Гарри Поттер и Хранитель магии

      В метро Ремус ориентировался как рыба в воде, Гарри со стыдом вспоминал поездку с Хагридом и понимал, насколько это выглядело ужасно. Рем же ничуть не отличался от маглов, его простой коричневый костюм казался старомодным, но уместным, а немного длинноватые волосы не заставляли обращать на него особое внимание. Гарри подумал о том, что совсем длинные волосы носит совсем мало волшебников, и спросил Люпина об этом. — Древние традиции предполагают длинные волосы, по ним можно даже определить род занятий или ремесло, конечно, на каких-то особых мероприятиях, по жизни все ходят как удобно. Если маг носит одну косу, заплетенную по голове, значит, он происходит из рода воинов, две — драконолог или вообще укротитель, низкий хвост — политик, мыслитель, просто без ничего — хранитель знания или какого-то древнего ремесла, не принадлежащий ни к одной группе, глава рода, который показывает, что он в первую очередь занимается именно семьей, — ответил Ремус охотно. — Тот же Малфой никогда не отрезал волосы выше лопаток, потому что как это, он ведь принадлежит к такому великому роду, неужели он станет ходить как плебей, — он хмыкнул. — Сириус бунтовал, но не смог. Один раз отрезал, потом снова отрастил и на ножницы даже не смотрел. — А Дамблдор? — спросил Гарри. — Он ведь вроде как за современность. — Ага, — протянул Люпин. — Но ты можешь представить себе Дамблдора с короткими волосами? Вот и я нет. А Гриндевальд был как Дамблдор, только со знаком минус: единственный консерватор с короткой стрижкой. Вообще много чего можно сказать по внешнему виду.       Гарри машинально накрутил прядь волос на палец. Его волосы в какой-то момент просто отказались расти дальше, что он только ни делал, застряв на самой неудобной длине, когда в глаза лезут, а в хвост не соберешь. Наверное, о нем тоже сделали какие-то выводы. — Если я хочу быть артефактором, то мне что надо сделать? — спросил он. — Понятия не имею, — отозвался Ремус. — Артефакторов меньше десяти на всю страну, и я сам ни одного не видел. Можно спросить у Сириуса, он наверняка знает. Да и зачем тебе это, сейчас не девятнадцатый век, уже никто не судит по внешнему виду. — А Уильям? — спросил Гарри. — Он Уизли, а волосы длиннее, чем у Люциуса. — Уильям носит двойную фамилию, — подумав, сказал Люпин. — Он не только Уизли, но и Прюэтт. Артур и Молли всем своим детям хотели давать двойную фамилию, но это… как бы сказать… после смерти Фабиана и Гидеона Прюэттов кто-то, ну, по древним традициям, должен возродить род. И Уильям склоняется к тому, чтобы дать своим детям фамилию Прюэтт и самому возглавить род, ему нравится этот… флер таинственности над историей, он предпочитает не замечать, что все древние законы написаны кровью. — Ничего себе, — сказал Гарри. А всего-то рокерский хвост! То-то миссис Уизли на него покушалась. Затем речь зашла о других Уизли, и Гарри с удивлением узнал, что и Перси покинул отчий дом, но в отличие от братьев — со скандалом. — Артур всегда поддерживал Дамблдора, — сказал Люпин. — А Перси… не понимает, что лишь его фамилия и близость семьи к Дамблдору является причиной, почему его сделали помощником министра Фаджа. — Фадж что, воюет с Дамблдором? — опешил Гарри. Разве не Люциус должен быть их общим противником? — Фадж считает, что Дамблдор планирует занять его место, — вздохнул Люпин. — Процент поддержки у него дай Бог тридцать, а Дамблдор из тех, кому предвыборная кампания не нужна. Фадж просто свирепствует: никто не должен иметь никаких связей с Дамблдором, а «Дамблдор» — ругательное слово. В министерстве думают, он просто зря мутит воду, когда заявляет, что Сам-Знаешь-Кто возродился. Фадж дал всем понять, что тем, кто заодно с Дамблдором, в министерстве делать нечего, но вся беда в том, что Артур давно у Фаджа на подозрении. Фадж знает, что они с Дамблдором друзья, и он давно уже считает его увлеченность маглами признаком легкого помешательства. — Фадж ведь либерал, — сказал Гарри. — Да, — внимательно посмотрев на него, ответил Люпин. — Но не