Гарри Поттер и Хранитель магии

      Гарри вернулся в школу рано утром, задолго до первого урока, и решил не оставаться в гостиной, а прогуляться по коридорам в кои-то веки не скрываясь. Ему всегда нравился пустой замок; бродя под мантией-невидимкой ночами, он разглядывал доспехи и каменные фигуры, представляя себе, что так же выглядит изнутри поместье Поттеров, там должны быть такие же сводчатые потолки и рыцарские латы в углах. У него будет свой кабинет, расположенный в самом центре дома, как у Люциуса Малфоя, и из него будут идти четыре двери в разные части усадьбы. И еще лестница на верхний этаж! Везде толстые ковры, чтобы в доме было тихо. Если он станет делать медицинские артефакты — а он станет, сказал, что будет, значит, выучится — то ему понадобится мастерская: ее можно сделать в подвале, как лаборатории в Малфой-мэноре, конечно, сам Люциус к пробиркам не прикасается, не царское это дело, но никто не исключает, что когда-нибудь какой-нибудь наследник рода проявит интерес к алхимии, потому древний мэнор готов к любым талантам. В своем кабинете Гарри повесит портрет той самой Благословенной, и когда у него будут дети, будет рассказывать им ее историю как пример настоящей ведьмы из рода Поттер. Ему обязательно нужны сыновья, причем минимум двое, и оба для собственного рода; это Драко придется восстанавливать род Блэк, потому что Сириус сам бастард, и некому принять его ребенка, даже если бы тот был, даже Люциусу в вассалы не нужен такой Блэк, но Малфои — сильный род, есть младшая ветвь во Франции, большая семья, пусть и не носители благословенной крови (Гарри много раз слышал эту формулировку, но не понимал, что она означает, и думал, что французские родственники женились на неблагородных или вообще на полукровках), но настоящий клан, другие родственники во Франции и Швейцарии: адвокаты и сотрудники континентальной безопасности. Гарри пока что один, как и Блэк, и сын Драко, названный Блэком, тоже должен будет стать отцом минимум двоих сыновей.       Гарри заметил в конце длинного коридора Виктора Крама, который беседовал с Гермионой, она, оказывается, тоже рано ушла из башни Гриффиндора, и замешкался: стоит подойти или лучше не мешать? Наверное, надо было бы уйти, но Виктор уже заметил его и призывно махнул рукой. Гарри поздоровался и подавил желание привычно запрыгнуть на подоконник. — Гарри, — мучительно краснея, сказала Гермиона. — Ты должен знать заранее. Твое участие в Турнире… — Меня дисквалифицировали, я знаю, — равнодушно сказал Гарри. — Неужели ты думаешь, Малфой меня не просветил? Было бы, конечно, лучше, если бы вы с Роном мне сказали, и это не было для меня сюрпризом… — О, прости, — Гермиона кинулась ему на шею. — Представляю себе, что он наговорил. Просто я думала сказать тебе сегодня, а Виктор… ему присудили победу. — Не присудили, а ты выиграл, — Гарри, стиснув зубы, пожал Краму руку. — Поздравляю. — Я считаю, что это нечестно, — ответил Виктор. — Поэтому предлагаю тебе половину выигрыша. — Хорошо, — Гарри пожал плечами. — А то мне хотят вручить символический галлеон, — он усмехнулся. — Провести магическую церемонию награждения тайно и заранее, Кубок-то признал меня.       Виктор усмехнулся. — Идея с черепашьей ловушкой была прекрасной. — Хвосторога оценила, — не остался в долгу Гарри. — Ну, тебе слава и пятьсот галлеонов, мне позор и пятьсот галлеонов; все как всегда. — Я не верю тому, что написала Скиттер, — сказал Крам, и Гермиона, схватив его под руку, яростно закивала: сразу видно, что к его неверию она приложила массу усилий. — Наш директор сказал, что говорил с Люциусом Малфоем, — Гарри обмер, но потом спохватился: на Люциуса вышли из-за Лестрейнджа, только из-за Лестрейнджа, сам он ни при чем. — Да и этот журналист пишет убедительно. Британская пресса… дискредитировала себя. Я читал собственное интервью, это было ужасно. Жаль, что этот журналист не брал интервью у всех чемпионов. — Статья Монтегю расположена так, что ее читать невозможно, — сердито сказала Гермиона. — Еще и на предпоследней странице. Естественно, все прочтут Скиттер и поверят ей. Где она эту чушь раздобыла про наследника Слизерина? — У Криви, — пожал плечами Гарри. — Как и фотографию. — Ты что! — испугалась она. — Никто из Гриффиндора бы никогда так не поступил! — Почему, — устало сказал Гарри. — Просто