Гарри Поттер и Хранитель магии

— Еще немного, и ты дырку в нем проглядишь, — фыркнула Джинни, шарахнув Гарри локтем под ребра. Гарри подскочил и гневно уставился на нее. — С ума рехнулась?! — Сошла с ума или просто рехнулась, — невозмутимо поправила Джинни.       Они стояли на вокзале, выйдя из поезда после того, как положили вещи и заняли купе. Гарри смотрел на Драко и Нотта, которые восторженно что-то рассказывали Панси и Блейзу; зрелище было уморительное — Паркинсон, в отличие от парней, не выросла за это лето ни на сантиметр, к тому же была без своих привычных каблуков, потому едва доходила самому высокому Драко до плеча. — Ревнуешь? — Джин, — угрожающе проговорил Гарри. У него со вчерашнего дня было ужасное настроение; вернувшись из Малфой-мэнора, он едва придумал более-менее приемлемую версию для Уизли по поводу того, что задержался так надолго и не хочет есть, но Джинни, снова заявившись к нему на ночь глядя, невинным тоном поинтересовалась, неужели он думает, что она поверит в его бездарнейший бред. Не успел Гарри и рта раскрыть, чтобы возмутиться, как она продолжила, добавив, что если он торчал у своего ненаглядного Нотта, то мог бы придумать что-то поправдоподобнее: магловская тусовка какая-нибудь, концерт. А еще лучше, пригласил бы ее в Лондон и аппарировал куда хочет, а она бы погуляла наконец-то без сопровождения матери или кого-то из братьев и подруг. «Я не умею аппарировать», — промямлил Гарри, ужасаясь тому, насколько неправильно могут окружающие интерпретировать все его действия и слова.       Джинни его личная жизнь не давала покоя: сначала она деловито поинтересовалась, как Гарри вообще понимает, что перед ним парень «из его команды», потом — как он предложил Теодору встречаться. Или первый шаг сделал Нотт? Кто из них проявляет инициативу? Как они целуются, если у них обоих щетина? Они уже да, Гарри? А как и где, не зря же Гарри знал про существование Выручай-комнаты? Гарри взвыл, сунул голову под подушку и оттуда пообещал Джинни все кары небесные. Утром дурдом продолжился. — Ну и почему вы поссорились? — Мы не ссорились. Джин, отстань. — О, Поттер, я смотрю, нашел себе подружку, — Малфой наконец его заметил. Гарри с удивлением узнал на нем лестрейнджевскую рубашку — не Рабастана, тот выше и плотнее, но явно специфический пошив с висящими манжетами и вшитыми кружевными перчатками без пальцев был узнаваемым. Когда Драко ночевал в доме Лестрейнджа — он как управляющий его делами, пусть и неофициально, наблюдал за тем, как его приводят в порядок домовики, готовя к тому, что скоро там поселятся Рабастан с супругой, он часто одевался в хранимые в доме в таком виде, словно Рудольфус просто вышел ненадолго, подростковые вещи Рудольфуса, что сам Гарри считал высшей степенью извращения, особенно после того, как увидел выражение лица Люциуса. Наверняка Малфой узнавал одежду, но ничего не говорил. — Ты себе тоже, — немедленно отозвалась Джинни, кивнув на Блейза. Забини, не ожидавший нападения, удивленно вскинул брови. Из поезда выглянула Гермиона, окинула взглядом слизеринцев и скрестила руки на груди; в отличие от Малфоя, которому пост не вернули, значок старосты у нее был. — Пойдем, Джин, — Гарри пропустил ее перед собой в поезд, но сам еще ненадолго задержался. Драко шагнул к нему, наклонился и прошипел на парселтанге: «Десять». «В десять часов в Тайной комнате», — возликовал Гарри, не забыв смерить Драко презрительным взглядом. — Что тебе сказал хорек? — спросил Рон. — Напомнил фамилию министра магии, — отозвался Гарри, невольно потирая место на шее, где только-только зажил след от укуса. — Он ничего не может тебе сделать, — напомнила Гермиона, сжав его руку. — Вообще ничего. Просто запугивает. Не думаю, что мистеру Малфою есть дело до школьных разборок его сына, уверена, он сам уже воет, что у него такой ужасный наследник. Я видела его в Министерстве, он несколько… — …подыхает, — закончила за нее Джинни. — Его даже Уилл пожалел, сказал, что он зеленый, как будто его постоянно