до такой степени, чтобы сомневаться в необходимости завесы. И… дело в том, что имя Дамблдора неразрывно связано с твоим. В газетах. Потому Фадж… не слишком к тебе расположен. — Я несовершеннолетний, — сказал Гарри. — Они не имеют право писать обо мне. — Они не имеют право писать твое имя и давать тебе слово, — поправил Ремус. — Рассказать тебе, как появилась формулировка «Тот-кого-нельзя-называть» изначально? — Как? Только не говори мне, что Темный лорд в суд подавал! — Каждый раз, — кивнул Люпин. — У него был представитель, Трэверс, и он выбивал из «Пророка» такие деньги, что он однажды чуть не закрылся. Тогда редакторы и придумали эту формулировку, а потом за упоминание имени стали убивать, Волдеморт окончательно встал на преступный путь… да и проклятие какое-то, говорят, наложил. Так вот, тебя не упоминают, но из последнего… насколько я помню, в какой-то статье вообще не об этом написали: «Будем надеяться, у него не появилось шрама на лбу, иначе от нас будут ждать, чтобы мы на него молились»… — Я не хочу, чтобы на меня молились! — гневно перебил его Гарри. — Это вообще все началось, когда я еще говорить не умел, они сами сделали из меня Избранного! — Я знаю, — ответил Ремус. — Выходим.       Они вышли из вестибюля, и Люпин, поглядывая по сторонам, невзначай проронил: — Веди себя как можно спокойнее. Репортеры уже здесь и ждут, что ты будешь рыдать и жаловаться. — Репортеры? — повторил Поттер, оглядываясь, но никого не заметил. — Кстати, а почему ничего не написали о нападении дементоров? Или написали, я только первую страницу прочитал? — Ни слова, — ответил Люпин. — Кто-то велел об этом молчать. А ведь была бы настоящая сенсация! Дементоры, вышедшие из повиновения! Они даже не написали о том, что ты нарушил статут о секретности. Мы с Сириусом думали, напишут, ведь это отлично подошло бы к облику глупой марионетки, которой директор все позволяет, каким тебя хотят представить. Наверно, ждут, исключат тебя или нет, и пустятся во все тяжкие… если тебя исключат и изгонят из магического сообщества. Этого не должно случиться, если Фадж уважает свои же законы, а он хвалился этим все свои сроки. В вину тебе поставить нечего.       А Гарри подумал о том, что если Фадж видит в нем ярого соратника Дамблдора, он может и забыть о былых принципах. Из магического сообщества Британии его изгнать могут, но тогда Люциус отправит его на континент, а когда он вернется, Драко будет как минимум помолвлен, в худшем случае женат. Или нет? Выборы через год, так что, может, и раньше… но оставлять Хогвартс на целый год, оставлять всех друзей и Малфоя? Нет, нет!       Вход для посетителей не вызвал у нервничающего Гарри никакой реакции: после полета по еще не очищенной трубе в Тайную комнату какой-то жалкий унитазный портал не мог его обескуражить. Он, конечно, посмеялся, когда представил себе Нарциссу Малфой, забирающуюся на фаянсовый унитаз: Ремус правильно выбрал способ поднять ему настроение.       Министерство магии было огромным помещением, похожим одновременно на дворец и на библиотеку. Длинный великолепный зал из темно-зеленого камня произвел на Гарри сильное впечатление. Посреди зала располагался фонтан, представлявший собой золотую скульптурную группу крупней, чем в натуральную величину, в центре круглого бассейна, выложенного мелкой темной плиткой. Самая высокая из фигур изображала благородного чародея, взметнувшего в воздух волшебную палочку. Вокруг него стояли красивая волшебница, кентавр, гоблин и эльф-домовик. Последние трое смотрели на волшебницу и чародея снизу вверх, с обожанием. Из концов волшебных палочек, из наконечника стрелы кентавра, из острия гоблинской шляпы и из ушей эльфа били сверкающие струи. Гарри отметил про себя, что золотой волшебник с короткими волосами, и хмыкнул: либерально, хотя и с претензией на консерваторскую идею о превосходстве магов. В результате — просто глупо.       