Гарри Поттер и Хранитель магии

      Трактир «Кабанья голова» представлял собой убогое, грязное помещение, чем-то насквозь пропахшее. Окна эркера покрывал такой слой сальной грязи, что дневной свет едва просачивался в комнату, и освещалась она огарками свечей, расставленными на грубых деревянных столах. Пол, на первый взгляд земляной, оказался каменным, с вековыми наслоениями грязи. Гарри вспомнил первый год обучения и рассказ Хагрида о том, как он выиграл здесь драконье яйцо у незнакомца в капюшоне. «В «Кабаньей голове» встретишь много всякого чудного народа», — сказал он тогда. Гарри еще удивился, почему Хагриду не показалось странным, что незнакомец спрятал лицо, но теперь он увидел, что здесь, похоже, принято его прятать. У одного посетителя голова была вся обмотана грязными бинтами с щелью на месте рта, куда он вливал стакан за стаканом какую-то жгучую дымящуюся жидкость. У окна двое в капюшонах — и если бы они не разговаривали с сильным йоркширским акцентом, Гарри, пожалуй, принял бы их за дементоров. А в темном углу возле очага сидела колдунья в густой черной вуали, достававшей до туфель, и виден был только кончик ее носа, поскольку выпирал из-под вуали. — Не знаю, Гермиона, — пробормотал Гарри, когда они шли к стойке. Особенно его заинтересовала колдунья. — Тебе не приходит в голову, что под вуалью может прятаться Амбридж?       Гермиона кинула на нее оценивающий взгляд. — Амбридж меньше ростом. И если даже придет сюда, она никак не сможет нам помешать. Я дважды и трижды перечитала свод правил школы. Мы ничего не нарушаем. Специально спросила профессора Флитвика, можно ли ученикам бывать в «Кабаньей голове», и он сказал «да», но очень советовал приходить со своими стаканами. Я просмотрела все, что говорится об учебных кружках и группах домашних заданий, — они разрешены. Просто не стоит, по-моему, делать это демонстративно. — Ну да, — сухо подтвердил Гарри. — А Амбридж — это верх законности, всегда играет по правилам. Сколько нас будет? — Два-три человека.       Едва Гермиона договорила это, как дверь распахнулась. Сноп пыльного солнечного света разрезал комнату надвое и потух — дверной проем загородила целая толпа. Первыми вошли Невилл с Дином и, как ни странно, Лавандой Браун, за ними сразу — Парвати и Падма Патил вместе с Чжоу Чанг — Гарри сразу вспомнил Ян и почувствовал неприязнь, и одной из ее вечно хихикающих подруг, потом одна и с мечтательным видом, словно забрела сюда случайно, Луна Лавгуд; потом Кэти Белл, Алисия Спиннет и Анджелина Джонсон — увидев капитана, Гарри невольно втянул голову в плечи; старшекурсницы? Зачем им-то? Колин и Деннис Криви, Эрни Макмиллан, Джастин Финч-Флетчли, Ханна Аббот, девочка из Хаффлпаффа с длинной косой — Гарри не знал ее имени; три парня из Райвенкло — насколько помнил Гарри, их звали Энтони Голдстейн, Майкл Корнер и Терри Бут; Джинни, а за ней высокий курносый блондин, в котором Гарри узнал игрока команды Хаффлпаффа. Замыкали процессию Фред и Джордж Уизли со своим другом Ли Джорданом — у всех троих были большие бумажные мешки с товарами от «Зонко». — Два-три человека? — севшим голосом передразнил Гарри. — Два-три человека? — Ну, идея оказалась довольно привлекательной, — радостно сообщила Гермиона. — Рон, не подтащишь стулья?       