Гарри Поттер и Хранитель магии

      Премьер-министр выпрямился в своем кресле, беззвучно раскрывая рот, привстал, развел руками, потом подскочил к выехавшему к нему на ковер магу. — Люциус! Боже мой, ты что, из этих, волшебник? — он затряс руку Малфоя, радостно смеясь. — Ты не поверишь, как я рад! Хоть одна хорошая новость за всю эту проклятую неделю! — Я тоже, — Люциус улыбнулся. — У тебя уже третий срок? Как ты выносишь выборный процесс, я так в жизни не уставал. — Сколько процентов? — прищурился магл. — Пятьдесят два, — отозвался Люциус и сморщил нос. — Джентльменская победа, скромно, но без второго тура. На шесть лет… для начала.       Оба политика с минуту смотрели друг другу в глаза. — Ты ведь помогал мне избраться только финансированием? — наконец спросил премьер. — Конечно, — Люциус поднял руки. — Я законопослушный гражданин! Магию использую только в магической части страны. И… разве у тебя были провалы в памяти? Резкое чувство усталости? Может быть, лампочки взрывались? Нет? Так в чем претензии? — Прости, прости, я под конец рабочего дня с ума схожу, — умиротворяюще сказал премьер-министр. — Хочешь вина? — Не сегодня, я только что с банкета после коньяка, еще одна капля, и сам домой меня повезешь, — Люциус крутанул колеса кресла руками и подъехал к столу премьера. — Скажи мне, друг мой, тебя все устраивает? — Ну… — Я сейчас говорю с тобой как министр магии, а не просто твой друг, — напомнил Малфой. — А. Да. Не привыкну никак. Ты — маг! Зато объясняет, почему у тебя такая жена, что все твои друзья разведены. — Да, она всегда носит чары, — Люциус снял перчатку, провел пальцем по губам и добавил. — Которые ее старят и делают менее красивой. Магом стоило родиться только ради того, чтобы жениться на Цисс. Так что насчет того, что тебя устраивает и не устраивает? — Ничего! — вдруг зло воскликнул премьер-министр, и дверь резко распахнулась. В кабинет заглянула секретарша. — Вы звали…? О, мистер Малфой, добрый вечер! Простите, не знала, что вы не один. — Ничего, пока мне ничего не нужно, спасибо, Кэтрин, — махнул рукой премьер и сел на край стола, скрестив руки, уставился на Люциуса. — Все не так. Мой рейтинг падает. И твои, кстати, палятся. Маги эти. И так уже про англичан пишут, что ведут себя как клоуны, а кто виноват? Кто виноват?! А ваш чемпионат по… как там это называется? — Квиддич, что-то среднее между бейсболом и американским футболом, — подсказал Люциус. — Драко играет, кстати, в сборной своего факультета. И приемный сын тоже. — Мой недавно с командой межинститутский матч по регби выиграл, — гордо сказал премьер-министр. — Поздравляю, — уважительно кивнул Малфой. — Так вот, я ведь консерватор, потому выступаю за единое пространство безопасности с континентом… — Ты какой-то странный консерватор, — перебил магл. — В магическом мире существует единое пространство безопасности от Лиссабона до Владивостока, — ответил Люциус. — А мы, британцы, мировые клоуны, которые едва не сорвали завесу. Мой оппонент выступал за объединение миров магов и маглов, то есть за отмену главного соглашения, которое у нас называется Статутом. Ты ведь знаешь о завесе? Так вот, она его не устраивает, он полагает, что взаимопроникновение культур обогатит обе части британской нации. Я полагаю, что он идиот, а падение завесы — культурная, экономическая, социальная и потенциально военная катастрофа.       Премьер-министр закрыл себе рот руками: — Да ты что! — И это у нас либералы! — гневно отозвался Малфой, но голос его снова стал спокойным. — Прямо с завтрашнего дня я начну переговоры с немцами, испанцами, французами, австрийцами, поляками и русскими. Так как это все… хм… скажем так, в моем парламенте большинство либералов… пока что… начну я их кулуарно. — То есть они въедут как маглы, — догадался премьер-министр. — Но у них будут эти… волшебные палочки. — Именно, — кивнул Люциус. — Подожди, у нас, то есть вас, есть единое пространство безопасности с русскими и поляками? — Я говорю о магах, — Малфой сделал вид, что никто не поморщился. — Сильнейшие колдуны, между прочим. И единственный конфликт, который произошел между магической Британией и магической Россией, случился как раз по вине моего оппонента. Еще один аргумент в пользу моего мнения, что он все-таки идиот. Так вот, что я хотел тебе сказать. Вероятно, мой оппонент не опустит рук после моей победы и захочет с тобой побеседовать. Он будет говорить, что от действий магов страдают и маглы, что более разумно будет снять завесу и действовать сообща… не надо его даже слушать. — Я и сам понимаю, — ворчливо отозвался премьер-министр. — Но то, что ты маг, у меня в голове не укладывается! Наши отцы были знакомы, Абрахас что, тоже маг?! — Да, — Люциус улыбнулся. — В моей семье не рождалось… детей без магии на протяжение уже более четырех веков. Ты позволь, я договорю. Мой оппонент бывает убедителен, потому я хотел бы объяснить.       