В лифте они с Люпином оказались вдвоем. Гарри смотрел, как мимо проезжают этажи, и вздыхал; он волновался все сильнее. — Уровень второй. Отдел обеспечения магического правопорядка, включающий в себя Сектор борьбы с неправомерным использованием магии, штаб-квартиру авроров и административные службы Визенгамота, — провозгласил приятный женский голос. Гарри подумал о том, что держать полицию в одном помещении с другими службами несколько нелогично. И вообще, почему «Министерство магии», хотя министр явно является президентом магического сообщества? Должно быть правительство, а все департаменты надо переименовать в министерства, так будет правильно. Рабастан, объясняя им с Драко, точнее, Гарри в присутствии Драко, который и так все знал, политическое устройство магической державы, отметил особо, что магическая Англия королеве не подчиняется, Британия — одно из государств, в котором не совпадают магловские и магические границы. Ирландия, суверенное магловское государство, является частью магической Британии, а то, что в квиддиче играют команды Уэльса, Шотландии, Англии и Ирландии — дань традициям и способ увеличить шанс на победу.       Когда доехали до нужного этажа, Гарри первым шагнул из лифта в коридор.       И сразу увидел Сириуса. Рядом с ним стояла Нарцисса Малфой в строгом черном платье, облепившем ее фигуру так, что Гарри показалось, он увидел сквозь тончайшую глубоко непроницаемую ткань ребра и бедренные косточки. У него дух захватило как всегда, когда он неожиданно для себя сталкивался с ней и снова и снова поражался, до чего же она красивая. Когда он только появился в мэноре, Нарцисса снилась ему по ночам, и он утром глаз на нее не мог поднять, а когда она даже просто разговаривала с Люциусом, Гарри начинал тоскливо ревновать. Драко был похож на нее до крайности, это тоже играло для Гарри значимую роль. Скользнув по Гарри и Ремусу равнодушным взглядом, Нарцисса договорила фразу, адресованную Сириусу, и только потом холодно кивнула им обоим. В коридоре никого не было, но, видимо, она решила подстраховаться, тепло подумал Поттер, разглядывая Нарциссу. Как же Драко на нее похож, ужас просто! — Гарри, я не смогу пойти с тобой, — сокрушенно сказал Ремус, глянув на часы на запястье, и сунул Гарри в карман пару шоколадных конфет. — Там будет два дементора, не больше, и они по протоколу находятся высоко наверху, но ты все равно можешь их почувствовать. Ничего не бойся, слышишь? Главное, чтобы поверили, что ты применил Аваду в состоянии шока. — Поверят, — отозвался Гарри, старательно думая о Малфое. Надо будет разыграть нервный припадок при виде дементоров, чтобы ни у кого не возникло сомнений. Мистер Грейнджер назвал Драко прекрасным актером. Интересно, как бы он оценил самого Гарри?       И он вошел в зал суда как обвиняемый; Нарцисса и Сириус появились в нем через другие двери.       Стены, сложенные из темного камня, были тускло подсвечены факелами. Справа и слева от Гарри вздымались ряды пустых скамей, но впереди, где скамьи стояли на возвышении, на них темнело много человеческих фигур. Сидящие вполголоса переговаривались, но как только за Гарри закрылась массивная дверь, в зале воцарилась зловещая тишина. Гарри перевел взгляд на стоящее посреди зала кресло с цепями на подлокотниках. Он осторожно присел на краешек кресла, огляделся — дементоров не было. Черт! Никогда не думал, что не обрадуется их отсутствию.       Зато приободрился Сириус, глаза у него воинственно сверкали. Нарцисса сидела рядом с ним, похожая на ледяную статуэтку. — Дисциплинарное слушание от шестнадцатого августа объявляю открытым, — звучно провозгласил Фадж. — Разбирается дело о нарушении Указа о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних и применении непростительного заклятия Гарри Джеймсом Поттером, проживающим по адресу: графство Суррей, город Литтл Уингинг, Тисовая улица, дом номер четыре. Преступление было совершено в магловском районе Лондона. Допрос ведут: Корнелиус Освальд Фадж, министр магии; Амелия Сьюзен Боунс, глава Отдела обеспечения магического правопорядка; Долорес Джейн Амбридж, первый заместитель министра. Свидетель защиты — Сириус Орион Блэк, чьи показания будут подтверждаться его опекуном Нарциссой… — Леди, — прервала Нарцисса холодно. — Что? — Мой титул, — сказала Нарцисса.       