Гарри Поттер и Хранитель магии

      Гарри на своем факультете вновь стал знаменитостью, но на сей раз уже за собственные явные, а не секретные заслуги. Ян при встрече приветствовала его сама, могла подойти и спросить, как у него дела. Когда Симус только намекнул, что это только потому, что Гарри Избранный, тот ответил, что за границей никто и не знает о Волдеморте и прочем, а Ли с ним общается из-за публикации, и показал журнал. Однокурсники заинтересовались журналом, прочли пару выпусков и натолкнулись на фамилию Невилла. У Минервы Макгонагалл прибавилось головной боли, теперь ее осаждали ученики, желающие опубликоваться; она и подумать не могла, что ее подопечные настолько нелюбопытны, что сами ничего не пытались разузнать о магической прессе и научном сообществе. С другой стороны, откуда им знать: почти все на Гриффиндоре — маглорожденные и полукровки, живущие по-магловски. Отругав себя за недальновидность, декан Гриффиндора принялась за просветительскую деятельность.       Студенты других школ присоединялись к ученикам Хогвартса на занятиях, но если ученики Шармбатона с удовольствием интересовались программой иностранной школы, то дурмстранговцы устроили с местными негласное соревнование. Снейп волевым решением запретил все разговоры в кабинете, однажды привел на урок Каркарова, чтобы угомонил своих подопечных, но подземелья то и дело содрогались от воплей и заклятий. Снейп каждое утро проверял, не прибавилось ли у него седых волос, и благодарил небеса за то, что Монтегю уже выпустился.       Наконец наступило время церемонии оглашения участников Турнира. Специально на это мероприятие прибыли распорядители из министерства: Бэгмен и Крауч. Заполненный зал шумел, гудел и вдруг смолк — Дамблдор поднялся с места. Сидящие по обе стороны от него Игорь Каркаров и мадам Максим замерли в напряженном ожидании. Людо Бэгмен, как всегда, сиял, подмигивая то тому, то другому в зале. У Крауча, напротив, вид был безучастный, почти скучающий. — Кубок огня вот-вот примет решение, — начал Дам­блдор, оглядев зал и на долю секунды задержавшись взглядом на Драко. Разговор с его отцом оставил на душе директора тоскливое чувство: он знал о его увечье, но не видел сам, а теперь Малфой, похудевший и осунувшийся, казался растерянным и озлобленным. Дамблдор всегда хотел, чтобы у Люциуса настал момент, когда жизнь поставит его перед необходимостью доверять хоть кому-то; что ж, теперь его желание сбылось. Люциус не самостоятелен и просто не выживет один: как и все колдуны, Дамблдор полагал, что увечье ставит крест на всей жизни. Малфой с присущим ему упорством отказывался тонуть в депрессии, развил бурную деятельность, развлекался изо всех сил, даже появился на чемпионате мира по квиддичу, которым никогда не увлекался, не больше, чем положено уважающему себя богачу, что до глубины души шокировало Артура: порядочные волшебники, лишившись возможности ходить, сидят дома в укрепленном поместье, боясь за свою жизнь, толстеют и быстро умирают от разъедающей их изнутри магической энергии: застывают магические потоки. С тем, что Малфой катается по Косой аллее, магическое общество худо-бедно смирилось, но вот с тем, что Люциус появляется в министерстве, на приемах в домах бывших однокурсников, не пропускает выставки и аукционы — пока еще нет. Дамблдор точно не ожидал, что Малфой, как и прежде, появится в его кабинете сразу после того, как с Драко что-то случилось: когда прилетела сова с громовещателем, в котором Люциус ультимативно потребовал объяснений лично от директора, пригрозив всеми проверками, которые заслуженно воспринимались как изощренные пытки, он подумал, что в Хогвартс ругаться с ним придет Нарцисса. Не меньшее зло, чем разозленный Люциус, не стоит забывать, что у нее за сестра, но все же предсказуемая женщина, при взгляде на которую у Дамблдора не замирало сердце. Но Люциус заявился сам лично, сначала