Гарри Поттер и Хранитель магии

— Как ее зовут хоть? — спросил Рон шепотом, когда они втроем шли по палубе к лестнице вниз, к каютам. — Корентайн, — укоризненно сказала Гермиона и распахнула дверь. Они спустились, прошли по узкому темному коридору и наконец остановились перед двустворчатой дверью. — Здесь столовая, но тут вообще все происходит.       Из-за двери послышалась музыка, потом вскрик, смех, аплодисменты. Гермиона нажала на ручку, и все трое оказались в круге, в центре которого приплясывал на месте Поляков со скрипкой, а перед ним танцевали Драко и Ян. Гарри Малфоя сначала даже не узнал: закатанные рукава, выскочившая из-под брюк рубашка, видны оплетающие его цепи защитного снаряжения, соединяющие браслеты, ожерелье под горло и пояс. — Смотри, у Малфоя подвязки, — едва слышно фыркнул Рон, когда Драко взмахнул рукой, рубашка задралась, и стало видно, что цепочки от пояса идут вниз, под ремень; видимо, на ногах тоже браслеты. В какой-то момент Малфой споткнулся и повалился на аплодирующих дурмстранговцев, но те его подхватили, передали по рукам поближе к Курту и Корентайн. — Гарри! — завизжала Корентайн Малфой, вскакивая с колена жениха и обнимая Поттера. — Ты пришел! — Это тебе, — сказал Гарри, вручая записные книжки. — И тебе, Курт! Но я не пробьюсь. То, что здесь напишешь, появится на этой странице в другом блокноте, и наоборот. — Ого, — удивился Курт. — Никогда такого не видел. Кидай мне, Гарри, я вратарь! — он поймал книжку, протянул руку, и в нее тотчас вложили перьевую ручку. — Я… люблю… тебя, — по мере появления букв прочитала Корентайн по-немецки. — Я люблю тебя, — повторила по-английски и вскинула взгляд на будущего мужа. — Видишь, я уже учу! — А это… — Рон немного смущенно протянул свой подарок. — Я… поздравляю.       Корентайн смерила его холодноватым взглядом, но улыбнулась и присела в книксене. — Спасибо, — проговорила она и повернулась. — Эй, вы, на раздаче! Налейте мальчикам. — А ты что подарила? — тихонько спросил Гарри у Гермионы, когда они втроем оказались сидящими в противоположной стороне от входа, а перед ними под медленную музыку скрипки Полякова Курт и Корентайн танцевали что-то похожее на вальс. Остальные, уже обессилев, валялись на скамьях и вполголоса обсуждали, что споют дальше. — Мы с Виктором вместе подарили, — шепнула в ответ Гермиона. Рон покосился на нее неодобрительно, но ничего не сказал. — Защитный костюм из драконьей кожи. — То есть Виктор подарил, — не удержался Рон. — Я выбирала, — покраснела Гермиона. — А Корентайн — платье из шерсти с волосом единорога. Ты понимаешь, она ведь прямо сейчас уезжает! Насовсем. Курт сдаст экзамены, а потом уедет на несколько лет точно не во Францию. У него практика. А у Кори даже одежды теплой нет. — А что он делает? — спросил Гарри. — Я только поняла, что он разрушитель проклятий, — сокрушенно проговорила Гермиона, которой было очень тяжело признавать, что она чего-то не понимает. — Только не как Билл, а… диких, непознанных. Например, когда говорят, что земля проклята или река, и вода кажется горькой, хотя никаких причин для этого нет. В России таких мест полно. Вот этим он занимается. — Ничего себе, — Гарри призадумался, а потом пристально посмотрел на Курта. Это может оказаться очень полезным знакомством. — Ты бы видел, что тут Малфой устроил, — фыркнула Гермиона. — Целый сундук приволок, мол, от всей его семьи. Нет, мило, конечно, но я так поняла, что Корентайн… как бы сказать. — Из небогатой семьи, — подсказал Гарри. — Ну да. И это выглядело ужасно. Там украшения какие-то, ткань на платье, красиво, я не спорю, но это такая… подачка. Вроде как «хоть на свадьбе будете выглядеть нормально». А они оба такие хорошие.       Гарри с опаской проследил за тем, как Драко залпом допивает очередной полулитровый стакан — напитки были только алкогольные. Интересно, на что он надеется, кто будет его тащить? А он еще планировал ему Тайную комнату сегодня показывать. С другой стороны, еще даже обеда не было, а дурмстранговцы наверняка будут трезветь в срочном порядке, может, и Драко кто-то окажет услугу. — Как-то душновато, — заметил Гарри. — Я пойду подышать.       