Премьер-министр кивнул. — Маги живут гораздо дольше людей, — проговорил Люциус. — Магия — не абстрактная энергия, как полагают некоторые, а альтернативная способность ее передачи, проще говоря, существует ген волшебников. По счастью, он чаще всего доминантный, но тем не менее зачатие между двумя особями разных… магически положительной и магически отрицательной особями маловероятно, потому полукровок не так много, чтобы это становилось угрозой. Существуют маглорожденные: это можно сравнить с мутацией, у них возникает сбой, который и порождает эту альтернативную способность. Предельная редкость. Практически все маглорожденные — результат скрещивания сквибов, тех, у кого ген рецессивный. Настоящие маглорожденные живут недолго, их тела не приспособлены к магии эволюционно. Не маглорожденные, а обычные маги физически выносливее среднестатистического человека, убить мага довольно сложно. Если ты выстрелишь мне в сердце, а рядом будет моя жена, я не умру, а здоров буду минут через пять. Это порождает в некоторых глупцах веру в свое всесилие. Скажи мне, как ты думаешь, какие мгновенные последствия будут от снятия завесы? — Скачок преступности, которую не может отследить никто из нас, — быстро ответил премьер-министр.       Люциус начал опускать голову, словно соглашаясь, но в лицо премьер-министру сказал: — Неверно. Абсолютно неверно. У вас технологии. Электричество конфликтует с магической энергией — это раз. У вас есть камеры наблюдения, дистанционные пульты управления, отработанные блокировки помещений — два. Маг не может нормально аппарировать, то есть телепортироваться, из помещения, где полно электроники, расщеп гарантирован — у вас все города такие, что я буквально вижу воздух, я дышать, не то что колдовать боюсь. А еще огнестрельное оружие. Большинство заклинаний используются в пределах видимости. Обычный маг не может заколдовать то, что не видит… ну, я могу, но у меня уровень магии намного выше среднего. Но вообще ты видишь, что со мной, — Люциус развел руками. — Я не смог исцелить самого себя несмотря на свою магию и свои деньги.       Он заметил, как приободрился при этих словах премьер-министр, и продолжил. — В то же время магическое влияние не отслеживается вашими медиками и может быть принято за инфаркт, инсульт, скачок давления, за сумасшествие. Я могу стереть память, внушить какую-то идею, сделать ее идеей фикс. Не тебе, конечно, потому что ты мой друг, а теоретически. Я могу заставить кровь перестать свертываться, один мой знакомый врач телепатией передвигает кости в теле, но что делают наши специалисты по ментальной магии, это просто чудеса. В случае падения завесы наступит хаос, которого ни я, ни ты не хотим.       Люциус заправил волосы за ухо и принялся рассматривать предметы на столе премьер-министра. Тот должен попросить его сам. Магл недолго мялся: он знал Малфоя с детства, лет с пятнадцати, когда его отец на приеме подошел к высокому худому человеку, шепнув сыну, что это табачный король Британии, и представил его как Абрахаса Малфоя. Рядом с табачным королем, который обеспечивал самого Черчилля и его безмерные сигарные запасы, стоял мальчик, одетый с иголочки, но волосы, спутанные и кое-как собранные черной лентой, выдавали в нем отъявленного хулигана. Абрахас держал шестилетнего сына за руку так крепко, что сразу становилось ясно, отпускать его просто опасно.       