тошнит. Но не думаю, что это из-за Дракусика, скорее, из-за Скримджера. — Ага… — Гарри, в очередной раз поморщившись из-за «Дракусика», подумал о том, что сейчас Люциус Малфой уничтожает свидетельства о том, что безумие Локхарта как-то связано с Гарри Поттером; снова действует ради него и его будущего. Грэхем обсудил это с отцом, и тот сам не против уничтожить то, что может повредить будущему ребенка, находящегося под опекой лорда Малфоя. Гарри попробовал посчитать, сколько человек посвящены в его тайну: Люциус, Нарцисса и Драко — это даже не вопрос, Рабастан, Сириус, Игорь Каркаров, Снейп, отец и сын Монтегю, Нотт-старший, Флитвик. Всего одиннадцать человек, точнее, десять, потому что Сириус не знает про вассалитет.       Вспомнив о Сириусе, Гарри вновь впал в тоску, подумав про него и Нарциссу. Она сказала ему «родная кровь», кровь Блэков, какая же еще; разве он может предать ее, обречь на гибель? Люциус ее убьет. Гарри даже не сомневался в этом, а еще подозревал, что по кодексу он будет в своем праве, и никто из лордов не осудит его, если он только заикнется о причине. Он буквально видел, как Люциус, стоя перед семейной усыпальницей, точнее, сидя, произносит трогательную речь о внезапно почившей горячо любимой супруге и ее несчастном двоюродном брате.       Брате.       Гарри передернулся, но потом вспомнил, что Абрахас Малфой женился на дочери своей сестры-близнеца, из-за чего у Люциуса патологическое проявление стихийной магии. Да и Драко ему… родственник, они похожи с ним так, что даже посторонние люди замечают.       В Хогвартсе профессор Макгонагалл сдержанно поздравляла своих учеников со сдачей экзаменов и подсказывала, для каких профессий понадобятся те или иные результаты ЖАБА. Студенты еще не отошли от перестановок в рядах преподавателей: алхимию, по старинке называя ее зельеварением, начал вести бывший декан Слизерина Гораций Слагхорн, потому и требования к продолжающим снизились, а вот Снейп стал вести Защиту с первого по пятый курс в одиночку, а вот шестой и седьмой… — Это же Ли! — возликовал Гарри и захлопал первым еще до того, как Дамблдор закончил объявлять. Ян поклонилась ему лично, усмехнувшись, у Снейпа же было такое лицо, словно директор только что объявил: «Северус, отныне ты преподаешь только Невиллу Лонгботтому». — Мистер Поттер, ваши результаты вполне отвечают вашему профессиональному стремлению, — с нескрываемым удовольствием сказала декан, глядя на список оценок Гарри. — Травология несколько хуже, но вы могли бы обратиться к профессору Спраут за дополнительной консультацией, и, насколько я узнала, экзамен в академию теоретический, в то время как в Хогвартсе большее внимание уделяется практике. Теория у вас блестящая.       Гарри польстило то, что Макгонагалл даже летом не забывала про него и сама узнавала об экзаменах, которые ему предстоит сдать. К удивлению Гарри и Гермионы, из всего Гриффиндора только они вдвоем намеревались продолжить обучение в высшей школе: Невилл планировал остаться в школе, чтобы стать преподавателем, Рон обмолвился, что собирается в аврорат, Дин и Симус — в лавку миссис Финниган, она давно ждала их обоих. Гарри знал от Драко, что на Слизерине по-другому: Крэбб и Гойл отправятся в личное ученичество к собственным отцам — те собираются передать им секреты ремесел, Нотт, как положено в стране происхождения его родителей, отправится на пару лет в путешествие, чтобы набраться мудрости мира, после этого получит второе образование, которое закончит только к тридцати; Драко — тут без вариантов, финансы, финансы и еще раз финансы: он показал свой талант и умения, занимаясь деньгами Лестрейнджей, до глубины души поразил Люциуса относительно дешевым уничтожением Темного лорда, после чего тот с уважением приглашал его для совета по делам рода Малфой. Дафна и Панси выйдут замуж, одна из них, скорее всего, за Забини, который хочет закрепиться здесь и открыть агентство, которое будет оказывать юридические услуги, в том числе просветительские. Про