Гарри Поттер и Хранитель магии

      Случай представился прямо перед прибытием в Хогвартс иностранцев: Драко, портя репутацию образцового наследника древнего рода, непозволительно опаздывал на официальные мероприятия, если рядом не было посланных отцом домовиков, которые устраивали шоу плакальщиц, мол, молодой хозяин не умеет определять время по часам, наколдовать Темпус не в состоянии, бедный господин, какой никчемный у него сын получился. Гарри, понимая, что когда приедут иностранцы, Малфоя будет не вытащить из французского общества, отчаянно надеялся на успех последней попытки. Малфой вышел из гостиной последним, вежливо поздоровался с Кровавым бароном — тот не стал раскрывать ему нахождения рядом Гарри, призраку было скучно, и за последний месяц они с Поттером поладили. Поэтому, когда Гарри схватил Малфоя за руку, призрак деликатно растворился в воздухе. — Что тебе надо? — агрессивно поинтересовался Драко, не делая попыток вырваться. Впрочем, Гарри не совершил непростительной ошибки и взялся за одежду, не касаясь кожи. — Я хочу извиниться, — ответил Поттер, на всякий случай не приближаясь и держа его на расстоянии вытянутых рук. — За что? — снова спросил Драко и ехидно добавил. — Ты же ничего не сделал. — Именно за это. — Не вижу причин. Ты мне ничем не обязан, — Драко вздернул подбородок. — Глава рода Малфой — мой отец, а он не давал тебе приказов меня защищать или как-то мне помогать. — Но ты ведь помог мне с зельем, — тихо проговорил Гарри. — Я твой сюзерен, — насмешливо ответил Драко. — Я обязан заботиться обо всех своих вассалах. Если бы что-то произошло с Уолли, а я мог бы помочь, я бы сделал это, а я и делал, Уолли вообще не следит за здоровьем и одеваться по погоде не умеет, я лет с пяти заставлял его лечиться, потому что папа только спросит, как себя чувствуешь, если соврал — твои проблемы. — Не думаю, что ты бы лечил Уолли так же, как меня, — тихо сказал Гарри, и Малфой вспыхнул так, что Гарри заметил его красные щеки даже в полутьме подземелья. — Не твое дело! — взвизгнул он и рванул руку, но Гарри был ловцом, из ладони которого часто пытался выскользнуть снитч, потому он легко его удержал. — Отпусти немедленно. — Если ты продолжишь тянуть, у тебя порвется рукав, — заметил Гарри. — И все.       Вот тогда точно все, причем первым погибнет именно Гарри: Драко не простит подобного отношения к собственному внешнему виду. — У тебя минута, Поттер, — Драко демонстративно наколдовал Темпус. — И горе тебе, если причина того, что ты меня задерживаешь, в твоей гриффиндорской запоздавшей совести. — Это не совесть, — у Гарри даже голос сел от волнения. Что ответить, если он действительно хочет только попросить прощения? Ему больше ничего и не нужно. — Я просто хочу, чтобы ты опять со мной разговаривал. — Соскучился по интеллектуальному общению? — поднял бровь Драко. — По тебе, — честно сказал Гарри и даже зажмурился. Вот сейчас начнется, как это сентиментально и глупо, Малфои ведь любят только своих жен и детей, это всем известно, поэтому пошел ты, Поттер, что это за речи в стиле директора, пошел ты, Поттер, вместе с ним, и как можно тратить время наследника рода Малфой на подобные глупости. — Ну ладно, — Малфой пожал плечами. — Ладно? — переспросил Гарри, не веря собственным ушам. — Совсем отупел, — констатировал Драко. — Не понимаешь элементарных слов. — И все теперь как раньше? — Что теперь как раньше? — опять начал беситься Малфой. — Вот честно, Поттер, как ты мог убить Лорда, если еще не умел разговаривать? Я уж было подумал, что ты ему что-то сказал, и он умер от тупости. Впрочем, такой великий волшебник мог и разглядеть эту пустоту твоего мозга во взгляде.       