Гарри Поттер и Хранитель магии

      Гарри постарался отвлечься и посмотрел на стол преподавателей. Рядом с Дамблдором сидела заместитель министра магии Долорес Амбридж в мерзкой розовой пушистой кофточке. — Она была на разбирательстве моего дела, она работает у Фаджа! — шепотом сказал Гарри, толкнув локтем Гермиону. — Кофточка что надо! — ухмыльнулся Рон, наклоняясь к ним. — Работает у Фаджа… — нахмурившись, повторила Гермиона. — И что в таком случае она делает здесь? — Угадай, преподавателя по какому предмету у нас снова нет, — неприязненно сказала Джинни, которой Гарри рассказывал о суде подробнее остальных. — Жаба мерзкая и отвратительная. — Согласен, — рядом с Гарри остановился призрак Почти безголового Ника. — На редкость беспардонная особа. — Что случилось, сэр? — вежливо спросил Гарри. После получения благоволения Кровавого барона к нему стали почтительно обращаться все призраки замка, даже Пивз не докучал. Гарри подобной дружбой дорожил, а Нарцисса говорила, что хорошие отношения с призраками могут сыграть в самый неожиданный момент; призрак может предупредить, подсказать, иногда даже спасти — сколько раз они звали деканов на помощь, провожали заплутавших студентов, а раньше участвовали в обороне Хогвартса. — Заявилась в замок и потребовала у Дамблдора упокоить бесполезную нечисть, то есть факультетские призраки! — возмущенно проговорил Ник. — Поразительная непочтительность. Впрочем, Кровавый барон пояснил невежде, кто такие призраки факультетов. — И кто? — с интересом спросила Гермиона. — Защитники, юная леди. Напасти бывают разные. Призраки никогда не позволят провести в замке ритуал, относящийся к некромантии, — призрак снова обратил внимание на преподавателей. — Тяжелые времена нас ждут…       Подплыл по воздуху Кровавый барон, встал рядом с Ником и мрачно посмотрел на него. — Я испытываю благодарность, — сухо сказал он. Стало холодно, и Гарри пожалел слизеринцев, которые часто проводили время с бароном; Ник казался ледяным, только если случайно пройти через него, рядом с призраком факультета Слизерин замерзала в стаканах вода. — Благодарность по отношению к некому Темному лорду за то, что он проклял должность, и сия неприятная личность не задержится больше чем на год. — Нельзя так говорить! — ахнул Ник. — Почему? — равнодушно спросил барон. — Благодарность Темному лорду! Ты что! — И это призрак факультета Гриффиндор, — закатил глаза Кровавый барон. — Ты уже мертв, чего ты боишься?       За препирательствами призраков Гарри пропустил тот момент, когда Амбридж перебила приветственную речь директора. Зал зароптал, Поттер тоже почувствовал возмущение. Он не любил Дамблдора, но ведь это традиция! Что эта жаба себе позволяет? — Благодарю вас, директор, — жеманно улыбаясь, начала Амбридж. — За ваши добрые слова приветствия.       Голосок у нее был высокий, девчоночий, с придыханием, и Гарри опять почувствовал сильнейший прилив неприязни. Он знал одно: все в ней, от глупого голоска до пушистой розовой кофточки, вызывает у него отвращение. И даже если бы она не участвовала в клоунском награждении, если бы не присутствовала на позорном суде, если бы Гарри вообще впервые ее сегодня увидел, он возненавидел бы ее всеми фибрами души. — Как приятно, доложу я вам, снова оказаться в Хогвартсе! — она опять улыбнулась. — И увидеть столько обращенных ко мне счастливых маленьких лиц! — Когда моя кормилица и нянька стала подобным тоном со мной разговаривать, я отравил ее, — равнодушно сообщил Кровавый барон. — Мне было уже шесть, и я считал, что подобная манера мне не по возрасту. — Ты был ужасным ребенком, — горячо сказал Ник. — Я с нетерпением жду знакомства с каждым из вас и убеждена, что мы станем очень хорошими друзьями! — Сомневаюсь, — хором сказали близнецы Уизли, и Гарри задумался о спонсорстве. — Знаете, что все это значит? — Гермиона повернулась к Гарри и Рону, смерила их внимательным взглядом. — Отныне министерство вмешивается в дела Хогвартса.       