Гарри Поттер и Хранитель магии

      На факультете, да и вообще в школе Гарри сторонились: все без исключения, кроме, пожалуй, Луны Лавгуд, читали статью Скиттер и не дошли до опровержения Грэхема, подло размещенного в самом нечитабельном месте газеты, да и Дамблдор плеснул масла в огонь, заявив о возвращении Темного лорда якобы со слов самого Гарри. Поттера спрашивали, обо что он головой ударился, раз аж Темного лорда увидел, с легкой подачи Седрика, который отчего-то разобиделся на Гарри, и вставшего за него стеной Хаффлпаффа, укрепилось мнение, что Гарри как-то догадался заранее, что его дисквалифицируют, потому и решил сделать сенсационное заявление, чтобы вернуть себе популярность. Грэхем теперь хранил молчание: Гермиона твердила, листая свод законов, что он теперь не имеет права писать, ведь никто не обвиняет Гарри впрямую, Скиттер же ничего не пишет о нем, не упоминает имя. — Но уже было сказано, что это все сделал Крауч ради мести, — недоумевал Рон. — Зачем привязываются к Гарри снова? Кстати, его отца так и не нашли, наверное, он его сам убил. Ведь он его в Азкабан сажал. — А что, оставить Гарри невиновным, что ли? — ядовито спрашивала в ответ Гермиона и сразу же добавляла. — Ничего, Гарри. Главное, что мы с тобой, мы тебе верим. И те, у кого есть мозги, понимают, что ты ничего подобного не заявлял. — Большинство людей идиоты, — отвечал Гарри.       Шли экзамены. Гарри, уже получивший свои оценки и даже отправивший бланк с «превосходно» по алхимии Люциусу, на них не ходил, скучая в коридорах или гостиной и с нетерпением ждал последнего — по трансфигурации. Он не придумал, как договориться с Драко незаметно, потому наконец перестал надеяться на случайную встречу — Малфой в кои-то веки готовился к экзаменам и бывал только в Большом зале и подземельях — и отправил ему школьную сову с письмом. Драко удивленно снял письмо с лапки совы, прочел и посмотрел через зал на Гарри как на идиота, но кивнул и мгновенно испепелил бумажку на месте. Как и просил Гарри, пошел отвечать первым и вышел в пустой коридор, где его уже ждали. — Я едва успел подготовить ответ, — зло сказал он. — И если бы не текущий рейтинг, у меня не было бы даже «выше ожидаемого»! Из-за тебя. Эта старая карга и так меня терпеть не может, а тут я еще и первым вызвался! — Пошли, — не став напоминать, что у него все же отличная оценка, Гарри скорее накинул на них обоих мантию-невидимку, и они направились в сторону неработающего туалета для девочек. — Какие у тебя необычные предпочтения, Поттер, — хихикнул на ухо Гарри Малфой, когда они зашли в туалет, и Гарри запечатал дверь Коллопортусом. Гарри аккуратно свернул мантию и сунул ее в сумку, потом прошептал заклинание, обведя палочкой вокруг себя. Драко прислушался: — Запрет призракам? Ты где это вычитал? — В твоей библиотеке. Тут живет надоедливое привидение, — ответил Гарри. — Не хочу, чтобы нам помешали.       Драко поднял бровь, огляделся. — Странное у тебя представление о романтике, — он прошелся до умывальников. — Но согласен, сюда точно никто не зайдет, — он брезгливо переступил по луже и машинально убрал ее взмахом палочки, потом высушил еще одну, прошелся до окна, обернулся. — Что ты делаешь, Поттер?! — Спокойно, — отозвался Гарри, отходя от умывальника, который начал отъезжать в сторону, открывая темный проход. — Я там уже был. Немного грязно добираться, но мы же уже знаем очищающие заклинания. — Я туда не полезу! — взвизгнул Драко, с ужасом заглядывая в черный проем. — Ты рехнулся, Поттер! — Говорю же, я там бывал, там теперь безопасно, — уговаривал Гарри, уже сомневаясь в успехе своей идеи; он не подумал о том, что Малфой может просто отказаться спускаться. — Ну хочешь, я первый? И свет зажгу, чтоб тебе не страшно было.       Малфой, преодолевая отвращение, заглянул вниз и, опустив палочку, создал несколько шариков света, отправил их вниз, высвечивая заросшую плесенью и какой-то слизью трубу. — Меня сейчас стошнит, — сипло сказал Драко и, зажимая рот, наклонился над работающей раковиной, пустил холодную воду и стал лить себе на ладонь. Гарри вздохнул и, подумав, что может помочь, применил заклинание, которое использовала миссис Уизли, чтобы очистить горлышко бутылки. Толстый слой грязи начал с шумом отрываться от трубы, сворачиваться в тугой комок, и наконец наружу выплыл плотный скользкий ком размером с баскетбольный мяч; ком вонял так, что Гарри зажал нос. Малфоя, кажется, все-таки вырвало, но он прошептал «Эванеско», и грязь исчезла.       