Министр смешался и как-то жалко глянул на своего первого заместителя. А Гарри ее помнил! Это она присутствовала при позорном вручении галлеона за выигранный Турнир. — Леди Нарциссой Друэллой Бел… Беллатрикс Малфой, — наконец смог закончить Фадж, а Гарри злорадно подумал, что с таким уровнем трусости, когда колдуны боятся имен своих врагов, это правительство действительно далеко не уедет. — А Андромеда? — спросил Сириус громким шепотом. — У меня нет сестры по имени Андромеда, — ровно ответила Нарцисса. Сириус скрестил руки на груди и отвернулся от нее. — Подсудимому вменяется в вину нижеследующее то, что он сознательно, намеренно и с полным пониманием незаконности своих действий, пятнадцатого августа нынешнего года в девять часов двадцать три минуты вечера произнес непростительное заклинание Авада Кедавра в населенном маглами районе, что нарушает статью «С» Указа о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних от тысяча восемьсот семьдесят пятого года и раздел первый Закона о магии, запрещающий применение непростительных заклятий. Вы — Гарри Джеймс Поттер, проживающий по адресу: графство Суррей, город Литтл Уингинг, Тисовая улица, дом номер четыре? — спросил Фадж, глядя на Гарри поверх пергамента. — Да, — ответил Гарри. «Нет», сказал внутренний голос. — Но я не только непростительное применил. — Что?! — в зале воцарилась тишина, и одинокий возмущенный вопль прозвучал слишком громко. — То есть вы признаетесь? — быстро спросил министр. — Я спасался от дементора, — объяснил Гарри. — Понимаете, я знаю, что от дементора спасает высочайшее заклятье Патронуса, но оно у меня не получилось, а больше сильных заклинаний я не знаю. Я, честно говоря, не соображал. Он начал меня пить.       Лицо главы Отдела обеспечения магического правопорядка брезгливо скривилось, но она спросила: — Простите? Дементора? — Дементоров, — поправился Гарри. — Их было два. — Дементоры в Лондоне? — Этого не может быть, — вдруг раздался омерзительно-ласковый голос, и пока Гарри разбирался, как это вообще может быть, он продолжил. — Я вам объясню, дорогие коллеги. Дементоры — отличная выдумка для того, чтобы вывернуться. Просто превосходная. Ведь маглы дементоров видеть не могут, не так ли, юноша? Очень удобно, очень… Но это только ваши слова, никаких подтверждающих свидетельств… — Из чего вывернуться? — спросил Гарри сердито. — Кстати, каким это законом запрещено применять непростительные? Их запрещено применять к людям. Дементоры люди? — Э-э-э, — глубокомысленно изрек Фадж. — А еще там не было маглов, — добавил Гарри. — Откуда вы вообще знаете, что было применено волшебство? Причем мной? Дементоры донесли? А вам не кажется, что дементоры у вас восстание готовят? — Еще скажите, что они переходят на сторону Того-кого-нельзя-называть, — пропела заместитель министра, и Гарри с ненавистью взглянул на нее. — Я этого не говорил, — сузив глаза, сказал он. — Я лишь поинтересовался, как именно вы узнали. На моей палочке разве следящие чары, что противоречит… — тут он не вынес. — Кодексу рода Поттеров, положению пятому о наследниках и надежде рода! — Кодексу? — тупо повторил министр. По залу пронеслась вспышка, свидетельствующая о том, что в силу вступило заклятие, не позволяющее отныне разглашать сведения о текущем заседании: когда упоминается кодекс рода, Визенгамот обязан хранить молчание. Поднялся Сириус с такой гадкой ухмылкой, что Поттер живо вспомнил Беллатрикс из воспоминаний Дамблдора. — Я решил добиться того, что мой крестник будет разбираться в законодательстве, — сказал он. — И с ним не произойдет чудовищных ошибок. Я подтверждаю, что мой крестник вернулся со свидетельством близости дементоров: падение температуры…       Внезапно дверь распахнулась. — Свидетель защиты — Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор, — произнес сзади негромкий голос. Гарри обернулся так стремительно, что заболела шея: он-то что тут делает?! Нет, нет, ну