скажи, почему ты считаешь, что на Гриффиндоре такого не случится никогда. — Потому что Шляпа распределяет на факультеты по чертам характера, — наставительно ответила Гермиона. — Храбрость и честность — это те черты, которые присущи Гриффиндору. — Ну, гриффиндорцы могут честно верить Скиттер и храбро говорить мне это в лицо, — Гарри все же не удержался и забрался на подоконник. — Честно рассказать ей про историю о втором курсе, когда многие думали, что это я вешаю кошек и пишу на стенах. И храбро объявить мне бойкот, когда я честно сказал, что это не я бросал свое имя в Кубок. Только почему-то, во-первых, никто не извинился за бойкот, а во-вторых, никто не подразумевал во мне гриффиндорской честности, хотя я вроде как тоже гриффиндорец. — Гарри, ты так… ты так все перекручиваешь, что мне даже нечего возразить! — сказала Гермиона. — Это по-слизерински! — Схожу, одолжу у Малфоя галстук, — фыркнул Гарри. — Тот самый, красный со змеей. Он так и не смог его перекрасить. — Откуда ты знаешь? — спросила Гермиона. У Гарри сердце скакнуло; ну когда он уже научится? Люциус уже сколько времени пытается научить его, в принципе, одному главному правилу всей жизни: сначала думать, потом делать. Или говорить. Но нет, он из раза в раз наступает на те же грабли. — Сам сказал, — ответил Гарри. — Это ведь еще одна веская причина меня ненавидеть. — Понятно, — протянула Гермиона, но Гарри показалось, что в ее тоне прозвучало недоверие. — Странно у вас все-таки, — проговорил Крам. — Соперничество между факультетами есть всегда, но такого я никогда не видел. У вас совсем нет ничего общего. Вот у нас…       И он принялся рассказывать о Дурмстранге. Здесь не было Каркарова, чтобы остановить его от раскрытия тайн самой закрытой школы, но Гарри и Гермиона не были шпионами. Они оба с любопытством слушали про систему факультетского соперничества: у них разное расписание, предметы, то есть просто сравнивать оценки несколько нечестно, про сборную Дурмстранга по квиддичу, которая раз в полгода играет со сборными других магических школ, про другие спортивные игры, волшебные и обычные — маги континента с удовольствием играли в футбол и баскетбол, проводили чемпионаты: в Чехии располагались стадионы для магловских игр волшебников; про соревнования факультетов в разных номинациях — учеба, количество публикаций, спорт, общественная жизнь… «Общественная жизнь?» — спросила Гермиона, живо интересующаяся всем подобным. Она даже хотела освободить домовых эльфов, заставлять волшебников платить им за работу, после чего слизеринцы дружно стали называть ее домовухой, словом, обозначающим старейшину домовиков в больших домах. Виктор объяснил, что в магической России многие колдуны живут общинами, далеко не у всех есть возможность отправить детей на обучение в школы, их часто отдают мастерам для продолжения ремесел, это почетно и прибыльно, но не оставляет выбора, потому ученики Дурмстранга и Колдовстворца ездят на летние каникулы в самые отдаленные деревни, чтобы обучить детей хотя бы азам волшебства, привезти волшебные палочки в подарок от меценатов школ, ведь это самая дорогая покупка, может быть, разглядеть особенно талантливых и предложить их родителям стипендиальное обучение. На все массовые мероприятия, будь то гонки, квиддич, выставки, соревнования, обязательно нужны волонтеры, которые помогают держать чары или организовывать. Во всех школах проводятся танцевальные и музыкальные вечера: тоже нужны учителя танцев и музыканты, организаторы — это все делают сами студенты. Виктор был удивлен, что ученики Хогвартса ничем подобным не занимаются. Гермиона начала что-то говорить про то, что учителя никогда ничего подобного не предлагали, но угасла: а почему инициатива должна исходить от профессоров? Вряд ли Макгонагалл или тот же Флитвик откажут, если студенты попросят зачаровать какой-нибудь пустой зал для вечеринки. За этой беседой их и застал Каркаров, смерил Гарри взглядом и обратился к Виктору: — Идем. Скоро будет церемония награждения победителя, — он снова посмотрел на Гарри, но молча, приобнял Виктора и ушел. — Сейчас, наверное, и за мной придут, — сказал Гарри Гермионе. — Можешь пойти со мной? Не хочу стоять там один.       