Он снова попытался вырвать руку, но Гарри вдруг наклонился и прижался губами к его пальцам, провел до запястья, чувствуя запах кожи и ткани плотной рубашки, и Малфой застыл, с приоткрытым ртом наблюдая за ним. С одной стороны, это обычный жест вассальной преданности, именно на этой руке у Драко перстень наследника, но с другой… у него ноги подкосились и мурашки побежали по всему телу. Поттер отпустил его руку и снова исчез под мантией. Драко откашлялся — в горле пересохло — потом наколдовал себе стакан воды, выпил и швырнул туда, где минуту назад стоял Гарри. Стакан разбился о стену, показывая, что Малфой в коридоре один, и Драко, застегнув мантию и сунув руки поглубже в карманы, отправился к лестнице, ведущей прочь из подземелий.       Студенты Дурмстранга и Шармбатона заняли места за столами Слизерина и Райвенкло, что до глубины души возмутило Гермиону, которая три недели говорила вне классов только по-французски, готовясь к приему иностранных гостей. Гарри сказал ей, что именно на этих двух факультетах учится большинство представителей древних семей, которые могут рассказать об исконно британских традициях, а не мире маглов, и тут уже подключился Рон, заявив, что слизеринцы такого о темных искусствах понарассказывают, что в Дурмстранге от зависти помрут. — Ну и хорошо, — хмыкнул Гарри. — Британское — лучшее. Пусть завидуют. — Гарри, они выставят нас темными магами! — сердито сказала Гермиона. — К тому же… о, посмотри, там Виктора Крама Малфой обрабатывает! Сейчас он такого про Хогвартс расскажет, что дурмстранговцы тоже боевой группой по замку ходить станут! — Так и правильно, — развеселился Гарри. — Целее будут. Вспомни, когда ты по коридору одна ходила, на тебя василиск напал. — Гарри, — вдруг побледнел Рон, сидевший напротив Поттера, и дернул его за рукав. К столу Гриффиндора приближалась девушка с длинными черными волосами, одетая в мужскую форму Дурмстранга. — Мистер Поттер, — улыбнулась она уголками губ. Гарри немедленно вскочил, радуясь, что успел все прожевать. — Мисс Ли, какая честь! Прошу вас, — он подал ей руку и помог сесть рядом с собой. — Безмерно рад встретить вас снова. — Я заметила вас и решила подойти, — Ли оглядела Рона и Гермиону, но те не спешили представляться. — По правде сказать, я не знала об устройстве Хогвартса и делении на факультеты не по специальностям, потому думала, что вы учитесь там, где декан преподает алхимию или чары. — Вы знаете профессора Снейпа? — удивился Гарри. — Заочно, — отозвалась Ли, больше она не улыбалась. — Он выступал моим оппонентом и сумел меня убедить в правдивости некоторых своих мыслей. В отличие от прочих представителей британских научных кругов, он весьма… открыт для новых горизонтов. — А что вы предлагали? — спросила Гермиона и только сейчас спохватилась. — Гермиона Грейнджер. — Ян Ли Ронг, — ответила Ли. — Я учусь на факультете алхимии, потому большинство моих работ связано с ней. Мастер Снейп спорил со мной по поводу зелья, избавляющего от кошмаров, появившихся в результате родового или наведенного проклятия. Принцип, предложенный мной, показался профессору… уязвимым, в результате чего он сообщил мне об этом в несколько непривычной для меня форме, посоветовав заняться другой областью науки или деятельностью, отчасти напоминающей зельеварение… проще говоря, посоветовал мне варить супы на кухне. — Он может, — фыркнул Рон. — Рональд Уизли, к вашим услугам. — Мастер Снейп оказался прав. Если бы директор Каркаров не стремился бы так к международной славе Дурмстранга, он настоял бы на более обширных испытаниях, — ответила Ли. — Ваш преподаватель поставил меня на место, но избавил от позора перед Колдовстворцем, с тех пор я сама обращаюсь к нему с просьбой выступить моим оппонентом. Было прекрасно встретить его лично и удивительно: он молод, а я представляла его минимум столетним. Честно говоря, сначала я думала, что мастер Снейп — это ваш директор. — Вы разве не знаете Дамблдора? — удивился Рон. — С чего нам его знать? — презрительно фыркнула Ли. — Директор с ним, кажется, знаком, но подобными связями не похвастать. — Он — победитель Гриндевальда.       