Гарри Поттер и Хранитель магии

      Перед Святочным балом Гермиона стала куда-то пропадать, и Гарри это заметил; заметил и Рон — ее отсутствие и стало поводом для их примирения. Рон в самый последний момент пригласил Гермиону на бал — он остался единственным с четвертого курса Гриффиндора, кто не нашел себе пару, но та зло ответила, что ее уже пригласили. И она сказала да! — Хорошо тебе, — сказал Рон Гарри, немного отойдя от непривычно злобного тона Гермионы. — Ты чемпион. Тебе даже старшекурсницы Дурмстранга не отказывают. — Ты что, — даже испугался Гарри. — Мы с Ли просто общались, и я подумал, что Снейпа она все равно не затащит, преподавателей запрещено приглашать, а все остальные и так знают, что она на него запала, никто ее и не позовет. Почему ты Джинни не позвал, ей же тоже наверняка хочется на бал? — Точно, — Рон спохватился и сбежал в гостиную из спальни. Вернулся минут через двадцать. — Ну? — спросил Поттер. — Джинни с Невиллом идет, представляешь? — сказал Рон. — Она спросила Лавгуд, а ту никто не звал, вот она со мной. Как твоя репетиция с Ян? — Огонь, — ответил Гарри с усмешкой, вспоминая, как Ли учила его фокстроту. — Она так быстро двигается, что я уже через полчаса весь мокрый был. В Дурмстранге танцы каждый месяц, а балы дважды в год, представляешь? — Гермиону жалко, — невпопад сказал Рон. — Надо было раньше ее пригласить, а то она обиделась и из-за этого совсем не попадет на бал. — Мне кажется, она не соврала, — проговорил Гарри. — Она с Ли теперь много общается, уверен, она придет с Поляковым или тем немцем. — Который на Малфоя похож, — злобно сказал Рон. — Курт — милейший человек, — отозвался Гарри. — И он вообще не похож на Малфоя. У Малфоя волосы в серебро, а Курт как будто русый выгоревший. — Малфой тоже немец, — продолжил настаивать Уизли. — Он все время по-немецки говорит, я слышал, а папа мне говорил, что Абрахас Малфой Геллерта Гриндевальда поддерживал! Да и вообще, у них все немецкое, они даже на квиддиче за немцев и австрийцев болеют. — И что? — спросил Гарри. — Ну немцы. Нотт вообще араб. Что такого-то? — Ты не понимаешь, — терпеливо сказал Рон. — Эти иностранцы ни во что не ставят наши правила. Возмущаются тем, что маглы привносят что-то в нашу жизнь, а сами… ты видел Нотта! Это вообще что за дикость с этим песком? — Я вообще не понимаю, откуда такое неприятие всего иностранного, — сказал Гарри. — Например, в магловском мире все вообще не так. Все знают, что лучшие машины у немцев, еда у итальянцев, а одежда у французов. Все занимаются тем, что у них лучше получается, и из этого формируется глобальная экономика, которая приводит к взаимозависимости и делает конфликты невыгодными. А вот этого «фу, иностранцы, как можно» я действительно не понимаю. — У них другая магия, другие порядки! Да хотя бы вассалитет, — Гарри немедленно навострил уши. — В той же Германии он до сих пор цветет и пахнет. Папа говорил, что в Британии Малфой был последним, кто распустил своих рабов. — Вассалы не рабы, — машинально поправил Гарри. — У рыцарей тоже такое было. Ли мне сказала, что в России и Польше есть похожий обряд, только там принимают в семью и нарекают младшим братом. — Какая разница, как назвать? — ответил Рон. — Все равно дремучее средневековье. Папа думает, что Малфой нарушает закон и принял вассальные клятвы от Крэбба, Гойла и Макнейра. И Лестрейнджа наверняка тоже, чтобы его дети Драко подчинялись. — Вассалитет же только добровольный может быть, — возразил Гарри. — И разве это нарушает какой-то закон? Только дает ограничения, вассалу нельзя войти в Визенгамот и служить в аврорате без свидетельства