Драко долго умывался трясущимися руками, уронив палочку в лужу воды, Гарри стоял рядом и извинялся — он не знал, не подумал, да, надо было ему сначала все убрать, а потом уже его звать, не подумал… — Ты это уже говорил, — Драко подобрал палочку и встряхнул, разлетелись капли в разные стороны. Волосы у него были мокрые, а лицо покраснело от холодной воды. — Ну? Что дальше?       Они вместе подошли к проему и снова осветили его; труба оказалась серебряной, испещренной мелким черненым узором, на ней были изображены змеи и люди в коронах, мечи и разные щиты. Драко снял мантию, оставшись в свитере и рубашке, запихнул галстук в сумку Гарри, висящую на умывальнике, вынул из карманов флаконы, Поттер узнал неизменное успокоительное, общее укрепляющее и дорогое зелье для концентрации внимания, которое не продавалось без рецепта. Кажется, Драко обокрал отцовские запасы. Люциус его использовал, когда проводил фамильные ритуалы.       К тому, что Драко берет все, что плохо лежит, Гарри привык давно; Малфой искренне считал, что если бы хозяину была дорога вещь, он бы или чары повесил, или спрятал получше. Люциус также не гнушался ни воровством, ни вымогательством, ни скупкой краденого, называя это принципом музея — все музеи состоят из трофеев и украденных вещей. Единственное, что Малфои никогда не позволили бы себе украсть — это деньги. Укради хоть галлеон, и Луг Савилданах отвернется от тебя, ты станешь обычным человеком, а не истинным Малфоем из старшей ветви, потомком бога. «А если найти клад?» — с затаенным восторгом и ужасом спрашивал маленький Драко, заглядывая в лицо отца широко раскрытыми глазами, пустыми, какие не бывают у людей. «Найдешь клад под землей — благодари лепреконов, что не захотели смеяться над тобой, а одарили как друга. Найдешь в стволе дерева — поклонись дриадам, — наставлял Люциус, укладывая сына себе на руку и укрывая тяжелой медвежьей шкурой: Драко плохо засыпал по ночам, приходилось его чуть ли не связывать, и шкура, не позволявшая ему шевельнуться, подходила как нельзя лучше. — Все, что найдешь в воде, то твое по праву наследия… ведь ты знаешь, какая кровь в нас…» Драко сел на край трубы, решительно спустил ноги вниз. — Подожди, — Гарри схватил его за руку. — Там внизу тоже… не убрано, — и как говорить ему, что там разлагается труп василиска? Драко в обморок упадет и если ему сказать, и если не предупредить. — Тогда в твоих интересах спуститься быстрее, — пожал плечами Драко и проговорил заклинание левитации, из-за чего его падение больше походило на плавный полет вниз. Гарри повторил его тактику, подумав, что сам и не догадался лететь, а не падать с перспективой сломать себе все кости. Он не волновался: его заклинание продержится около двух часов, экзамен будет идти еще минимум три, да и вряд ли кто-то захочет заглянуть в неработающий туалет с Плаксой Миртл.       Поттер вылез из трубы следом за Драко, который не вынес вони и наколдовал себе головной пузырь и теперь посматривал на Гарри нехорошим взглядом. — Что здесь за дрянь? — спросил он. Голос его звучал словно сквозь стекло. — Дохлый василиск, — отозвался Гарри, повторяя его маневр: воняло нестерпимо. — Стой пока тут, я пойду… уберу. — Еще чего, — Малфой вцепился ему в руку. Они спустились по каменной лестнице, освещая себе путь палочками. Труп гигантской змеи продолжал валяться в середине малахитового зала, но плоть истлела и словно стекла со скелета, прорвав шкуру, и из-под нее виднелась поблескивающая в свете Люмосов зловонная жижа. Гарри убрал ее, передернувшись от отвращения, потом посмотрел на Драко — тот стоял спиной. — Все? — спросил он. — Да, — ответил Гарри. — А шкуру можно как-то очистить изнутри? Она ценная, наверное. — Еще бы, — презрительно сказал Драко и показал заклинание. Гарри, преодолевая