другие факультеты Гарри знал немного, только по тем, кто входил в ОД, но можно было по пальцам пересчитать тех, кто собирался поступать в университеты. — Вообще-то все университеты на континенте, а академия — научный институт, там не учат, а работают, — противным голосом сказала Гермиона. — В Англии только личное ученичество и училища. Прогресс налицо. — Ничего, сейчас Л… лорд Малфой все поменяет, — отозвался Гарри. — Между прочим, личное ученичество позволяет установить доверительную связь между учеником и учителем, — сказал Рон. — И посмотри, какие выходят мастера: та же Макгонагалл, например, про нее все мировые журналы пишут. — Ага. Или Снейп, — фыркнул Гарри. — У кого это он учился, а? — У кого-то из Пожирателей? — неуверенно сказала Гермиона, и Гарри вспомнил, что они-то не в курсе, что Северуса Снейпа учил сам Темный лорд. — Именно! — Гарри поднял палец. — А еще, скажи-ка, Гермиона, хотела бы в личное ученичество к мерзкому старикашке, который будет гладить тебе коленки и говорить, что таких колдуний раньше сжигали на кострах? — Гар-ри-и-и! — зажмурившись от отвращения, простонала Гермиона. — Фу! Зачем ты сказал?       Это был самый распространенный комплимент магического мира, и всех девушек от него одинаково потряхивало. — А сколько историй про домогательства не рассматривались в суде? — влезла Джинни. — Ну как же, кто-то невнимательно прочел контракт! А там было мелко вписано. — Фу! — с чувством повторила Гермиона.       Когда Гарри явился в Тайную комнату, Драко, громко сопя и вполголоса ругаясь, упаковывал доспехи Слизерина в сумку для контрабанды. Гарри как можно тише подобрался поближе, стараясь, чтобы Драко его не заметил и не заставил помогать, но когда тот наконец-то убрал все, включая щит и тяжелый нагрудник с золоченым рельефом, спросил, говорил ли тот с Сириусом. — Ты будешь с ним говорить, — отозвался Драко, утирая пот. — А я в выходные перемещусь к нему камином и оставлю. Я беру Салазара и Ровену, остальные доспехи сам потащишь, я чуть не умер, пока упаковывал, твоя очередь трудиться на благо... на благо. — Мы же вроде решили позже этим заняться, — Гарри уселся в золото, выдернул из-под спины корону, дождался, пока Малфой устроится рядом, и надел ему ее на голову. — Лучше начнем перетаскивать потихоньку, — отозвался Драко. — А то просочится информация о реликвиях Основателей, нагрянет какой-нибудь Отдел тайн с поисковыми работами, мы вообще ничего не вынесем. Да и вообще, надо подумать, где прятать такую кучу золота. — Гринготтс, — пожал плечами Гарри. Драко покачал головой: — Мы притащим старинные предметы в таком количестве, и тогда гоблины решат, что мы нашли клад, а если мы не регистрируем клад в министерстве, гоблины имеют право взять часть. Я ни монетки этим уродам не отдам! А если понемногу, то мало ли, мы освобождаем сокровищницу Малфой-мэнора.       Уроки алхимии с новым преподавателем показались Гарри легкими, особенно в условиях отсутствия ехидных комментариев Снейпа — он старался не думать, что будет твориться на занятиях по Защите, чтобы заранее не расстраиваться. Профессор Слагхорн едва не облизывал Гарри, Драко и Блейза, травил истории про их родителей, причем рассказывал интересно и забавно, поразительно умудряясь следить за всеми студентами и объяснять материал. Потрясающий педагог, Гарри влюбился с первой секунды! Будь такой алхимик с первого курса, он бы рыдал перед Шляпой и умолял отправить его на Слизерин. Был, правда, момент, когда Гарри испытал просто чудовищную неловкость, но не по вине Слагхорна: он случился в самом начале занятия, когда они только вошли в класс, и Гарри едва не задохнулся: — Малфой, тебе никто не говорил, что духи наносят? Такое чувство, что ты каждое утро выливаешь их в ванну и плещешься там, я сейчас умру! Или это и есть нападение и изощренная попытка убийства? — Завались, Поттер, — Драко смерил его презрительным взглядом и демонстративно достал платочек, уткнулся в него, но сказать больше ничего не успел: Слагхорн подплыл к какому-то котлу и закрыл его крышкой, сообщив, что неосмотрительно оставил полный чан Амортенции, самого сильного любовного зелья, которое пахнет для каждого по-своему, в зависимости от того, какие запахи нравятся. Насмешливый взгляд Драко Гарри чувствовал еще минут десять, хотя Гермиона наклонилась и сказала, что от Малфоя веет какими-то цветочками так, что никакая Амортенция не перебьет.       