сюзерена, что он не будет влиять на него и использовать службу вассала в собственных интересах. — Впрямую нет. Но знаешь, говорить «грязнокровка» тоже не запрещено, но никто же этого не делает из нормальных. Мой предок отказался от роли сюзерена, распустил вассалов, и теперь все эти чистокровные, которых заставлять пришлось, называют нас предателями крови. — Я читал про это, — холодно сказал Гарри. — Твой предок отказался помочь семье своего вассала, а когда тот напомнил об обязательствах, разорвал отношения, сказав, что теперь тот свободен. И тот вассал погиб, как и все его дети. Никто не называет предателем крови просто так, Рон, и мне жаль это говорить тебе, но Уизли — предатели крови вовсе не из-за либеральных взглядов. — Какая все равно разница, это ж было давно, — Рон махнул рукой. Гарри не ответил и поскорее задернул полог.       В день бала домовик Малфоев, появившись в спальне Гарри, разбудил его ни свет ни заря. Гарри сел, протирая глаза, настолько ему вдруг все напомнило Малфой-мэнор, что он машинально поглядел в сторону, не сопит ли рядом на подушке Драко. — Сегодня у вассала господина Люциуса первый бал! — ликующим шепотом возвестил домовик, и Гарри увидел перед собой целую батарею флаконов. — Дикки собирал на первый бал хозяина Абрахаса, хозяина Люциуса, хозяина Драко. Хозяйка Нарцисса велела Дикки сделать человека из вассала господина! — Тут же другие ученики, — начал было Гарри, но домовик замахал лапками: — Никто не проснется, если вассал господина будет вести себя тихо.       Рон и Невилл вылезли из своих кроватей и во все глаза уставились на мрачного Гарри, который сидел в кресле в халате; лицо его было намазано какой-то подсыхающей глиной ярко-синего цвета, руки в тканевых перчатках, пропитанных каким-то раствором. — Гарри, что с тобой, — севшим голосом спросил Рон. — Прыщ выскочил, — отозвался Гарри, взглядывая на часы. — И я увлекся и не смог остановиться, — он увидел, что пятнадцать минут истекли, сходил умыться, выбросил перчатки и влез на кровать, завесился, снова вылез — на сей раз субстанция на его лице была черной. — Мне страшно, — искренне сказал Невилл. — Зато я буду красивый, — ответил Поттер. Интересно, Драко так же терзают, или он по доброй воле сам все делает? — Мне страшно выйти, я вернусь, а на месте Гарри будет кто-то другой, — сказал Рон, и они с Невиллом наконец расхохотались.       Домовик хоть и взбесил своим бесцеремонным отношением, но работой его Гарри был доволен. Из зеркала на него смотрел похожий на Сириуса парень чуть старше своих лет — как же его молодили растрепанные волосы! Отрастив, он вовсе не стал относиться к ним аккуратнее, висят и висят, все равно в хвост не собрать пока, а теперь, высказав Гарри все что думает, домовик уложил их так, что Гарри, несмотря на красоту, девчонкой не казался. Он не удержался и на миг проявил кольцо наследника, чтобы предстать перед зеркалом во всей красе, потом вздохнул, снова спрятал и направился к выходу из спальни.       Однокурсники встретили его одобрительным свистом и криками: после статьи Грэхема все почти его любили, потому и болели, и говорили, что их чемпион — самый лучший. Гарри отбился от объятий и направился ко входу в замок, где он договорился встретиться с Ян.       