Уже выходя в коридор, Гарри услышал за собой пронзительный голос Драко: «У кого-нибудь есть сигареты? Или я покурю, или я сдохну!»       Гарри выбрался на палубу и столкнулся нос к носу с Каркаровым, который сидел на одном из ящиков и курил изогнутую трубку. Увидев Гарри, он подвинулся, молчаливо приглашая его сесть рядом. Гарри сел, опасаясь взглядывать на Игоря: он продолжал казаться ему опасным, да и русский акцент в его речи звучал угрожающе. — Я хотел бы поблагодарить тебя, — сказал Игорь по-немецки. — За что? — спросил Гарри. — За то, что избавил нас от Темного лорда, — ответил Каркаров. — Я тогда был маленьким, — с нажимом произнес Гарри. — Я ничего не понимал. — Да… — кивнул русский, с усмешкой поглядев на него. — Конечно. Как изволишь. Но хочу сказать, что это не самое поразительное. — А что? — Люциус сказал мне, что если придется, я должен буду похитить тебя из Англии и вывезти в Дурмстранг, — сказал Игорь. — Пожалуй, одно из немногих мест, куда Темному лорду не было хода даже в пик его силы. Скажи мне, почему? Не его сына, а тебя. «Потому что Драко умрет от разрыва сердца, если попытаться его похитить», подумал Гарри, а вслух сказал, что не знает. — Я предположил, и он посмеялся надо мной, — продолжил Игорь. — Ответь, ты ведь никогда не видел своих родителей? Не помнишь их? — Только фотографии, — пожал плечами Гарри, не понимая, куда он клонит. Игорь все сильнее завешивался непрозрачным дымом из своей трубки, словно пытался скрыться от глаз Поттера. — Скажите уже, к чему это? Вы думаете, что я сын Блэка, да? Так вы не первый. Как будто я не слышу этих разговорчиков. — Я думаю, что ты сын Блэк, — кивнул Игорь. — Беллатрикс Блэк и Люциуса Малфоя. Могу я быть прав?       Следующие минут десять Гарри сидел с раскрытым ртом и слушал директора Дурмстранга, и слова его казались такими логичными, что ему страшно становилось: Люциус дневал и ночевал у Лестрейнджа, чтобы ни его жена, ни отец не могли точно сказать, где он, куда ушел, когда возвращался. У Рудольфуса хранился незарегистрированный хроноворот, который все порой использовали, чтобы обеспечить себе алиби, потому присутствие Люциуса в доме Лестрейнджа было оправдано. Беллатрикс часто пропадала, никто ее не видел месяцами. К тому же они с Малфоем всегда были друзьями, учась на одном курсе. Вполне вероятно, что никакого Гарри Поттера не выжило, а Люциусу и Беллатрикс надо было как-то легализовать своего ребенка. — Я вассал, — едва слышно сказал Гарри, хотя вообще не планировал раскрывать это кому-либо. — Да, — кивнул Игорь. — Но зачем же он тебя принял, если не для того, чтобы одновременно узаконить своего бастарда и не вызвать ненависть жены? — Нет. Нет! Не может быть, — Гарри затряс головой. Он знал, точно знал, что это не так, но в душе поселилось странное тоскливое чувство: он хотел бы, чтоб это оказалось правдой. Что все подстроено Люциусом, и у него есть отец, живой, не лицо на фотографии, пусть не идеальный, пусть даже и незаконный, не признающий его своим сыном полноценно, но таковым являющийся. Магловское опекунство для Малфоя — ничто, просто средство, он не воспринимает это как что-то значимое. Через силу Гарри улыбнулся: — Интересная гипотеза, но нет. Это я просил лорда Малфоя о вассалитете, чтобы он помог мне возродить род. Неужели я и вправду так похож на Блэков? — До того, что страшно становится, — усмехнулся Каркаров. — Но все же, если не сын, то почему ты так значим? — Потому что с помощью моей крови возрождать планировали, — ответил Гарри. — Тогда проще было бы тебя убить, — равнодушно сказал Игорь. — А не спасать.       