Гарри Поттер и Хранитель магии

      Драко влетел в комнату Поттера без стука, хотя рука машинально потянулась, но он себя нарочно остановил: он дома, будет ходить где хочет. Поттер занимался переписыванием рецепта Феликс Фелициас на пергамент. Список ингредиентов занимал всю страницу, а на развороте шел мелкий текст инструкции самого приготовления. Драко его даже пожалел, но не признался: пусть поучится, ему полезно. — Добрый вечер, наследник Малфой, — монотонно проговорил Гарри, решив достать его окончательно. — Что вы хотите, наследник Малфой? — Я взял твою метлу, — заявил Драко, снова садясь на его кровать. — Она медленнее моей. — Тем не менее вы в прошлый раз продули, наследник Малфой, — тем же неживым голосом ответил Гарри. — Теперь ты меня не догонишь, — фыркнул Драко. — Я тренировался все лето, пока ты прохлаждался у своих маглов.       Поттер глянул на него искоса: а ведь действительно никто не знает, что с ним происходило у маглов на самом деле, кроме Хагрида и Дамблдора. Теперь еще и старших Малфоев. Наверняка он со стороны смотрится как идиот, угоняющий машины, не объяснить же, что он просто настолько испугался, что его вернут Дурслям, что у него совсем голова не работала. А почему Рон его не остановил? Наверное, для него это очередное приключение… Гарри и к василиску полез только потому, что испугался слов Малфоя о том, что Хогвартс могут закрыть. — Надейся больше, — и добавил, — наследник Малфой. — Хватит! — взвыл Драко. — Хватит меня так называть, достал! Уж лучше по имени. — В школе по фамилии, — предупредил Гарри. — Боишься за тонкую душевную организацию своих друзей? — почти пропел Драко, жмурясь от удовольствия. — Ну да, Уизли лопнет от злости. — Не хочу лишать твой факультет декана, — притворно вздохнул Гарри. — Беднягу Снейпа инфаркт хватит, если он узнает, что мы больше не вынашиваем коварных планов по убийству друг друга. — Я никогда не вынашивал, — пожал плечами Драко. — Дай угадаю, потому что я последний из рода? — Нет, — Малфой хмыкнул. — Потому что тогда с меня снимут минимум сто баллов, а я не ты, я не могу позволить себе такую репутацию на собственном факультете. Хорошо, что ты не слизеринец, а то нам пришлось бы запирать тебя в спальне, как Монтегю.       Все, что Гарри мог сказать о жизни в мэноре, это то, что там тихо (если Драко не врывается в комнату и не тащит в качестве компании куда-то, попутно ноя, что он вынужден тратить на глупого гриффиндорца свое драгоценное время) и одиноко. Лучше, чем в доме Дурслей, где от постоянного страха Гарри мог только плакать ночами, пока не уснет; но здесь, после первых дней блаженства, одиночество стало чувствоваться острее из-за того, что он видел, как обращаются с Драко: Малфои обожали своего ребенка. Нарцисса, он это слышал, каждый вечер приходила к Драко и долго беседовала с ним перед сном, иногда даже пела — Гарри слушал это, приникнув к стене всем телом и представляя, что к нему тоже так приходят. Поттер знал, насколько Драко привязан к отцу, в школе день проходил зря, если откуда-то не раздавалось: «А вот мой отец…», и тихо злорадствовал, замечая, что Люциус пропадает в своем кабинете и библиотеке и не возится с Драко, как Нарцисса, но однажды, решив попить ночью молока — Драко делал так сам и приучил его, не одному же наследнику рода Малфой бродить ночами, увидел в одной из гостиных спящего на диване Люциуса, под боком у которого растянулся Драко в пижаме. Кресло стояло рядом, поблескивая металлическими деталями в отблесках камина, а домовик тихонько укрывал господ пледом и убирал выпавший из руки лорда стакан со льдом.       