Гарри Поттер и Хранитель магии

      Гарри и Гермиона дошли до Большого зала как раз к началу завтрака — они любили ходить как можно раньше, чтобы поесть в относительной тишине и спокойствии, чтобы никто не говорил Гермионе убрать книгу со стола, как вдруг Гарри замер, пробормотал, что у него галлюцинации, потом радостно вскрикнул и бросился к знакомому силуэту. — Ян! — Привет, Гарольд, — Ли обняла его и на мгновение прижала к себе, отстранила, оставив руки у него на плечах. — Ты так вырос.       Он и сам заметил; теперь она не казалась ему такой высокой, хотя, и он был в этом уверен, она вообще не изменилась, словно они расстались вчера, а не практически год назад. — Ты приехала избавить нас от Снейпа? — весело спросил Гарри. — Гораздо хуже, — усмехнулась Ян. — Я вхожу в комиссию по СОВ как эксперт международного уровня. Ты все еще хочешь стать артефактором-целителем? Не видела твоих новых исследований, но, может быть, я пропустила. — У нас тут такое… — помрачнев, сказал Гарри. — Преподаватель по Защите и генеральный инспектор в одном лице. Жаба розовая, которая на финал Турнира приезжала. — Мечтаю познакомиться с единственной женщиной, которая заставила Северуса написать мне письмо с целыми двумя восклицательными знаками, — усмехнулась Ян. — Поразительная эмоциональность. Иди завтракать, котенок, потом поболтаем, — она подмигнула Гермионе и ушла по коридору, ведущему к комнатам представителя Люциуса Малфоя, который как раз проводил очередной слет у очарованных им старшекурсников. Люциус знал, кому доверить агитацию: тому, кто самого его затащил к Волдеморту, пообещав и величие, и месть.       За завтраком и Рону, и Гарри, и Гермионе пришло письмо от Артура Уизли: тот предостерегал их как раз от Ян, сказав, что на днях ее видели в магловском Лондоне, и на руке у нее метка Темного лорда. Северус подтвердил, что она была в Малфой-мэноре. Очевидно, Лорд вербует сторонников, снова привлекает иностранцев; еще неизвестно, кто опаснее, увертливый Каркаров, Долохов, едва не вылетевший из Дурмстранга за слишком темную даже для России магию, или блестяще закончившая его Ли. Гермиона уставилась на Гарри с таким видом, что ему даже стало не по себе; неужели от нее придется скрывать не только Драко, но и Ян? Теперь не перекинуться парой слов в коридоре, он ведь не может так явно игнорировать предупреждения Артура.       Вот о чем говорил Драко, подумал Гарри. Чтобы уверить Дамблдора в том, что Темный лорд жив и здравствует, они поставили Ян метку, скорее всего, сделали обычную татуировку, Гарри даже не исключал, что у маглов, чтобы исключить возможность утечки информации, и поселили в Англии, потом Ли прогулялась в обозначенном месте с короткими рукавами, чтобы ее точно заметили, и теперь весь Орден Феникса в боевой готовности. Предъявить Ли нечего, она международный эксперт, иностранка, ей не могут даже вопросы задавать, поскольку Россия не входит в единое с Британией пространство по безопасности, то есть взять ее могут лишь по подозрению в совершенном преступлении, что глупо, поскольку она ничего не делает. А ссориться с Россией и другими странами континента, которые, только прослышав о беспределе по отношению к Ли, чья фамилия на слуху, устроят разбирательство на магической конференции, никому не хотелось. Скандалили континенталы масштабно и со вкусом, достать представителей Британии было некой забавой, за которой с интересом следили послы стран, не входящих в единое пространство по безопасности. Если Ли все-таки проверят, то увидят обычную татуировку, Ян сама придумала себе оправдание: скажет, что захотела парную с Северусом. — Отличный вариант, — заявил Люциус, поглядывая на кислого Снейпа. — Это так романтично, не так ли, Северус? — Пошел ты, — тоскливо сказал Снейп. — Темный лорд не любит, когда его посылают, — напомнил Малфой. — А ты сейчас у него на аудиенции. — Забылся, — отозвался Северус мрачно. — Прошу прощения, повелитель. — Вот так-то лучше, — Люциус наконец-то справился с запонкой и положил руки на