Гарри Поттер и Хранитель магии

      Отсутствие Гарри и Драко в Хогсмиде никто не заметил, они даже успели вернуться в замок вовремя. Оба были подавлены: Гарри мечтал о своем собственном доме, который он обязательно сделает самым уютным, будет приглашать в него только того, кого сам захочет видеть, Люциус согласился помочь с эмансипацией, но теперь ждать еще долгих четыре года минимум. Драко, поймавший снитч на последнем матче, целую неделю был обожаем всем факультетом без исключения, а теперь придется вернуть чудо-метлу, глядя на которую и на финты, что проделывал на ней Малфой, приуныл даже комментатор. Драко попробовал все свалить на Гарри, заведя песню: «Это все ты и твой крестный!», но Гарри живо его осадил простым напоминанием, что Сириус — его дядя, а идею с конюшней он предложил сам. Гермиона и Рон заметили, что Гарри не в своей тарелке, пытались его развеселить, но тщетно: Поттер жил мечтой о том, что будет только его, его личным.       Он прекрасно понимал — как раз дошел в кодексе до вассальных клятв — что всегда будет послушен своему сюзерену, то есть окончательной свободы ему не видать, но он никогда не стремился к воле и независимости. Ему хотелось спокойствия и чего-то своего, потому он так любил метлу и сову, он ни с кем не должен был их делить. Люциус от него ничего пока не требовал, кроме строгого соблюдения правил кодекса для наследника, раз в месяц гоблины посылали отчет о том, что состояние мистера Поттера увеличилось на такую-то сумму, а на счет лорда Малфоя было переведено столько-то процентов от суммы прибыли, и вассалитет дал Гарри гораздо больше, чем потенциально отнял: он подарил иллюзию семьи. Похожее теплое чувство появлялось в душе у Гарри, когда он был в гостях у Уизли, но одно дело — неделя, совсем другое — месяцы в Малфой-мэноре.       Кодекс Поттеров предупреждал от вассалитета, но не запрещал; тому, кто принес его, были адресованы слова о необходимости блюсти честь, об ограничении прав сюзерена, о тех приказах, которые можно не исполнять. Например, можно было откупиться от приказа, если нет желания повиноваться, но в целом кодекс советовал, раз уж угораздило, поддерживать добрые отношения с сюзереном. Гарри перелистал дальше, не читая, нашел параграф о том, что делать наследнику, которого растит сюзерен, прочел и раздраженно отбросил книгу на кровать подальше от себя. Кодекс упорно твердил, что в вассалитете нет ничего плохого, но лучше от него избавиться. У того, кто растет в семье сюзерена, оставшись сиротой, есть шанс сделать это полюбовно для своих детей, но для этого необходимо, чтобы сюзерен признал его сыном. Личное повиновение останется, как и у собственных детей сюзерена, причем по кодексу рода принявшего, но дети бывшего вассала, признанного своим, будут считаться младшей ветвью семьи, в принципе, тоже должны выполнять волю старших, но к этому не обяжет магия.       Но Люциусу не нужна большая семья, ему нужны именно вассалы, слуги. Проклятый кодекс! Пока не начал читать в нем про вассалитет, не переживал за утраченную якобы свободу, которой у него самого никогда не было, а теперь не может выбросить из головы. Но Малфой никогда не примет в свою семью того, кто лишил его возможности ходить, как бы это ни было выгодно. Да и зачем ему? Слуга — это гораздо проще.       Все еще находясь в расстроенных чувствах, Гарри распечатал письмо, которое пришло ему, пока он был в Хогсмите и Малфой-мэноре; домовики часто сами принимали почту по выходным и оставляли возле кроватей. Писал Сметвик: проект Гарри, который они обсуждали письменно и по камину, был успешно завершен и одобрен, теперь осталось только описание, и целитель прислал несколько образцов. Гарри с удивлением понял, что публиковаться он будет не только в «Магии юных», но и во вполне солидном международном журнале колдмедицины. Сметвик советовал обратиться к Люциусу, у которого сын публиковался, или другому взрослому с опытом кураторства, чтобы не допустить ошибок. Если у Гарри все получится с первого раза, то его проект появится перед взором читателей уже в ближайших выпусках и не придется ждать до следующего года. Гарри схватил письмо и помчался к Макгонагалл.       