Он разбил дым рукой. — Откат убил бы его, — сказал Гарри. — Я последний из рода. — Если бы он пожертвовал тобой ради спасения своего рода? Не думаю. — Зачем вы говорите мне это? — Гарри сделал паузу почти на минуту. — Если только… если только не хотите внушить мне мысль, что я обязан лорду Малфою. Не так ли?       Игорь долго смотрел на него, думая, какие умные пошли дети. Четырнадцать лет! Обставил Дамблдора, попросив вассалитет у Малфоя, выиграл Турнир — да, будем честны, это он выиграл, в конце концов, убил Темного лорда! Дважды! А если считать рассказанный Малфоем эпизод на первом его курсе, то и трижды. — Вы уезжаете и боитесь за лорда Малфоя, — слишком взросло и рассудительно сказал Гарри. — Хотите быть уверенным, что никто его не предаст. Не предадут. Не я, — Поттер помедлил и улыбнулся. — Я в этом не заинтересован и без дополнительных эмоциональных стимулов, — хотел добавить, что не принимает в запальчивости важных решений, но вспомнил, как сам давал вассальные клятвы, и передумал. Люциус у Волдеморта научился подлавливать моменты, когда человек точно не откажет?       Гарри не жалел о данных им клятвах: они дали ему иллюзию семьи, вернули крестного, позволили взглянуть на мир трезво, без алых гриффиндорских очков, понять, что нет белых и черных фигур, увидеть манипуляции и разгадать, для каких они осуществляются целей. В результате этих клятв Драко Малфой сверкает из темных углов жемчужными глазами и тянется его поцеловать, когда они наконец-то оказываются одни. Нет, Гарри не жалел. Он никогда не чувствовал свободы, чтобы дорожить ею, а чувство безопасности, никогда не присутствовавшее в его жизни из-за Дурслей, доставляло удовольствие, словно он после долгой жизни в сумерках наконец вышел на солнце.       На палубу выбрался, точнее, выпал из дверного проема Драко, дополз на четвереньках до борта и лег грудью на деревянные перила, свесившись вниз, зажег сигарету, которую держал губами, затянулся и выпустил дым сквозь оскаленные зубы. Снова глубоко затянулся и выдохнул. Гарри с тяжким вздохом поднялся на ноги, подошел к нему и постарался развернуть его к себе. — Что тебе надо, Поттер? — спросил Драко. Глаза у него закатывались, но он честно пытался сфокусироваться. — Как ты назад пойдешь? — спросил Гарри, обернулся — Каркарова уже не было на палубе, хотя над ящиком еще висел дымок, и Гарри свалил Драко на него: хоть не грохнется за борт. Новую палочку Гарри еще не прислали, хотя в Мунго сделали магический слепок и отправили Олливандеру, чтобы он сделал на заказ. — Мне… — Плевать, я в курсе, — закончил за него Гарри, снова вздыхая. Драко, держа сигарету двумя пальцами, вдруг потянул Гарри за рубашку, а когда тот наклонился, вцепился ему в волосы, сильно, но неожиданно не больно. — Вот как выйдет сейчас кто-нибудь подышать на палубу… — Мне плевать, — все же договорил Драко. — Черт, Поттер. Из-за тебя я не смогу так больше говорить.       Гарри надоело стоять, согнувшись, и он встал на колени между ног Драко, развалившегося на ящике, обнял его за пояс. От страха, что их заметят, все нервы были напряжены, слух обострился. Драко продолжал курить, выпуская дым в сторону, но глаз не отводил, хотя было заметно, как ему трудно оставаться в сознании. Сигарета кончилась, и Малфой обжег пальцы, отбросил ее в сторону и в тот же момент наклонился вперед, едва не ударив Гарри лбом по носу. — Я женюсь на седьмом курсе, — вдруг сказал он. — Папа сказал Рабастану, чтобы он сделал расчеты. Он лучше всех делает, он на всех… делал… Ты понимаешь? — Понимаю, — Гарри поджал губы. — Мы знали, что так будет. Какая разница? До седьмого курса… — Ты идиот, — нежно сказал Малфой. — Он делает расчеты лучше всех, значит, он найдет того, с кем я буду счастлив. Ты не понял? Он нарисует руны, раскинет карты, посмотрит на круг созвездий… — он беззвучно рассмеялся. — А там ты, Поттер. Отец меня убьет.       