Драко ревниво следил за тем, как Гарри отправляется в кабинет для беседы — Люциус методично разбирал с ним практически каждый день его жизни, задавая неприятные вопросы, выводил на правду, Гарри упирался, был уверен, что ничего не сказал ему, но к середине августа Малфой уже знал мельчайшие подробности про полосу препятствий и ехидно поинтересовался, что глупее: то, что Дамблдор построил полосу препятствий, которую сумел обойти первокурсник, или поступок Гарри, ведь если бы он не полез, Квиррел постоял бы возле зеркала и ушел ни с чем, ничего не добившись. Драко не знал, что Гарри воспринимает эти беседы как наказание, и Гарри нарочно делал вид, что получает от них удовольствие, чтобы его побесить. Часто в мэнор приходили целители, и тогда Гарри было велено сидеть в своей комнате и никому не показываться на глаза.       Люциус отправил Гарри в банк, написав длинное письмо поверенному его и своего родов, Гарри дали кольцо наследника, надели на шею какой-то амулет, вручили новые очки — у всех Поттеров были проблемы со зрением, потому зачарованные очки становились чуть ли не первым артефактом юных наследников, а под конец визита обрадовали новостью, что отныне доступ к сейфу есть только у самого Гарри и главы рода Малфой. Люциус на резонный вопрос ответил, что его дело как ответственного сюзерена пустить деньги в оборот и увеличить состояние; безусловно, он возьмет часть денег, то есть будет забирать определенный процент с прибыли, но так как оба рода будут становиться богаче, он не понимает причины поттеровского волнения. — Вероятнее всего, с твоим складом характера и неспособностью трезво оценивать ни людей, ни их мотивацию, ни видеть картину целиком, ты окажешься плохим дельцом, — констатировал Люциус. — Конечно, основы финансовой грамотности я преподам, но не советую заниматься этим самостоятельно. — А Драко, конечно, окажется хорошим, — огрызнулся Гарри. Люциус посмотрел на него как на больного. — Мой сын будет иметь полную свободу выбора будущего жизненного пути, — сказал он. — Мое дело — обеспечить его и всех его потомков. Не воспринимай деньги как ценность, это восприятие нищих. Деньги — средство для осуществления желаний, путь к свободному образу мыслей. — Можно быть счастливым и без денег, — насупился Гарри. — Мог бы ответить тебе, что подобное говорят или нищие, чтобы им не было так тошно, или богатые, чтобы других богатых не стало слишком много. Но мы не выяснили, что ты понимаешь под понятием «счастье». Как ты понимаешь, что ты счастлив? — Я был счастлив, когда попал на Косую аллею, — сказал Гарри. — Первый раз, все было так волшебно, и я волшебник, а еще Хагрид подарил мне сову. Мне никогда не дарили ничего хорошего до этого момента, — он вздохнул и посмотрел на Люциуса. — А потом вы все испортили своими вопросами. — Ты предпочитаешь жить в иллюзиях? — вкрадчиво спросил Малфой, складывая ладони словно в молитве и упираясь подбородком в кончики пальцев. — Нет, — подумав, ответил Гарри. Он теперь на многое смотрел по-другому.       Люциус привязывался ко всему. Любая фраза, сказанная Гарри, становилась предметом долгих обсуждений. Малфой сидел за столом, не отрываясь от множества писем, и лишь изредка вскидывал глаза на Гарри, пока тот проговаривал историю своей жизни, но мог внезапно вмешаться и спросить: — Рональд Уизли — младший брат в большой семье. Все его братья учились в Хогвартсе на Гриффиндоре. Он не знает, как проходит церемония распределения и что декан — анимаг?       