Речь Гермионы Гарри понравилась: ни единого слова о политике. Только недовольство отказом от учебной практики на занятиях с обширным пояснением, что подобный подход зарубит на корню профессиональные амбиции многих. Учиться защите надо как следует, не теоретически, а настоящими заклинаниями, потому что… — Тот-кого-нельзя-называть вернулся? — ехидно спросил тот самый игрок из команды Хаффлпаффа. — А у тебя других причин нет? — опередил Гермиону Гарри. — Ты будешь из тех магов, что сразу вызывают аврорат, потому что «кажется, за дверью что-то прячется»? Или будешь вечно ходить в квиддичной защите, потому что ни одного щита не знаешь? — Ты лезешь учить только из-за своей избранности! — Я «лезу учить», — передразнил Гарри. — Потому что я знаю щиты и разбираюсь в чарах, а еще готовлюсь к поступлению в академию. Теоретические знания у меня есть, нужна практика, как вам, так и мне самому, на голой теории далеко не уедешь. Этот год — решающий, потому что не только экзамены, но еще и основные щитовые чары в учебной программе. На четвертом курсе Грюм говорил, что от Авады нельзя защититься, а я говорю, что есть Зеркальный щит, заклинание с элементами высшей трансфигурации. Вы хоть слышали о таком? Если без Темного лорда у вас совсем нет причин, чтобы учиться — дверь там. — Гарри, — беспомощно сказала Гермиона. У нее руки опустились. Неужели она тоже думала, что я сейчас начну повторять историю про Волдеморта, зло подумал Гарри. Нет, так дело не пойдет. Хотите легенды Запретного леса о темных властелинах — это к Дамблдору, а он не собирается собирать кружок юных террористов на радость министру. Министр — дело Малфоя, судя по тому, что Амбридж недовольны уже все, все идет как надо. — Что?! — взвинченно ответил тот. — Что «Гарри»? Хотите придумать новый анекдот — «Пророк» ждет, а я рассчитывал, что мы будем заниматься заклятиями и щитами. — Так вот, — сказала Гермиона тонким голосом. — Если хотите учиться защите, тогда надо решить, как мы это устроим, как часто будем встречаться и где. — Это правда, что ты можешь вызвать Патронуса? — спросила девочка с длинной косой. — Я могу отогнать дементора, — отозвался Гарри. — Заклятием Авада Кедавра. Нет, я не умею вызывать Патронуса, хотя планирую научиться. — Зато Гарри прошел весь Турнир, — вдруг сказала Чжоу. — И первым дошел до Кубка, хотя был самым младшим из участников. — Ему помогали, — сказал все тот же хаффлпаффец, которого звали Захария Смит. — Посмотрела бы я на тебя перед драконом, — несколько презрительно сказала Чанг и снова посмотрела на Гарри сияющими глазами, ему даже неловко стало. Он не ожидал, что получит поддержку с ее стороны. — Мы пришли у него поучиться, а он объясняет нам, что на самом деле ничего не умеет! — Щиты и чары — это ничего? — подал голос Рон. — Тебе только что открыли заклятие, которое может защитить от Авады, хотя даже профессор об этом не знал. Какой ты все-таки… не Райвенкло, однозначно не Райвенкло. — Я думаю, что Амбридж не позволяет нам учиться защите от Темных искусств потому, — сказала Гермиона. — Что у нее возникла безумная идея, будто… будто Дамблдор может организовать из учеников личную армию. И выставить ее против министерства.       Вполне в духе параноика Фаджа, подумал Гарри, оглядывая всех собравшихся; те столпились вокруг стола, чтобы поставить свои подписи на пергаменте Гермионы. Велся жаркий спор о том, в какой именно день заниматься, где. Он решил, что лучше всего подойдет Выручай-комната, только надо Драко предупредить, чтобы шел в Тайную комнату через третий этаж. Или нет, не стоит ему вообще говорить; ведь он наверняка захочет прийти и все испортить.       