подлокотники своего кресла. — Темный лорд приглашает тебя сегодня на… на что? Допустим, на внеочередное собрание Ближнего круга. Предупреди своего работодателя, что останешься на всю ночь. — У повелителя на меня большие планы? — поднял бровь Снейп. — Что ему от меня надо, у него уже столько зелий, что в них утопиться можно. — Темный лорд предлагает сыграть в карты, — с невинным видом сказал Люциус. — Мне надоело постоянно проигрывать Басти, хочу почувствовать вкус победы. Мисс Ли, может быть, вы тоже останетесь? — он смерил Ян таким взглядом, что Северус, сжав зубы, немедленно согласился на игру. Теперь Снейп сидел между Ян и Амбридж с таким видом, словно по соседству с ним находились дементоры.       Дементорам он явно был бы рад больше.       Посвященный во все детали, включая план Малфоя по закабалению Снейпа в оковы семейной жизни, Нотт откровенно веселился, поглядывая на Ян искоса, а Гарри, получив записку от Макгонагалл, по настроению приближался к Снейпу: декан прислала ему время его собеседования и предупредила, что на нем, вероятно, будет присутствовать генеральный инспектор. — Садитесь, Поттер, — напряженно сказала Макгонагалл, когда Гарри, постучав, несмело вошел в ее кабинет. Затем поправила кучу брошюр на своем столе, и Гарри заметил, что руки у нее слегка дрожат. Он сел спиной к Амбридж, преодолевая инстинктивный страх, и постарался сделать вид, что не слышит скрипа пера, которым она сразу же что-то застрочила в блокноте, стоило ему только появиться. — Итак, Поттер, мы встретились, чтобы обсудить ваши профессиональные перспективы и помочь вам решить, какие предметы лучше выбрать для изучения на шестом и седьмом курсах. Есть ли у вас какие-либо идеи относительно того, чем вы займетесь по окончании Хогвартса? — Профессор Макгонагалл, я выбрал медицинскую артефакторику, — отрапортовал Гарри, не сумев сдержать улыбки. Декан посмотрела на него ласково и вдруг вскинула взгляд: дверь за Гарри, рядом с которой и разместилась Амбридж, распахнулась без стука, и на пороге появилась Ли. — Добрый вечер, госпожа Макгонагалл, — вежливо сказала она, кивнула Амбридж, — госпожа инспектор. Прошу у вас позволения присутствовать на собеседовании этого студента. — Если мистер Поттер не против, — быстро сказала декан. — Не против, — так же скоро ответил Гарри, не давая Амбридж и слова вставить. — По какой причине, миссис Ли, вы собираетесь присутствовать на собеседовании данного ребенка? — поинтересовалась Амбридж, яростно ткнув пером в блокнот. — Мистер Поттер является одним из самых юных авторов «Мира исцеленного», к тому же пишет не по учебной дисциплине, его куратор — сам Гиппократ Сметвик, и если мне не удалось переманить в Россию его, то, может быть, удастся заинтересовать его протеже, — вкрадчиво ответила Ли, садясь на стул и складывая руки на коленях. — Если Британия не устроит мистера Поттера по перспективам, мне есть что предложить мистеру Поттеру. Университет в Санкт-Петербурге примет его даже после пятого курса вне зависимости от результатов СОВ.       Гарри обернулся на Амбридж и по одному ее выражению лица понял, что та как раз хотела гасить его амбиции. Но теперь, когда Ли продемонстрировала, что Гарри будет нечего терять тут, смешалась. — У мистера Поттера контракт со школой Хогвартс, заключенный его родителями! — проговорила Амбридж. — Точно, — словно вспомнила Ли. — То есть воспрепятствовать его обучению может или заключение в Азкабан, или воля опекуна. — Дурсли не хотели пускать меня в Хогвартс, — вспомнил Гарри и пояснил. — Мои магловские опекуны. — Отказ от контракта заверяется магией, — сказала Ян. — Маглы не могут магический контракт даже прочесть.       