И вот хоть стой, хоть падай. Теперь Гарри и сам хотел задать Рону парочку вопросов. И родителям его тоже, благо случай скоро предоставится: день традиционного похода на Косую аллею за покупками к школе никто не отменял, и Люциус решил проверить свои нервы на прочность и пойти вместе с женой и Драко. — Гарри, я как сюзерен запрещаю говорить о вассальной клятве, — сказал Люциус перед тем, как они отправились, и язык у Гарри на миг занемел. — А также обо всем, что связано с изменением твоего статуса. В дружеских отношениях тебя никто не ограничивает, если, конечно, ты не станешь общаться с откровенно нежелательными элементами. — Я все равно буду дружить с Роном и Гермионой! — вскинулся Поттер. Драко глубоко вздохнул и закрыл лицо рукой в перчатке. — Меня это не волнует, — сухо сказал Малфой, думая, что после вопросов Поттера Уизли сам не будет гореть желанием общаться. Грейнджер — другое дело, она как раз вне подозрений в обмане, и это плохо; Гарри упертый, его мнение изменить сложно. Впрочем, она не так уж плоха, Поттер мог спутаться и с кем-то еще глупее. Самому Люциусу пришлось заплатить высокую цену и постоянно давить на чувство вины, невзначай демонстрируя свои страдания. Не обязательно самостоятельно: можно отдать Драко свою коллекционную метлу, сделанную на заказ, на такой даже запрещено играть в профессиональный квиддич, она считается слишком усовершенствованным инвентарем, добавив, что самому ему она не пригодится. Драко, хвастаясь подарком и по привычке точно цитируя, слово в слово повторил эту фразу, и Гарри два дня на него глаз поднять не мог. Давить в открытую Люциус не хотел, приберегая этот козырь на крайний случай, но вот изменить мышление Гарри и тем самым нарушить планы Дамблдора на использование громкой фамилии — святое дело. Люциус не мог ходить, но политических амбиций это ему не убавило. Был же министр магии маглорожденным; по сравнению с этим, его изъян практически ничтожен. — А что мне сказать, когда они пригласят меня? — уныло спросил Гарри. — Родственники отпустили тебя всего на день, — повел плечом Люциус. — И ты не хочешь это обсуждать. Камином пользоваться ты умеешь, обратно переместишься порталом, — домовый эльф сразу же протянул Поттеру браслет, похожий на часы, но вместо циферблата под стеклом пересыпался какой-то угольно-черный порошок. — А что там? — полюбопытствовал Гарри, уже знакомый с порталами после посещения банка. — Перуанский порошок. В случае опасности разобьешь стекло и переместишься порталом на парадную лестницу мэнора. А так простой портал. Вперед, Косая аллея ждет.       Гарри вышел из камина, поздоровался с трактирщиком и поскорее покинул это место: ему показалось, что все пялятся на него, совсем как в тот день, когда Хагрид громогласно объявил, что сам Гарри Поттер явился за покупками. Вот зачем он это сделал, чтобы Малфой потом издевался? Старый Том проводил Поттера удивленным взглядом: тот впервые выглядел прилично. Ну хорошо, что парнишка бросил свои магловские привычки, эта мода просто ужасна; как и многие волшебники, Том считал, что Гарри нарочно одевается так, следуя правилам магловского мира. Эти маглы еще носят выцветшие штаны, и если те от старости прямо белые, это особый шик. Странные эти маглы, а Гарри одумался наконец-то — умница. Сколько ж ему, тринадцать? Вовремя, уже пора невесту искать.       Уизли Гарри заметил почти сразу и бросился к ним, сияя, забыв обо всех своих подозрениях, тщательно взращенных в нем Люциусом: наконец-то! С ними была и Гермиона. — Привет! Здравствуйте, миссис Уизли, мистер Уизли! Как же я скучал!       Гарри сам не заметил, что чрезмерная скованность в общении с взрослыми у него ушла. Люциус заставлял его задавать вопросы и просить помощи, и в конце концов это перестало вызывать у мальчика приступы паники и стыда. Никогда раньше он не признался бы в своих чувствах, но теперь легко обнял Рона и Гермиону, дернул за косичку Джинни, подмигнув. — Гарри Поттер так вырос за лето, — пропел один из близнецов. — Так изменился! — подхватил другой. — Прямо не узнать! — Куда ты дел нашего скромного обаяшку? — Засмущал Джинни совсем. — А как он одет! — Истинный джентльмен, — тут оба присели в одинаковых реверансах, изобразив, будто снимают шляпу. Гарри рассмеялся, глядя на них, и потому не заметил, как растерянно смотрят на него Рон и Джинни. Гермиона