Он прикинул — если учесть тренировки Гриффиндора и Слизерина, которые проводятся в разные дни, а еще вот эти занятия по Защите, хотя бы один день на домашние задания и дополнительные и день на Хогсмид, получается, что у них с Драко будет всего один вечер в неделю на Тайную комнату. «Буду ходить туда по ночам», решил Гарри. Выходные прошли чудесно, если не считать того факта, что Гермиона принюхалась к нему утром и заявила, что курить вредно, ужасно, как он вообще может? Гарри сначала начал отрицать, потом спохватился и высокомерно ответил, что будет делать что хочет, и помчался мыть голову: Драко устроил в Тайной комнате склад магловских сигарет, и теперь Гарри его без них вообще не видел. — Снейп прикрыл лавочку по реализации успокоительного из-под полы? — спросил он вчера Малфоя. Они сидели среди костей на подушках и играли в карты. Золотая чаша, которую Драко сделал своей пепельницей, уже наполнилась окурками, а Драко разорвал вторую пачку. — Ты думаешь, магам не вредно? Направишь палочку на легкие и скажешь «Эванеско»? — Это ты собираешься целителем-артефактором стать, — пожал плечами Драко. — Придумай мне артефакт, чтобы я курил и не болел. Вот он, первый твой заказ. — Типа электронной сигареты? — задумался Гарри. — Можно, но все равно вредно. — Если я не курю, я психую, — ответил Малфой, глубоко затягиваясь. — Если и дальше так пойдет, я сдам тебя Люциусу. — Не сдашь. Ты гриффиндорец, — Драко улегся на гладкую кость и выпустил дым вверх. — Отец скоро объявит о своем решении участвовать в выборах, и я перееду сюда навсегда. — Амбридж тебя сожрет, — согласился Гарри, вытягиваясь на угловатом скелете. Спина заныла, но скоро блаженно расслабилась. Драко взял его за руку, ту самую, на которой была раньше кровавая надпись, безошибочно нашел пальцем ее место. — Я такое терпеть не буду. — Я тоже не терпел, — сказал Гарри. — С тобой никто ничего не сделает. Твой отец — кандидат в министры, у него Грэхем; если эта жаба хоть пальцем тебя тронет, окажется в Азкабане раньше, чем назовет твою фамилию. — В прошлом году я так тоже думал, — проронил Драко.       В прошлом году был Грюм, и Драко досталось. Гарри было нечего сказать, он тогда не помог, но Драко и не ждал от него слов. Зажав сигарету в зубах, он переполз поближе и вдруг сунул Гарри руку под кофту, а когда тот ойкнул и дернулся от неожиданности, рассмеялся и нечаянно выдохнул дым ему в лицо. Гарри отвернулся и поморщился, и тут достать его стало делом принципа. В конце концов сошлись на том, что Гарри лежит спиной к Малфою, но дает себя обнять, а Драко должен дышать своим дымом в сторону, но у Гарри и одежда, и волосы пропахли, и для полноты легенды Гарри теперь носил в кармане магловские сигареты.       Если Анджелина поймает с ними, ему не жить.       Кружок по Защите, названный «Обучающая деятельность», сокращенно ОД, который назло Амбридж с глумливым хихиканьем расшифровывали как «Отряд Дамблдора» — Гарри сначала пытался бороться с этим, но потом махнул рукой — еще даже не начал работать, а Амбридж сработала на опережение, издав декрет номер двадцать четыре, которым упразднялись все ученические организации, общества, команды, кружки и клубы, включая квиддичные команды. «Организацией, обществом, командой, кружком и клубом считается регулярно собирающаяся группа из трех и более учеников. За разрешением на реорганизацию обращаться к генеральному инспектору (профессору Амбридж). Никакие организации, общества, команды, кружки и клубы учеников не могут существовать без ведома и санкции генерального инспектора. Всякий ученик, уличенный в принадлежности к организации, обществу, команде, кружку или клубу, не санкционированным генеральным инспектором, будет исключен». — Угадай с одного раза, кому запретят играть в квиддич, — сказал Гарри, разглядывая объявление. — Команды тоже должны согласовывать. А я этой жабе в прошлый раз не достался, теперь отомстит. — Если исключат, теоретически, где можно продолжить обучение? — спросила Гермиона. — Ты французский хорошо знаешь, Шармбатон тогда, — сразу сказал Гарри. — Думаешь, это все, Хогвартсу конец? Можно написать Малфой. — Она же в России, — не обратив внимание на то, что Рон скривился, сказала Гермиона. — Все равно у Корентайн там остались связи, она много чего знает и может подсказать. — Я нового ее адреса не знаю, — вздохнула Гермиона. — Это ведь Россия, международная почта только с адресами. Когда я была в Болгарии, она написала письмо нам с Виктором, но они с Куртом собирались ехать дальше. Представляешь, Курт работает в команде с каким-то шаманом! — У меня был записан адрес Курта, причем конечный, той базы, где он в основном будет работать, — соврал Гарри, который планировал спросить у Драко; тот наверняка в курсе. — Я поищу.       