Гарри Поттер и Хранитель магии

      Гарри перехватил сумку удобнее и потянул Драко за собой в метро. На автобусе «Рыцарь» ехать небезопасно, кто угодно узнает и Драко, и Гарри, а уж если они будут вместе, то и подавно. — Давай такси, — с ужасом проговорил Малфой, глядя на огромный поток людей. — У меня только галлеоны, фунтов совсем мало, — ответил Гарри, у которого деньги остались с прошлого выхода в магловский свет. — В банке разменяем на всякий случай, а пока только метро. Ты лучше подними шарф на лицо, чтоб тебя какие-нибудь студенты… не узнали. — Скажи, Поттер, скажи, — подначил Драко, стоя за спиной и нашептывая на ухо, как демон на плече. — Грязнокровки чтоб не узнали. — Это ты так выражаешься, а не я, — Гарри сунул деньги в аппарат и поймал картонные билетики. — Я тебя пропущу сам.       На эскалаторе Драко взял его за руку, и Гарри не понял, от страха это или нет, просто обрадовался, что наконец-то между ними все наладилось. Под часами Драко его поцеловал в первый раз с того самого злополучного матча, все это время они в Тайной комнате жили как соседи, и никто из них даже не порывался вернуть все в прежнее русло. В вагоне, прежде чем взяться за поручень, Драко вынул из кармана и развернул платок, положил на ладонь и потом только схватился, маглы косились, кто-то посмеивался, но в целом все было мирно. Ехать предстояло несколько станций. Гарри заметил, что на Драко поглядывает какая-то девушка с блокнотом, явно зарисовывая, и почувствовал глухую злость: почему ему самому это в голову не пришло? К тому же роскошная идея для подарка. Рисовать он не прекращал никогда, но почему-то почти никогда не пробовал изобразить человека, только пару раз во время Турнира. Малфой — отличная модель, к тому же, если он будет позировать, может, хоть это заставит его пару часов посидеть молча и тихо. Драко морщился от шума и когда диктор объявлял названия станций, но терпел, хотя настроение его портилось на глазах. — Если доедем спокойно, я плачу за обед и сам выдумываю ответ для Люциуса, — уловив момент, когда Драко уже рот раскрыл, чтобы выразить все свое негодование по поводу метро, маглов, Лондона, всей Англии в целом, Гарри успел предотвратить бедствие. Драко хмыкнул недовольно, но милостиво согласился, и Гарри перевел дух. Когда они вышли из метро на нужной станции и добрались до «Дырявого котла», решили снова разделиться. Зайдя за угол, чтобы никто не заметил их, Драко бесцеремонно сунул в карман корону из Выручай-комнаты и вручил Гарри чемодан с клыками. — Я пойду первый, скажу, что хочу открыть две ячейки от своего и твоего имени. Все равно ты не разбираешься в условиях. После этого к тебе подойдет тот, кто занимается перекупкой, клыки посчитаете, делишь на три, треть продашь, деньги пополам, по оставшейся трети в каждый сейф под стазис. Там бумажек будет море, только читай перед подписыванием, а я пока разберусь с короной. — Будешь говорить с Уильямом Уизли? — фыркнул Гарри. — Надеюсь, что нет, — Драко расстегнул пальто, чтобы сильнее походило на мантию, и первым отправился на Косую аллею.       Гарри, чтобы не мерзнуть зря, заказал себе чай и притулился в уголке, надеясь, что никто его не заметит и не узнает. И вдруг взгляд его зацепился за ту самую ведьму из «Кабаньей головы», про которую он еще подумал, что это может быть переодетая Амбридж.       Следят, за ним следят. Гарри успел порадоваться, что зашел не вместе с Малфоем, но у него в руках чемодан, узкий, похожий на магловский дипломат. Надо срочно придумать правдоподобную версию. Что в таком могут переносить? Коллекционную квиддичную экипировку, но он не играет больше в команде, так что неправдоподобно. Он почти с ненавистью посмотрел на чемодан. Сейчас, когда он сидит, чемодан надежно скрыт от чужих глаз под столом со скатертью, но как только встанет, сразу будет заметно! И тут он увидел свое спасение — Хагрида.       