Гарри забежал в спальню на несколько минут, чтобы переодеться и взять мантию-невидимку. Дин Томас и Симус Финниган, пришедшие в спальню первыми, были заняты оклеиванием стен возле своих кроватей плакатами и фотографиями. Перед тем как Гарри вошел, они разговаривали, но едва увидели его, тут же умолкли. Гарри вначале задался вопросом, не о нем ли они говорили, затем — не стал ли он законченным параноиком. — Привет, — бросил он и, подойдя к своему чемодану, открыл его, достал мягкие брюки и теплую рубашку, в которых обычно ходил в холодном мэноре. — Здорово, Гарри, — сказал Дин, надевая пижаму. — Как каникулы, ничего? — Нормально, — ответил Гарри. — А у вас? — У меня более-менее, — ухмыльнулся Дин. — Уж точно лучше, чем у Симуса. Он сейчас как раз мне рассказывал. — А что случилось, Симус? — спросил Невилл, заботливо ставя какой-то мурлыкающий кактус на прикроватную тумбочку. Симус ответил не сразу. Он замешкался, проверяя, ровно ли приклеен плакат с изображением команды по квиддичу, потом, не поворачиваясь лицом к Гарри, сказал: — Мать не хотела меня пускать. — Что? — Гарри, снимавший мантию, замер. — Мать не хотела меня пускать в Хогвартс.       Симус отвернулся наконец от плаката и стал вынимать из чемодана пижаму, по-прежнему не глядя на Гарри. — Но почему? — изумленно спросил Гарри. Он знал, что мать Симуса волшебница, и не мог взять в толк, что вдруг сделало ее похожей на Дурслей. Симус не отвечал, пока не кончил застегивать пижаму. — Ну, — сказал он с некой взвешенностью в голосе. — Похоже, что… из-за тебя. — Как так? — быстро спросил Гарри. Сердце у него забилось. Ощущение — будто что-то на тебя надвигается. — Ну, — опять произнес Симус, все еще избегая взгляда Гарри. — Она… э… нет, дело не только в тебе, еще и в Дамблдоре… — Она что, верит россказням «Ежедневного пророка»? — спросил Гарри. — Думает, что я лжец, который только и делает, что пытается привлечь к себе внимание?       Симус поднял на него взгляд. — Да, что-то в этом роде. — Привет мамочке, — зло проговорил Гарри, радуясь, что уже закончил переодеваться, схватил сумку со свитком и мантией-невидимкой и исчез из спальни, на лестнице надел мантию и, никем не замеченный, направился в сторону туалета Плаксы Миртл.       Драко был уже в Тайной комнате. Он освоил заклятия против призраков и фразы на змеином языке, потому ждал Гарри внизу. Гарри пролетел по трубе, выбежал из галереи и увидел престранную картину.       Скелет василиска по-прежнему лежал посреди зала, но в середине его между двумя высокими изогнутыми костями был натянут плед, лежали подушки. Среди подушек сидел Малфой в обнимку с книгой, страницы ее светились из-за того странного заклинания Гриндевальда, которое знали только Дамблдор и Малфои. Картина была настолько сюрреалистичной и уютной, что Гарри несколько минут просто стоял и смотрел, не в силах отвести взгляд. — Иди сюда, — позвал Драко, подняв голову. — Смотри, я между костями ремни натянул, потом одеяло положил, и теперь сидеть удобно, можно спиной опираться, как на кресло!       Гарри подошел ближе и остановился, взявшись за кости, напомнившие ему гигантские бивни, оглядел гнездо, которое свил Малфой. Счастье, подобное тому янтарному мигу на корабле Дурмстранга, снова захватило его, сжало грудную клетку плотным обручем, не давая вдохнуть. Драко криво улыбался, глядя на него сквозь упавшие на лицо волосы, и спокойствие царило в каждом мгновении. Гарри отмер и наконец устроился на одной из подушек. Драко вытащил еще один плед из ящика и протянул ему. — Как ты все это притащил? — спросил Гарри, оглядываясь. — Уменьшил, — гордо сказал Драко. — Я еще еды взял. Вино надо разбавлять сильно, Басти развел, но с одного бокала упился. — А это что? — Гарри достал из ящика два больших флакона с зельем. — Это для воды, — сказал Драко. — Положи пока. Я подумал, что тут два бассейна, воды точно не канализационные, значит, это для купания. Это зелье очищает воду, причем до такой степени, что ее пить можно. Пить мы не будем, но можно поплавать, я специально чары выучил, которые можно на себя наложить и плавать в холодной воде.       