Гарри смотрел ему в глаза и пытался понять, что сейчас происходит: кажется, Драко в своей неподражаемой манере сейчас признается ему в любви. Малфой попытался выпрямиться, но не удержался и ударился затылком о стену позади себя. Гарри сел рядом на ящик и прижал его к себе, чувствуя цепочки амулетов под тканью рубашки. Драко сполз к нему на колени и, устроившись поудобнее, затих, уронив руку на мокрую палубу. Гарри, рассеянно поглаживая его волосы, откинул голову назад и уставился в полуденное небо. В каюте внизу орали так, что слышно было даже здесь. Солнце светило с другой стороны, поэтому Гарри с Драко находились в тени, стояла блаженная теплая тишина, какая бывает только очень далеко от городов. Гарри смотрел на берег и замок. Малфой приподнялся, потерся носом о колено Гарри и снова отключился. Гарри прикрыл глаза и почувствовал на мгновение абсолютное, безграничное счастье, острое, как боль; ему захотелось остаться навечно в этой минуте.       Зазвучали шаги по лестнице, Гарри хотел вскочить, но не смог: янтарная тишина захватила его, и он застыл в ней, не в силах перестать гладить шелковые волосы и худую спину. Ему казалось, что он перестанет жить в тот момент, когда перестанет чувствовать тяжесть на коленях. Кто-то вышел на палубу, прошелся, зазвучал смех. — Ну и набрался же, — констатировал Поляков, появляясь в солнечной полосе. — А говорили, враги на разных факультетах, а теперь… — он присел над Малфоем и заглянул ему в глаза. — Кошмар какой, еще хуже, чем в прошлый раз. Курт!       Подошел немец, присвистнул и поднял Драко и призвал себе ведро, потом кивнул Полякову. — Что вы собираетесь делать? — растерянно спросил Гарри, наблюдая за Драко, который висел на локте Курта, как сложенная мантия. — Выводить алкоголь из юного, неподготовленного, не умеющего пить организма, — отозвался немец. — Лучше водички принеси.       Гарри, проклиная отсутствие палочки, ушел и вернулся с бутылкой: умница Ян сразу поняла, кого реанимируют на палубе. Бледный Драко уже сидел на ящике, а Курт с каменным лицом вытаскивал из пачки магловские сигареты. — Дай, — сказал Драко, протянув дрожащую руку к нему. — Нет. — Я прошу на правах родственника. — Тем более. О, Гарри, очень вовремя, — он забрал у него бутылку, открыл и дал Малфою. — Пей, вам на берег через полчаса, как раз придешь в себя.       Оставшееся время прощались, искали мантии, не находили, и Гарри со смехом взял себе летнюю форменную куртку Полякова, а тот обещал забрать себе его мантию, когда они разберут столовую. Малфоя укутала в серый плед его кузина, сказав, что не простит себе, если он заболеет. Гермиона со слезами на глазах прощалась с Виктором, которого планировала увидеть только в начале августа: он пригласил ее в Болгарию. Ян так обняла Гарри, что приподняла над палубой. — Я думал, ты останешься, — растерянно проговорил он, вися в воздухе и не доставая ногами до палубы. — Разве… — он не досказал, боясь обидеть. Снейп — ну до чего же мерзкий человек! Даже не смог оценить, что такая девушка непонятно с чего обратила на него внимание. — Мы договорились вернуться к разговору через три года, — ответила Ли и подмигнула. — Ты не думай, это не то, что могло бы меня расстроить. — Я так рад, что встретил тебя, — искренне сказал Гарри. — Я тоже, — она улыбнулась тепло и искренне, но мгновенно снова посерьезнела. — До свидания, Гарри.       Они сошли на берег, на который уже высыпали студенты, чтобы проводить гостей из Дурмстранга. Каркаров дал отмашку, и над кораблем общей магией учеников развернулся огненный двуглавый орел, взмахнул крыльями и растаял; корабль ушел на глубину. Драко, кутаясь в плед, подошел к Нотту. — Алкоголизм — бич общества… — начал тот, но увидел страдающий взгляд и махнул рукой. — Ты и сам все знаешь. Палочка хоть на месте? — Да, — кивнул Драко. — Ну пошли, что стоять!       Драко несколько раз обернулся на Гарри, но ничего не сказал. Гарри еще немного колебался, стоит ли показывать Драко Тайную комнату сегодня, но потом решил, что нет, столько впечатлений, да еще и без палочки — это перебор.