Вот почему Люциус готовил магловские документы на опеку, подумал Гарри. Он знал про систему дублирования, которую осуществлял Гринготтс: магловские документы или отправлялись в департамент Министерства магии по внешним сношениям, иначе говоря, в отдел по взаимодействию с магловским миром, где появлялись магические аналоги паспортов, свидетельств и так далее, там все было бесплатно и невероятно долго, или в Гринготтс, где гоблины штамповали за немалые суммы магические освидетельствования. Юристы-маги смотрели не на тексты документов, а на фамилии просителей и имена гоблинов, бравших заказ. Люциус, владелец пирамиды Малфой, был вип-клиентом банка, его документы людям, работающим в нем, даже не открывались. Если что, Люциус может забрать его из школы, имеет полное право и как опекун, и как сюзерен; впрочем, покидать Хогвартс Гарри отчаянно не желал. — Знаете ли вы, мистер Поттер, какие предметы следует выбрать? — Макгонагалл, если поначалу была и напряжена, то теперь окончательно успокоилась. — Алхимия, травология, защита, чары и трансфигурация, руны, — автоматически перечислил Гарри. — Чары и трансфигурация идут одним предметом. — Вы собираетесь продолжать обучение за границей? — спросила Амбридж. — Подобное объединение дисциплин… — Я планировал подавать документы в Венскую академию и Берлинский центр экстренной колдмедицины, — перебил Гарри. — Мне все равно сначала надо учиться на целителя, а потом уже идти в артефакторику, но это уже точно Австрия. — Вы не планируете обучаться в Британии?! Но есть же личное ученичество! — Конечно, — Гарри не отказал себе в удовольствии. — Возможно, я передумал бы, да и мистер Сметвик готов взять меня к себе хоть после СОВ, несмотря на результаты, как и русские, но видите ли, я за последний год несколько разочаровался в системе образования. Конечно, если произойдут радикальные перемены…       Профессор Амбридж закашлялась уже по-настоящему. — Позвольте предложить вам микстуру от кашля, Долорес, — сухо сказала Макгонагалл, глядя на Амбридж злорадно. — Нет-нет, не надо, благодарю вас, — ответила Амбридж со своим обычным жеманным смешком, от которого Гарри всегда коробило; что-то пришло ей на ум. — Я только хотела спросить, нельзя ли мне вставить в ваш разговор еще одно крошечное замечание, Минерва. — По-видимому, я не вправе вам отказать, — процедила Макгонагалл сквозь крепко сжатые зубы; и она, и Гарри напряглись — вдруг она что-то придумала. Так и было: — Меня всего лишь интересует, достаточно ли у мистера Поттера хорошая репутация и… самочувствие, чтобы покидать территорию Британии. Мальчик нуждается в пристальном надзоре, желательно, квалифицированных специалистов! Целитель Сметвик не может быть объективен по отношению к мистеру Поттеру, он был его куратором, а его странное поведение, в частности, во время Турнира… — Вы имеете в виду тот момент, когда господин Поттер оказался жертвой сбежавшего из тюрьмы преступника, которого покрывал сотрудник действующей администрации? Или тот факт, что крестный отец господина Поттера провел больше десяти лет в Азкабане, тюрьме, в которой заключенные держатся в совершенно нечеловеческих условиях, пребывание в которой можно сравнить с пытками: там дементоры, господин Поттер наверняка слышал от господина Блэка о них, а потом встретился с ними в магловской части Лондона? — уточнила Ли. — Да, господин Поттер был несколько взволнован в обоих случаях. А на что вы намекаете? Простите, но мне на крошечную минуточку вдруг показалось, — Гарри узнал манеру самой Амбридж и сжал губы, чтобы не рассмеяться. — Что вы хотите признать господина Поттера неадекватным? Конечно, я ошибаюсь, вы ведь в своем уме сами — делать подобное предположение в присутствии ребенка, на которого это может негативно повлиять, ударить по его самооценке, сказаться в будущем, отразиться на карьере, доходе и даже продолжительности жизни.       