Дурмстранговцы пришли все вместе, девушки, которых они пригласили, оказывается, были с ними на корабле, а вот ученицы Дурмстранга шли с директором. — Мистер Поттер, — Каркаров передал руку Ян Гарри, и две польки сразу взяли его под руки, шепча: «Вот мой кавалер, директор! Проводите… нет, меня первую!» — Бедный Игорь Александрович, — хмыкнула Ян, глядя ему вслед. — Это отчество, имя отца директора, — ответила она на незаданный вопрос. — Ты очень красивая, — сказал Гарри, глядя на нее снизу вверх. Ян пришла на каблуках, отчего казалась выше теперь почти на голову. — Спасибо, — она снова коротко улыбнулась. — Смотри, у меня платье в тон твоей мантии. — Будем как символ Слизерина, — фыркнул Гарри. — Думаешь, декан оценит? — серьезно спросила Ли. Гарри не успел ответить: к нему повернулась спутница Крама. — Гермиона?! — опешил он. — Обалдеть! Я думал, ты с Куртом пойдешь! — Джентльмен предпочитает блондинок, — отозвался немец. — Причем француженок, — он крепко обнял стоящую рядом с ним девушку из Шармбатона и завершил. — Особенно если они носят фамилию Малфой.       Тут уже и Гермиона рот раскрыла, глядя на его спутницу. Высокая, светлая, но совершенно не похожая на Люциуса; Гарри, видевший портреты Абрахаса, его сестры и жены, заметил небольшое сходство — пронзительный взгляд и словно стертые черты лица, оставляющие только глаза, но они у француженки были голубые, круглые, ресницы светлые. Она казалась несколько блеклой по сравнению с Малфоями островной семьи. — Малфой? — вырвалось у Гермионы. — Французская ветвь, — ответила девушка, небрежно махнув рукой. — Та самая родня, которой не гордятся. Но богатый дядя всегда дарил нам подарки на праздники, да и Дракончик в детстве просто душка был. — А потом вырос, — тихо сказал Гарри. — Ага, — оскалилась француженка. — Его перестали связывать пеленками, и он стал ужасным. Но мне ли вам рассказывать! — Драко Малфой решил, что ему все можно, — хмыкнул Поляков, поясняя. — И пришел к нам в гости на корабль. Кто знал, что его несчастный декан будет чуть ли не с ритуалами разыскивать? Теперь не только Англия и Франция знают о характере будущего главы рода Малфой, но еще Россия, Болгария, Германия… Польша, опять же. Он у вас какой-то нервный. — Он не наш, — ответила Гермиона. — Он слизеринец. — Да ладно тебе! — махнул рукой Курт. — Что вы носитесь с этими факультетами?       Гермиона ответить не успела: они дошли до лестницы, и чемпионы теперь должны были выйти вперед. Гарри встал за Седриком и Чжоу, и его неприятно поразило то, как та посмотрела на Ян — с брезгливостью и страхом. — Что не так? — шепнул Гарри на немецком, надеясь, что Ли его знает. — Посол Чанг слишком много времени провел в Англии, к тому же всегда был… сторонником современных британских тенденций. — Я вообще сейчас ничего не понял. — Моя мать монголка, — ответила Ли. — А мой отец… скажем так, из довольно влиятельного древнего рода, который никогда не смешивался с другими национальностями. Потому я учусь в Дурмстранге, мой отец стал послом в России, а должен был быть в Англии. Но господин Чанг упомянул господину Краучу о… дикой магии моей матери, и тогда моего отца отправили в Россию. — Тебе не нравится в Дурмстранге? — неловко спросил Гарри. — Нравится, очень нравится, и директор милый, и алхимия… но сам факт. У нас с семьей Чанг взаимная неприязнь. — А правда… нет, не буду лучше спрашивать. — Спрашивай, меня сложно обидеть. — История про твоего отца? Что он отстреливался?       Ян запрокинула голову и расхохоталась на весь холл, потом через голову Чжоу сказала Краму несколько слов, и тот тоже рассмеялся, а потом стал переводить Гермионе. — Отчасти, — ответила Ян и вдруг обняла Гарри, прижав его лицом к своему голому плечу. — Готов шокировать общественность? — Всегда готов, — пошутил Гарри, которому шутку про пионеров объясняла Гермиона, когда он спросил, почему Поляков всегда так отвечает директору, а тот бесится. Ли повела плечами, на миг сжала руку Гарри, и они начали спускаться в зал.       