зачем? Теперь его имя накрепко свяжут с директором, окончательно! Фадж кисло посмотрел на Дамблдора, но возражать не стал; секретарь предупредил директора о том, что был упомянут кодекс, посему заседание автоматически становится тайным. По тому, как директор глянул на Блэка, Гарри сделал вывод, что тот подумал, будто о кодексе говорил он. Сириус же продолжал: — Озноб, слабость, снижение магического уровня, состояние, близкое к панике. Это вы должны сидеть на этом месте, а не мой крестник! — Блэк вышел из-за перегородки. — Вы, Фадж! Что ваши гребаные дементоры делали в Лондоне?! — Не думаю, что дементоры оказались там случайно, — непринужденно сказал Дамблдор. — И что это должно означать? — ледяным голосом спросил Фадж. — Что, по моему мнению, им было приказано туда явиться, — ответил Дамблдор. — Если бы кто-нибудь приказал двум дементорам отправиться на прогулку по Лондону, мы, я думаю, знали бы об этом! — рявкнул Фадж. — Вовсе нет, если допустить, что дементоры исполняют теперь приказы не только министерства магии, — спокойно возразил Дамблдор. — Я уже сообщал вам, Корнелиус, свои суждения на этот счет. — Да, сообщали, — сказал Фадж с напором. — И у меня нет причин видеть в них что-либо кроме пустой болтовни, Дамблдор. Дементоры находятся в Азкабане, где им и положено быть, и делают то, что мы от них требуем. — Тогда, — проговорил Дамблдор тихо, но отчетливо. — Мы должны спросить себя, почему кто-то в министерстве послал двух дементоров в тот проулок.       Розовая жаба, как окрестил про себя Гарри заместителя министра, издала пронзительное покашливание. Вот что надо показать Драко, чтобы умер от отвращения, подумал Гарри, это похлеще трупа василиска. Гарри отчетливо представил, как василиск жрет мерзкую, и ему стало полегче. — Я уверена, что неправильно вас поняла, профессор Дамблдор, — сказала она с жеманной улыбкой, не сделавшей, однако, ее большие круглые глаза менее холодными. — Так глупо с моей стороны. Но на одну маленькую секундочку мне почудилось, будто вы предполагаете, будто министерство магии приказало кому-то напасть на мальчика!       Мальчик, который только что во всеуслышание назвал себя надеждой рода Поттер, набычился, но не мог не обрадоваться. Розовая карга не знает о родовой магии и кодексах, прекрасно. Пусть связывает его только с Дамблдором; он уже представлял себе, что возомнили некоторые члены Визенгамота, которые принадлежат к консерваторам. Он оглядел переговаривающихся колдунов: все, как говорил Ремус. У одного седые волосы заплетены в длинную косу, значит, воин, рядом несколько с завязанными в хвосты волосами, ленты спускаются по мантиям: политики, мыслители и философы. Гарри вспомнил, что в первую встречу в магазине с книгами Люциус был с распущенными волосами, свободно лежащими на плечах, но когда он пришел отстранять Дамблдора, то явился при параде: низкий хвост, черная лента. Вот и первое заявление о политических амбициях, а ведь никто не заметил. Или никто из них не заметил, наверняка весь Слизерин сделал выводы, что от периода гнусных записок лорд Люциус Малфой перешел в состояние войны с политиком Альбусом Дамблдором. — Дементоры подчиняются только приказам, исходящим из Министерства магии. Это факт. Двое дементоров напали на Гарри. Это тоже факт. Отсюда логически вытекает, что кто-то в Министерстве приказал им совершить это нападение, — вежливо сказал Дамблдор. — Можно, конечно, допустить, что эти двое дементоров вышли из-под контроля министерства… — Все дементоры до единого находятся под контролем Министерства! — прогремел Фадж, сделавшийся бордовым. Дамблдор чуть наклонил голову и вновь поднял. — Тогда министерство проведет полное расследование того обстоятельства, что двое дементоров оказались далеко от Азкабана и совершили нападение. — Не вам решать, Дамблдор, чем должно заниматься Министерство магии! — рявкнул Фадж, теперь уже пурпурный. — Не мне, конечно, — покорно проговорил Дамблдор, и очки его блеснули. Да он же издевается над ним, подумал Гарри, наблюдая. Он ведь просто издевается и внутри