Полувеликан выглядел слегка потрепанным, но когда Гарри вскочил и радостно замахал ему рукой, с удовольствием подсел к нему. Расколоть его насчет задания Дамблдора и выяснить, что он ходил к великанам, было простым делом, Гарри даже не задержался на большее время, чем планировал, а когда встал, а Хагрид естественно предложил проводить его до банка, он начал суетно собирать свои вещи. — Давай я, — сказал Хагрид и подхватил чемодан, прямо как Гарри и планировал, и они вместе вышли на Косую аллею. — А тебе зачем в банк? — простодушно спросил Хагрид. — Да я галлеоны хочу поменять, надо на Рождество подарки купить, — отозвался Гарри и подумал, что идея-то правильная, надо так и сделать. Интересно, сколько он выручит за клыки? А простые кости василиска ценятся или нет? Даже если ценятся, Драко так полюбил этот чертов скелет, что скорее самого Гарри по частям продаст, чем с ним расстанется. — Хагрид, спасибо, что помог, я уже замучился.       Он попрощался с полувеликаном и шмыгнул в Гринготтс, его там уже ждал пока незнакомый ему гоблин. Через несколько минут Гарри сидел в комнатке перед столом, просто заваленным всякими договорами, а гоблин разъяснял, что так как продажа осуществляется анонимно для людей, но в банке-то все сведения остаются, потому подпишите, мистер Поттер, вот эти триста с лишним листов.       Ну да, а фамилия Малфой никак не всплывет в случае внезапной сделки гоблинов с министерством, подумал Гарри, берясь за перо. Проклятый подстраховщик, а еще казалось, будто он на Люциуса не похож! Еще и читать все это!       Тем временем Драко Малфой следовал за гоблином по глубоким коридорам банка в сторону сектора, где сидели артефакторы. Единственным плюсом того, что деньги хранятся не у людей, Драко видел именно в строгой нейтральности и анонимности, которой банк кичился. Гоблины не владели магией, потому принимали на работу людей, которые за солидное вознаграждение готовы были держать рот на замке, и за это Драко уважал их, даже если кто-то из них носил фамилию Уизли.       Уильям поднял голову от каменного стола, за которым работал. Драко сразу обратил внимание на стол: полностью выполненный из цельного куска гранита, тот имел покатые бортики, как будто не стол, а совсем мелкая ванна, с той стороны, где сидел мастер, в камне были выемки, как на очень старых ступеньках. Интересно, сколько разрушителей проклятий работало за этим каменным монстром? Гоблин сказал, что работа повышенной сложности, и вначале требуется оценка, и тотчас уверил Драко, что договор об анонимности с клиентом заключен с момента, когда тот переступает порог банка, тем более с таким, как вы, наследник Малфой. Драко не улыбнулся, зная, что у гоблинов улыбка — это чаще всего признак удачного обмана, и выложил на стол перед Уизли корону.       Уильям ничего не сказал, но нацепил очки, похожие на те, что носил Гарри, и из одного стекла словно высунулся небольшой прозрачный телескоп. Гоблин оставил их наедине. — Где вы это нашли? — невзначай поинтересовался Уильям, осматривая корону. — Искал матери подарок, — отозвался Драко. — Подруга подсказала каталог одного магловского магазина, купил у них, а когда посылка пришла, я почувствовал, что с ней что-то не то. Сразу побежал в банк. Подарю маме ожерелье, вроде такого, — он указал рукой на висящее в воздухе красивое золотое ожерелье, по виду составленное из тяжелых ритуальных монет. — Сколько оно стоит, тысячи четыре? Могу себе позволить, моя мама заслуживает лучшего. — Не советую, — хмыкнул Уильям, на которого такие простые приемы по вызову зависти не действовали. — Проклятая вещь, две семьи сгубила. — Какая жалость, ведь такая красота, — Драко картинно вздохнул. — Ну так что? — У меня для вас две новости, мистер Малфой, — Уильям снял