На уроки они отправились безо всякого энтузиазма. Драко стоял перед дверью класса алхимии, размахивал официального вида пергаментом и говорил гораздо громче, чем требовалось — так, чтобы каждое слово донеслось до них: — Да, Амбридж сразу дала разрешение слизеринской команде по квиддичу — мы продолжаем играть. Я прямо с утра отправился к ней. Все прошло как по маслу — она отлично знает отца, он часто наведывался в Министерство… А вот позволят ли Гриффиндору играть — это мы еще посмотрим… — Не заводитесь, — взмолилась Гермиона, потому что Рон уже смотрел на него свирепо, сжав кулаки. — Он только этого и добивается… — Тут главное — связи в Министерстве, — еще громче продолжал Малфой, издевательски поглядывая в сторону Гарри. — А у этих, я думаю, шансов мало. Отец говорит, там давным-давно ищут повода уволить Артура Уизли… А что касается Поттера, отец говорит, это только вопрос времени — Министерство твердо решило сдать его в больницу святого Мунго — там есть специальное отделение для тех, кто спятил на магии, так что один проступок, хоть один, и будет по классике: мягкие стены, длинные рукава… — Вот зачем? — вечером спросил Гарри в Тайной комнате, взяв Драко за подбородок и разворачивая его лицо к свету и внимательно разглядывая след от залеченной разбитой губы. — Ты ведь знал, что у Невилла родители там. И что Люциус вытащил Басти. Зачем ты начал? Какое сдать меня в больницу? — А как я должен был тебе сказать? — зло ответил Малфой. — Это правда, Амбридж требует признать тебя ненормальным, чтобы ты не учился в Хогвартсе. Один повод, и она вызывает санитаров, раз ты от дементоров Авадами отбиваешься. Не беспокойся, папа уже дернул Сметвика, а против слова главного целителя никто ничего не скажет, но они хотят сделать такое… заведение. Типа тюрьмы для сумасшедших, там условия лояльнее, но и держат под зельями. И это будет принадлежать Министерству магии, а не Мунго, так что Сметвик там не властен. — Я разве совершал преступления? — спросил Гарри. — Локхарт, — коротко ответил Драко. — Грэхем раскопал, значит, и Скиттер может. Советую тебе вообще не высовываться. Папа попробует договориться со старшим Монтегю об уничтожении записей и воспоминаний, но это может быть не в его власти, архив Мунго принадлежит Министерству.       Гарри подумал об «Отряде Дамблдора» и ничего не сказал. Занятия в Выручай-комнате начались, несмотря на декрет; Драко он сказал, что с Роном и Гермионой делает в Выручай-комнате домашние задания — это показалось Малфою скучным, потому он только закатил глаза и ответил, что если ему надоест их общество, он всегда может сменить его на более интеллектуальное — на слизняков у Снейпа, когда будет резать их на отработке, на которую его отправит лично Малфой, когда поймает в коридоре после отбоя. — А как же мои строчки? — спросил тогда Гарри. — Ты обещал мне их.       