Слагхорн, пока они варили яд, взахлеб рассказывал о том, каким прекрасным и талантливым учеником был Люциус Малфой, его любимчик, о, он никогда не сомневался, что такой способный мальчик добьется высот! Надо же, министр магии! Он не забывает старого учителя, отправил ему приглашение на прием в честь своей инаугурации. Чудесный молодой человек! Гарри, слушая его, вспоминал Омут памяти, жуткие бои с Рудольфусом, когда оба выплескивали возбуждение через агрессию, рассказы о том, что Люциус на младших курсах швырял в одноклассников ножи, а в себя пришел только курсу к пятому, нет доказательств, но Уолден как-то обмолвился, что значок старосты он получил шантажом все того же Слагхорна; Гарри вспоминал и сомневался в честности преподавателя, но признавал, что такие истории нужны. Пусть Люциус кажется забавным талантливым учеником, чем злобным изворотливым садистом, как думают в доме Уизли. Драко кисло смотрел в свой котел, старательно не замечая взглядов в свою сторону. Гарри кусал губы, понимая, что Драко сейчас провоцирует волну сплетен: он должен надуться, как индюк, и свысока поглядывать на всех, а не прятаться в пару от зелья, опасаясь нады…       Драко в очередной раз наклонился особенно низко и, вдохнув, упал в обморок.       Слагхорн среагировал столь молниеносно, что Гарри с восхищением уставился на профессора. Неуловимый взмах палочкой — и Малфой, еще не долетевший до пола, падает на трансфигурированный из воздуха мягкий матрас, который поднимается и перелетает в конец класса. Панси, бросив чары стазиса на свой котел, присела над ним. — Только не Энервейт! — воскликнул Слагхорн и продолжил уже спокойнее. — Вдруг у него сердце или слабые сосуды, милая моя. Никогда, никогда не используйте направленные заклинания по отношению к человеку, если можно обойтись без них, это золотое правило колдмедицины, — он глянул на Гарри, и тот понял, что его планы на будущее обсуждаются среди преподавателей. — Через несколько минут очнется, — чары окутали Малфоя сиреневым пологом. — Возвращайтесь к работе и не наклоняйтесь над котлом, когда идет пар, а то видите, что бывает.       Гарри обеспокоенно оглядывался, но не только он: гриффиндорцы хихикали, поглядывая на спящего Драко, а Гарри, настроив очки, чтобы лучше видеть в полутьме, заметил, что у того спали косметические чары. Что он там про Нарциссу говорил, что она без них на инфернала похожа? На себя бы посмотрел. Что он там у Нотта, вообще не спал? Нотт перехватил его взгляд, и по заполошному виду слизеринца Гарри понял, что Драко вовсе не собирался демонстрировать свое плохое самочувствие ни одному из них. — Как вы применили трансфигурацию, сэр? — спросила Гермиона, помешивая зелье. — Вы же ничего не превратили! А движение палочкой точно из трансфигурации. — О, милочка, ну что вы, вы ведь из маглов, — снисходительно сказал Слагхорн. — И что? — угрожающе спросила Гермиона. — То, что обычно маглы в курсе существования атомов, тупица, — сказала Панси, не отрываясь от своего котла и хмуро глядя на него: пара, как у Драко, у нее не было, но в этом и заключалась ошибка. — Трансфигурация высшего порядка — это трансфигурация атомов и других мельчайших частиц. Твой же декан про это трехтомник настрочила, — она посмотрела на Слагхорна и вдруг чуть заметно покачала головой, показывая, что прикрыла его, но кое в чем уличила, хоть и молчит. — Мисс Паркинсон, что за выражения, не пристало юной леди, — Слагхорн покачал пальцем. — Но вы правы, трансфигурацию высшего порядка не учат в школе. Минерва в ней специалист. Впрочем, я немного слукавил, — Панси усмехнулась и пожала плечами. — Трансфигурация высшего порядка — не тот процесс, который применяется спонтанно и с ходу, я трансфигурировал платок, выпавший из кармана мистера Малфоя, когда он падал. Из-за такой наблюдательности и быстроты принятия решений мастеров чар и трансфигурации и называют фокусниками, но Минерва в действительности способна создавать предметы из практически ничего. Полагаю, миссис Паркинсон обучала вас, Персефона?       