очки и приманил к себе пергамент. — Первая — эта вещь проклята, в ней заключена инородная сущность, и для того, чтобы извлечь ее и развеять, не повредив самого изделия, понадобится время, я бы поставил на три недели — цена соответствующая. Вторая — это диадема Ровены Рейвенкло, одной из Основателей Хогвартса. После того, как проклятие будет уничтожено, банк предложит вам начать публичные торги. — Я подумаю над этим, когда диадема будет чистой, — сразу ответил Драко, хотя на миг ему стало жутко: диадема Райвенкло! Реликвия! А он ее в кармане таскал. — После того, как вы завершите работу над ней, положите ее в мою личную ячейку, принадлежащую мне и не связанную с пирамидой Малфой. — Как пожелаете, — Уильям вписал пожелание Драко в пергамент и протянул ему для подписи. Драко быстро пробежал глазами текст и удовлетворенно кивнул, подписался и вернул пергамент Уильяму. Выходил Малфой сам — Уизли наложил какое-то заклинание на его палочку, и она сама вывела его назад в главный зал; из закрытой переговорной как раз вывалился едва соображающий Гарри. — Малфой, мы богаты, — заявил он. — Но рука у меня сейчас отвалится. Я привязал счета к кошелькам, в них теперь по двести галлеонов и фунтов, — он бросил один Драко. — Дай мне заколку, — сказал Драко. — Лучше я дам тебе вот это, — Гарри протянул ему сумку с бутылкой. — Теперь ты таскай, твоя очередь. Пойдем поедим у маглов? Я умираю просто.       Они вышли из банка и покинули Косую аллею поскорее, а в это время на нижнем уровне, там, где было слышно рычание дракона, Уильям Уизли сидел, обхватив голову руками, и напряженно думал, что же ему следует делать. Он входит в Орден Феникса, значит, должен передать Дамблдору сведения о том, что Драко Малфой принес в банк крестраж, который планирует уничтожить; в то, что он купил его у маглов, Уизли не поверил ни на секунду, а вот в то, что Люциус велел сыну тихо и без лишнего шума избавиться от него, вполне. Дневник был крестражем, Уильям стал одним из немногих посвященных, поскольку Дамблдор сказал, что, возможно, именно ему и придется их уничтожать; сам Дамблдор сейчас занимался тем, что усиленно искал крестражи, но сложно разыскать то, что никогда не видел, не знаешь, сколько их, как они выглядят и так далее. Первый крестраж был у Люциуса; почему бы не быть и всем остальным? Раньше Артур мог спровоцировать обыск в поместье Малфоев, но их было проведено столько, а результаты оказывались столь ничтожны, что теперь Люциуса не трогали, и потому проникнуть в его дом не было возможности. Дамблдор уверенно сказал, что Волдеморт возродился и, вероятно, устроил себе штаб в Малфой-мэноре, одном из самых защищенных поместий всей державы, и он поверил, как и все члены Ордена Феникса, но первые сомнения закрались, когда Снейп сказал, что повелитель ни с кем не говорит, кроме Малфоя и Лестрейнджа, а теперь еще и эти крестражи… В голову Уильяма пришла мысль, что Люциус убил Волдеморта, а теперь тихонько уничтожает крестражи, говоря Пожирателям смерти, что все приказы отдает Темный лорд, а на самом деле, он просто перехватил бразды правления.       Уилл не боялся Люциуса, потому что знал, что тот нисколько не кровожаден, к тому же богат, и львиная доля его дохода — это магловский бизнес. Зачем Малфою столько денег, зачем в принципе людям столько денег, Уильям не знал и такой психологии не понимал, но ему было все равно, пусть Люциус хоть на магловскую ракету копит, но стремление Малфоя к тихому процветанию было ему как раз близко и понятно. Волдеморт был злом, и против него Уилл готов был бороться не на жизнь, а на смерть, но если его нет, то на алтарь войны с Люциусом он свою жизнь и будущее класть не намерен. Волдеморт — это вопрос жизни и смерти, но Малфой — это политика и битва капитала против репутации. Ходили слухи, что Малфой собирается