Лицо Ли потемнело от гнева. — Победитель Гриндевальда? — переспросила она, наклонившись вперед. — Он ничего не сделал, когда шла война. Он сидел и ждал, пока все сторонники Гриндевальда падут, а сам он едва сможет палочку в руках держать от откатов за своих вассалов. Победитель Гриндевальда! Самые большие потери в этой войне потерпели польские, русские, китайские и немецкие колдуны, которые воевали семь лет, а Гриндевальда, оказывается, победил англичанин! Гриндевальд был повержен задолго до этого, его ваш Дамблдор спас, потому что никто другой не позволил бы ему выжить. И ладно я, мои предки воевали с его японскими сторонниками; Краму не скажите, что Дамблдор Гриндевальда победил, у него эта тема болезненная.       Гарри перевел дух, поглядывая на ошарашенных напором Ли друзей. Ну ничего себе! Однозначно надо читать про Гриндевальда, причем срочно. Если уж Дамблдора никак не попустит, Люциус орет, что он не Геллерт, дурмстранговцы чуть ли не стойку делают на его фамилию, то надо поскорее узнать о нем побольше. — У нас не преподают новейшую историю, — мирно сказал он Ли. — Скажите, пожалуйста, можно к вам обращаться по имени? — Мое имя Ян, — снова коротко улыбнулась Ли. — Значит «ласточка». Ли — фамилия, Ронг — имя рода. А что значит твое имя? — Гарольд, — назвался Гарри. — Военачальник или имеющий войско. — Рада знакомству, Гарольд, — Ли серьезно и крепко пожала ему руку.       После ужина Ли махнула ему рукой на прощание и присоединилась к своим, вместе с Каркаровым ушла на корабль. Девушки Дурмстранга произвели даже большее впечатление, чем парни: Ли в мужской форме и две польки в широких юбках до щиколоток, под которыми тоже были сапоги, как у учеников, длинноволосые, косы до пояса, высокие, с насмешливыми короткими улыбками, пользовались у своих друзей безграничным уважением. Все парни открывали им двери, подавали руки, даже директор; когда предстояло выходить на улицу, ученики Дурмстранга сначала накинули теплую одежду на плечи девушек, потом только подумали о себе. Когда один из парней, забывшись, прошел в проем перед Ли, то немедленно отхватил подзатыльник от директора. — Ужасно, — сказала Гермиона, глядя им вслед. Стоящие рядом с ней Джинни и Ромильда согласно кивнули. — Вопиющий сексизм. Понятно, почему Ян Ли ходит в мужской одежде, она подчеркивает, что не надо видеть в ней женщину, потому что женщина в Дурмстранге ничего не может добиться. Где он расположен, в России? Оно и видно. Эти девушки все время молчали, разговаривали только со своими. — Ли в мужском, потому что в этой форме она просто неотразима, — возразил Нотт, волей случая оказавшийся рядом. — Вон Поттер до сих пор молчит, отойти не может. Такие ноги просто запрещено прятать под юбкой. — Снейп тоже в прострации, — хихикнул Рон, кивнув на преподавательский стол. — Смотрите!       Посмотреть действительно было на что. Снейп таращился в свою тарелку так, словно на ней ему открывались тайны вселенной. Он-то знал, как выглядит Ян и сколько ей лет, но никак не ожидал, что услышав его имя, она уставится на него немигающим черным взглядом, а потом проговорит: — Вы так молоды, мастер Снейп. Никогда бы не подумала. — Простите, что разочаровал, — отозвался он саркастично. Ли заглянула ему в глаза, пристально осмотрела одежду и наклонила голову набок. — Вы женаты? — серьезно спросила она.       