Персефона?! Гарри чуть в котел не нырнул. Это ж надо было так назвать девочку! — Не только она, — Панси сказала это с таким пренебрежением, что стало ясно: она сейчас лопнет от гордости. — Вы знаете, иллюзионисты Роттердама, те самые, которые построили город отраженный, это мои дядя и тетя.       Слагхорн ахнул. О городе отраженном Гарри читал во «Времени магов»: четверо магов, двое из Нидерландов, один из Бельгии и один из Швейцарии перенесли магический Роттердам в зазеркалье — что-то вроде заклятия расширения пространства, но через зеркало. Гарри пялился в формулы на листе, который раскатывался в длинный свиток, и не понимал ничего, кроме обозначения воздуха и трансформации стекла во что-то, неясно во что. Сзади прерывисто вздохнула Гермиона, видимо, тоже читала, Гарри обернулся — она пожирала Паркинсон взглядом, на ее месте Гарри бы поостерегся. Гермионе хочется что-то узнать, никакие факультеты, чистокровные снобы и элементарная вежливость ей не помешают. Город отраженный считался одним из сорока трех магических чудес, последним рукотворным шедевром колоссальных магических сил и умений.       Драко застонал и встал на четвереньки на матрасе, огляделся, наконец-то понимая, где он. — Вы вдохнули пары, молодой человек, — жизнерадостно сказал Слагхорн. — Осторожнее поднимайтесь, голова может кружиться.       Малфой поднялся, встряхнулся, обвел взглядом уставившихся на него с раскрытыми ртами однокурсников, нервно дернулся и махнул палочкой перед своим лицом, но было поздно: черные круги под глазами, губы в язвах и провалившиеся щеки успели заметить все. — Ну и что это? — зло спросил Гарри, наконец-то поймав Малфоя в Тайной комнате. — Что? — Вид твой, что! Ты на четвертом курсе — и то лучше выглядел! Что случилось? — Ничего, не твое дело!       Гарри сцепил зубы, у него просто язык чесался сказать, что у него-то как раз настоящие проблемы, он тут кое-что узнал, что знать не следует, так что это у него все поводы для того, чтобы ничего не есть и страдать по темным углам, но вдруг ему в голову пришло, что Драко тоже в курсе. — Я спрошу у Нотта, — бессильно сказал Гарри. — А если ты и дальше продолжишь молчать, я скажу ему, что мы встречаемся. — Я ни с кем не встречаюсь, — прошипел Драко. — А Тео ничего не знает! Я не у него жил.       Гарри еще сильнее укрепился в мнении, что Драко в курсе. А если нет? А как спросить? — И где ты жил? — У Лестрейнджа, — отозвался Малфой. — У меня были дела, я занят, в отличие от тебя! Вообще-то я управляю финансами его семьи, а он женится зимой. — Его финансы в столь плачевном состоянии, что ты жрать перестал? — Я не знаю, отчего это, — Драко вдруг успокоился. — Я и ем, и сплю, а чувствую себя все хуже и хуже. Когда я был у Басти, он там появился на пару часов, выбесил меня, был выброс, но слабый, совсем слабый, но после него я выгляжу примерно так. А у него еще и зелий нет никаких, и не купишь, хозяин дома Рудольфус, потому туда даже не закажешь ничего… — У мадам Помфри был? — перебил Поттер, заранее зная, что нет. — Еще не хватало, она отцу напишет, — поморщился Драко. — Понятно, — кивнул Гарри. — Раздевайся. Диагностические чары я знаю, может, сам пойму или хотя бы увижу, что не так.       