты ничего не перепутал? Я тебе в друзья не нанимался и не говорил, что хочу тебя каждый день видеть. Познакомился? Всё. Забудь сюда дорогу. А не то я помогу забыть, — парень сжимает кулаки, шагая через собственную линию. — До завтра, — хлопаю дверью и бегу к лестнице, ликуя от победы в этом «раунде». Да, эту войну я не намерен проиграть.