Тогда Абрахас велел Люциусу подружиться с маглом. Так, как дружат с маглами Малфои: тебе придется иметь с ним дело всю его жизнь, и чем лучше ты будешь его знать, тем дешевле будут стоить его услуги. Люциус исправно обзванивал весь список маглов, в которых был заинтересован, задавая им одинаковые любезные вопросы, к каждому имени прилагался список необходимых фактов, которые Малфою следовало помнить: у того двое детей, у того любовница, этот любит конный спорт, с тем лучше говорить на французском. Маглы любили Люциуса в ответ совершенно искренне, что ему нравилось: он вообще любил, когда его любят. — Ты сказал, воздействие, — сказал премьер-министр. — А на меня оно оказывалось? — О… я не могу так сказать, я ведь не читал твои мысли, — ответил Малфой. — Но я хорошо тебя знаю, твое поведение не менялось на протяжении всего нашего с тобой знакомства, ты — это ты. — А в дальнейшем? — продолжал допытываться магл. — Вдруг этот твой оппонент придет и заколдует меня? Как его зовут, кстати? — Альбус Дамблдор, — Люциус поморщился. — Ну, если хочешь, я могу дать тебе амулет от ментального воздействия, но ты не думаешь, что это будет выглядеть глупо? — Дамблдор? Дамблдор… Знаешь, мне твой предшественник, как там его, Фадж говорил о Дамблдоре. Что он ему что-то советовал… черт, я все письма из вашего мира сжигаю, потому и не запомнил. Почему нельзя просто звонить? — Ничего, я буду тебе звонить, — ответил Люциус. — Причем мой телефон точно не прослушивается. — Дай мне свой амулет, буду под одеждой носить, — сказал премьер-министр. — Да, конечно, — Люциус развязал галстук, расстегнул рубашку и снял с шеи небольшой кулон. — Ты дашь мне свой? — удивился премьер. Малфой замер: — Ну… они довольно редкие, — смущенно сказал он. — Я дам тебе этот, он отлично работает, уж поверь. — Да я не об этом вообще, — отмахнулся тот. — А как же ты сам? Останешься без защиты? — Не беспокойся за меня, я попробую купить себе новый, — Люциус махнул рукой. — Только его трудно снять не-магу, когда надоест или соберешься на отдых, скажи мне, я сниму.       Министр нагнулся, и Малфой надел ему на шею амулет, сделанный по специальному заказу, полный аналог тех самых малфоевских часов, которые подчиняли волю не-магов. На самом деле, подобные вещи делались для контроля вампиров и оборотней, но Люциус использовал их на маглах. Премьер-министр маглов был ему нужен, чтобы не волноваться, не выкинут ли те что. И теперь, увидев Альбуса Дамблдора, он будет испытывать неприязнь и недоверие. Надо было подстраховываться. — С тобой точно ничего не случится без него? — спросил премьер, пряча цепочку под воротник. Люциус неторопливо застегивался. — У меня есть охрана. Кстати, ты не против одной фотографии? — Нет, — премьер-министр подскочил к зеркалу. — Сейчас позвоню, вызову Кэтрин, у нее есть фотоаппарат. — Не стоит, — Малфой усмехнулся, и снова полыхнул камин дважды. Из него вышел высокий темно-рыжий мужчина в викторианской рубашке с висящими длинными кружевными манжетами и совсем молодой человек в странном камзоле, который премьер-министр окрестил про себя панковским. — Это брат мужа сестры моей жены, — представил вошедшего Люциус. — И моя охрана. Рабастан Лестрейндж. А это… — Грэхем Монтегю, международная магическая пресса, — подскочил к премьер-министру «панк», мелко затряс его руку, и тот заметил блестки вокруг его глаз и явно ненатурально гладкое лицо. — Скажите, возможно ли взять у вас интервью? В то время, когда вам будет удобно… — Грэхем! — оборвал Люциус и повернулся к маглу. — Прости. Он из меня уже всю кровь выпил, жаждет новой. — Интервью с магловским премьер-министром, — восторженно сказал Монтегю. — Да Скиттер удавится. Это одна бездарность из «Ежедневного пророка», — пояснил он министру. — Рано или поздно я утоплю эту сучку в ее же клубничном мартини. — У меня брали интервью для «Ежедневного пророка», — вспомнил тот. — Спасибо, и я теперь министр, — хмыкнул Люциус. — Тебя так… интерпретировали, что лучше бы ты и вовсе отказался давать комментарий.       