баллотироваться, как всегда, министр о самом важном узнает последним. Дамблдор занимается крестражами, потому о выборах и не думает, хотя признает, что Волдеморт может хотеть посадить Люциуса в кресло министра, впрочем, аврорат министерству не принадлежит, действует по законам и подчиняется Визенгамоту, потому пока в Визенгамоте соотношение консерваторов и либералов примерно четыре к шести, министр не всесилен, так что его назначение — всего лишь шаг Волдеморта к легализации. Так думает Дамблдор. Но если Волдеморта нет, а Люциус просто хочет стать министром, а Дамблдор ждет дальнейших шагов…       Уильям даже рассмеялся, оценив красоту комбинации. Малфой умиротворяет попечительский совет, не давая смести Амбридж, которая доконала уже всех, просит дать действующему министру магии исполнить свою лебединую песнь; всем уже ясно, кроме самого Фаджа и Амбридж, что на новый, более долгий срок его не изберут, а на фоне самого Фаджа и солдафона Скримджера Люциус будет казаться просто ангелом небесным. Уильям со многим в идеалистических взглядах Дамблдора был не согласен, потому консерватор вроде Люциуса его вполне устраивал; ему не нравилось помешательство на маглах, к тому же то, как мама восприняла известие о том, что он встречается с француженкой, заставило его просто орать от злости. И это жалкое отцовское: «Но, может, ты прогуляешься по магловскому Лондону? Там так много красивых девушек…» добило его окончательно. То есть хоть магла, только бы не иностранка?!       Что ж, поучаствовать в уничтожении Волдеморта он всегда не против, и ему все равно, кто этим занимается, Дамблдор или Малфой. Наверняка Люциусу самому не нравилось господство над собой любимым, насколько Уилл помнил все, что знал о нем, Малфой ненавидел любые формы ограничений своей личности, уважая только древние законы, любой приказ или даже рекомендация вызывали у него органическую неприязнь. Тяжело ему приходилось в слугах у Темного лорда. А политика — Уизли был далек от нее, и в отношении этого факта менять ничего не собирался.       Малфой-мэнор уже был украшен к Рождеству, по крайней мере снаружи. Гарри и Драко стояли по колено в снегу и наблюдали прекрасную живописную картину дома, стоя метрах в трехстах от парадной лестницы. — Не понял… — Драко посмотрел на свой портал, который и перенес их с Гарри. — Или портал сломался, или отец наложил отводящие, и дома нас никто не ждет.       Он, опираясь на руку Гарри, переступил по глубокому снегу и добрался до дорожки, даже не упав, заклинанием стряхнул с себя снег, обернулся. — Что стоишь? — Любуюсь, — коротко ответил Гарри, оглядывавший заснеженный парк и дом, тепло светящиеся окна в сумерках. — Нарисовать хочу, надо только краски купить. — Ты и красками рисуешь? — удивился Драко. — Пока нет, но надо же попробовать, — он снова огляделся, запоминая каждую деталь: словно обсыпанные сахарной пудрой статуи и фонтаны, ровные дорожки, заботливо расчищенные, сугробы на месте газонов и огромный белый дом, в каждом окне множество свечей, свечи горят и на перилах на парадной лестнице, на террасе, сейчас тоже заснеженной, даже, кажется, на крыше: магия, конечно, и до чего же красиво! Между перилами и лестницей узорный лед, в некоторых проемах тоже красуются ледяные вставки — Нарцисса развлекается так каждую зиму. Гарри посмотрел на Драко, нос и щеки у которого от мороза покраснели, но тот терпеливо ждал, пока он налюбуется.       