ткнул носом Северуса в обязанности декана, напомнил, кто и сколько лет кого спонсировал, напомнил про совершенно неадекватного Лестрейнджа, который Драко обожает и потому может сделать глупости, но то, как его вернут в Азкабан, Северус будет наблюдать из преисподней, куда Рабастан отправит его крайне неприятным и неаппетитным способом. Люциус счел, что его сыну и наследнику угрожает сам директор, и Дамблдор догадался о его подозрении, что Драко втянут в Турнир. Это Дамблдору нужно было в последнюю очередь, потому он не упускал юного Малфоя из внимания. — Думаю, ему требуется еще минута. Когда имена чемпионов станут известны, попрошу их подойти к столу и проследовать в комнату, примыкающую к залу, — он указал на дверь позади профессорского стола. — Там они получат инструкции к первому туру состязаний.       Он вынул волшебную палочку и широко ей взмахнул; тотчас все свечи в зале, кроме тех, что горели в тыквах, погасли. Зал погрузился в полутьму. Кубок огня засиял ярче, искрящиеся синеватые языки пламени ослепитель­но били по глазам. Но взгляды всех все равно прикованы к Кубку, кое-кто поглядывал на часы, Флитвик, увидев, что весь его факультет дружно уставился на свои руки, вздохнул и наколдовал фантомное изображение часов рядом с Кубком. — Осталась одна секунда, — сказал кто-то из гриффиндорцев. Пламя вдруг налилось красным, взметнулся столп искр, и из Кубка выскочил обгоревший кусок пергамента. Зал замер. Дамблдор, протянув руку, подхватил пергамент, освещенный огнем, опять синевато-белым, и директор громко, отчетливо прочитал: — «Чемпион Дурмстранга — Виктор Крам».       Зал взорвался криками и аплодисментами. Затем было объявлено имя Флер Делакур — Гарри заметил, что далеко не все студенты Шармбатона рады, кто-то даже плачет под утешающий шепот подруг. — «Чемпион Хогвартса — Седрик Диггори».       Ну да. Гарри очень хотелось бы, чтобы это был кто-нибудь из Гриффиндора, но потом подумал, что хотя бы не Слизерин, и мелочно порадовался этому. Из всего змеиного факультета только Нотт нормальный, а Драко… как бы он к нему ни относился, но адекватным и достойным представителем Хогвартса его не назвать. — Превосходно! — начал вступительную речь Дамблдор. — Мы теперь знаем имена чемпионов. Я уверен, что могу положиться на всех вас, включая учеников Шармбатона и Дурмстранга. Ваш долг — оказать всемерную поддержку друзьям, которым выпало защищать честь ваших школ. Поддерживая своих чемпионов, вы внесете поистине неоценимый вклад…       Дамблдор внезапно остановился, и все сразу поняли почему. Кубок огня вдруг покраснел, посыпались искры. В воздух взметнулось пламя и выбросило еще один пергамент. Дамблдор не раздумывая протянул руку и схватил его. Поднес к огню и воззрился на имя. Повисла длинная пауза. Дамблдор смотрел на пергамент, весь зал смотрел на него. — Чемпион Хогвартса — Гарри Поттер, — провозгласил Дамблдор, и Гарри примерз к стулу. Нет, нет, нет, он не хотел! — Я не бросал, — сказал он. — Я же не бросал! — Иди, Гарри, — глядя на него круглыми от ужаса глазами, прошептала Гермиона. На негнущихся ногах Поттер прошел до Кубка и взял из пальцев Дамблдора бумажку со своим именем. Идя в комнату к другим чемпионам, краем глаза заметил, что за столом Слизерина вскочил и бросился к выходу, пригнувшись и набросив на себя отвлекающие чары, Малфой. Он-то что хочет?       Виктор Крам, Седрик Диггори и Флер Делакур стояли у камина. На фоне яркого пламени их темные силуэты выглядели до странности внушительно. Крам, ссутулив­шись и о чем-то сосредоточенно думая, притулился к каминной полке. Седрик заложил руки за спину и глядел на огонь. Флер Делакур, откинув назад волну белокурых волос, повернулась к Гарри. — В чем дело? — спросила она. — Надо вернуться в зал?       