Потом они валялись на диване без рубашек, и Гарри пальцем выписывал «строчки» у Драко на спине, стараясь не трогать цепочки «спасения души». — «Я люблю тебя», — угадал Драко. — Да что ты, — поддразнил Гарри и свалился на него сверху, обнимая изо всех сил и целуя. Малфой вопил и отбивался и не вспоминал про сигареты, пока Гарри не завел разговор о квиддиче. А его просто несло, ведь у Малфоя теперь нет чудо-метлы Люциуса, а значит кто победит в предстоящем матче? А, Драко? Кто победит? — Еще одно слово о квиддиче, и тебе будет неприятно, — сказал Драко, надевая рубашку. Лицо у него было красным от возни и злости. — Мне? — удивился Гарри; как он потом жалел, что не остановился на этот моменте! — Да что ты мне можешь сделать? — Поттер, — снисходительно улыбнулся Драко. — У тебя столько слабых мест, что на твоем месте я бы на себя заклятие немоты наложил.       Гарри прикинул: язвительные комментарии Малфоя его не задевают, потому что он знает, какой он с ним настоящий, покалечить на поле он не покалечит. Он совсем забыл, что Драко, как и он сам, зачастую не видит границ разумного, потому продолжил подшучивать, не замечая, что Драко действительно бесится, а утром в день матча опешил.       «Рональд Уизли — наш король,       Рональд Уизли — наш герой,       Перед кольцами дырой       Так всегда и стой!       Квоффл Рон поймать не может,       Победить он нам поможет,       На помойке он родился,       Слизерину пригодился». — Это подло, — прошипел Гарри, поймав Драко за запястье прямо в Большом зале. — Убери от меня руки, Поттер, — протянул Драко насмешливо. — Я предупреждал? Да. Я предупреждал, хотя это и не в моих правилах. Не смог держать свой рот закрытым — наслаждайся результатами. — Рон тут причем?! — в бешенстве крикнул Гарри. — Я ведь тебя достал, а не он! — А ты меня не вдохновляешь на творчество, — отозвался Малфой. — К тому же, придумай я про тебя, разве ты бы устроил сейчас такой концерт? — он обвел рукой прислушивающихся к скандалу учеников и профессоров, изобразил поклон. — Спектакль окончен.       И тут только Гарри понял, что в левой руке Малфоя бита загонщика. У Слизерина новый ловец, а он даже не знает, и Анджелина не знает! Он бросился к ней. — Знаю, — мрачно отозвалась та. — Уже целых пять минут как. Девчонка какая-то. Второй курс, вроде. — А кто второй загонщик? — спросил Гарри. — Деррик и Боул одногодки, они оба должны были выпуститься. — Нотт, — ответила Анджелина. — Видел его когда-нибудь в воздухе? — Нет, — холодея, ответил Гарри. Нет ничего хуже, чем неизвестный противник, а, нет, есть: непредсказуемый союзник. Он глянул на Рона. Рон не привык к тому, чтобы его систематически изводили насмешками, оскорблениями, угрозами. Когда слизеринцы, порой семикурсники и значительно крупнее его, шептали ему в коридоре: «Зарезервировал себе койку в больничном крыле?» — он не смеялся, как прочие игроки команды, и лицо его принимало нежный салатовый оттенок. Когда Драко Малфой изображал, как Рон роняет квоффл (а делал он это исправно при каждой встрече), уши у Рона загорались, а руки тряслись так, что действительно выронили бы что угодно. И вот теперь эти значки и песня… Драко не поленился, целых два куплета сочинил.       Гарри поскорее отвел Рона подальше от прочих и подвинул к нему тарелку с хлопьями. Рядом сели Гермиона и Джинни в красно-золотых шарфах и перчатках, с красно-золотыми розетками. — Как самочувствие? — спросила Джинни. Рон смотрел на остатки молока в своей тарелке с таким выражением, как будто не прочь был в них утопиться. — Он волнуется, — сказал Гарри. — Это хороший знак, — успокоила Гермиона. — Я заметила: лучше всего сдаешь экзамены, когда немного волнуешься. — Малфой придумал песню, — сквозь зубы сказал Рон. — В качестве мести мне, — добавил Гарри. — Вот с-скотина, сказал, что меня напрямую он задеть не может, потому будет мстить мне через вас, — бессильно сказал он, злясь на себя. Вот почему сам не заткнулся вовремя, знает же, что Драко никогда не спустит обиду безнаказанно. А тут такая роскошная возможность — одним ударом сразу по двоим.