Грэхем усадил премьер-министра в кресло, взмахом палочки стер всю пыль во всем кабинете, а потом защелкал фотоаппаратом. «А теперь неподвижный… мне отправить вам снимок и номер выпуска? Нет, конечно же не совой, мы все прогрессивные люди, а не либералы какие-нибудь, естественно, я отправлю курьера…» — А компьютеров у вас нет? — спросил премьер-министр, когда Грэхем, вернув на место все, кроме пыли, по личной просьбе хозяина кабинета, покинул его через камин. — Конфликт энергий, — ответил Малфой. — Теоретически, если бы я разбирался, я бы мог заставить работать прибор на собственной магии, есть у меня… хм… знакомый, который так машину водит, у Драко в школе декан проектор раздобыл и от собственных сил его питает, — он не стал повторять давнюю шутку, что проектор работает на энергии ненависти Снейпа к ученикам. — У меня дома аналоговый телефон, и ты не представляешь себе, сколько сил убил мой отец, прокладывая провода, какая защита на этих линиях, и сколько пришлось платить за подключение. Мое поместье довольно далеко от центров. — До сих пор поверить не могу, что ты маг! — пораженно проговорил премьер, потом посмотрел на Лестрейнджа. — Но зачем вам тогда мир маглов вообще? — Нет ничего скучнее, чем магический бизнес, — ответил Люциус. — Я все еще не понимаю, почему только моя семья догадалась вести бизнес в одном мире, а колдовать в другом. Завеса ведь не запрещает выходить в мир маглов, только использовать в нем магию. — А Грэхем сейчас… — Ты посвященный. Родители маглорожденных и некоторые высшие чины являются посвященными. Смени лампочки, когда мы уйдем. — Почему? — Уборка пыли имеет цену в лампочки. Примерно, — словно подтверждая его слова, над головой у него раздался треск в плафоне. — Безумно был рад с тобой повидаться, — Малфой наклонился вперед и сжал руку премьер-министра. — Уверен, работать с тобой будет одно удовольствие.       Непривычно теплое чувство разлилось в душе премьер-министра; он всегда хорошо относился к Люциусу, но теперь испытывал почти детскую радость от того, что именно он стал министром магии. Все то, что рассказал ему Малфой, казалось безумно интересным и правильным. Вот теперь все будет как надо! Никаких: «Мы собираемся ввезти из-за границы трех драконов и сфинкса для Турнира Трех Волшебни­ков. Это вполне обычная практика, но Отдел регу­лирования магических популяций и контроля над ними, ссылаясь на существующие правила, требует поставить вас в известность о ввозе в нашу страну существ повышенной опасности» или «Серийный убийца Сириус Блэк бежал из тюрьмы, из которой невозможно сбежать». Люциус хочет безопасности для Британии и объединения с Европой — как раз то, чего хочет и сам премьер-министр! Пусть и немного странно, что за это выступает консерватор, да и русские с поляками звучат несколько непривычно в контексте единого пространства безопасности, но Люциус знает, что делает.       Уже заезжая в камин, Малфой обернулся: — Да… тебе могут рассказывать обо мне всякие небылицы… о моей юности, о том, что некий Темный лорд вернулся… Не верь этому. Темный лорд — это все равно что Гитлер, а уж о таком ты бы точно узнал. — Как можно в это поверить? — с жаром отозвался премьер-министр и остался в кабинете один.       Он прошелся по комнате. Апатии и уныния как не бывало, он готов, готов был к делам, к великим свершениям! Не дожидаясь, пока боевое настроение уйдет, он засел за давно лежащую неприятную обязанность — обращение к нации по поводу кризиса. Он был вдохновлен и бодр, потому речь вышла из-под пера всего за час. «Теперь надо пройтись перед сном — и с честной совестью в кровать, я отлично поработал», сказал себе премьер-министр и встал из-за стола, снял пиджак, галстук, надел прямо на рубашку пальто и покинул резиденцию. — Здравствуйте, — произнес какой-то прохожий, сразу же встретившийся ему на улице, старик, похожий почему-то на профессора антропологии или истории. — Здравствуйте, — машинально ответил премьер и затормозил. Улица перекрывается на ночь в целях безопасности, как сюда мог попасть этот старик? Он догадался прежде, чем увидел в его руках узловатую палочку. — Вы маг, — сказал премьер недружелюбно. — Могу я узнать, по какому поводу обращение? — Вы знаете, сегодня в магической Британии состоялись всеобщие выборы министра магии, — сказал волшебник, похожий не только на профессоров, но еще и на Санта Клауса. Нет, не похож, слишком… боевой. Скорее, русский Дед Мороз, который по сказкам замораживает тех, кто ему грубит и не нравится — это все, что он вынес из лекций по славянскому фольклору в университете. Старик продолжал. — В магической Британии прямая демократия и не существует партий, и Люциус Малфой был избран всенародным голосованием. — Я знаю, — отозвался премьер-министр. — Он уже встретился со мной, — он хотел сказать, что они давно знакомы, но закашлялся и не успел.       