Она, видно, подумала, что Гарри за ними послали судьи. Как же им объяснить, что случилось? Поттер молча стоял и смотрел на трех чемпионов. Какие они все высокие, совсем взрослые! Позади него послышался дробный стук шагов, и в комнату вбежал Людо Бэгмен. — Невероятно! — воскликнул он, схватив руку Гарри. — Необычайное происшествие! Джентльмены… леди, — обратился он к чемпионам, таща Гарри к камину. — Позвольте представить вам, как бы удивительно ни звучало, четвертого чемпиона, участника Турнира!       И началось долгое выяснение, как так вышло, что Хогвартс, выставив двух чемпионов, повысил свои шансы на победу. Гарри спросили раз тысячу, как он это сделал, как сумел обойти возрастную линию, а он никак не мог понять, почему они все не беспокоятся о том, что ему теперь придется участвовать. Он же маленький! Он не знает и половину того, что знают ученики выпускного класса! Краму вообще восемнадцать, он из-за чемпионата мира год пропустил! Почему никто не говорит, что это нечестно? И что значит «чемпионы связаны контрактом», он ничего не подписывал, не писал своего имени, значит, это не считается подписью. Грюм сказал, что кто-то мог подложить имя Гарри в Кубок как раз для того, чтобы он погиб в ходе Турнира, и все на миг замолчали, переваривая эту гипотезу.       Каркаров вдруг оттащил Гарри от прочих и, заглянув в глаза, мягко спросил, не пропадали ли у него какие-то работы, где были написаны его имя и фамилия. Поттер ответил, что не знает, это же школа, мало ли куда делся пергамент, после чего Каркаров орал уже на Грюма, что если тот так настаивает на том, что все кругом темные и мечтают Гарри убить, то почему не научил его не разбрасываться своими подписями, которые могут быть расценены как подтверждение имени. Этому заклинанию учат года в четыре! В нормальных странах! Грюм толсто намекнул, что это сам Игорь мог вспомнить былые деньки и доделать то, что не удалось его хозяину, и не потому ли Игорь настаивал на проведении Турнира именно в Хогвартсе, хотя мадам Максим предлагала выбрать Дурмстранг, ведь тут его дружок Снейп, тогда уже дурмстранговец вышел из себя и заявил, что с таким простым делом, как устранение не имеющего представления об элементарной безопасности сопляка, справился бы даже первокурсник любой школы, кроме Хогвартса. Гарри слушал это все с нарастающим ужасом: они все ищут виноватого, и никто не собирается его спасать. Что значит «участникам Турнира воспрещается принимать от преподавателей хоть какую-то помощь. Единственное оружие чемпиона — волшебная палочка»? Неужели кто-то думает, что он действительно хоть с чем-то справится?       На деревянных ногах Гарри вышел из комнаты, раздумывая, что лучше: утопиться сразу или дождаться первого тура и умереть с помпой и фанфарами. — Пошли! — Драко, не снимая с себя отвлекающих чар, схватил его за рукав и втащил в нишу, дождался, пока пройдут мимо дурмстранговцы и француженки, и повел его в другую сторону. — Куда мы? — К Флитвику, — отозвался тот. — Помнишь, что отец говорил? Он магистр магического права. Пусть сначала он попробует разорвать контракт или найти пути обхода. — А ты? Он ведь не должен знать! — Он и не узнает, — Малфой резко обернулся; из-за связывающих их клятв родов, Гарри видел его без магических помех. — Я давно практикую легиллименцию, я тебе мысленно подскажу, только не выбрасывай меня из головы. А от Флитвика спрячусь. И вообще, если и узнает, то от меня, а не от тебя, ты не нарушишь приказ отца, а я возьму клятву о неразглашении.       