Гарри замотался в плед, сел удобнее, а потом коконом свалился и остался лежать на подушках. Глаза у него закрывались. «Поттер, ты спишь, что ли?» — услышал он перед тем, как окончательно провалиться в сон без сновидений, такой крепкий, какого никогда прежде не было, а когда открыл глаза, не сразу понял, где находится. Драко, надев перчатки из драконьей кожи, выламывал зубы василиска и складывал их в какой-то плоский чемодан. — Утро доброе, Поттер, — проговорил он неразборчиво из-за палочки, которую держал в зубах, подсвечивая себе. В левой руке у него был инструмент, похожий на отвертку. — Доброе, — Гарри протер глаза. — Ты что делаешь? — Капитал создаю, — отозвался Драко. — Самое время открыть собственный сейф в Гринготтсе. Хочешь, тебе тоже откроем? Ты можешь не говорить отцу. И это будет сейф наследника рода Поттер! Потом детям по наследству передашь. — Я и так пользуюсь сейфом наследника, — ответил Гарри, поднимаясь на ноги. — Не хочешь — как хочешь, — фыркнул Драко. — Но представь себе, поедешь ты в Австрию. Будешь моему отцу чеки за кофе отправлять?       Гарри потянулся, наколдовал Темпус. Ничего себе, всего пять утра, а он выспался. Драко деловито упаковал зубы, осторожно убрал инструмент и экипировку, потом направился к бассейнам с зельем. Гарри проглотил вертевшийся на языке пассаж про домохозяек: Драко разозлится, а ему не хотелось портить идеальное утро. Малфой не переносил грязи, и было странно, что при этом он сразу же тянулся руками ко всему неизвестному, будь то проклятый артефакт в Лютном или магловская игрушечная машинка в магазине, ему все надо было потрогать. Вода забурлила, по воздуху распространился резкий запах, похожий на лекарственный; Драко с чувством выполненного долга вернулся, убрал флаконы и заявил, что не собирается сидеть тут и нюхать, когда есть сокровищница.       Почти час они возились в древнем золоте, как дети играют в песочнице, кидая друг в друга монеты. Драко вновь надел приглянувшуюся ему корону, и вместе с пижамой это сочетание смотрелось убийственно. Гарри заметил в вырезе кофты и из-за закатанных рукавов, что защитная сбруя на Драко теперь гораздо серьезнее, она даже немного сковывает движения: к «спасению души» были пристегнуты дополнительные браслеты и цепочки, наверное, Лестрейндж притащил все, что касается этого амулета, теперь Драко был словно в кольчуге, и под широкой кофтой все это звенело. Как он в квиддич играть будет, подумал Гарри, примеривая тяжелый браслет с крупными синими камнями. Малфой сопел над каким-то очередным кольцом, которое можно было наполнять ядом, а потом незаметно выливать в бокал врагу. — Налью туда рвотное, — решил он, засовывая его в карман пижамной кофты. — Эффектно и не смертельно.       