Ли была приглашена в Хогвартс министерской экзаменационной комиссией как наиболее перспективный международный специалист, который согласился приехать в Англию, потому Амбридж никак не могла ее задеть. — Но оценки мистера Поттера по Защите от Темных искусств показывают, что на уроках Гарри демонстрировал очень низкий уровень знаний, — Амбридж обращалась уже исключительно к Ян. — У господина Поттера будет шанс продемонстрировать мне свой уровень на экзамене, — Ли перекрутила свои длинные черные волосы и откинула их на одно плечо. — Поттер привлекался к суду по уголовным обвинениям, — громко сказала Амбридж. — И был оправдан по всем пунктам, — еще громче сказала Макгонагалл. Профессор Амбридж встала. Она была такой низенькой, что это почти ничего не изменило, но ее жеманные, кокетливые манеры уступили место холодной ярости, придавшей ее широкому, обрюзглому лицу зловещее выражение. — Поттер представляет опасность для общества своими лживыми заявлениями, — выкрикнула она. — Ни в одной стране мира заявление ребенка о том, что он что-то видел, истекая кровью, не может быть опасным, — оскалилась Ли. — Тем более заявление несовершеннолетнего в состоянии аффекта, сделанное даже не представителю СМИ, а собственному учителю, — она повернулась к Макгонагалл и Гарри. — Наверное, у господина Поттера есть вопросы по делу? — Да, — Гарри вздохнул и решился. — Скажите, профессор, могу ли я просить рекомендательные письма у декана, профессоров и куратора? Для того, чтобы подать документы на первый этап тестирования, мне нужны рекомендации по специальности и общая, а еще характеристика студента по первой форме. — Конечно, — кивнула Макгонагалл. — Я напишу вам рекомендацию, а к кому вы планируете обратиться из профессоров? — К профессору Флитвику, — сразу ответил Гарри и, помедлив, добавил тихо. — И к профессору Снейпу. — Если вы планируете обратиться за рекомендациями по специальности к целителю Сметвику, я отправлю ему правильную форму, — с жалостью поглядев на Гарри, сказала Макгонагалл. — Спасибо, профессор, — Гарри изо всех сил не смотрел ни на Ли, ни на Амбридж. — Благодарю вас за… за то что верили в меня. Всегда. — Вы всегда оправдывали эту веру, — отозвалась Макгонагалл. — То есть вы верите его россказням о возвращении Того-кого-нельзя-называть? — взвизгнула Амбридж. — Я так и знала! Вот! Вот, вот оно! Конечно! — Вы бредите, — сказала Макгонагалл с глубочайшим презрением. — Поттер, нашу консультацию можно считать законченной.       Гарри забросил сумку за плечо и поспешил убраться из кабинета, стараясь не глядеть в сторону профессора Амбридж. Идя по коридору, он слышал, как они кричат друг на друга за закрытой дверью. Выскочила Ли и, согнувшись, расхохоталась весело и беззвучно, утирая слезы. Гарри заметил метку на ее предплечье, когда завернулся широкий рукав. Он поскорее ушел в башню Гриффиндора.       Гарри понимал, что Люциус использует Ян, наверняка сказав ей, что Снейп за него, и им необходимо кресло министра, чтобы Северус был освобожден от клятв, и ему становилось не по себе. Ян пошла на все. Снейп ничего не обещал ей, это уж точно, у самой Ли, дочери посла и самой одаренной выпускницы Дурмстранга, роскошные перспективы. Но она все ставит на карту ради одного шанса быть вместе с тем, кто ей даже взаимностью не отвечает.       Сова принесла ему записку от Дамблдора, в которой директор просил его зайти и сообщал пароль, и Гарри уныло поплелся в кабинет, забыв, что тот разгромлен, вспомнил, только когда уже поднимался по лестнице внутри. Все было целым, если бы Гарри не помнил прошлое убранство кабинета, он бы и не понял, что там произошел взрыв. Дамблдор в одной из своих чудаковатых мантий сидел за столом. Тем самым, защитившим его от взрыва. Поттер заметил бледную трещину на крышке, похожую на молнию по очертаниям, значит, стол восстановлен магией. — Как ты себя чувствуешь, Гарри? — участливо спросил директор. Гарри обмер, подумав, что тот знает о его присутствии в кабинете во время взрыва, но Дамблдор продолжил. — Ты сам не свой последние дни. — Экзамены, сэр, — ответил Поттер, надеясь, что Дамблдор не начнет расспрашивать его ни о взрывах, ни о Волдеморте. Люциус приказал ему говорить о том, что Лорд возродился, только если спросят, но в любом случае молчать о его смерти. Гарри не стремился участвовать в политике, даже мстить Дамблдору не хотел: это дело Малфоя, который задался целью уничтожить Альбуса по каким-то своим причинам — Гарри старался не думать, каким именно. Это не его дело. То, что Дамблдор отдал его маглам и тем самым превратил его детство в ад, будет отмщено Люциусом; в конце концов, он его сюзерен. Гарри было не совсем ясно, почему Люциус считает, что именно Дамблдор виноват в том, что случилось с Рудольфусом, все же не директор отправлял Лестрейнджей к Лонгботтомам, да и сама идея с кукловодом и манипулятором тоже не совсем понятна: Люциус считает, что Дамблдор поощрял его отношения с Руди? А разве он сам не взбунтовался бы, запрещай ему все? Странно. Возможно, он чего-то не знает.       