Маленький профессор точно не ожидал увидеть на своем пороге Мальчика-который-выжил, но сразу же пустил его, заметив, насколько тот взволнован, добродушно заметил, что вполне понимает его переживания, еще бы, Кубок избрал его, пусть и по странным причинам… — Поэтому я здесь, — выпалил Гарри. — Я не хочу участвовать в Турнире. — Но, мистер Поттер, вы обязаны, — возразил профессор. — Есть контракт, заключенный между вами и… — Я потому и пришел к вам, — в отчаянии перебил Гарри. — Вы занимаетесь магическим правом, — и добавил, помня, как разговаривает с посторонними Люциус. — Все, сказанное здесь, пусть не покинет пределов этой комнаты, пусть сомкнутся уста знающих и не будет передано сказанное ни во зло, ни во благо. Клянусь молчать, — и почувствовал, как вместе с ним произнес Драко. Только бы Флитвик не заметил вспышки магии на губах Малфоя, подтверждающей клятву! — Клянусь молчать, — подтвердил Флитвик. — А вы не так просты, как кажетесь, мистер Поттер. Или правильнее будет, наследник Поттер? — Именно, — не стал скрывать Гарри. — Я последний из рода Поттеров и не могу принимать участие в Турнире. — Ваш кодекс запрещает вам подвергать себя опасности, пока нет наследников? — живо спросил Флитвик. — Нет, — с отчаянием сказал Гарри. — Но я и сам это понимаю, потому я не бросал свое имя, даже не пытался! Я не хотел участвовать, потому что это опасно. — Наследник Поттер, — Флитвик снял очки, протер и водрузил на место. — Я искренне хотел бы вам помочь, но контракт, заключаемый участником, нерасторжим. Лишь кодекс прямым запретом может расторгнуть его, но вы сами сказали, что кодекс Поттеров не запрещает сознательно подвергать себя опасности.       «А если сюзерен прикажет?» раздался в голове голос Драко, и Гарри, собравшись с силами, проговорил: — Станет ли причиной для расторжения контракта воля сюзерена?       Флитвик медленно сел, не отрывая взгляда от Гарри. В глазах его отразились одновременно понимание, страх и изумление, хотя лицо не изменилось ни на йоту. — Вы… ваш… — профессор закашлялся и продолжил. — Ваш сюзерен разве будет против вашего участия? — Безусловно, — твердо сказал Гарри. — Понимаете ли, наследник Поттер, — осторожно начал Флитвик. — Дело в том, что вассальные отношения сегодня… не приветствуются, мягко скажем, и открыв данное обстоятельство, вы привлечете и к себе, и к вашему покровителю лишнее внимание. Единственное, на что можно рассчитывать, на что ваш сюзерен может рассчитывать, это получение денежной компенсации в случае вашей гибели.       «Оптимистично», хмыкнул в голове Гарри Драко. — Ваш сюзерен может оказывать вам содействие! — оживился профессор. — В ходе всех трех испытаний вы можете обращаться к своему сюзерену за советом и обучением, это даже прописано в условиях контракта участника Турнира. Ох, как бы я хотел побеседовать с вашим сюзереном! Я знаю ваши сильные и слабые стороны магии, мог бы ему подсказать, на что следует обратить внимание в первую очередь.       Сказано это было явно с намеком. Гарри привычно прищурился, соображая, и вдруг до него дошло: Флитвик уверен, что его сюзерен — Дамблдор. Он чуть не рассмеялся от этой мысли. — Я не могу решать за него, а пока не имею права раскрывать его имени, — отозвался Поттер, но его перебили: — Можете побеседовать, — Драко снял с себя чары; все равно клятва уже не позволит профессору кому-то поведать о том, что он сегодня узнал, а Люциус Малфой никогда не говорит о ком-то, кто достоин доверия, не имея на то веских причин. — Мистер Малфой, — Флитвик даже рот приоткрыл, думая, что бы сказать, потом вдруг опустил лицо в ладони. — Ну конечно, мог бы и раньше догадаться, что лорд Малфой — ваш сюзерен. О том, что я занимаюсь правом, знают очень немногие, и Люциус среди них. — Он сказал нам обращаться к вам, — сказал Драко. — Вы нейтральны и один из немногих, кто приносил полную клятву преподавателя. А еще вы консультировали его адвокатов, чья защита спасла его от Азкабана. — Это так, — подтвердил декан Райвенкло. — Хотя от Азкабана Люциуса спас не я со своими консультациями, а лорд Абрахас своим решением распустить вассалов. Помнится, я был удивлен… теперь нет. А жаль, хотел бы иметь Люциуса в числе своих должников. Почту за честь помочь вам. Учителя не имеют права помогать ученикам, но никто не запрещает мне дополнительно обучать мистера Малфоя. С контрактом сделать ничего невозможно, но если вам, мистер Поттер, важны