Гарри все тянуло к доспехам Годрика, Драко, увидев, что он снова разглядывает льва на щите, закатил глаза, но промолчал. Его заинтересовали монеты: поначалу он принял их за старые галлеоны, но теперь не был уверен. Скорее всего, существовал какой-то человеческий банк или своя монета магической державы, хотя нет, скорее, герцогства. Если это старинные монеты, а не действующие деньги, они не подпадают под запрет на воровство, что, по традиции Малфоев, было применимо только к деньгам. Клад из старинных монет — это уже золотые изделия, а не деньги, следовательно, можно брать. Интересно, это относится к кладу, найденному под землей? — Кстати, твои пятьсот галлеонов можно положить в отдельный сейф без контроля, — сказал Драко. — Точнее, пятьсот один. А я, так уж и быть, могу заняться твоим счетом. Прибыль будет меньше, все-таки отец твои деньги пускает через Медную гору, а я пока еще на местных акциях. — Я уже положил их в обычный сейф, — вздохнул Гарри. — А тот галлеон… — он поднял руку, и из рукава выскользнул галлеон на шнурке, Сириус по просьбе Гарри сделал в нем дырку. — Это чтоб не забывать, как господа Фадж и Дамблдор относятся к магии и ко мне. — Ты какой-то неправильный гриффиндорец, — Малфой уронил монеты. — Ты совершаешь неправильные поступки. Для гриффиндорца. — Это какие же? — Обдумываешь месть, — разогнул палец Драко. — Не любишь директора, думаешь, опять же… Непорядок. Бунт в красном доме. — Видел нового… преподавателя? — спросил Гарри. — Она была на моем слушании. — Амбридж? — Драко подкинул монетку на ладони и поймал, потом взял Гарри за руку и рассмотрел просверленный галлеон, сравнил по размеру монеты; почти одинаковые. — Папа знает ее, — невзначай сказал он, не упоминая, что Люциус, говоря о ней, выражал такое презрение, словно Амбридж была либеральной грязнокровкой Дамблдора, Фаджа и Темного лорда одновременно. На деле же она была бы Малфою даже полезна, но его слишком воротило от нее; впрочем, пока что он умудрился своего истинного отношения не выдать, но старался с Амбридж просто не встречаться, чтобы не сорваться. — Она такая тупая, даже не поняла, как к ней все относятся! — Ты не разбираешься в людях, — напомнил Драко. — Она закончила Слизерин и работает заместителем министра. Женщина! — он поднял руки к потолку в патетическом жесте. — Явно не через постель и не по знакомству, потому что она страшная и полукровка, то есть из либеральной семьи, значит, какие знакомства. Это знает отец, потому что учился с ней вместе, никто больше и не подумает, что она не чистокровная в десятом поколении. По поведению, она очень старается быть как Фадж: казаться прогрессивной чистокровной. Знания ее… оставляют желать лучшего, поскольку аристократов ее клоунада не обманет, Амбридж — фамилия ее матери, а отец магл, и Хогвартс она заканчивала как Долорес Морган. Большинство знаний хранится внутри семей, в кодексе, ну и родители учат детей, потому она никак не может эту информацию добыть. Амбридж не только хитрая и умная, она еще и выглядит так, что никогда не заподозришь ее в жестокости, тем не менее отец сказал держаться от нее подальше. — Хорошо, — Гарри пожал плечами. — Вообще-то нет никакого желания к ней приближаться. — Она будет тебя доставать, — сказал Драко. — Ты ведь самый верный сторонник Дамблдора и считаешь, что Темный лорд возродился. Копаешь под министра по указке Дамблдора. Как тебе не стыдно, Поттер? — Да вот знаешь, что-то хочется закопать кого-то, — вздохнул Гарри. — И галлеон на могилку бросить. — Это не по-гриффиндорски! — ахнул Малфой. — Немедленно скажи что-нибудь тупое, чтобы вернуться обратно в свою львиную суть! — Дамблдор лучший директор Хогвартса! — воскликнул Гарри, смеясь. — Ох, отпустило.       Они вернулись к скелету. Запах исчез, и Гарри выловил мутную пленку, покрывшую оба бассейна, уничтожил ее, и вода под ней оказалась прозрачной, такой чистой, что сквозь нее было видно мозаику на дне. — Тут метра три, не меньше, — сказал Малфой, наклоняясь и опуская руку в воду. — Как раз плавать научишься, видишь, здесь довольно широко. — Надо полотенца принести, — Гарри присел рядом. — Жалко, что мы не можем тут жить и ходить только на занятия! Еще ты и староста к тому же. — Тебя твои «друзья» потеряют. — Может, я сплю в мантии-невидимке, — отозвался Гарри. — Да и вообще, Симус обидел меня до глубины души, я прорыдал всю ночь, по мне не видно? Вот тебя Нотт может потерять. — Теодор уважает личное пространство, — Драко закатал рукава и опустил руки в прохладную воду по локоть. — Вдруг у меня свидание? — Со мной, — добавил Гарри. — Ага, — безразлично ответил Малфой, болтая рукой в воде. — И в процессе я делаю ремонт.       