Первым, кого увидел Поттер, точнее, различил в толпе лиц, оказался Грэхем с фотоаппаратом. Гарри выпрямил спину сильнее и улыбнулся Ян, та усмехнулась в ответ. Рон, раскрыв рот, смотрел на Гермиону с Виктором, а Луна рядом с ним улыбалась и хлопала в ладоши. Седрик и Чжоу остановились первыми, и их чуть не сбили Флер и ее кавалер с Райвенкло, который настолько с нее глаз не спускал, что француженке самой приходилось вести в танце. Наконец музыка смолкла, и Гарри почувствовал острый приступ головокружения. Ян взяла его под руку, но так, что сама удержала в вертикальном положении. — Гарри, проводи меня к окошку, — довольно громко сказала она и сама потащила его в нужном направлении, села одновременно с ним и только тогда отпустила. — Ты как? — Ничего, — Гарри стало мучительно стыдно. — Прости. — Не будь дураком, — ответила Ли. — Я сейчас, — она встала и на глазах побледневшего от ужаса Гарри подошла к Снейпу. — Мистер Снейп, у вас нет случайно чего-нибудь от головокружения? — Гарри низко опустил голову. Не дай Господь он обернется чуть сильнее; но Ли скользнула вперед и стала лицом к лицу с ужасом подземелий. — Вы ведь профессор. Заботитесь об учениках, значит, наверняка…       Она влезла рукой к нему в карман. Гарри чуть в обморок не упал. Снейп перехватил ее руку и, не отпуская, опустил ладонь в другой, вложил ей в ладонь пузырек. — Я вам та-ак благодарна, — насмешливо протянула Ли, разжала пальцы, и зелье поплыло по воздуху прямо к Гарри. — Как и мистер Поттер. Он рассказывал о вас, — вот за что она так с ним, что он ей сделал? — Из чего я пришла к выводу, что вы интересный. — Мистер Поттер не выдержал вашего темпа? — поднял бровь Снейп, и Гарри захотел оказаться как можно дальше отсюда. А как выйти из ниши, если они стоят прямо рядом? — Предпочитаю партнеров постарше, — ответила Ли и положила свободную руку Снейпу на плечо. Гарри заметил, что тот все еще сжимает ее запястье, и икнул от ужаса. Куда бежать? Хоть в Малфой-мэнор перемещайся экстренным порталом.       Осторожно и беззвучно он проскользнул мимо них и юркнул в толпу и почти сразу натолкнулся на Крама и Курта. — Если ищешь Гермиону, она там, — сказал Курт. — Малфой тоже.       Малфой. Они ж сейчас всех поубивают! Гарри на всех парах рванул в нужном направлении, но сообразил и остановился: Малфой — это девушка Курта. А вон и Драко, танцует с Панси. Гарри кольнула ревность, но он быстро ее подавил: это ведь бал, не может же он с ним танцевать, да и глупо бы выглядело. — Гарри! — вдруг окликнула его сзади Лаванда. — Там Гермиона!       Гарри вздохнул и пошел в указанном направлении.       Рон кричал на Гермиону. Что она не должна была идти на бал с кем-то из «вражеской» школы, тем более из Дурмстранга, тем более с Крамом. Ведь он чемпион и противник Гарри, а она ему нужна только для того, чтобы что-то о нем выведать, даже, может, навести порчу. Или ему просто нужна ее помощь с разгадкой задания второго тура. Гарри быстро сказал, что у него нет никаких претензий, Гермиона оправдывалась, глаза у нее были на мокром месте от неожиданности и обиды, а Рон все не унимался, и в конце концов ответов Гермионы становилось все меньше, голос — тише, и Рона Уизли взяла за воротник девушка Курта. — Слушай, ты, существо, — угрожающе проговорила она. — Немедленно извинись перед девочкой, которой хотел испортить праздник. — Не буду я извиняться! — Извинись, пока я парням не сказала, что ты обвиняешь их в нечестной игре. — Ты же не из Дурмстранга, — удивился Рон, и Гарри, вставший рядом с Гермионой, вдруг понял, что сейчас будет. — А ты