же обрадовалась: ее мама сказала ей как-то, что у Гарри явно проблемы с общением, потому что такое поведение и боязнь взрослых — это ненормально. Она просила Гермиону быть с ним подобрее, не поучать; мальчик из неблагополучной семьи, его наверняка бьют. Ты только вспомни, когда тот волшебник со светлыми волосами крутанул свою трость, Гарри шарахнулся, уверенный, что его ударят. — Он мог и ударить, — пробормотала тогда Гермиона. — Это Малфой. — При людях, палкой? — фыркнул отец. — Да никогда. Он аристократ до мозга костей. — Он считает маглов недолюдьми! — Ну и не общайся с ним, — пожал плечами папа. — Бывают нацисты и среди волшебников. Ты же всех не переделаешь. У тебя замечательные друзья, а ты все время только о Малфоях, что о старшем, что о младшем. — Я уже всю его родословную выучила, — рассмеялась мама. — Мио, садись за стол. А имена у волшебников красивые: Люциус, Абрахас… Видишь, как мы с твоим именем угадали, настоящее имя для волшебницы. — Почему ты в пример приводишь имена Малфоев?! — взвилась Гермиона. — Так ты ни о ком не говоришь больше, — папа качнулся на стуле, глядя на дочь, и вдруг посерьезнел. — Малышка, а ты не влюбилась? В Малфоя. — Нет! — взвизгнула Гермиона. — Папа! Как ты можешь такое говорить?! Он же расист, ты сам сказал! — Я просто спросил! — отец даже руки поднял, сдаваясь. С тех пор Гермиона себя сдерживала и о Малфое не говорила, но то, что мама сказала о Гарри, восприняла близко к сердцу. Может, тетя сводила его к психотерапевту? Гарри теперь был одет с иголочки в костюм под не школьную, а обычную мантию, причем пиджак у него застегивался сбоку, как ходят волшебники, это совсем не магловский фасон. — Гарри, ты очень красивый, — заявила Гермиона. — Скажи, Джинни?       Та только смотрела на Поттера во все глаза, еще не отошла от событий в Тайной комнате, но среагировали близнецы: — Красавец, умница, ловец, гриффиндорец — Джинни, хочешь замуж? — Да хватит вам, — Гарри снова рассмеялся, показав зубы и беспечно запрокинув голову. — Джинни, не слушай их. Вы давно тут? В каких уже магазинах были? — Ни в каких, — ответил Артур. — Сначала за учебниками? Гарри, ты будешь мантии покупать?       Мантии для школы у Поттера уже были сшиты и уложены в чемодан. — Нет, я совсем не вырос, — соврал он и даже не заметил, насколько просто оказалось сказать неправду. Но ведь это к лучшему, просто не стоит никого загружать своими трудностями. Его вассалитет — его проблемы. Но в тот же миг в голову пришло, что Уизли могут спросить, откуда одежда. Ладно, выкрутится. — Мам, мы пойдем сами, — сказал Рон. — Встретимся тут… через час?       Мистер и миссис Уизли согласились, и троица отправилась за учебниками. — Три комплекта для третьего курса, пожалуйста, — проговорил Гарри, облокачиваясь на прилавок. Вопреки его собственным словам, он сильно вытянулся за последние два месяца. — Гарри, у меня от братьев… — мучительно покраснел Рон, но Гарри даже не смутился. — Ой, простите, два. И еще учебник по… по чему, Рон? — По астрономии. Остальные у меня есть. — По астрономии. Скажите, а можно их уменьшить, чтобы не таскать все время? Спасибо! — Ты зачем это сделал? — спросила Гермиона, разглядывая коробочку размером с кулак. — Нам же нельзя колдовать до Хогвартса! Как я теперь почитаю? — Ты… — Гарри сделал страшные глаза, и Гермиона заметила, что очки у него новые. — Ты отдохнешь! Целых три дня, Гермиона! — Ты стал очень странный, — констатировала Гермиона, едва удерживаясь от улыбки. — Пошли дальше? Купим корм для животных. У меня теперь есть кот, точнее, книззл. Он как коты, только больше и умнее, и он магический. — А ты знала, что в России есть птица Гамаюн? — спросил Гарри, повернувшись к ней. — Она выглядит как птица, но у нее голова человека, и она плачет, а когда она появляется, это значит, что