Клуб разбитых сердец.

Вторая бессонная ночь, уже пятая чашка кофе и нескончаемые мысли. Лёша уже окончательно запутался в реальности. Мир сквозь розовые очки, в котором он был грозой универа, главным в банде и звездой среди прекрасной половины человечества, больше не существовал: парень разрушил его ради Жени. Теперь же всё вокруг казалось безумно опасным, разбивая остатки детства о скалы действительности. Лёша не понимал, почему Женя смог вызвать эмоции, которые находились под строгим запретом несколько лет? Этот солнечный человечек словно зажёг в сердце ту самую искорку, которая растопила лёд, отогрела и спасла. Рядом с ним по-настоящему хотелось жить, а чувствовать пульс по всему телу постепенно стало необходимостью, без которой становилось пусто. Женя сам по себе превратился в привычку. Лёша ехал в машине, сжимая руль слишком сильно и пытаясь следить за дорогой, а не тонуть в мыслях. По телу пробегала дрожь от осознания того, какой поступок придётся совершить. На навигаторе стремительно приближался пункт назначения, а более-менее ровная дорога постепенно превращалась в лесную тропинку, где колёса натыкались на каждую яму. Собака на передней панели всё сильнее мотала головой: она стояла здесь уже, как минимум, вечность, потому что разговаривать с тем, кто всегда соглашается, было очень забавно, особенно в городских пробках по дороге до универа. Во многих фильмах обычно парковались за несколько метров от дома похитителя. Хотя, цель этого манёвра была не до конца ясна, Лёша, на всякий случай, не доехал до точки на навигаторе, оставив машину рядом с обочиной. Расположение дачного посёлка было очень странным: дома стояли в несколько рядов, но улицы между ними были максимум на одного человека, который прижимает руки к телу, чтобы не задеть рукавом забор, и перепрыгивает грязь, которая здесь обитает. Крайние же участки окнами и калиткой выходили в сторону леса и стоили наверняка раза в три дороже. Посёлок словно сжимался в одну грязную кучу, а ветхие заборы, казалось, вот-вот запустят эту цепочку домино, разрушая дом за домом. Даже воздух здесь был мерзким, а запахи сплетались в липкую смесь, которая оседала на одежде. Участки, заросшие зелёным плющом и жгучей крапивой, нагоняли ещё больше жути ко всей картине. И лишь несколько домов выделялись особой чистотой среди хаоса и запустения, царивших здесь. Небольшой кирпичный домик стоял на самом краю посёлка, а грязь перед калиткой усложняла задачу попасть хотя бы во двор. — Ну, привёз? — из дома выходит Кьяра и идёт по каменной тропинке к забору. — Да. Только не на улице же отдавать? — голос хрипит от нарастающего волнения. — Ладно, иди в дом. Только без фокусов, а то не увидишь своего друга больше! — едкая ухмылка появляется на лице от последнией фразы. Кьяра открывает калитку, пропуская Лёшу на тропинку, ведущую к дому. Дрожащие руки, панически оглядывающиеся глаза, хриплый голос и непослушные ноги — всё выдаёт страх с головой, но на лице маска безразличия, словно в сознании нет нагнетающих мыслей. На улице осень, а в доме мороз, который пробирает до костей. Или это паника так действует? — Давай деньги, — безразлично требует Кьяра с самого порога. — Нет. Сначала его отпустите, — пистолет оттягивает карман, а Лёша всё ещё не представляет, что вот сейчас он просто возьмёт и убьёт человека. — Умный сильно? Ладно. Слышь, тащи малого сюда! По лестнице, скрипящей под каждым шагом, спускается высокий мужчина и тянет за собой Женю, который, опустив голову, чуть передвигает ногами и не падает. Лёша вздрагивает, порываясь спрятать своё солнце в объятиях, но вовремя вспоминает о существовании посторонних в доме. Женя, видимо всё ещё находясь под действием какого-то успокоительного, поднимает голову, с непониманием оглядываясь по сторонам и пошатываясь от усталости. Светлые пряди падают с лица на плечи, и Лёша видит синяк на подбородке, разбитый нос с запёкшейся кровью, красные от слёз глаза, во взгляде которых читается недоумение и спокойствие из-за препарата. Паника со скоростью света сменяется на ярость или, скорее, агрессию. Губы начинают дрожать от какого-то жуткого желания отомстить, из-за которого совершаются некоторые преступления, а во взгляде нет ничего, кроме искренней злости, заставляющей дышать всё глубже и реже. — Чего встал? Деньги давай. — Забирай! Лёша выхватывает пистолет и, не давая себе времени на раздумья, стреляет, опустошив всю обойму. Пули с характерным звуком пронзают воздух, а на пол с грохотом падают тела, расплываясь лужами крови вокруг. Лёша опускает пистолет, машинально убирая его в карман, и подбегает к Жене, который всё ещё кричит, испуганно закрывая уши и зажмурив глаза. — Тише, Жень. Всё хорошо. Поехали домой скорее, — прячет в объятиях, словно не чувствует боли от толчков и ударов по спине, которые сопровождаются криками. Он берёт парня, который бьётся в истерике и пытается оттолкнуть от себя, на руки, прижимая его голову к груди, чтобы тот не смотрел больше на жуткую картину, и выходит из дома, направляясь к машине.