Декан расцвела. Став даже немного выше от чувства собственной важности, она гордо проводила Гарри в подземелья, рассказывая по дороге, что нечасто гриффиндорцы публикуются, к тому же по такой серьезной теме, как целительство, и потому она сама обращается за помощью с оформлением к Северусу и Филиусу. По традиции все проекты описываются именно в подземельях. Она отправила записку Снейпу, у него тоже есть кандидат на публикацию, потому профессор объяснит обоим.       В классе в подземельях был еще и Флитвик, он, как подумал Гарри, сопровождал Луну, которая хотела представить на суд общественности новое изобретение — очки, улавливающие мозгошмыгов. Комиссия долго не могла прийти к консенсусу, потому что мозгошмыги считаются вымышленными существами, но очки действительно показывали их, потому было решено устроить пересмотр устоявшихся истин магической зоологии. — Здравствуй, Гарри, — сказала Луна, радостно ему улыбнувшись. — Молчать, — Снейп резко повернулся от доски. — Минерва, ты сказала, что привела одаренного ученика с медицинской публикацией, а я вижу Поттера? — Именно, Северус, — торжествующе ответила Макгонагалл. — Мистера Поттера курирует целитель Гиппократ Сметвик, — добавила она. — Знаешь такого? — Имел честь, — кисло отозвался Снейп. Гарри сел рядом с Луной и глянул на слизеринца — Грэхем подмигнул ему и протянул руку, Гарри ее пожал. Он давно не видел Монтегю ни в коридорах, ни в Большом зале. «Сметвик?» — одними губами спросил Грэхем. О, он спрашивает про опекуна. Гарри неопределенно пожал плечами, пусть понимает как хочет. Монтегю нехотя отвел взгляд. У него оставался последний шанс на публикацию в «Магии юных», потому надлежало слушать очень внимательно, чтобы не завернули на комиссии, второго шанса не будет. Флитвик, накинув на себя и Минерву Полог тишины, что-то бурно с ней обсуждал, пока Снейп по памяти рассказывал про отступы и пробелы, что надо писать с новой строки, какими чернилами пользоваться. — Профессор, — поднял руку Гарри, когда объяснение кончилось. — А для публикации в «Мир исцеленный» те же правила?       Снейп замер, раскрыв рот; замолчали Макгонагалл и Флитвик, наконец декан Райвенкло осторожно спросил: — «Мир исцеленный», мистер Поттер? — Мне мистер Сметвик написал… — растерянно проговорил Поттер и протянул ему письмо Гиппократа. — Северус, твой рекорд, — ехидно напомнил Филиус. — Тебе тоже было тринадцать?       Северус что-то быстро посчитал в уме и торжествующе улыбнулся. — Я был младше мистера Поттера на две недели на момент публикации, а он еще даже не опубликован, значит, примерно месяц. Мой рекорд! — Рекорд? — переспросил Гарри. — Северус Снейп считается самым юным магом за всю историю журнала «Мир исцеленный», осуществившим публикацию, — пояснил Флитвик. — Он тогда думал стать целителем. Северус, а ведь твоя мать алхимик, а у мистера Поттера… — Неважно. — …никого нет. А публикация, судя по всему, о медицинской артефакторике. — Это не имеет значения. — Признай, мистер Поттер одарен. — Вон у меня сидит настоящий артефактор, — Снейп кивнул на Монтегю. — Да, но я, как куратор мистера Монтегю, ничуть не умаляя его заслуг, признаю, что его артефакт больше служит в развлекательных целях. А проект мистера Поттера уже наделал шума на Косой аллее.       Гарри похолодел: в исследовании не упоминался Малфой, но англичане-то поймут. И Малфой поймет. И в порошок его сотрет.       Хотя нет, не дадут клятвы сюзерена. А наказывать Гарри уже просто дальше некуда.       