погибнет кто-то известный и влиятельный. — Жуть какая, — передернулся Рон. — Вы идите, я вас подожду. Там эти книззлы, а у меня крыса. — Мы быстро, — пообещала Гермиона, и они с Гарри нырнули в темную лавку, и там она снова повторила: — Ты изменился. — Ага, — кивнул Гарри. — Я много думал. Гермиона, тебе не кажется, что на первом курсе нам дали Кубок школы нечестно? — Думала, — сразу кивнула та. — Но ведь это директор решает. Почему ты вдруг вспомнил? — Есть правила, — напомнил Гарри. — И мы их нарушали, а нам ничего не было. — Как не было? — возмутилась Гермиона. — С нас столько баллов сняли за Норберта! — Герм, мы совершили преступление, — заметил Поттер. — За это сажают в Азкабан. — Кстати, — Гермиона вдруг испуганно посмотрела на него. — Ты слышал, был побег из Азкабана? Оттуда сбежал Сириус Блэк.       Блэк, Блэк… Люциус говорил, что Поттеры в родстве с Блэками. Гарри подумал, что надо бы спросить у него дома — он не заметил, что стал считать мэнор и своим домом тоже. Гарри попросил уменьшить и коробку с совиным печеньем (у Малфоев всего было в избытке, но если бы он не купил, Гермионе это могло бы показаться странным), и в этот момент в лавку ворвался Рон: — Идите скорее! — позвал он. — Тут такое…       Они выскочили на улицу, и Гарри замер; у него свело скулы от отвращения и стыда.       Кажется, выстроилась в два ряда вся Косая аллея, наблюдая за Люциусом Малфоем, ехавшим на невиданном доселе приспособлении: кресле с двумя большими колесами и двумя поменьше. Так не врали, правда он теперь калека? Даже встать не может. А говорили, что и вообще шевелиться! Как ни странно, нормальнее всех вели себя маглорожденные, привыкшие, что на инвалидов неприлично пялиться. Гермиона ткнула локтем Рона и невозмутимо отвернулась, делая вид, что копается в сумочке. Люциус был бледнее обычного, но ничем другим его нервозность не выражалась; Нарцисса шла рядом, невозмутимая, как всегда, Драко отсутствовал. Малфой был одет в костюм — в мантии не наездишься, и походил на магловского актера или политика, только бунтарские кожаные перчатки выбивались из цельного образа. Нарцисса была в узкой юбке и мантии, чтобы ее наряд не задевал крутящиеся колеса. Инвалидное кресло было напичкано магическими приспособлениями под завязку, при желании Малфой даже взлететь мог, а о защите и вовсе не приходилось беспокоиться: артефакт спасал практически от всех заклятий, компенсируя то, что Люциус теперь был практически неподвижной мишенью. — Кто это его так? — громким шепотом спросил Рон, и Гермиона пребольно толкнула его снова.       Ей было неприятно видеть, что волшебники, едва не раскрыв рот, рассматривают Малфоя. Когда она была маленькой, она как-то ткнула пальцем в девушку с заметным шрамом на лице и спросила у мамы, почему тетя страшная, и на всю жизнь запомнила слезы в глазах девушки, которая присела перед ней и протянула ей конфету, сказав, что она просто заколдованная. Мама извинялась, сама едва не заплакав, а Гермиона была наказана на целую неделю. Но хуже всего были воспоминания о выражении лица девушки со шрамом. Гермиона Грейнджер терпеть не могла Люциуса Малфоя, но сейчас чувствовала отвращение ко всем тем, кто показывал на него и шептался.       Молча они направились втроем к магазину с метлами, посмотреть и помечтать. И на входе столкнулись с Драко, который покидал магазин, купив самое дорогое средство для полировки и наколенники: к новой метле, с которой он чуть ли не спать ложился, требовалось все самое лучшее. Драко понимал, что если бы не увечье, Люциус ему не позволил даже дышать в сторону коллекционной метлы, но не мог не радоваться, уверяя себя, что подарок и трагедия никак не связаны. — Привет, — привычно поздоровался Гарри и обмер. Опешил и Драко, поражаясь, какой же у него вассал идиот. И вот что прикажете делать?!