Он опешил, а Каркаров гнусно захихикал ему в ухо и заявил, что теперь он точно не отмажется; Ли всегда добивается того, чего хочет. И добавил довольно громко: — Сударыня, не смущайте моего друга! Он женат на лаборатории, это давно известно, и если на что и польстится, то только на красное вино в сочетании с горьким шоколадом, да, такая уж у него пошлая натура. Но, к сожалению, ни одна дама не станет ждать его свободного времени, которое случается только в пятницу утром и в воскресенье. — Игорь! — взвыл Северус. — Наш директор всегда нам поможет, — серьезно сказал Крам несчастному Снейпу. Ли учтиво поклонилась директору и профессору и отправилась за стол Гриффиндора. — Сейчас ей живо откроют на меня глаза, — сказал Снейп Каркарову, который от всей души лил ему в стакан коньяк до самого верха; откуда только взял. — Старый ты сводник. — Имел честь поддерживать знакомство с матерью Ян, — сказал директор Дурмстранга. — Говорят, господин Ли от нее отстреливался из магловского пистолета и врал, что женат и бесплоден. Чудесный брак, образцовое семейство. Если сказал, что женю тебя, значит, женю. — Меня никто не отпустит из Англии в любом случае, — Северус глянул на гриффиндорский стол, где Ли, опираясь ладонью рядом с тарелкой, что-то с чрезвычайной ожесточенностью говорила Рону Уизли. — Хотел бы я посмотреть на идиота, который попробует возразить Ян. — Я возразил. Более того, даже победил в споре. — Во-первых, тогда ей было четырнадцать, во-вторых, вот и расплачивайся теперь. Что, не ожидал, что я привезу тебе целых два моих сокровища? — Игорь самодовольно посмотрел сначала на беседующего с Малфоем Крама, потом на Ли, которая как раз жала руку Поттеру. — У нас в Хогвартсе тоже… сокровища, — поморщился Снейп. — С мисс Ли беседует Гарри Поттер. А с Виктором Крамом — мистер Малфой, помнишь такого? Кого побежишь спасать первым? — Поттер, — зло проговорил Каркаров. — Что он тут делает? Вы разве не должны его прятать всей страной? — На него иные планы, видимо, — пожал плечами Снейп. — Впрочем, он… удивляет. Читает кодекс, думает о будущем и хочет стать целителем. — Ли говорила мне, что встретила его на чемпионате мира, но я не думал, что его учат с другими детьми. Неужели не боитесь мести? — сказал Каркаров. — Малфой… Люциус, вот кто действительно удивляет. Сначала он хороводы вокруг меня водил с просьбами согласиться принять Драко без знания русского языка, обещал надеть на него артефакт-переводчик, учить его летом и купить всему Дурмстрангу по метле, потом вдруг свернул все свои планы. — Нельзя уехать, — вздохнул Северус. — Люциус же был под подозрением и сидел даже, пусть и недолго. — Ну и что, — не понял Игорь. — Оправдали ведь, к тому же он богат, как сам дьявол. Если бы у нас ставили крест на всех, кто сидел, в Дурмстранге бы нормальных преподавателей не осталось. — Здесь не так, — терпеливо проговорил Снейп. — Я в клятвах и обетах по уши, Люциус не может уехать, кроме как сбежать и забыть о Британии поколений на пять минимум, как и все… наши. А здесь нам все время напоминают, кто мы, точнее, что мы — никто. — Ну не Люциусу, — уверенно сказал Каркаров. — Помнишь ли ты такую приятную личность как Аластор Грюм? — елейным тоном осведомился Снейп. — Так вот, он теперь преподает в Хогвартсе. Знаешь, что он сделал с Драко на первой же неделе своей преподавательской деятельности? — Что? — шепотом спросил Игорь. — Превратил его в животное и бил об каменный пол. Что сделал Люциус? — Что? — повторил Каркаров. — Ничего, — жестко ответил Снейп. — Ты знаешь, его отца лишили власти сюзерена, он вернул себе только три семьи в вассалы: Крэббы, Гойлы и Макнейр. Несколько месяцев назад он вытащил младшего Лестрейнджа из-под носа у Грюма и добился его освобождения легально под свою опеку, и Грюм отомстил. Люциус сейчас вообще ничего сделать не может, чтобы Басти не посадили обратно, а так как он наверняка уже принял у него вассальную клятву, откат за неисполнение обязанностей сюзерена его убьет. — Почему убьет? Люциус сильный маг, менталист и… — Мистер Поттер, — Снейп взглядом указал на Гарри. — Год назад обнаружил лорда Малфоя под лестницей всего переломанного и в крови, с тех пор Люциус не ходит. Как ты думаешь, кто в Хогвартсе способен искалечить такого мага, как Люциус? — Дамблдор, — одними губами произнес директор Дурмстранга. — Именно, — кивнул Снейп. — Сам он молчит. Единственное, что он мне сказал, это что его существованию от Дамблдора ничего не угрожает, но как мы все знаем, существовать можно и в тюрьме. И про Драко никто ничего не гарантировал.       