Завтрак в девять, осталось целых три часа. Гарри и Драко переглянулись, прикинули… — Ладно, все равно рано или поздно придется это сделать, — Гарри подошел к статуе Салазара, оглядел ее. — Тут лестница. — Правильно, что мы лезем туда до завтрака, — умудрялся болтать Драко, пока они забирались наверх. — Плохо то, что ты не умеешь стирать память, и я буду думать о всей той мерзости, которую мы сейчас найдем, еще дня два.       Они остановились на плече Салазара, отдышались. Гарри вспоминал, как василиск спускался изо рта статуи: он стекал по складкам мантии на отставленную руку с посохом, потом обвивался вокруг посоха и так уже сползал на пол. Драко, не рискуя, сразу наложил на себя заклинание головного пузыря и трансфигурировал высокие перчатки почти до плеч, наколдовал несколько шариков света и пассом руки отправил их внутрь. — Поттер, после тебя, — галантно сказал он и прислонился плечом к голове Слизерина, пропуская Гарри перед собой. Тот зыркнул на него недовольно, поправил очки-артефакт и, согнувшись, полез в рот статуи. Он даже не стал осматриваться, сразу применив то самое заклинание для бутылок, и грязь стала отрываться с таким звуком, словно кто-то разрывал плотную ткань. Куски шкур, кости домовиков, какая-то засохшая слизь — все это собралось в гигантский шар и зависло в проеме. — Эванеско! — раздалось с обеих сторон, и шар исчез. — Как мерзко и от-вра-ти-тель-но! — передергиваясь, сказал Драко. — Поттер, я иду к тебе! — Давай, — Гарри зажег еще больше света и осмотрелся.       Небольшое помещение, настолько маленькое, что у Гарри возник вопрос, как василиск в нем вообще помещался, было полностью выложено мозаикой. Драко забрался и тоже засветил особо яркий шарик, пустил его вдоль стены. — Это герб Лестрейнджей, — сказал Малфой, странно сиплым голосом, откашлялся. — Только… древний, не тот, что сейчас. — А это? — Гарри прошелся мимо нескольких других гербов. — Тут написано Певерелл, но… у меня такой герб на кодексе. — Поттеры могли произойти от Певереллов, — Драко пожал плечами. — Да и произошли, скорее всего. Тут и девиз: «Последний же враг истребится — смерть». Оптимистично. — А это твой, — Гарри нашел знакомое изображение. — Не совсем, — Драко снял перчатку, почесал кончик носа и надел снова. — Это древний герб Малефлуа. Один из старших сыновей ушел из семьи в период упадка, сказав, что назовет себя Малфой, а когда он вернулся с женой и сыном, вся его семья была мертва, он остался единственным, и старшая ветвь Малефлуа стали Малфой. Во Франции и Швейцарии есть младшая ветвь Малефлуа, но они нам такие же близкие родственники, как ты Гойлам, только они все равно нам подчиняются. И в них не течет священная кровь. Кстати, Поттер, на третьем курсе, когда мы подрались, я поранился до крови. Скажи спасибо, что мой отец не поступил так, как следовало: не содрал с тебя кожу заживо, как должно быть со всеми, кто проливает кровь Малфоев. — «Не слава, но власть», — прочел Гарри надпись под гербом Малефлуа; он решил не отвечать на явную провокацию. — А почему не богатство? — Потому что деньги не главное, — отозвался Драко. — Вот у гоблинов сколько денег? Больше, чем у отца, но это не имеет значения. — Тут дверь, — между гербами Принцев и Лонгботтомов Поттер обнаружил небольшую дверцу. Драко заколебался, но ненадолго. — Успеем, — сказал он и первый шагнул в нее… — Это… это восьмой этаж, — удивленно сказал Гарри, когда они осмотрелись. — Как это может быть? Мы ведь были внизу, под замком. — Может, внутренний портал? — неуверенно проговорил Драко, обернулся — двери не было. — Поттер! Мы в… — Мантия осталась внизу! — ахнул Гарри. Внезапно по коридору зазвучали шаги, они оба заметались, ища, где бы скрыться, как вдруг на гладкой стене проступили очертания двери, и они, не задумываясь, юркнули туда.       