На какой-то миг Гарри показалось, что Дамблдор вел себя с Люциусом, как потом с Сириусом и другими Мародерами и с ним самим: делал особенными, все позволял. Мародерам спустил с рук настоящее преступление, и те оказались чуть ли не круговой порукой связаны, его самого поощрял за нарушения, настроив против него половину школы, если не всю, а Люциус… Люциусу он обещал что-то вроде защиты и покровительства для него и Руди, отцы которых просто не приняли бы их, и опять же вседозволенность — за секс с несовершеннолетними можно было не только вылететь из школы, но и в Азкабан загреметь тому, кому уже исполнилось семнадцать. Рудольфусу семнадцати не было, но от Рабастана Гарри знал, что Лестрейнджи традиционно добивались эмансипации на всякий случай как можно раньше, вдруг что-то случится с родителями, не отдавать же детей самих Лестрейнджей под опеку кому-то с другой фамилией, лучше пусть будут сиротами и воспитываются портретами предков. Это хранилось в секрете, но откройся эта информация, Руди влетело бы так, что и представить страшно, и Люциус как минимум отправился бы на домашнее обучение; директор решил молчать, даже не говорить Абрахасу конфиденциально, и к тому же не запретил! У Малфоев кодекс суровый, включает даже убийство наследника, позволение супруге наследника зачать ребенка от его отца в случае, если тот недостоин или болен, телесные наказания вплоть до ослепления. Абрахас не стал бы применять такое к собственному сыну, и Дамблдор не мог не знать о том, что опасаться стоит только лорда Лестрейнджа. Он мог бы сказать Абрахасу, что Люциус ведет себя совершенно неадекватно, что он озабоченный истерик с элементами психопатии, судя по тому, что было в Омуте памяти, одного разговора отца с сыном достаточно, чтобы тот пришел в себя. Но Дамблдор этого не сделал. Боялся за Люциуса? Может быть. За Руди? Тоже вероятно. Или за себя, потому что увидь лорды воспоминания Люциуса о завтраке в кабинете директора, ослепление и кастрация могли бы коснуться и самого Дамблдора. Неизвестно, куда бы увело Малфоя, не прояви бдительность Сигнус Блэк, не поверивший Люциусу. Зачем же Дамблдор прикрывал преступления, если не сам их начал? У него тоже были большие планы на Люциуса и Рудольфуса, но те отказались от него, назвали его врагом — и перешли на сторону того, кто мог противостоять Альбусу Дамблдору. Волдеморт, не будь этих историй, не получил бы таких преданных соратников как Малфой и Лестрейндж, а дальше Люциусу уже было некуда деваться, и только Гарри его освободил. Может быть, можно счесть долг уплаченным и попросить… нет, он не согласится. Люциус не делает одолжений и не испытывает чувства благодарности. Самое главное, что Гарри не хотел отказываться от той жизни, которая была у него теперь, и дело не только в Драко. Он полюбил и Люциуса, и Нарциссу, с которой Драко рядом смотрелся как брат с сестрой, и Сириуса, несмотря ни на что, часто появляющегося в мэноре, даже Рабастана, который научил Гарри штриховке и заклинанию оживления рисунка. Гарри любил их и безумно любил их дом, представляя себе, что когда-нибудь у него будет свой такой. Люциус обещал ему помочь открыть усадьбу Поттеров. Гарри понимал, что теоретически и сам сможет это сделать, но ему не хотелось входить туда без того, чьи черты он приписывал собственному отцу. — Гарри, мне необходимо предупредить тебя, — проговорил директор, и Гарри вскинул на него измученный взгляд. — В замке теперь появилось два человека… — Мистер Нотт и