В небольшой комнате, выходящей в ведущий в Большой зал коридор, собрались Гарри, Гермиона, Дамблдор, Макгонагалл, Перси Уизли, представляющий так и не нашедшегося пока Крауча-старшего, и сам министр магии с помощницей, одетой в неприятного поросячьего оттенка розовую мантию. В высоком дверном проеме замерли хмурый Каркаров и мадам Максим. Гарри выжидающе посмотрел на директора, ожидая, будет ли тот как-то оправдываться, объяснять, ведь Гарри вроде как не должен понимать, что происходит. Вспомнив об этом, он даже состроил глупое выжидательно-радостное лицо, но Дамблдор явно думал о чем-то другом, потому просто заявил, что Гарри дисквалифицирован, и Фадж, явно избегая смотреть ему в глаза, вручил ему галлеон. — Я же не хотел участвовать, — сказал Гарри. — Почему, если все было нечестно, нельзя было сразу меня дисквалифицировать, чтобы я не проходил испытания? Почему только тогда, когда я выиграл?       Фадж наколдовал Темпус и заторопил всех, бормоча, что церемония должна случиться вовремя. Макгонагалл хотела что-то сказать Гарри, но он первым вышел в коридор — Игорь, поджав губы, тяжело хлопнул его по плечу, шепнув, что в жизни иногда случается некоторое дерьмо, а больше его никто не ободрил.       Уйти Поттер не успел, Дамблдор перехватил его и отвел в сторону: — В Министерстве никто не верит в возрождение Волдеморта, Гарри, — сказал директор. — Потому тебя и дисквалифицировали, чтобы никто не спрашивал тебя, что случилось. — Но разве я не могу что-то сказать так, не в интервью участника Турнира? — не то чтобы он собирался, да и Люциус сказал держать рот на замке, но сам факт. — Без согласия опекунов никто не имеет права брать интервью у несовершеннолетних, — ответил Дамблдор. — Участие в Турнире делало тебя исключением… мне очень жаль, Гарри.       «А ведь ему действительно жаль», подумал Поттер отстраненно, разглядывая лицо директора. Конечно, теперь самому придется отдуваться, а взрослый маг, говорящий, что ему о воскрешении сказал теряющий сознание подросток, выглядит несколько глупо. — То есть доказательств того, что кто-то возродился, не существует, — уточнил Гарри. — К сожалению, нет, — Дамблдор наклонился и шепнул Гарри на ухо. — Только не падай духом. Истина как вода — дает жизнь. И всегда прорывается наружу. — Да, директор, — кивнул Гарри, не поднимая глаз. Дамблдор отошел, и Гарри на плечи положила руки Макгонагалл. — Мне очень жаль, мистер Поттер, — сказала она, рассерженно поджав губы. — Хочу сообщить вам, что ваши оценки по экзаменам выставлялись общей комиссией и принимались большинством. «Превосходно» по трансфигурации и чарам вас, конечно, не удивит, но, возможно, «превосходно» по алхимии… — Что вы с ним сделали? Профессор Снейп жив? — прервал Гарри. Декан укоризненно посмотрела на него, скрывая смех. — Конечно, жив, мистер Поттер! Вероятно, у него похмелье, но никто не знает наверняка. — Взяточничество — это нарушение закона, — напомнил Гарри, улыбаясь. Нет, все же стоило поступать на Гриффиндор только ради профессора Макгонагалл! — Сколько стоит принципиальность профессора Снейпа? — Тут много чего было нарушено, — сухо ответила профессор. Как она была рада, что Гарри не отчаялся! Она посмотрела ему вслед — Гарри обняла и увела в Большой зал Гермиона, и подумала, понадеялась, что эта дружба не разрушится. И Гарри, и Гермиона ей нравились, у нее было много славных учеников, но эти двое стали по-настоящему родными. У нее не было своей семьи, кроме племянников, будучи учительницей, она воспитала в себе строгость, потому она и не умела выражать свои чувства по отношению к детям, хотя знала, как они, а особенно Гарри, в этом нуждаются.       Гарри совершенно без эмоций смотрел на то, как долго и помпезно награждают Виктора Крама. Седрик, занявший второе место, смотрел на Гарри злобно. Уж он-то что? Все равно не выиграл бы, устало подумал Гарри и положил голову на сложенные руки. Когда уже появится еда, а то слушать Фаджа нет никакого желания. — …несмотря на попытки сорвать Турнир… — ворвался в голову Гарри голос министра, и он даже приподнялся. Это он сейчас о нем? Он пытался сорвать Турнир? Фадж совсем рехнулся? Правильно Люциус его сместить хочет, совсем уже из ума выжил. — …победа присуждается истинному чемпиону!       