брезгливость, подошел поближе, коснулся чешуи кончиком палочки и прошептал нужные слова. Шкура слетела со скелета, растянулась, с нее словно соскоблили изнутри остатки гнилого мяса, и она стала белесой и словно бархатной с внутренней стороны. — Эванеско, — Малфой сумел преодолеть себя и повернулся, убрал остатки гнили, направил сильный поток сначала воды, потом воздуха на скелет, с интересом оглядел его и потянулся рукой, чтобы потрогать белые кости. От страха его не осталось и следа. — Тут два бассейна, они сообщаются друг с другом… Как здесь свет зажечь, чтобы весь зал осветить? Поттер! — Понятия не имею, — ответил Гарри. — Тут вроде как светильники есть, но я не знаю, на чем они горят. — Скажи что-нибудь, — потребовал Драко, подумав. — Что сказать? — Что угодно, только на змеином!       Гарри зашипел, и в тот же миг под потолком и на стенах и колоннах зажглись белым магическим светом лампы, высветили все пространство: зал, четыре галереи за колоннами по периметру и огромную статую Салазара Слизерина с открытым ртом. Драко обошел скелет, задрал голову, оглядывая уходящие вверх колонны и своды, барельефы на стенах. Потом бегом направился в галерею, и Гарри наблюдал, как он в неживом холодном свете ярким лучиком мечется среди темных колонн и страшных изображений истории магического мира, на которых змеи пожирали людей заживо, горели ведьмы на кострах, потом маги заставляли кого-то есть самих себя. — Это теперь будет наше место! — восторженно крикнул Драко из какого-то угла, выскочил совсем с другой стороны и бросился к Гарри. — Это ты хотел мне показать, это твой сюрприз?! — Да, — ответил Гарри. Малфой кивнул и снова убежал, откуда-то сзади раздался его крик: — Надо будет сюда метлы взять! Смотри, тут еще дверь! И комната, ой, еще одна! Поттер, иди сюда!       Гарри свернул тяжеленную, но эластичную шкуру василиска и направился на голос. Малфой обнаружился в конце одной из четырех галерей, где была дверь, ведущая в длинную узкую комнату, заставленную вдоль стены продолговатыми футлярами, похожими на небольшие тубусы. — Это библиотека Слизерина, — благоговейно проговорил Драко, открывая один из футляров и доставая оттуда свиток. Гарри прошел чуть дальше и обнаружил небольшой наклонный стол, на котором стояла чернильница с порошком внутри. Он и не думал, что здесь такое богатство. Интересно, а Реддл знал о том, что здесь спрятано? Если да, то он мог бы оставить одну из частиц своей души тут. — Я думаю, такие комнаты есть во всех галереях, — Драко прошелся вдоль стеллажей с футлярами и вернулся. — Пошли еще посмотрим!       Они бегом направились в соседнюю галерею и распахнули дверь, жадно вглядываясь в темноту. — Не понял… — разочарованно протянул Малфой, оглядывая пустое помещение, в котором одиноко стояли два грубо сделанных ящика. Гарри подошел к одному из них и заклинанием сбил крышку. — Драко, — окликнул он. — Как думаешь, лорд Малфой оценит тысячелетнее вино? — Только бы в уксус не превратилось, — Драко подошел и достал одну запыленную бутылку. — На вопрос откуда, молчим. — Еще бы, — Гарри поставил бутылку на пол в галерее рядом со шкурой. — У нас еще две галереи.       Следующая комната была проходной: узкий, длинный, как кишка, проход с дверями, которых было не меньше десятка. Гарри и Драко решили, что пока не будут проверять, куда именно они ведут, но очевидно, что в Тайную комнату можно попасть не только через туалет, да и глупо было бы, если б великий Основатель устроил со своими потомками такую шутку. — Надо найти старинные чертежи, — сказал Драко. — Замок был раньше просто домом для четырех великих волшебников, которые брали личных учеников. Скорее всего, в туалете для девочек было какое-то другое помещение, которое потом просто заделали. — Над раковиной змейка изображена, — сказал Гарри. — Может, надо поискать такие же? И там будет проход в «проходную». — Я посмотрю в подземельях, — пообещал Драко.       