Все было так. Гарри смотрел на магические потоки, чистые, незамутненные, хоть сейчас в учебник, немного ослабленный центральный, но не критично, в конце концов, сейчас вечер, Драко мог просто устать. Все работало не просто удовлетворительно, а отлично, на пять с плюсом, и Гарри вообще не понимал, что это может быть, в чем причина того, что Малфой больше похож на мертвеца, чем на живого. — Успокоительные принимаешь? — спросил Гарри, все еще глядя на него через чары проявления магических потоков. — Может, пьешь? Наркотики? Скажи, если да, попробуем разобраться без Люциуса. — Почти нет, пил последний раз с тобой, — Драко поежился от холода. — Наркотики… да нет, только один раз, и это давно было, еще до стабилизации. Курю.       Гарри переключился на другие чары — даже следов курения нет, легкие чистые. Абсолютно здоров. — Может, ты… — он переключился снова, вспомнил все, что говорил ему Драко. Хуже стало после магического выброса, которые и у него, и у Люциуса периодически случаются, спасибо Гриндевальдам за эту милую особенность, Малфоям за кровосмешение, а Блэкам за психозы. — А попробуй заклинание какое-нибудь! Давай Люмос, самое банальное, но без палочки.       Драко послушно проговорил заклинание, магические потоки вспыхнули, прошло свечение, все как надо… и тут Гарри чуть не умер от страха. Сразу после заклинания, когда магическое свечение стало угасать, по потокам от кончиков пальцев словно изморозь прошла с левой стороны до локтя, а с правой до самого плеча, на миг сделав теплые цвета блеклыми и словно металлическими. Сердце забилось так, словно Малфой марафон пробежал, центральный поток на миг истончился, как у сквибов. Гарри в жизни такого не видел даже в «Мире исцеленном», чего-то даже отдаленно напоминающего этот кошмар не встречал ни в описаниях, ни в упоминаниях. — Я… э… знаешь, все нормально, пока… — замямлил он, не зная, что и сказать. Потоки начали выправляться, несколько секунд — и картина снова идеальная. Срочно надо встретиться со Сметвиком. Срочно! — Сходи к Снейпу за восстанавливающим, — оно точно не помешает, — и попробуй не колдовать без палочки вообще, у тебя истощение. — Потоки слабые? — обеспокоенно спросил Драко, застегивая рубашку. — Да, такое бывает после стабилизации. Не говори отцу, ладно? Он и так… — он не договорил, вспоминая подслушанные разговоры между Люциусом и Уолденом, когда палач обеспокоенно говорил, что Драко гораздо слабее, чем должны быть дети в его возрасте. Физическая слабость компенсировалась сильным магическим потенциалом, Драко фонтанировал магией практически с рождения, но если сейчас выяснится, что у него и магия слабеет… и как раз в тот момент, когда на подходе второй сын! Которого запросто могут назначить Малфоем или Гриндевальдом, или обоими, или кем угодно, а его сделать Блэком. — Он и так что? — тихо спросил Гарри. — Он и так волнуется и занят, — ответил Драко. — Просто не говори ему. — Истощение — не так уж и страшно, — сказал Поттер, только чтобы его успокоить. — Курс зелий и пару лет колдуешь только с палочкой, и все. Ну и тебе персонально — не психуй, раз у тебя выбросы. — Поклянись, что не скажешь маме или отцу! — потребовал Драко. — Не буду я клясться, просто не стану говорить, если не хочешь, — Гарри посмотрел в сторону, потом вскинул голову. — А в Мунго? — Сам ты иди в Мунго, — отозвался Малфой. — Я несовершеннолетний, любой мой визит, расписанный поминутно, ляжет на стол к отцу, особенно теперь, когда он министр и отблагодарит по-министерски. Да ладно тебе, истощение — это ведь не так уж и страшно, — он улыбнулся и закинул Гарри руки за голову, сцепив в замок. — Теперь точно будешь моим личным колдмедиком, Поттер, не отвертишься.       Какое к черту истощение, явно не оно, при нем потоки ослабевают, а не обращаются назад, как здесь, судорожно концентрируя магию в центральном, который истончается, и буквально убивая сердце. Гарри целовал его, но не мог перестать думать об увиденном. Что это была за дрянь? Какое-то родовое проклятие? Последствия близкородственного брака? Так вроде Люциус и Нарцисса не близкие родственники… ну да, зато оба сами — дети инцеста, хотя Люциус в большей степени. Но Артур Уизли рассказывал о живучей сплетне, будто Нарцисса Блэк потому и похожа на своего мужа куда сильнее, чем на других Блэков, что Абрахас не жил монахом после смерти своей жены.