Гарри уже месяц учился вызывать Патронуса, прочитав все книги и приняв все меры безопасности. Пока что в Выручай-комнате у него выходило лишь плотное серебристое облачко, но хотелось узнать, каким станет его защитник. Гарри думал почему-то, что это будет магическое животное, причем конкретное — василиск, не зря же он наследник Слизерина и практически живет в Тайной комнате, потому тренировался один, до того, как придут остальные члены ОД, вдруг получится еще, но никак не выходило. — Экспекто Патронум! — воскликнул Гарри, и серебряный поток врезался в живот Малфоя, прошел сквозь него и растворился. — Совсем охренел?! — Драко схватился за палочку, в панике посмотрел вниз, успокоился и продолжил уже спокойнее. — Ты что, Поттер? — Просто хотелось попробовать, — пожал плечами Гарри, выбираясь на дорожку. Брюки у него промокли, но ботинки еще оставались сухими. — Как ощущения? — Х…хорошо, — подумав, ответил Драко. — Не могу объяснить. Но знакомое чувство. — Знакомое, но не можешь объяснить? Как это? — сказал Гарри ему в спину.       Драко вдруг остановился, резко развернулся, оказался вплотную к Гарри и поцеловал его, пробравшись под шарф холодными пальцами, а потом наклонил голову и спокойно спросил, ошеломленного. — Ну, как ощущения? Что молчишь, я же спросил? — Не могу… черт, подловил, — Гарри рассмеялся. — Хорошо, я понял. — Тогда пошли скорее, погода отвратительная, — Драко переступил по хрустящему снегу и быстро направился к парадной лестнице, зябко подняв воротник и спрятав в нем подбородок. Гарри поспешил за ним, гадая, показался ли ему в серебряном потоке образ раскинувшей крылья птицы с печальным и прекрасным человеческим лицом.       Сириус, на ходу превращаясь из собаки в человека, бежал по галерее крестнику навстречу. — Оставь себе хвост и виляй им, а то не все еще поняли, как ты рад, — фыркнул Драко, сбрасывая пальто на пол. Щелкнул пальцами и велел: — В мою комнату, — и исчез. — Сириус, я тоже пойду переоденусь, — сказал Гарри. — Мы по дороге в сугроб угодили, понять не могу, что у Драко с порталом, так что у него сейчас настроение немного отвратительное очень сильно. — Люциус защиту мэнора усилил, Басти что-то свое специфическое добавил, никак разобраться не можем, — ответил Сириус. — Теперь все, даже у кого есть позволение войти в дом, в снегу купаются, хорошо еще, вас не за ограду выкинуло, как Уолли. Кто-то пытался влезть в дом на позапрошлой неделе. — Что?! — вытаращился Гарри. — Я надеюсь, ты не выходишь? — И ты туда же, — с неудовольствием сказал Сириус. — Сначала Люциус «сиди дома», потом Нарси запретила выходить. Твой отец обрадовался бы риску… — Вероятно, из-за его радости риска я никогда этого наверняка не узнаю, — холодно сказал Гарри и добавил. — Я не хочу потерять еще и крестного отца, поэтому, пожалуйста, перестань так самозабвенно пытаться умереть! — Гарри, ты чего, — испуганно сказал Сириус. — Ты что такое говоришь? Какая смерть? — Самая что ни на есть настоящая, точнее, даже хуже, — и он рассказал Сириусу о том заведении, что сейчас строится под крылом у министерства, не упоминая о том, что Драко рассказал о нем в отношении него самого. — Да, я слышал что-то, — протянул Сириус неуверенно. — Люциус сказал, что первым его делом на посту министра станет отправка Амбридж как раз в это заведение, причем аргументом станет твоя рука. Да, я знаю о том, что случилось, ты бы знал, какой Драко поднял кипиш с воплями, что или Люциус увольняет, убивает или что угодно еще делает с Амбридж, или он больше не будет учиться. Еще и Снейп пустил его в свой камин, Люциус хрипел два дня, так на него потом орал, — он усмехнулся и посерьезнел. — Почему ты мне сам не написал о том, что случилось? Я мог бы помочь как-нибудь. — Потому ты не отвечал мне на письма вообще, когда я тебе писал о другом? — спросил Гарри. — Ты знал и обиделся, что я тебе сам не говорю, или Люциус запер тебя в подвале на пару недель? — Не в подвале, — мрачно отозвался Сириус. — И теперь дом на Гриммо недосягаем для сов, они несут все письма сюда, и Люц или Нарси их читают, прежде чем отдать мне!       Гарри сочувственно похлопал крестного по руке: — Вероятно, когда он станет министром, у него не будет столько свободного времени.