Последняя комната за потайной дверью, которую каким-то чудом заметил Драко, была сокровищницей. Драко и Гарри испробовали все заклинания, которые знали, но открыть не смогли, и тогда Гарри вспомнил, как Дадли вскрывал шкафчики в школе. Драко трансфигурировал отбитый от стены камень в прочный ровный брусок, который они подбили под рассохшуюся дверь, а дальше по очереди выбивали петли. В какой-то момент Гарри вызверился на проклятую дверь, трансфигурировал носовой платок в топор и кромсал им дверь интервалами в три минуты: чары у него пока еще держались плохо, потому топор то и дело превращался обратно. Когда они наконец-то ввалились в небольшое помещение, едва на ногах держались от усталости. «Зато Реддла точно тут не было», — подумал Гарри, оглядываясь. Пусть в комнате было мало драгоценностей, по сравнению с ячейками Гринготтса, заполненными золотом, но достаточно, чтобы закрыть половину пола; Драко и Гарри обменялись одинаковыми взглядам и легли на сокровища, раскинув руки. — Вот теперь я чувствую себя драконом из сказок, — удовлетворенно сказал Малфой. — Лежу на золоте, рядом со мной… — Только попробуй назвать меня принцессой, — перебил Гарри. — Черт, как же это неудобно! И колется. — А я на монеты лег, — отозвался Драко и прикрыл глаза. Гарри сел, захватил в горсть драгоценных камней из какой-то шкатулки и высыпал на живот Малфою, тот только фыркнул, потом приподнял голову, нашарил какую-то корону и надел ее на себя. — Смотри, — вдруг Гарри заметил что-то в углу. — Помоги мне! — Что еще? — проворчал Малфой и сел. — Ого…       В углу лежали доспехи. Четыре полных комплекта защитных лат на свернутых плащах разных цветов. — Это доспехи Основателей! — воскликнул Гарри, благоговейно беря железные перчатки Годрика Гриффиндора, надевая и пытаясь затянуть. Драко пришел на помощь, и через полчаса Поттер стоял с полностью окованными щитками руками, в плаще, и придерживал стоящий на полу щит; панцирь был настолько тяжелым, что Драко, красный от усилий, с трудом смог его передвинуть. — Шлем? — Драко сбросил свитер, взял шлем и повертел в руках. — Он тяжелый. Шею сломаешь.       Гарри провел пальцами по льву на щите, посмотрел на Драко: тот стоял перед ним в белой рубашке, снова выбившейся из-под ремня, и короне, тонкий и какой-то полупрозрачный, как какой-то неземной дух, сказочный король. У Гарри защемило сердце от нежности, когда он посмотрел на его шею, охваченную защитным ожерельем, соединенным цепочкой со всей его сбруей. Правильно его защищают. Драко отошел и наклонился. — Тут нет меча Гриффиндора, но есть Слизерина, — он положил на место шлем и поднял двуручный меч с трудом, но ничем не показал этого. — Ничего себе у него руки были! — Скорее всего, он брал его в латах, — подсказал Гарри подходя ближе. Драко повернулся и оказался нос к носу с Гарри, выронил меч на золото и вдруг обнял его за шею. — Это теперь только наше место, — шепнул он. — Здесь наше королевство! И никто ничего не смеет нам сказать, — он поцеловал Гарри в губы, вплетая пальцы ему в волосы, долго и как-то… не так, как обычно. Гарри было странно и неудобно, пока он не догадался открыть рот.       Время застыло вокруг них, как тогда, на корабле Дурмстранга, но если тогда был теплый янтарь, то теперь они оказались в центре куска хрусталя. Гарри не ощутил привычного привкуса дыма — Драко не решился курить перед экзаменом у Макгонагалл, но не чувствовал нехватки, хотя не воображал Драко без него, от запаха легко избавиться заклинанием, чтобы Люциус не узнал, но вкус так не отобьешь; Малфой гладил своим языком его, став мгновенно ближе до такой степени, что между ними не осталось ни неловкости, ни страха, ни даже кожи. Гарри чувствовал его сердце в себе, как оно бьется — чаще, чем должно бы, но не так, как у него во время истерик. Драко оторвался на миг, сглотнул, перевел дыхание, привычно вытер рот бесящим Гарри жестом, потом наклонил голову в другую сторону и снова приник к его губам. Гарри за секунду передышки понял, что стоит, глупо опустив руки, и в поцелуе обнял Драко за пояс прямо в латных перчатках. — Я тебя люблю, — сказал Гарри на змеином языке, когда Малфой откинул голову, глядя на него сквозь ресницы, и внезапно поцеловал его в шею. Драко всхлипнул, как от боли, и резко отстранился, Гарри даже испугался, что сделал что-то не так. Малфой схватился за горло, потом зачем-то посмотрел на свою руку и вдруг осел на пол. Гарри схватил его за плечо и упал рядом, обнял, отчаянно не понимая, что случилось. — Не делай так, — тихо сказал Драко, утыкаясь в его окованное железом плечо. — Не когда я… стою.       