И оказались в огромном захламленном помещении, горы всевозможного хлама высились до самого потолка. Гарри заметил несколько метел, какие-то шкафы, нагромождение стульев, со стен свисали пыльные гобелены, у дверей стояли свернутые ковры. Драко сделал шаг в сторону, споткнулся и сел на гору пергаментов, подняв целое облако пыли. Поттер огляделся: тут даже один из рыцарей, похожих на те, что стоят в коридорах, а еще старые мантии, ящик от мячей для квиддича, рукоятка от спортивной сабли, чехол от волшебной палочки, какая-то ваза, плакат с квиддичной командой в странной форме… что? Тысяча девятьсот шестьдесят пятый год? — Это Выручай-комната, — возликовал Малфой, выбираясь из пергаментов. — Папа рассказывал!       И через мгновение скрылся из виду среди лабиринта шкафов. Гарри взял метлу и неспешно взлетел и теперь наблюдал сверху, как Малфой бегает от вещи к вещи, рассматривает и бросает. — Что за Выручай-комната? — спросил Гарри, спускаясь вниз как раз в тот момент, когда Драко наметанным глазом выцепил из гор мусора корону и полез за ней. — Помещение, которое появляется только когда по-настоящему в ней нуждаешься. Иногда она есть, а иногда ее нет, но когда она появляется, то обставлена так, как требуется нуждающемуся. Папа сюда часто ходил, — он фыркнул. — На свидания. — Сюда?! — Гарри немедленно представил себе, как Люциус Малфой приводит девушку на эту свалку. — А ты говоришь, у меня странные представления о романтике. — Ты тупой? Я только что сказал, обставлена так, как надо. Мы хотели спрятаться, вот тебе свалка. Причем это все вещи, попавшие сюда из… обычного Хогвартса. Похоже на склад забытых вещей, а эта корона явно из сокровищницы Салазара.       «И не Реддл ее принес», — подумал Гарри. Сокровищница в Тайной комнате была закрыта, значит, корону вынесли до того, как пришел в упадок род потомков Слизерина. Он с растущим беспокойством смотрел на то, как Драко вертит в руках корону, сейчас примерит… — Стой! — крикнул он, судорожно думая, как бы его остановить. Скажет о своих подозрениях — он ему назло наденет. — Что? — Она похожа на тот браслет, который я сегодня видел, — зачастил Гарри, чтобы хотя бы время потянуть. — Давай посмотрим, подходит или нет? — Хорошо, — пожал плечами Драко и снова поднял руки, чтоб надеть. — Нет! — Гарри не вынес и схватил его на локоть. — Да что с тобой?! — Вдруг она проклята? Вдруг ее потому и вынесли из сокровищницы, потому что она проклята? — Вовремя у тебя инстинкт самосохранения проснулся, — негромко сказал Драко. — Я бы почувствовал, — но на корону он теперь смотрел с недоверием и надевать не торопился. — Надо ее проверить. Курт мог бы помочь, но как ему отправить? — Уильям! — просиял Гарри. — Он разрушитель проклятий. — Уизли? — скривился Драко. — Он нас сдаст. — Мы можем прийти как клиенты банка, — сказал Поттер. — Тогда он не имеет права раскрывать никакую информацию, это закон Гринготтса, или гоблины его заживо сожрут. — Поттер, нам надо назад в Тайную комнату, — сказал Драко. — Сейчас выйдем и изо всех сил представим себе проход в голову Салазара. И… знаешь что? Если это вещи, не сделанные Выручай-комнатой, значит, их можно отсюда забрать. — Это воровство! — сказал Гарри, в котором порой просыпалась совесть. — Мы не выносим их из школы, — напомнил Драко. — Более того, мы всего на минутку вынесем их из этой комнаты, а потом сразу же войдем в ту же самую дверь. — Ты демагог. — Спасибо.