не победа, а выживание, вам следует заявить о том, что вы не собирались участвовать и так далее. Общественное мнение важно, как и отношение, поддержка. Вам нужна пресса, мистер Поттер. — В жизни не свяжусь с этой Скиттер, — передернулся Гарри, с ужасом вспоминая ее попытки взять интервью прямо в тот момент, когда он, полностью остолбеневший, стоял в комнате с другими чемпионами: она перехватила его сразу, как только отпустил Каркаров. Хорошо еще, не присутствовала при словах Грюма о том, что Гарри могут хотеть убить, а то назавтра в газете уже было бы известие о том, что Гарри Поттер — причина всех неудач, ведь это его пытаются достать, только промахиваются. — Есть и другие журналисты, — подмигнул Флитвик и посмотрел на Драко, картинно покачал головой. — Северус меня не простит. Мистер Малфой, вы ведь сохраняете контакты с бывшими товарищами по команде?       Возвращение в башню Гриффиндора и следующий день прошли безрадостно: Гарри поздравляли или проклинали, и только Гермиона участливо держала за руку и ни о чем не спрашивала. Даже Рон поверил, что Гарри бросил свое имя в Кубок сам, еще и обиделся, считая, что теперь он лжет. Гарри не пошел на завтрак; Гермиона умница, догадалась и вынесла ему бутерброды. — Нищеброд, — прокомментировал шедший в Большой зал Драко, увидев, что Гарри ест стоя. — Домовикам бы приказал, тупица. — Разве они могут давать еду не в зале? — спросил Гарри. Вчера Флитвик, выставив его со словами, что не может помогать чемпиону Хогвартса, оставил Малфоя и беседовал с ним почти час. Драко вышел, загадочно молчаливый, сказал, что все понял, а объяснять ничего не станет, он не преподаватель, и распрощался, и теперь Гарри понятия не имел, что они с профессором придумали. — Не могут, — саркастично отозвался Малфой. — Ты не знал? У них ведь лифт из кухни в Большой зал, больше они нигде не бывают. — Отстань, Малфой, — поморщившись, сказала Гермиона и увела Гарри подальше, где тот вызвал домовика, и эльф действительно поставил перед ним тарелку с омлетом и куском пирога. — Вот, — радостно сказала Гермиона. — Вроде как хотел оскорбить, а помог! Даже от Малфоя есть польза. — Угу, — кивнул Гарри. — Еще какая. Ты Рона не видела? — Да… во… во время… завтрака, — замялась Гермиона. — Все еще думает, что это моих рук дело? — Нет… наверное, нет. Кажется, не совсем… — Как это не совсем? — Гарри, неужели тебе не ясно? — всплеснула руками Гермиона. — Он просто слегка завидует! — Завидует, — с сомнением протянул Гарри. — Чему завидовать-то? — Пойми, Гарри, — принялась терпеливо объяснять Гермиона, — ты всегда в центре внимания… — Гарри хотел возразить что-то резкое, но Гермиона, не дав ему, продолжала: — Знаю, ты не виноват. Слава тебя не прельщает. Но пойми и Рона. Дома старшие братья, все они в чем-то его превосходят. Ты, его лучший друг, — знаменитость, он всегда в тени, когда вас видят вместе. Рон смирился с этим, никогда даже не заикнется. Но история с Кубком — это уж чересчур. — Только этого не хватало! Передай ему, я с радостью с ним поменяюсь. — Не собираюсь ничего передавать. Поговори с ним сам. Это единственный выход. — А я не собираюсь бегать за ним, как нянька! — крикнул Гарри. — Может, он поверит, когда я сверну себе шею. Поймет, какое это удовольствие — Турнир! — Да, веселого мало, — вид у Гермионы был на редкость озабоченный. — Знаешь, что надо сделать? — Дать Рону хорошего пинка. — Написать Сириусу. Обо всем. Он взрослый маг, который сумел сбежать из Азкабана, он много чего знает и может помочь! — Скорее, помчится меня спасать, — мрачно ответил Гарри, сразу представив себе, как Блэк, отличавшийся по отношению к нему поистине собачьей преданностью, сразу же примчится в Хогвартс. Тут же Дамблдор! Нельзя позволить им встретиться. Нет, Сириуса дергать не стоит. Люциус и так наверняка знает, в конце концов, Драко не из тех, кто держит в тайне от отца значимые события.