На пути к своему кораблю директор Дурмстранга не прислушивался к тому, что болтают за спиной его ученики. Метка беспокоила его, но он списывал это на фантомные ощущения, пока не узнал сегодня от Северуса, что все зашевелились: Дамблдор подозревает скорое возвращение Волдеморта, иначе зачем притащил Грюма в замок; Люциус спас Лестрейнджа и сделал своим вассалом — тоже боится. Светлые силы совершили открытый выпад в сторону темных, напав на Драко: в школе, при свидетелях и совершенно безнаказанно.       Рано он расслабился, подумал про себя Каркаров. Это в Дурмстранг не проникнуть, но он решил, что мир стал безопасен, и сдуру вышел за пределы спасительной защиты. Хогвартс всегда был как решето, Темный лорд и его сторонники проникали в него когда хотели, что уж, Волдеморт приходил туда на работу устраиваться. В Дурмстранге его не пустили бы дальше порога. Что же делать? И здесь дети, доверенные ему дети. Дело даже не в доверии, которое он может не оправдать, а в том, что если с ними что-то случится, колдуны России и Европы начнут ловить его, Дурмстранг будет закрыт для него как убежище, и если Волдеморт возродится, он не проживет и нескольких часов. Впрочем, его дети — уже вполне сильные маги, в случае угрозы они помогут ему, подумал он. Надо рассказать старшим о Волдеморте, а то островные байки обычно не просачиваются на континент, никто из учеников даже о Гарри Поттере не знает. — …Малфой, — ворвался в мысли Игоря голос Полякова. — Хорошо, что он учится не с нами, у нас за такое поведение морду бьют. — У англичан есть вассальное право, — ответила Ли. — Может, те двое — его вассалы, тогда он может им приказывать. Как старший брат у нас, тебе же Витя тоже приказывать может, потому что его отец принял твоего в младшие братья.       Хм, Люциус собирает вассалов? Лестрейндж, какие-то двое на Слизерине. — Просто он самый богатый, — ответил непримиримый Поляков. — Вот все его и слушаются. — Ты думаешь, у него весь факультет на зарплате или только эти двое? — фыркнула Ли. — Не говори чушь.       Люциус не боится откатов? Если он за своего собственного сына не может постоять, то как попробует защитить других? Наверное, у магии есть какое-то понимание, может сюзерен помочь или нет, и в зависимости от этого и происходит откат. Магический откат всегда бьет по жизненным силам, его эффект схож с Круциатусом. Но Темный лорд принимал у них вассальные клятвы, а после Розье никаких откатов не было. Хотя Пожиратели погибали, вассалы Темного лорда погибали, а ему хоть бы что. Как это получается? Кто-то другой не мог бы страдать за сюзерена, особенно если у него нет собственных детей. Может, были, а он никому не сказал? Нет, глупая какая идея. Но как он это сделал?       К собственному сожалению, Каркаров специалистом по древней британской магии не был, он и европейскую знал плохо; они с Долоховым ценились Волдемортом как раз за азиатский подход. Снейп, его друг — полукровка и неуч в этом смысле. Единственным, кто мог пролить свет истины, оставался Малфой, но Игорь не был уверен, что тот примет его с распростертыми объятиями. Впрочем, у него не оставалось выхода. Ученики Дурмстранга разошлись по каютам, попрощавшись с директором, который сделал вид, что не замечает звона бутылок — так даже лучше, никто не будет шнырять по кораблю и подслушивать. — Ли, Крам, Поляков, ко мне, — велел Каркаров старшим и распахнул дверь в свою собственную каюту перед старшими учениками.