Клуб разбитых сердец.

Я открыл глаза, всё ещё надеяясь на то, что эта жизнь для меня закончилась и сейчас я буду стоять где-нибудь перед белой дверью, жмурясь от бесконечного света вокруг, а потом утопать в пушистых облаках, не думая ни о чём. Это мог бы быть слишком идеальный финал, но судьба всегда действует против всяких надежд, отгоняя их прочь, как назойливых мух, и продолжая писать свою историю для каждого человека. Перед глазами нависает тёмная пелена, словно я падаю в чёрную дыру, судорожно хватаясь за воздух и пытаясь замедлить полёт, но так и не могу найти дно. Спустя пару минут до меня доходит, что мне не мерещится, что я смотрю в чёрный потолок, который выглядит, как огромный кусок шёлковой ткани. Никогда бы не подумал, что такие существуют. Я пытаюсь пошевелить ногами или руками, чтобы поскорее вернуться домой, забыть дорогу в этот универ, а лучше всего уехать в родной город. Слишком много планов, но мои затёкшие конечности, которые отказываются подчиняться, собираются их испортить. Пробую сесть, жмурясь от гула в голове, но моё тело не хочет слушаться. Успеваю заметить такие же чёрные шёлковые обои, прежде чем упасть назад, чудом не ударившись о стену. — Очнулся, мелкий? — тишину разрезает этот голос, который я не хочу больше слышать, хочу забыть, как страшный сон, вместе с его обладателем. — Ты? Ты предатель! Ты! Ещё раз пытаюсь подняться, игнорируя размазанные силуэты, плывущие волнами перед глазами. В голову с новой силой ударяет боль, расползаясь по всему телу, и я снова падаю, но на этот раз не так удачно, ударившись о деревянное основание. — Ну, тише, — он садится рядом на стул. — Я был не прав, признаю. Не убейся только, а то в тюрьму не хочу. Мир? — протягивает руку, но от былой мольбы в глазах уже не осталось ничего, кроме той насмешки, которая поселилась в его взгляде навечно. — Ты адекватный? Меня из-за тебя избили! — если бы меня сейчас слушалось тело, то уже он бы валялся в кровати с многочисленными переломами, которые я обеспечу при первой же возможности. — Помнишь, мелкий, я говорил, что ты мне должен. Я прощаю тебе долг, в качестве извинений. — Иди нахуй! Третья попытка встать оказывается более удачной: всё ещё жмурюсь от гула, но сажусь на кровати. Вся комната безумно чёрная и больше похожа на помещение, где по вечерам собирается толпа людей, читая какие-то заклинания, разжигая костры и призывая существ из других миров, проще говоря, сектанты. Развешанные цепи, плакаты на непонятном языке, какие-то камни, сложенные в странные узоры, и ярко-красный знак на дверце шкафа подтверждали все мои догадки, отчего хотелось ещё быстрее унести отсюда ноги. Слева окно, задёрнутое чёрными шторами, а справа — спасительная дверь. Еле переставляя ноги, которые сейчас больше напоминали два полена, я пошёл в сторону выхода, не желая обернуться даже на миг и столкнуться с этим взглядом ещё раз. Переступив порог, я почувствовал какое-то облегчение, словно вырвавшись из плена, где я жил несколько лет. В голову снова ударила боль, и я зажмурился, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь. — Мелкий, аккуратнее! Там… — из коридора слышен грохот. — Лестница. Твою ж мать!