Старик продолжил, что нельзя исключать, что Люциус — представитель негласной силы, которая, как все думали, ушла в прошлое, но на самом деле теперь всего лишь действует подпольно. Малфой занял пост премьер-министра, чтобы инициировать пересмотр дел боевиков Того-кого-нельзя-называть, или Темного лорда, как они называли своего предводителя. — Еще скажите, что Темный лорд вернулся, — фыркнул премьер. Он ведь знает правду. Его оскорбило то, что какие-то маги настолько ни во что его не ставят, что впаривают ему какую-то банальную чушь, сказочку для детишек, Люциус же все ясно объяснил. Впрочем, старик не знает просто, какие у него друзья. — Это так, он вернулся, — кивнул старик. — И этому есть свидетель. — Так почему свидетель не свидетельствует? — Потому что ему стерли память, — ответил старик, и премьер-министр невольно схватился за амулет сквозь рубашку. Как же хорошо, что он попросил у Люциуса защиту! — И вы считаете, что этот Темный лорд… теперь будет править через Люциуса? — Я считаю, что ему нужны те, кто сидит в тюрьме Азкабан, чтобы осуществить перестройку общества по его модели. — И какая же модель общества у Темного лорда? — издевательски спросил премьер-министр. — Дайте угадаю: единое пространство безопасности с Европой и сохранение Статута. — Нет, — покачал головой старик; премьер-министр вдруг заметил, что рука у него почернела и смор­щилась, как будто обгорела. — Нацистская Германия. Полностью магическое государство. Его невозможно построить на континенте, но на острове — это вполне реализуемый проект. — Тогда это точно не Малфой, — хмыкнул премьер, опять хотел сказать, что Люциус в магловском мире — богач и меценат, а еще его личный друг, но снова закашлялся. Да что ж такое, не стоило выходить без шарфа, лето нынче холодное. — Вы это знаете наверняка? — наклонившись вперед, спросил старик. — Да… простите, я не знаю вашего имени. — Альбус Дамблдор, — сказал старик, и премьер-министр резко вскочил. Его душила злоба. — Знаете… знаете что?! А вот не надо приходить и настраивать меня против моего… коллеги! Это контрпродуктивно для меж… международных отношений. Мы проживаем на одной территории, нам надо иметь дело, а то, что делаете вы, только ухудшает и без того сложную ситуацию! Он предупреждал, что вы придете, но только не мог предположить, что вы будете называть его нацистом. Он не может таким быть, потому что… — тут его скрутил такой кашель, что в глазах потемнело, он упал на колени, отчего-то спокойно подумав, что сейчас умрет. И тут его отпустило, а злоба мгновенно схлынула, и ему стало стыдно, что он накричал на человека, пусть и политического противника Малфоя. Что он за него так впрягся? Нервы ни к черту. — …потому что мы дружим, — неуверенно закончил премьер-министр, наблюдая за тем, как Дамблдор убирает палочку. — Спа… спасибо, горло всегда было слабым местом, особенно на таком ветру…       Штиль стоял такой, что напоминал вакуум. — Вы дружите с Люциусом? — спросил Дамблдор почти с восторгом. — Как интересно. Видимо, он пересмотрел свои взгляды, — он помолчал довольно долго, потом продолжил. — Вы знаете, а я мог и ошибаться насчет Люциуса, вполне вероятно, он действует самостоятельно, — тут он рассмеялся. — Какой умный мальчик, как красиво, как мастерски он обманул меня! — он весело посмотрел на ничего не понимающего премьер-министра. — Если бы не его упертость и мстительность, я и сам был бы рад, что он стал нашим министром. — Он сказал, что вы ему проиграли, — сказал премьер-министр и добавил. — И знаете, нечестный прием: пытаться очернить его в моих глазах. Нам сотрудничать много лет, но он еще будет министром, когда я уйду в отставку, а вы, чтобы просто помешать ему, говорите мне, что он нацист и хочет всех убить. — Он так сказал? — живо переспросил Дамблдор. — Да, конечно, я проиграл, — он наклонился и подобрал с земли разбитый кулон, который дал премьер-министру Люциус. — Кажется, это у вас упало, наверное, мое заклятие, которое помогло вам говорить, восприняло это… как что-то мешающее. Желаю вам продуктивного сотрудничества. Только… я не участвовал в выборах, — и, подмигнув, пропал из виду, оставив премьер-министра одного на пустой улице.