умирает от смеха. — Я всего-навсего выразил уверенность в том, что этот вопрос не останется без внимания. — Я хотел бы напомнить всем присутствующим, что поведение этих дементоров, пусть даже они не плод воображения подсудимого, не рассматривается нами сегодня! — сказал Фадж. — Мы собрались, чтобы установить, нарушил ли Гарри Поттер закон! — Единственное правонарушение, я подчеркиваю, правонарушение, а не преступление Гарри Поттера — это использование волшебства несовершеннолетним, — заявил Сириус. — Насколько я знаю, наказание за подобное — штраф и вынос предупреждения, не так ли? И это пустяковое дело Визенгамот рассматривает в полном составе?! — голос Сириуса взлетел. — На что идут мои налоги?!       Маг с длинной седой косой, не скрывая своего удовольствия от происходящего, хлопнул ладонью по колену своего соседа и откинулся в кресле, сверкая широкой улыбкой. Сосед, потирая ногу, ткнул локтем следующего, тот одобрительно кивнул Гарри и прикрыл тяжелыми веками желтые глаза. — Я хочу напомнить, что Гарри Поттер — причина международного позора на Турнире! — крикнул Фадж. — Та неразбериха с именем Поттера… — Да? — взбеленился Гарри. — А я думал, это Крауч бросил мое имя в Кубок и применил Конфундус! А причина международного позора — это вы! — Вот! Вы слышите, Дамблдор, какие ваши мысли озвучивает ваш протеже?! — Министерство не имеет права наказывать учеников Хогвартса за проступки, совершенные в школе, и поэтому поведение Гарри в ее стенах не подлежит разбору на данном слушании, — сказал Дамблдор так же вежливо, как и раньше. — И… Корнелиус, все, вне зависимости от возраста и имени, имеют право на личное мнение. Нет пока такого закона, который предписывал бы этому суду карать Гарри за всякое волшебство, что он когда-либо совершал, или за каждое слово и мысль. Ему предъявили конкретное обвинение, и он привел доводы в свою защиту. Все, что он и я можем теперь делать, — это ждать вашего вердикта.       Дамблдор умолк и снова свел кончики пальцев воедино. — Кто за то, чтобы оправдать подсудимого по всем пунктам? — прозвучал голос мадам Боунс. Гарри рывком поднял голову. В воздухе были руки, много рук… больше половины! Все консерваторы как один проголосовали за оправдание, седой маг-воин еще и одобрительно ухмыльнулся, и Гарри прочел по губам, что он сказал своему соседу: «Авада Кедавра в таком возрасте! Далеко пойдет!» Он попытался сосчитать, но не успел он закончить, как мадам Боунс спросила: — Кто за то, чтобы признать подсудимого виновным?       Фадж быстро поднял руку, с ним еще полдюжины человек, в том числе и жаба. С таким видом, точно в горле у него застряло что-то крупное, Фадж оглядел всех судей, потом опустил руку. Два раза глубоко вздохнул и голосом, полным сдавленной ярости, произнес: — Так, хорошо, очень хорошо… Оправдан по всем пунктам. — Отлично, — бодро сказал Дамблдор. — Признаться, мне пора. Всего вам доброго.       И, не взглянув на Гарри, он стремительно вышел из зала. Гарри бросился к Сириусу и крепко его обнял, так они и вышли из зала… и в тот же миг, когда Гарри ступил через порог, знакомо и страшно исчезли звуки. Дементоры, которых не было в зале, стояли у выхода, явно ожидая другого вердикта, и Гарри, взбудораженный, взвинченный, растравивший себя до заседания и готовый в присутствии дементоров в зале изображать приступы Драко, не успел выйти из роли наследника рода Малфой.       Он заорал так, что мгновенно охрип: — Авада…!!!       Нарцисса успела наложить на него Силенцио, но изумрудная вспышка все равно высветила темный коридор, и один из дементоров влетел в стену. Полыхнуло белым, Гарри обернулся и увидел брата и сестру Блэк, одинаковыми жестами поднявших палочки. Перед Сириусом стоял гигантский светящийся пес, с морды которого капали сверкающие капли — это кровь, отстраненно подумал Гарри. Патронусом Нарциссы оказался восьминогий конь, который оскалил акульи острые зубы и шагнул в сторону дементоров. С другой стороны коридора бежал Ремус, и наравне с ним по коридору огромными скачками несся сияющий волк.