Он немного успокоился и повернулся к Луне. — У тебя проект по магической зоологии и артефакторике, — сказал он. — Но твой куратор… — Профессор Снейп, Гарри, — довольно громко сказала Луна. — И профессор Флитвик с точки зрения артефакторики. Мой отец выступил консультантом по зоологии, но он не преподаватель.       Ну да, не Хагрид же станет курировать научный проект, подумал Гарри. Интересно, что там с Клювокрылом, и как отреагирует полувеликан, если его кумир не придет на помощь.       Он так задумался, что едва не прослушал вопрос Снейпа: — Мистер Поттер планирует связать свою жизнь с целительством? — С медицинской артефакторикой, сэр, — ответил Поттер. — Вам придется учиться минимум восемь лет, — заметил декан Слизерина. Гарри кивнул: — Да, сэр. — И сдавать алхимию. — Да, сэр. — Вы стали получать пристойные оценки, но это школьный уровень. — Летом перед пятым курсом я планирую усиленно заниматься, сэр. — И вы рассчитываете сдать СОВ на «превосходно»? — Да, сэр. — Теперь он с вас три шкуры сдерет, — радостно констатировал Флитвик. — Если вы умеете варить успокоительное, сделайте запасы, мистер Поттер, вам пригодится. Ричард из прошлого выпуска у тебя, Северус, кажется, дважды в обморок падал?       Снейп смерил Гарри непонятным, но явно недовольным взглядом, ничего не сказал, наклонился над его черновым текстом для «Мира исцеленного» и принялся черкать, переставляя слова, помечая, где надо сделать новый абзац и что вставить. Монтегю смотрел на Гарри с веселым изумлением. — Что у тебя за проект? — Я назвал его Прытко Пишущее Перо, — ответил Грэхем. — Артефакт похож на простое, записывающее под диктовку, но оно, если правильно настроить, порождает более художественный текст. Правда, придется запретить его продажу несовершеннолетним и не позволить использовать в школе, а то профессора замучаются эссе читать. — Круто, — констатировал Поттер. — Не настолько, как чудо-кресло мистера Малфоя, — усмехнулся Монтегю. — Поттер, Поттер… не зря Шляпа предлагала тебе Слизерин, малыш. Молись, чтоб лорд Малфой «Мир исцеленный» не выписывал, а то он заавадит тебя, даже не вставая со своего замечательного кресла. — Это да, — кивнул Снейп, глядя на Гарри с неким удивлением. — Никакого Слизерина, Грэхем. На такую глупость способен только гриффиндорец. Я не скажу лорду Малфою, да и сомневаюсь, что его интересуют медицинские публикации, но мистер Поттер еще и в «Магии юных» ищет славы. Надеюсь, вы нигде не упоминали имя? — Что вы, профессор, сэр, — даже испугался Гарри. — Мистер Сметвик обещал аппарировать прямо в Хогвартс и ударить меня вторым томом магического права, если я еще хоть раз заикнусь о формулировке «пациент М.»       Фыркнула Макгонагалл, с любовью поглядывая на Гарри. Гарри Поттера курирует сам Сметвик! Наверное, он его и приодел, подумала она. Ее задевал внешний вид Поттера, но она понятия не имела о финансовом состоянии его и его опекунов, Дамблдор говорил, что они достаточно заботятся о мальчике, и сама профессор, хотя и помнила свои негативные впечатления о тех маглах, убеждала себя, что первое впечатление может быть обманчивым. Не может же Дамблдор оставлять ребенка в опасности. Она никогда раньше не думала о Гарри как о разумном и рассудительном молодом человеке, задумывающемся о будущем, она воспитывала Джеймса, точнее, пыталась, и он, несмотря на ее к нему любовь, всегда казался ей несколько безответственным. Эта женитьба на седьмом курсе, ребяческие выходки — Минерва надеялась, что он остепенится, заведя собственную семью, к тому же Лили такая серьезная и вдумчивая девочка, но он, если и хотел измениться, просто не успел это сделать: погиб за день до собеседования. Гарри пошел в мать, подумала Макгонагалл. Целительство — кто бы мог подумать! И замечательная беспристрастность настоящего врача: первый его проект связан с Люциусом Малфоем, несмотря на то, что у Гарри крайне сложные отношения с Драко. Впрочем, ей рассказывал Ремус Люпин о том, что произошло на первом уроке Защиты, о боггарте Гарри и поступке младшего Малфоя: видимо, мальчики зарыли топор войны.       