Ли? — спросил Гарри. — У них метки. Я знаю. Мне написал Артур Уизли. — У мисс Ли метка появилась совсем недавно, — сказал Дамблдор. — Это значит, что Волдеморт вербует сторонников в Дурмстранге. Он и раньше пытался проникнуть туда, но у него было только два сторонника, закончивших эту школу. Теперь же все куда хуже. В Дурмстранге изучают Темные искусства… — Но у Лорда было только два сторонника оттуда, — перебил Поттер. — А почему? — Потому что это Британия, — ответил директор. — Дела на острове мало касаются континента, потому нам и не пришли на помощь, когда Волдеморт устроил магическую войну.       Гарри знал, что магическую начал Лестрейндж со своей гордостью, Малфой, использовавший имя Волдеморта как оружие в борьбе против министерства и способ заработка на «Пророке», Волдеморт присоединился лишь третьим, когда публичных пощечин аврорам от Лестрейнджа стало мало, а Дамблдор выступил открыто против вассалитета, и скептически хмыкнул. Ну да, не пришли на помощь. Еще бы они пришли после того, как семь лет воевали с Гриндевальдом, а Британия не подумала вмешаться, но зато в последней битве, когда Геллерт еле стоял, объявила Дамблдора закончившим войну. Немецкие колдуны просто криком кричали, когда увидели флаг британской магической державы на подписании нового Договора о мире во имя жизни; русские и поляки просто проигнорировали англичан и через их голову передали договор для подписания французами. Гриндевальда решено было казнить, но по всем законам нельзя приговаривать обезоруженного и побежденного к смерти, если тот, кто его разоружил и победил, против. Это был древний закон; Дамблдор сохранил Геллерту жизнь и настоял на вечном заключении в Нурменгард.       Тотчас же захлопотал Абрахас Малфой, выбив позволение похоронить родственника в фамильном склепе после его естественной смерти. Австрийская академия предложила Геллерту научную работу; в результате заключение в замке стало фарсом; множество отшельников живет в гораздо худших условиях. Русские и поляки надолго прекратили общение с другими магическими державами, выражая свой протест, заявив, что те потакают британцам, которые готовы даже Гриндевальду жизнь сохранить, только бы искоренить тех, кто, по их мнению, практикует дикую магию.       Европа согласилась исполнить закон и сохранить жизнь Гриндевальду, но теплоты в отношениях с Британией это не прибавило. Даже австрийцы, выигравшие сильнее всех от сложившейся ситуации, предпочитали прилагать усилия к налаживанию связей с Россией, которая являлась поставщиком ресурсов и где находился Дурмстранг, чем с Англией, в которой то и дело вспыхивали безумные идеи: то объединение с миром маглов, то министерство кошмарят аристократы, которые хотят узаконить деление магов на первый и второй сорт, то кого-то силой заставляют отказаться от статуса сюзерена, то выясняется, что наследники древних родов по десять лет сидели с дементорами, что вообще-то негуманно. Вот у нас даже Гриндевальд сидит в месте лишения свободы, а не там, где целенаправленно сводят с ума… — Мне не общаться с Ли? Вы думаете, она хочет меня убить? — и побольше страха в голос. — Мне так не кажется, — проговорил Дамблдор. — Ли очевидно хорошо к тебе относится. Я не знаю, не могу предположить, зачем она здесь. Возможно, Волдеморту нужны зелья после возрождения или какие-то ритуалы. Как он выглядел тогда? — Как скелет, — честно ответил Гарри, снова вспоминая, как луч Авады просветил в нем все кости, настолько он был худым, почти прозрачным, и болезненно поморщился от мысли об этом. Волдеморт хотел жить. Гарри подумал о том, что если бы тот просто хотел возродиться и уйти куда-нибудь, исчезнуть и просто жить, он бы и сам ему помог. Все имеют право на свою собственную жизнь, если не причиняют зла другим. Ему пришлось тогда убить, снова мысленно повинился Гарри перед Волдемортом, как всегда, когда он вспоминал о нем. — Будь осторожен, Гарри, — напутствовал Дамблдор, и Гарри, бросив взгляд на стол, покинул кабинет. Медальона Слизерина он не увидел.