У него ноги подкосились от внезапной слабости, он даже испугаться не успел, когда оказался на полу, а перепуганный Поттер хватал его, тряс и заглядывал в глаза в ужасе.       Они снова сложили доспехи, как были. Гарри заметил, что Малфой крутит в руке какое-то кольцо с гербом Слизерина, и сказал: — Можешь взять. — О-о, спасибо за позволение, — ехидно отозвался Драко. — Оно тебе нужно, — хмыкнул Гарри. — Но мы вместе это все нашли, пусть будет общее. Я бы без тебя сюда и не сунулся больше. — Так ты все-таки на самом деле наследник Слизерина? — прищурился Малфой. — Не думаю, что здесь речь идет о наследовании по крови, — задумчиво сказал Поттер. — Скорее, дело в способности говорить со змеями. Я читал, таких даже маги раньше травили и сжигали, потому Салазар Слизерин и сделал это убежище для змееустов, которые и в Хогвартсе подвергались преследованиям. Вот поэтому здесь и оружие, и золото, и вода. И запасы раньше были.       «Только Реддл все сожрал, — подумал Гарри. — Два ящика вина не сумел прикончить. А должность проклял, потому что разозлился, что ему не дали забрать отсюда все книги. Хорошо еще, золотом не разжился, не было у него своего Малфоя, чтобы замечал спрятанные двери». — До седьмого курса все оставляем, копируем свитки только, а перед выпускными экзаменами забираем амулеты и украшения, деньги… можем передать на благоустройство школы, если они не прекратят так себя вести, доспехи — каждому факультету, а то что это, как будто Гриффиндор один во всем Хогвартсе был. — А что мы скажем, как нашли? — У нас три года, чтобы придумать версию поправдоподобнее, — Драко с сожалением снял с себя корону, но перстень оглядел удовлетворенно. — Я тоже хочу говорить со змеями. Научи меня! — Я не умею… это как дышать, — вздохнул Гарри. — Вижу змею — говорю с ней. — То есть, когда ты мне сказал, ты меня змеей представлял? — разозлился Драко. — Ну знаешь, Поттер, это уже слишком! Что ты сказал тогда? — Я люблю тебя, — сгорая от стыда, сказал Гарри. — Я знаю! И даже не думай, что это меня отвлечет! Что ты сказал?! — Я уже сказал тебе! — Что? А… а. Ясно, — Драко мгновенно угас, но тотчас снова привязался. — Скажи еще раз, по-змеиному. Еще. Теперь медленнее. Где кончается первое слово? Как будет «тебя»? Еще раз.       Потом попробовал повторить сам. Сначала это звучало как бессвязное шипение, потом Гарри уловил слово «люблю», о чем немедленно сообщил Малфою. Наконец он смог точно проговорить, точнее, прошипеть три слова. — Ты их понимаешь? — спросил Гарри. — Нет, только копирую, — ответил Драко и поморщился. — Буду учить, как латынь. В жизни не понимал этот дурацкий язык, но выучил пятьсот выражений, и теперь даже отец думает, что я с ним беседу поддерживаю.       Когда они выбирались, с трудом из-за усталости, тяжелой шкуры и бутылки, Гарри слышал, как Драко тихонько повторяет про себя фразу на змеином языке, и губы у него рвались в улыбку. Отдышавшись, Поттер закрыл проход; Малфой тем временем доставал из его сумки свою мантию. — Давай я шкуру в свою сумку положу, — сказал Драко. — Домовик уже собрал мой чемодан, так что никто не узнает. Черт, жалко, что завтра последний день! Что ж ты раньше не сказал? — У нас еще целых три года, — осторожно сказал Гарри, проверяя; он не забыл про слова Драко о том, что, возможно, надо будет все прекратить и забыть. — Ага, — рассеянно протянул тот. — Надо придумать систему знаков. Что-то вроде «жду» и цифра — типа время. — Парселтанг, — пожал плечами Гарри, внутренне ликуя. — Это слово вообще легкое. И цифры можно выучить. — Если мы начнем шипеть друг на друга, Дамблдор помрет раньше, чем успеет сказать «миллион баллов Гриффиндору», — хмыкнул Драко и притянул к себе Гарри за воротник, крепко поцеловал в губы, не закрывая глаз. — Встретимся в мэноре. — Ты даже не придешь доставать меня в поезде? — удивился Гарри, накидывая на себя мантию-невидимку. — Ну если ты просишь…