Минерве было сложно сладить с этим курсом: Гарри Поттер, Мальчик-который-выжил, учится вместе с сыном Люциуса, детьми Крэбба и Гойла, бок о бок с Невиллом Лонгботтомом, чьи кровники — Лестрейнджи, у кого в родне половина Слизерина… На трансфигурации воздух искрил от враждебных взглядов, Минерве страшно было представить, что творится у Снейпа на занятиях, где огонь, пар, нервный преподаватель, у которого два курса истинных чертей и регулярные дуэли и в три раза меньше места в классах. Сколько раз Северус и она просили новое расписание! Райвенкло с Гриффиндором, Слизерин с Хаффлпаффом, чтоб были тишь и гладь. Но нет, как повелось во времена основателей-сексистов, когда было гендерное разделение и раздельное обучение мальчиков и девочек, и два факультета, возглавляемых мужчинами, занимались вместе, так и оставалось по сей день. Иногда Минерву оторопь брала, до чего же Дамблдор бывает избирательно консервативен. И это тот, кто хочет избавиться от завесы!       Дети старательно писали свои тексты, Снейп наклонялся то над одним, то над другим, поправлял и заставлял переписывать начисто. Царила блаженная тишина. В коридоре вдруг послышались шаги, и в класс вошел Люпин: — Северус, я не нашел тебя в… о-о. Здравствуй, Гарри. — Здравствуйте, сэр, — вежливо сказал Гарри и зажмурился, предвкушая разнос: когда открылась дверь, его рука дернулась от неожиданности, и перо прочертило короткую линию. Он все еще вздрагивал от неожиданности и резких звуков, осталось с времени пребывания у Дурслей, когда что бы он ни делал, все провоцировало критику и брань, особенно если кто-то видел его рисунки, и даже блаженная тишина Малфой-мэнора и полное отсутствие контроля за тем, что он пишет, рисует и делает в своей комнате, не могли избавить его от нервной реакции и первого инстинктивного желания все зачеркнуть и спрятать. — Поттер, вы не в состоянии писать или соображать? — осведомился Снейп мерзким голосом. — Простите, сэр, — и как назло последняя строчка. — Переписывайте заново. Люпин, сядь где-нибудь, мне не до тебя. И не открывай рот, здесь и так слишком высока концентрация глупости! — Да, сэр. — Северус, ты само очарование.       Грэхем наконец-то отбросил написанные необходимые шесть экземпляров и гордо уставился на декана. — Изумительно, мистер Монтегю, в свои семнадцать вы раньше прочих смогли переписать текст без ошибок и помарок, — поздравил Снейп. — Как пишутся звания экспертов, вы знаете? — Так точно, сэр! — шутливо козырнул Грэхем. — Марш в совятню. Никаких чар на описания, ни водоотталкивающих, никаких. Никто не станет разбираться, что за чары, просто объявят о попытке повлиять на комиссию. — Я помню, сэр. — А я не вам, а хитрому мистеру Поттеру, который явно подумал о заклинании копирования.       Черт! Гарри мрачно глянул на Снейпа. Легиллиментить через затылок невозможно, неужели он настолько предсказуем? Он услышал, как сзади Люпин тихонько спрашивает, неужели у Гарри был проект, и разозлился: он что, выглядит таким тупым, что никто не может предложить ему кураторство? Раз уж на то пошло, то это Малфой выглядит несерьезно относящимся к учебе, но почему-то два преподавателя разглядели в нем способности к научной деятельности!       Хотя правильно абсолютно. Дамблдор не курирует никого, а все остальные преподаватели видели в нем директорского любимчика, тратящего силы на ночные прогулки, выяснение отношений, Хагрида и квиддич. Снейп до сих пор смириться не может с мыслью о том, что у Поттера есть мозги, которые тот способен периодически включать. Сам виноват, Поттер, надо было с самого начала думать о своем будущем, да и потом тоже. Собственный дом снова отодвинулся в необозримую перспективу, вряд ли Люциус сменит гнев на милость, его даже не задобрить демонстрацией публикации — он увидит и возненавидит Гарри навечно.