не из рода человеческого, скотина, — рявкнула белокурая леди не хуже Грюма. Девушек Шармбатона считали утонченными и нежными, но французские Малфои расхищали гробницы и десятилетиями жили в индейских и африканских племенах, воспитание там было соответствующее. — Это семейная аллергия! — возрадовался Драко, вырастая как из-под земли: он как акула чует кровь за километры, шестым чувством предвидел скандал. — Так его! А что он сделал? — Обидел Гермиону, — сквозь зубы отозвалась мадемуазель Малфой. — Так себе причина, — скривился Драко, но махнул рукой. — Бог с ней, с причиной, бей его! — Мадемуазель Малфой, — к ним уже спешила директриса Шармбатона. — Что вы делаете? — Еще Малфой? — удивился Грюм. — У Люциуса была бурная молодость, — хмыкнул кто-то из старшекурсников, и Гарри взмолился, чтобы это был не кто-то из близнецов. Ну пожалуйста.       Его молитвам не суждено было сбыться. — Дорогая кузина, — сладким голосом пропел Драко, явно получивший море удовольствия от увиденного. — Как вы видите, подобное поведение — результат воспитания в семье либерального толка. Они не имеют представления о родственных связях за пределами своего хлева, посему не могут понять своим примитивным умом род наших с вами отношений. Дабы не оскорблять ваш взор картиной этих ничтожеств, предлагаю сопроводить вас до вашего кавалера или, если вам будет угодно, позвольте пригласить вас на фокстрот. И запомните, милая, фамилия Уизли означает, что вам предстоит несколько неприятных минут… — Гермиона, — Гарри взял подругу за руку. — Очень надеюсь, что ты фокстрот танцуешь, потому что я — нет.       Гермиона улыбнулась сквозь слезы, и Гарри шепнул: — У тебя есть три минуты, чтобы успокоиться во время танца, потому что вон твой Крам. — Он заметит все равно, — всхлипнула Гермиона. — Скажешь, что я тебе на ногу больно наступил, — нашелся Гарри. — Ну что мне сделать, чтоб ты развеселилась? — Сказать, что ты разгадал загадку золотого яйца, — ответила она. — Все для вас, я разгадал. — Ты врешь. — Да, но ты не сказала разгадать, ты сказала сказать, что разгадал!       Отдав Гермиону с рук на руки Краму, Гарри вышел из зала и устало опустился на ступеньки. Да, не так он себе представлял первый бал в своей жизни. Наслушавшись рассказов Ремуса и Сириуса, он думал, что повеселится, Нарцисса говорила, что вид Люциуса в парадном камзоле на вершине лестницы, ведущей в Большой зал, убедил ее на каникулах закатить скандал отцу, чтобы дал согласие на брак с Малфоем. Гарри ждал чуда, а в результате снова очутился в центре скандала, а что самое обидное, Драко вполне получал удовольствие от вечера и о нем даже не вспоминал в компании Панси, Теодора, Блейза и учеников Дурмстранга, которые над ним хоть и посмеивались, но он им явно нравился. Подошла Ян и тихо опустилась на ступеньку рядом. — Скажи, что у тебя все хорошо, — взмолился Гарри. — Скажу. У меня все хорошо. — Правда? — Да, — Ян кивнула. — Давай, рассказывай, как твой первый бал. — Даже не спрашивай, — уныло сказал Гарри, утыкаясь носом в колени. — Устал, как будто в квиддич играл. А твой как? — Так у меня не первый, — Ян обняла его за плечи, и Гарри кожей почувствовал, насколько она несчастна. Наверное, она ему призналась, подумал он, а Снейп… даже если она ему и нравилась, а Гарри в этом был абсолютно уверен, Снейп мог наговорить гадостей. Впрочем, он и предположить не мог, что Северус ей искренне и честно… не поверит. И это неверие показалось Ян еще больнее, чем если бы он в лицо ей сказал, что она внушает ему отвращение.       Так они и сидели, думая каждый о своем, а за спинами у них гремела веселая музыка.