Ага, ага. А то, что Кубок никак не реагирует, так это просто совпадение. Артефакт полыхнул золотом, когда Гарри вручали издевательский галлеон, обозначая окончание Турнира, и теперь молчал. Крам с явным отвращением пожал руку британскому министру, нашел взглядом Гарри и чуть встряхнул кошельком с галлеонами. — Как же я хочу есть! — шепнул Гарри на ухо Гермионе, чтобы хоть что-то сказать, как-то разбить тот вакуум, который образовался вокруг него. — Ты еще косу заплела, она похожа на ту булку, которые польки приносили. Я сейчас не удержусь и укушу. — Мои волосы похожи на крендель? — ледяным тоном осведомилась Гермиона. — Поверь, это комплимент, — ответил Гарри.       Он ожидал бури возмущения за столом Гриффиндора, ведь его факультет вроде как должен быть на его стороне, но все аплодировали Краму, потом и Седрику, словно сам Гарри и вовсе не принимал участия в Турнире, но когда Фадж сказал про негативные моменты, несколько человек сразу глянули в его сторону. Гарри уткнулся взглядом в стол, стараясь не замечать, что рядом с ним освободилось место — какой-то третьекурсник отсел демонстративно. Гермиона сжала его локоть, чтобы он не психанул, и Гарри принялся считать про себя от ста до нуля: должен же он за это время успокоиться. Не получалось. Он поднял взгляд — Малфой точно напротив него жестом фокусника поставил на стол пузырек с успокоительным и вопросительно поднял брови. Гарри покачал головой, глянул на стол преподавателей. Минерва Макгонагалл сидела с таким видом, словно Слизерин только что выиграл все Кубки школы на тысячу лет вперед, Флитвик явно скучал и то и дело смотрел на часы. Все явно демонстрировали недовольство, и на душе стало полегче. Гарри вспомнил слова Рабастана и просьбу, которую передал Люциус: ни во что не встревать до конца года, то есть еще неделю. Ничего, он выдержит. Вот наестся сейчас, поговорит с Крамом, с Ян, так и день пройдет, а ночью покажет Драко Тайную комнату.       Наконец-то! Гарри обрадовался куску пирога с мясом так, как не радовался окончанию одного из испытаний Турнира. На свободное место рядом с ним приземлилась Ян, подмигнула. — Молодец, Гарольд, — начала она по-немецки. — Витя мне все рассказал. Ты приходи сегодня к нам на корабль, мы празднуем. — Ты знаешь, я как-то… — Да нет, — прервала она. — Помолвку празднуем. Курт совсем пропал, предложил Малфой за него замуж идти, а она возьми и скажи «да». Оба весь день вчера по международной связи с родителями ругались, — Она посмотрела на Гермиону и перешла на английский. — Ты тоже приходи. — Куда? — не поняла та. — На корабль, — ответила Ян. — Будем помолвку Курта справлять. — А можно Рона с нами позвать? — тихо спросил Гарри. — Мы помирились. Все помирились. — Только пусть не отсвечивает, — проговорила Ли, подумав.       Гарри заставил Рона надеть относительно новую рубашку и сунул ему в руки коробку с подарком: как только Ли пригласила, он сразу же побежал в совятню, чтобы отправить Хедвиг в магазин в Хогсмиде, в записке умоляя продавца подобрать два приличных подарка на помолвку. Тот прислал Хедвиг назад с двумя симпатичными, пусть и не старинными кубками и вторую сову с двумя записными книжками, одна из страниц которых была заколдована Протеевыми чарами с гарантией на пятьдесят лет. Гарри сказал Рону, чтоб дарил кубки, а сам быстро написал записку лорду Малфою, что деньги со счета ушли на подарок — он обязан был отчитываться обо всех своих тратах, превышающих десять галлеонов, а в конце месяца расписывать подробно, сколько и почему он потратил, Люциус складировал его отчеты, а на каникулах нудно разбирал каждый пункт, говоря, где можно было сэкономить, а где — наоборот, потратиться с особым шиком, дабы произвести нужное впечатление. Гарри этих тонкостей отчаянно не понимал, но слушал и старался запомнить. Станет лордом, наймет себе управляющего не только гоблина для финансов, но и просто управляющего делами. Пусть Люциус, если он так прекрасно разбирается в людях, ему такого подберет. — И ни слова про Малфоев, про немцев, про что угодно, — напутствовал Гарри Рона, когда они спускались вниз. — И да, Гермиона встречается с Крамом, и он утопит тебя в озере, если ты начнешь хоть что-то говорить. — Она мне то же самое сказала, — проворчал Рон. — Я извинился десять раз. И перед той француженкой, которая Малфой, за близнецов тоже. — Да? — удивился Гарри. — Я не знал.       И только подходя к трапу, где им с Роном уже махала Гермиона, Гарри подумал, что на помолвку своей кузины обязательно заявится и Драко.